Путь к победе

Разумеется, ровно в тот момент, когда он взял шахматную фигуру, чтобы переместить её вдоль доски, ход его мыслей был прерван. Стук в дверь не прекращался и быстро вызвал в нём раздражение. Анатолий поставил фигуру обратно, надеясь, что его молчание будет ошибочно истолковано как его отсутствие. Однако, когда стук сменился голосом, Анатолий отбросил эту версию не раздумывая. — Сергиевский! Ход мыслей Анатолия на мгновение замер. Сотни вопросов возникли в его голове, и, чтобы найти ответ, он направился открыть дверь. Как следствие, он столкнулся с Фредериком Трампером, стоящим здесь в своём безупречном белом костюме с опущенными в карманы руками. — Что ты здесь делаешь? К его чести, Трампер выглядел немного скованно. Его рука коснулась шеи, неловко потерев её. — Мне это всё настолько же неприятно, как и тебе, поверь, — бросил он, переместив вес с одной ноги на другую. Вероятно, ответ Анатолия содержал в себе больше непонимания, чем он намеревался открыть: — Но тогда почему ты здесь? Трампер вздохнул. — Могу я войти? — спросил он, указав внутрь номера. Анатолий секунду помедлил, прежде чем шагнуть в сторону. — Я полагаю, да. — Послушай, я подумал… — проговорил Трампер, оказавшись в просторной комнате лицом к лицу с Сергиевским. — Я могу помочь тебе, — его голос исполнился предельной уверенности, и Анатолий не был уверен, что она ему нравилась. — Я думаю, что ты уже достаточно «помог», Трампер, — Анатолий захлопнул дверь, не скрывая раздражения в своих словах. — В последний раз, когда ты вот так пришёл ко мне, ты был заодно с Молоковым, — он снова сказал это менее нейтральным тоном, чем того бы хотел. — Я не… я… дело не в этом! — выкрикнул Трампер рассерженно, вспомнив недавнюю встречу, которая закончилась на худшей ноте, чем началась, и плюхнулся на кровать. — Я никогда не был на его стороне, равно как и сейчас, — проворчал он. — Итак, почему ты здесь? — Я уже сказал тебе: возможно, я смогу тебе помочь. Анатолий просто смотрел на него, не двигаясь. — Я надеюсь, это не связано с Флоренс. Трампер почти рассмеялся, но всё же остался серьёзен. — Нет, это не так. Это не связано ни с кем — и даже не с деньгами. Теперь Анатолий почувствовал интерес. В последнее время он нечасто становился свидетелем тому, чтобы Трампер говорил о чём-либо, кроме только что названного. Он был заинтригован, и, вероятно, это отразилось на его лице. — Для чего ты здесь? — Я здесь, чтобы поговорить о шахматах, — брови Анатолия взметнулись вверх. Трампер это увидел. — Не удивляйся, я ведь раньше играл в шахматы, — саркастически добавил он. — Я это знаю. Именно они были тем, во что ты играл в последнее время. — Шахматы были моей жизнью. И всё-таки — почему, ты думаешь, я здесь? В любом случае причина не имеет значения — я здесь, чтобы помочь тебе, ты собираешься меня слушать или нет? Анатолий жестом попросил его продолжить, желая услышать, какие новые идеи породил его непредсказуемый разум. — Я видел, как играет Виганд, я наблюдал за его игрой. Его королевской индийской защитой. Думаю, он пытается сыграть какой-то вариант главной линии, атакуя ферзевый фланг, но… — Почему ты мне помогаешь? — перебил его Анатолий. Трампер ненадолго задумался. — Что ты имеешь в виду? Анатолий оказался в ещё большей растерянности. — Что я имею в виду? Почему ты делаешь это сейчас? Я сказал бы, что после событий прошлого года ты должен быть менее чем заинтересован в том, чтобы помочь мне. — А, ты говоришь о том, как ты отнял у меня титул чемпиона и заигрывал с моим секундантом? Анатолий закатил глаза. — Это не было заигрыванием. И она оставила тебя, чтобы стать таковым для меня, — он не вдавался в подробности, но чувствовал любопытство Трампера. — Погоди, только секундантом? — спросил тот с недоверием в голосе. Анатолий не мог его в этом