сирень цветёт в конце зимы

На часах 02:34, Дамиано всё так же смотрит в потолок, стараясь прогнать ненужные сейчас мысли, но выходит плохо. На часах 03:46, Дамиано разбирается в своих чувствах, но кажется запутывается ещё больше. На часах 06:22, Дамиано чувствует жуткую усталость и прилив вдохновения одновременно. Всю ночь Давид не мог уснуть. Он перепробовал всё способы, но мысль про Итана была, как заноза в заднице. Дамиано смог уснуть только в часов семь, когда до будильника оставалось буквально два с половиной часа. Вроде мало, вроде много, но за такую бессонную ночь вряд ли выйдет набраться сил и энергии за такое время. Глаза сразу же слипаются, а сам Дамиано погружается в глубокий сон. Чертов звон будильника. Время пролетело слишком быстро. Давид что-то бурчит сквозь сон и, сцепив зубы, выключает звонок. Приводит себя в порядок, и словно в «Дне Сурка» повторяет всё, что проходит каждый день. На глаза снова попадаются картины, стоящие в комнате. Дамиано снова рассматривает обе, улыбается краем губ и подходит к ним. — Ну что ж, — хрипло выдохнул он,— думаю, в скором времени ты будешь дорисованной. — Давид берёт в руки старую картину, что приглянулась Итану. Надеется, что не испортит ничего и сможет подарить Торкио этот рисунок в знак памяти о себе. Мало ли, вдруг тот не захочет продолжать общение после их совместной работы, а хотя после вчерашнего поцелуя наоборот кажется, будто Итан хочет чего-то большего, чем просто общение. Может, почувствовал искру между ними, или как там говорили в любимом мультфильме Дамиа. Ах да, «дзинь». Он вроде, один раз в жизни слышен. Давид качает головой, прогоняя мысли прочь, снова фокусируется на картине и решает, что подарку быть. Но не сейчас. До учёбы каких-то пол часа, а за это время ещё надо дойти до здания, найти кабинет, что в другом крыле, ну а там уже пол дня учёбы. Осточертело? Давно. Приходится? Да. Сколько ещё? Немного, потерпи.

***

Давид видит перед собой до тошноты уже изученный корпус, приостанавливается и снова вглядывается в кирпич. Здание правда старинное, на вид ему больше, чем профессору по графике. Уж точно намного больше. Огромные деревянные двери, что весят не мало, встречали каждого студента любого из факультетов, а старинные окна жалобно кряхтели, отпугивая неместных. Сзади кто-то задел плечо Дамиано, пройдя вперёд, и из-за этого Давид вышел из своих мыслей, заходя, как и остальные ученики в здание. В нос сразу вбивается запах чьих-то духов. Он сразу же переносит Дамиа в мир чудес и нежности, в котором вот-вот зацветут цветы. Сирени. Да, именно этих…прекрасных цветов? По крайней мере, теперь они значат для него больше, чем просто голубо-фиолетовые растения, цветущие в первую или последнюю неделю мая. Там уже зависит от того ранняя весна или нет. Снова та же аудитория, где практически нет людей: всем всё равно на учёбу, всё равно их декан поможет им отработать прогулы, они ему за это деньги носят. Но Дамиано не хочет лезть во все эти дела: слишком нечестно. Вся семья получала свои образования без покупок, дипломов или курсовых работ, а он не может так подставить свою семью. Профессор громко захлопывает книгу, начиная вести лекцию. А мысли Давида совсем не про неё. Очертания длинных волос и карих глаз не выходят из его головы. Все мысли забиты его другом, и их даже не вытряхнешь с головы — засели слишком сильно и глубоко. Поля тетрадей забиты маленькими рисунками, и в каждом видно очертание сирени — Торкио подсадил. Дамиа откладывает небольшой огрызок карандаша вбок, рассматривая что получается в итоге — несколько зарисовок к будущим картинам, если они вообще появятся на этот свет, а очень хочется. Ещё одна лекция — и можно идти домой. Вместе с Торкио. Снова такие же тёплые вечера со своим…еще другом? Точно ли он друг? Может, между ними точно что-то появляется? Последняя лекция пролетает довольно быстро, и Давид с лёгкой ухмылкой сразу же складывает вещи в сумку, схватывая пальто. Он не хочет, чтобы Итан его долго ждал, замёрзнет же. Сегодня они договорились встретиться на улице, потому что толпа народу скапливается возле выхода, и там невозможно протиснуться. На улице суровая зима, белоснежный снег лежит на тротуаре, поблёскивая от света и заставляя жмурить глаза. Торкио мирно стоит, подкуривая очередную сигарету и складывая зажигалку обратно в карман пальто, даже зная, что докурив снова, достанет её. — Долго ждёшь? — интересуется Дамиано, закидывая сумку на плечо, — я старался не задерживаться, чтобы ты не замёрз. — Минут пять, не больше, — отвечает длинноволосый, еле улыбаясь, стараясь скрыть свой неровный зубной ряд. Но Дамиа знает, что он улыбается лучезарно. По глазам видно всё. Не зря говорят что глаза — зеркало души.

