соврал.

«Чувствуй, я же так близко, Вот мои стоны, вот моя искра.»

      Мона гладит Скарамуччу ладонью по щеке, аккуратно проводя вдоль шеи, задевает холодными пальцами ключицы. А Скарамучча молчит, стараясь не издавать ни звука, и Мона лишь смеётся, когда её бьёт током из-за его глаза Бога. Девушка с улыбкой наблюдает, как Скарамучча пытается уйти от прикосновений, но поддается лишь сильнее. Шею парня обжигает чужое дыхание, и он сдаётся.

«Грустно, нужно проститься, ведь я Больше не чувствую, можешь забыть всё.»

      Скарамучча уходит вновь и вновь, повторяя то, что им вместе не быть, что их общение всегда было ошибкой. Мона лишь смеётся, говоря, что звёзды говорят иное. Небо лживое, звёзды лишь иллюзия, которая не имеет ничего общего с реальностью и Скарамучча молчит, сам того не понимая, почему возвращается к ней каждый раз вновь и вновь. А Мегистус улыбается, когда её целуют, не извиняясь никогда в голос, но ей этого и не нужно.

«Я уйду, когда шум сменит тяжесть тишины Ты молчишь, я молчу — нам не о чем говорить.»

      Они могут не видеться по несколько дней, могут не разговаривать друг с другом даже если сидят в одной комнате. Скарамучче никогда не нужны были люди рядом, он ничего не должен был чувствовать, как марионетка, но ощущение привязанности никуда никогда не уходит и откуда оно взялось он узнать не смог. Мона сидит рядом, учит астрологию в которую парень никогда не поверит, без эмоций смотрит в окно, чувствуя на себе взгляд чужого, но родного человека.

«И пускай сотни раз обещал с тобою быть до конца — Соврал.»

      Мона видит чужую смерть во снах, не понимая почему, если звёзды не дают на это ни единого намёка, а Скарамучча рядом говорит, что он никогда жив и не был. Обнимает её, говорит, чтобы не думала о пустяках, которые ей не нужны. А девушка лишь прижимается ближе, не понимая говорит ли он правду или снова врёт, но пока он рядом — плевать. Плевать на всё, кроме чужого тепла рядом.

«Оставь меня среди этих небесных рек Я ненавижу день, но так влюбился в ночь.»

      Скарамучча сидит у озера, пока Мона что-то рассчитывает в своих книгах, под светом ночи. Хочется сказать, что девушка испортит зрение, но так же сильно не хочется лишний раз её отвлекать. Днём он противится выходить с ней куда угодно, а сейчас — пускай, в её любимое время дня он переступит через себя, смотря без интереса на звёзды, о которых она расскажет.

«Но если будет нужно помогу тебе, Ведь до сих пор никто так и не смог помочь.»

      Мона кладёт голову ему на колени, просит о каких-то книгах, говорит о звёздах, не смотря на парня. А Скарамучча смотрит лишь на то, как серые глаза отдают этим самым звёздным небом и считает, что ничего лучшего он не видел никогда раньше. Девушка улыбается, чувствуя его взгляд на себе и спрашивает насколько она красивая. «Настолько, что можно умереть.» — произносит Скарамучча и девушка смеётся, называя себя луной.

«Не встретил бы тебя, не понял одного: Что не важна любовь, когда пусто внутри.»

      Они привыкли друг с другом находится в тишине, без слов, без единых эмоций научились чувствовать друг друга. Мона тактильная, что Скарамучча знает и никогда не отталкивает, а Мона понимает его взгляды, не задавая лишних вопросов. Люди говорят, что они странные, но девушка просит не реагировать на это с улыбкой на лице, а Скарамучче плевать на любую жизнь, кроме её.

«Вот почему все песни только о плохом? Даже когда с тобою влюблены.»

      В Мондштате нет песен о грусти, нет песен о тирании, кроме исторических и Скарамучча удивлён, когда из всего возможно он заслушивается к песне о любви. Мона рядом обнимает его со спины за шею, на что он не обращает внимания, держа её за руку. Девушка просит обернуться к ней и Скарамучча без интереса смотрит на неё, не успевая ничего сказать прежде, чем она его целует в губы, пока где-то продолжают петь барды.

«Я уйду, когда шум сменит тяжесть тишины.»

      Мона узнает, что надвигается что-то плохое на Мондштат, понимает, что это касается и других регионов. Скарамучча говорит, что они должны расстаться ведь это будет лучше для неё. Мона кричит, говоря о том, что так нельзя уходить, ничего не объясняя. Оставлять её во страхе и беспокойстве, а Скарамучча лишь смотрит с безразличием будто подчиняется кому-то.

«Ты молчишь, я молчу — нам не о чем говорить.»

      Мона смотрит на того, кто стоит напротив неё, пока рыцари Ордо Фавониус отбиваются от воинов Фатуи, которых она возненавидела в день, когда он ушёл. Скарамучча до конца хотел надеяться, что они больше никогда не встретятся, что им не придётся поднимать силу элементов друг против друга. Хочется что-то сказать, поговорить и объясниться, но Мегистус атакует первой, защищая свой город, а Скарамучче ничего не остаётся.

«И пускай сотни раз обещал с тобою быть до конца

—

Соврал.»

      Скарамучча бы хотел лежать рядом, сказать о том, что он не хотел. Хотелось бы прекратить дышать, чтобы его убили, лишь бы не чувствовать боль от чужого мертвого тела пред собой. Но долг перед фатуи и тем, кто его создал, был сильнее иных причин. Мону не смогут похоронить, ведь от удара молнии её тело рассыпется в прах, который невозможно будет восстановить.