винить: СМИ внесли свой вклад в создание всей этой запутанной истории. — Несмотря на то, что о нас говорят, она только мой секундант. В реакции Трампера ощущалась признательность; затем он покачал головой. — Это… даже не в этом суть, — он наклонился вперёд, опустил локти на колени и сцепил руки перед собой. — Индийская защита Виганда ошибочна, в данном случае она не имеет особого смысла. Он передвигает пешку на королевском фланге… — Я ценю твою… помощь, Трампер, но на самом деле у меня нет ни причины, ни намерения побеждать. Краем глаза Сергиевский заметил, как на лице Трампера проступило неверие. — Что? — он пытался поймать взгляд Анатолия, который тот многозначительно направил на шахматную доску на столе. — Ты не шутишь? — Да, я действительно не могу выиграть — как ты, Молоков, Уолтер и моя жена очень ясно дали понять, — резко проговорил Анатолий, и Трампер фыркнул. — Итак, теперь ты решил заняться политикой, а? Что за этим стоит? Что они обещали тебе? Твою свободу? Безопасность? Денег? Не стал бы советовать тебе в это ввязываться, это больше мой профиль… — Если я проиграю, я смогу гарантировать безопасность моей семьи, а также освобождение отца Флоренс и некоторых ценных заключённых: американцев и… — Ты действительно можешь гарантировать это? Что, это они сказали тебе? — голос Трампера звучал почти раздражённо. — Я узнаю Уолтера, когда слышу его слова. — Ну конечно, это слова Уолтера, и он помог убедить меня: я должен поставить свою семью на первое место, а Флоренс… — Да пошёл ты! — воскликнул Трампер разгневанно. — Это не беспокоило тебя ни в прошлом году, ни в первых пяти играх с Вигандом, ни когда я видел тебя в последний раз, ни когда-либо ещё! Так почему сейчас? Что они предложили на этот раз? Что Запад предоставит тебе возможность остаться? Какой в ​​этом смысл, Сергиевский? Поверь мне, если и существует что-то, к чему сводится вся твоя жизнь, то это решается прямо сейчас. Ты действующий чемпион мира по шахматам, защищающий свой титул. Ты столкнулся с невообразимым количеством политических интриг, и позволь мне сказать тебе: играй в шахматы вместо них! Я играл в политику — ну, на самом деле, в деньги, — и посмотри, к чему меня это привело! Ты чемпион мира. Если ты хочешь исчезнуть, уйти, как забывается любое среди сотен имён в огромной книге, то никаких проблем, делай, как думаешь, — проигрывай. Но ты играл в шахматы всю свою жизнь — я знаю, — и если ты хочешь ещё хоть немного продолжить играть, если хочешь, чтобы твоя жизнь ещё хоть немного продлилась, послушай меня, чёрт возьми! — Трампер скрестил руки, и Анатолий развернулся, чтобы посмотреть на него. — Вся твоя жизнь — это шахматы. Я знаю об этом, я сам такой же, как ты. Либо ты сдашься и предашь буквально каждого, либо докажешь, что я ошибаюсь, покажешь, что не бесхребетен, и тогда будешь верен себе. Говоря начистоту, это твой выбор. Анатолий молчал. — Анатолий, подумай, — попросил Трампер, называя его по имени. — Во имя чего ты всегда тренировался? Ради чего живёшь? В тот момент, когда ты дезертировал, ты бросил жену и детей на произвол судьбы. Если ты вернёшься назад, как ты думаешь, что они сделают? Позволят тебе оставаться на свободе? Нет, тебя посадят, потому что ты сейчас западный шпион или кто-то вроде того! И Флоренс — господи, её отец может быть мёртв, в тюрьме или хуже того: он может быть в полном порядке, если был коллаборационистом. Я разговаривал с Молоковым и Уолтером — ни один из них не заботится ни о Флоренс, ни о её отце; Уолтер пытается вывезти американского шпиона из России. Ты не можешь знать наверняка, что они будут делать. А если проиграешь, но не уедешь? Какой, чёрт возьми, тогда смысл? Можно выиграть, Анатолий, — если сосредоточиться на игре. Если ты выиграешь, Анатолий, ты выиграешь самый важный матч, сыгранный