***

Верхняя одежда оказывается на напольной вешалке, а парни проходят в комнату, а Итан всё равно изучает всё как в первый раз. Давид приносит поднос с двумя чашками ароматного зелёного чая с ромашкой и тарелкой печенья. На этот раз купленного, увы. У Торкио в кружке две ложки сахара, как тот и любил, а у Дамиано его вообще нет. Картина снова стоит на мольберте, кисти снова в руках, а краски смешиваются на крышках упаковок, создавая новые красочные цвета для пейзажа. Чашки становятся полупустыми, печенье надкусанным, а работа кипит. — Последний штрих, — Итан касается кистью холста придавая тени, и откладывает её в сторону, глазами пробегаясь по деталям картины. На лице милая улыбка, что сводит Дамиано с ума, и вместо картины он смотрит на него, так же улыбаясь. — Она прекрасна, — восхищенно воскликнул Торкио. — Как и ты, — Перебивает того Дамиа, не контролируя словесный поток. Длинноволосый переводит на него взгляд, а Давид шёлково тянется к выбившимся прядкам, убирая их за ухо. Он проводит кончиками пальцев по его щеке, разглядывая карие глаза Торкио. Они слишком необычные. Не такие как у всех. Слишком безмолвные, но в это же время искренние. Теплые, нежные, радостные, счастливые — Давид найдёт миллиард синонимов, даже придумает свои, когда закончатся все слова в этом мире, что смогут точно описать эти глаза. Он стеснительно тянется к губам Итана, надеясь на ответную реакцию. И получает её. Дамиано прикусывает губу длинноволосого, ловя тихий стон, и запускает язык. Во рту чувствуется вкус табака, и Дамиано уверенно кладёт руку на щёку Итана, второй же зарывается пальцами в волосы, перебирая пряди и иногда оттягивая их. Он старается вложить в поцелуй всё что чувствует, всё что хочет и хотел сказать, но ком в горле не давал этого сделать. Первым отстраняется Итан, на щеках появляется еле заметный румянец, а сам Торкио мнётся, расплываясь в улыбке. Дамиано замечает состояние длинноволосого, нежно протягивает руки, заключая того в объятьях. Горячее тело прижималось все ближе, а сердце как будто вот-вот выпрыгнет из грудной клетки. Они оба улыбаются, радуясь одним лишь присутствием друг друга рядом. — Пообещай мне, чтобы не случилось, ты не бросишь рисовать картины, — Итан отстраняется от объятий, складывая ладони на плечи Давида, — Ничто не заставит тебя бросить то, к чему у тебя есть талант. — Я брошу это лишь тогда, когда у меня будет много денег и буду сидеть с проституткой, нюхая кокаин, — С усмешкой отвечает Дамиа, заправляя пару длинных и вьющихся к концу прядей за ухо, — Обещаю. — Тогда, я думаю, ты готов к моему сюрпризу, — Торкио тянется к сумке, доставая оттуда небольшой блокнот. Он протягивает его Давиду, а тот кончиками пальцев проходиться по обложке, рассматривая рисунок на ней. — Что это? — Полёт моей фантазии на лекциях, может пригодиться.

***

Они просто сидят, болтая, будто знакомы всю жизнь. Кружки уже пустые, и лишь крошки печенья напоминают про недавнее. Оба смеются. Искренне, как будто впервые, дополняя шутку. Торкио смотрит на часы, подмечая уже довольно позднее время. — Может останешься? Мало ли что произойдёт, я поздно вечером не выхожу. — Дамиано смотрит на Итана, с надеждой, что тот послушает его и останется переночевать у него. — Всё будет хорошо, — длинноволосый кладёт ладонь на чужую щеку, проводя от скулы к подбородку, — я тебе обещаю, ничего не произойдёт. — Напиши мне как придёшь, как обычно. — Обязательно. Прошло уже больше часа как ушёл Итан, а смски от него так и не было. Давид сидел, уставившись в экран телефона, надежда не угасала. А если он просто забыл? Всегда писал, а тут из головы просто вылетело? Но сообщение так и не пришло, даже под самое утро.