здесь. Шахматы. Ни политики, ни романтики, ни стратегической игры манипуляций, сделок и всего прочего — чистые, настоящие шахматы. — Как бы то ни было, почему тебя это волнует? Трампер скованно передвинулся. — Я не хочу, чтобы ты совершил ту же ошибку, что и я: увлёкшись всеми остальными играми, в которые здесь играют, по сути, поставил себе мат. У тебя есть шанс — теперь ты выслушаешь то, что я скажу тебе? Анатолий обдумывал свой ответ, подавляя в себе мысль просто сказать Трамперу, чтобы тот убирался из его номера. Или он мог бы послушать его и сделать то, для чего и приехал сюда, в Бангкок. Неужели ему действительно было что терять? — Хорошо, — ответил Анатолий, и лицо Трампера просияло, исполнившись самодовольства. — Знал, что ты примешь правильное решение, — проговорил он. — Клянусь, если ты будешь наглеть, я вышвырну тебя из своей комнаты, Трампер, — предупредил Анатолий. Тот повернулся к нему, поднял руки в согласии: — Хорошо, хорошо. Но, послушай, ты можешь звать меня Фредди, так лучше теперь, когда я тебе помогаю. «Трампер» звучит странно. Анатолий изогнул бровь и указал на доску. — Ах да, верно, — Фредди сел за неё и принялся расставлять фигуры так, чтобы это соответствовало позиции, которую он представлял. — Верно, значит, он возится с индийской защитой. с4 вперёд на две, чёрный конь… — Я знаю индийскую защиту, я играл в шахматы раньше. — Действительно. Так что он, кажется, пытается сыграть саамишский вариант — что-то вроде этого… Вот где это становится странным и нелогичным. Проблема в том, что он становится слишком амбициозным. — Он и должен, иначе сыграет вничью. — Нет, я имею в виду его высокомерное наступление. — Его защита… — голос Анатолия затих. — Совершенно верно. Он делает гамбит и переводит прицел на свой полностью загромождённый левый фланг. Твой конь c6 находится в двух шагах от того, чтобы поставить шах королю и угрожать ладье в углу. Виганд знает, что у тебя нет козырей в рукаве — ходов, представляющих серьёзную угрозу, — потому что его слон здесь, на c5. Ты перемещаешь своего коня на a5, чтобы избежать опасности. Тогда, если тебе удастся сохранить ферзя к этому моменту — это будет нелегко, он будет атаковать его, но ты сможешь это сделать, — ты возьмёшь им пешку между слоном и конём. Он слишком высокомерен, и он сдвинет не слона, а правую ладью, поэтому всё, что тебе нужно сделать, — суметь добиться того, чтобы твой ферзь был удобно расположен рядом с королём и защищён ладьёй задней линии, которую ты поставишь здесь, на d8. И вуаля, красиво и легко. Анатолий кивнул, задумчиво потерев подбородок рукой. — А что ты говорил о том, что он атакует ферзя? — Верно, его главная цель на протяжении многих ходов — избавить тебя от твоего ферзя. Так что просто… просто будь очень осторожен с двойными атаками, потому что, когда он получает такую возможность, это хорошо для него. Обычно он проводит их своим конём, иногда вместе со слоном. Он не хочет играть ладьёй, но, если у него есть ферзь, он также воспользуется им, если будет уверен, что ты ничего не сможешь с ним сделать. — Остерегаться двойных атак и использовать тот факт, что он забывает о собственной защите, против него. Хорошо. — Отлично. Конечно, он не играет по учебникам, он гроссмейстер — так что он может быть очень изобретательным, когда того пожелает, но он типичный русский, — когда Анатолий бросил на Фредди взгляд, тот выглядел неуверенно. — Что? Я никогда не говорил, что ты типичный, ты дезертир! Анатолий действительно уже должен был привыкнуть к его выходкам наподобие этой. — Хорошо, ну, это всё очень хорошо. Э-э… спасибо, наверное, — проговорил он, когда Фредди поднялся, и протянул ему руку. Фредди смотрел на него какую-то долю мгновения, будто колеблясь. Затем улыбнулся и принял его руку, резко её потряс. — Пустяки, правда? Просто один чемпион по шахматам помогает другому. Он отпустил. Фредди смотрел на Анатолия, как будто в этот момент одновременно находился где-то ещё, не здесь, а потом развернулся, собираясь уйти. Анатолий хотел спросить его, что не так, но… Он не успел сформулировать этот вопрос. Ему потребовалось мгновение, чтобы понять, что Фредди целует его. И ещё больше времени — чтобы это обдумать. Сергиевский сделал то, чего Трампер, вероятно, не ожидал: схватил его за плечи и оттолкнул, всё ещё охваченный ошеломлением. Он стоял здесь, и в его сознании мелькали слова, которые он не произносил вслух. Трампер хотел что-то сказать, но Анатолий его прервал. — Иди. Больше ничего — ничего, кроме этого короткого слова, немедленно оказавшего влияние на стоящего перед ним. — Я не… мне жаль… — Просто… просто иди, — повторил Анатолий более нетвёрдым голосом, чем до этого. Будто желая что-то сказать, Фредди шагнул назад. Но в конце концов дверь просто захлопнулась за ним с тихим щелчком. Анатолий остался один в своём номере, не совсем понимая, что, чёрт возьми, только что произошло.

_________________

— Добро пожаловать, дамы и господа, на финальную партию чемпионата мира по шахматам 1980 года в Бангкоке, Таиланд! Действующий чемпион Анатолий Сергиевский, который только в прошлом году дезертировал из Советского Союза после ошеломительной победы в Мерано, Италия, в настоящее время идёт на равных с советским гроссмейстером по шахматам Леонидом Вигандом — 5:5. Эта партия является решающей, и тот, кто её выиграет, побеждает в турнире. Фредди устроился на своём месте; его взгляд был прикован к обстановке перед ним. Два русских смотрели друг на друга за шахматной доской. Виганд с комфортом откинулся на спинку стула; Анатолий был менее расслаблен, но это было заметно только давно изучившим его глазам Фредди — ведь он провёл более десяти матчей, видя перед собой одно и то же. Спина Анатолия была прямой, но не напряжённой. Он был сосредоточен лишь на игре. Фредди надеялся, что его необдуманное решение не стоило Анатолию победы. Что, если Анатолий решил не доверять совету Фредди только из-за его глупого эгоизма? Существовало несколько вещей, которые Фредди не мог себе простить, но эта, вероятно, возглавит список. Партия началась, и Фредди иногда забывал комментировать ход игры. Оба соперника немедленно атаковали друг друга, собираясь нанести последний удар. Виганду не требовалось много времени, чтобы правильно расположить свои фигуры, — и вот его игра была определена, и это было именно тем, о чём говорил Фредди. Теперь была очередь Анатолия, и Фредди мог видеть его долю мгновения блуждающий взгляд. Фредди просто знал, что это был решающий момент, и не был уверен, в какой момент перестал дышать. Анатолий поднял своего коня над доской и переместил на a5 — и Фредди вздохнул с облегчением. Анатолий всё-таки придерживался линии, а Виганд нисколько этого не заметил. Его следующий ход оказался в точности тем, какой Фредди предсказал накануне вечером, и игра развернулась оттуда. Для Анатолия это было красной ковровой дорожкой, и… Глаза Виганда чуть расширились, и тогда он понял, насколько нелегко его положение. Ловушка Анатолия была идеальной, и всё, что мог сделать Виганд, — пытаться свести партию к ничьей. И Фредди отчётливо видел страх, охвативший Виганда, его рассредоточенный взгляд. Он пошёл ладьёй, отчаянно пытаясь разгадать план Анатолия, но всем, чего он этим достиг, был лишь отнятый у него ферзь. Всё произошло так стремительно, быстро — чуть больше чем три хода спустя. Толпа взорвалась, и Фредди откинулся на спинку стула. — Слава богу, — выдохнул он с облегчением, увидев, как взгляд Анатолия на мгновение устремился в камеру, как если бы тот смотрел прямо на Фредди, и, просто возможно… Возможно, он не утратил надежду.