От любви до ненависти - и обратно

Десятый класс школы у многих школьников проходит в попытке уместить в двадцати четырех часах личную жизнь, учебу, подготовку к экзаменам и хобби, если на них вообще остается время. У Паши получается почти все — и с подругой встретиться, и с учебой у него проблем нет, и подготовка к экзаменам успешно ему дается, и даже на баскетбол, который для него является не только хобби, но и будущей карьерой, он успевал бегать. И не просто успевал бегать, но и отличался успехами в нем. Настолько отличался, что недавно тренер сделал его капитаном команды. Счастью парня не было предела, особенно учитывая, что его родители никогда не считали это занятие чем-то важным. Единственное, в чем у Паши стабильность (если быть точным — стабильный штиль) — это в отношениях, о чем его товарищи по команде не забывают вспомнить каждый раз, когда речь заходит о девушках. Эти самые товарищи по команде не раз пытались рассудить, в чем дело, ведь внешность у Паши «выше среднего», по заверениям девчонок из школы, которые готовы гроздьями вешаться на нем. И, в целом, их можно понять — русые кудряшки, светло-голубые глаза, острые скулы и ямочки на щеках, появляющиеся каждый раз при улыбке. Не стоит забывать про его рост в метр восемьдесят и спортивное телосложение — не то чтобы он когда-либо был грудой мышц, но спортивная подтянутость всегда имелась, ведь баскетбол появился в его жизни еще в пять лет и с тех пор ее не покидал. Да и опыт отношений у него был, правда недолгий — летом между восьмым и девятым классом целый месяц он ходил в кино и кафе, провожал до дома и держался за ручки с одной особой, но удовольствия от этих отношений он не получал, поэтому, когда они закончились, не сильно расстроился. Именно поэтому, когда белокурая и кареглазая, с хитрецой в этих самых глазах, девушка за столом напротив него спросила у Паши, есть ли у него пара на дискотеку, он в сотый раз закатил глаза. — Ну а что ты глаза-то опять закатываешь? — Марина знала про своего друга все, поэтому такой примитивный фокус не мог спасти Пашу от последующих вопросов. — Осталась всего неделя. Неужели никого? — Я разве не могу придти один? — Можешь… — Да и к тому же, я не собираюсь идти. Весь смысл дискотек — в медленном танце, который мне не с кем танцевать. — Вокруг столько девчонок. И ни одна из них не откажет тебе в компании. Почему бы не пригласить кого-нибудь из них? — Потому что тратить время на первых попавшихся я не намерен. А ту особенную еще не нашел. — Какие мы романтики… — Тебе ли не знать. — Но ведь и поисками ты не особо занят. — Марин, я не пойду. Можешь, даже не пытаться меня уговорить. — Хорошо, — девушка подняла руки, сдаваясь. — Опять зависнешь в зале? — Конечно. Меня сделали капитаном, нужно оправдывать свое звание. Ты сама-то нашла уже себе компаньона? — Да. Помнишь Никиту, с которым мы на шахматы вместе ходим? — Долговязый? Который еще на меня все время косо смотрит? — Именно. А смотреть косо он на тебя больше не будет… — Ревновал? — Ага. Еще один. — Классика. — Вот если бы у тебя появилась девушка… — Марин, не начинай, — Паша устало посмотрел на подругу и быстро добавил: — Ладно. Я побежал на тренировку. Девушка еще не успела договорить «Удачи», как Паши и след простыл. Уже завтра первый этап районных соревнований, и последнее, что парень хотел делать сейчас, — это сидеть в столовой и обсуждать свое отсутствие личной жизни. Быстро переодевшись, он вышел на площадку, где в данный момент был один. Его никогда это не смущало, наоборот — одному проще сосредоточится на своих мыслях и отметить для себя некоторые ошибки. Схватив первый попавшийся мяч, Паша решил начать с простых движений, чтобы разогреть мышцы. Одиночная тренировка так поглотила парня, что он не заметил, как в зал ввалились его товарищи по команде. Быстро поздоровавшись со всеми, он продолжил закидывать мячи в кольцо, правда без особых усилий, чтобы остались силы и на тренировку. Через минут пятнадцать, когда все уже были переодеты и немного размялись, началась полноценная тренировка, во время которой тренер не давал парням ни минуты покоя, даже на отдышку времени не было. Неудивительно, что через два часа такого изнурительного действа, парни не то что бегать — ходить без ноющей боли в ногах не могли. Свисток, означавший окончание тренировки, стал для всех спасением. — Вот это Олегович нас гонял сегодня, — после душа ни у кого не было сил переодеваться, ребята просто упали на лавочки, в надежде, что усталость уйдет через пять минут отдыха. — Серый, у нас завтра первый матч, нужно задать планку. Конечно, Виталий Олегович будет нас гонять. Ты чего ожидал? — усмехнулся Паша и начал переодеваться. — Видимо, не этого, иначе бы я не пообедал так плотненько. Ты-то вообще не ешь, вряд ли поймешь наши обжорские проблемы. — Ой, какой мученик, — подключился к разговору еще один член команды — Кирилл. — Я уверен, что проблема не в еде, а в том, что вчера к тебе с ночевкой пришла Анька. Вряд ли вы вообще спали. — Завидуй молча, — в Кирилла полетело полотенце, а Сережа вовсю начал хохотать, когда оно прилетело ровно в лицо парня. — Кстати, об этом, — вернув полотенце другу, начал парень, — Паш, ты с кем пойдешь на танцы? — Я не пойду. — Да ладно… — Опять? Паш, ну серьезно? — Мне не с кем. — Так… — Ребят, я не пойду, — с этими словами парень закинул рюкзак на плечо и, попрощавшись со всеми, вышел на улицу. В городе вовсю царствовал октябрь, поэтому листья уже успели пожелтеть, а некоторые деревья даже начали их сбрасывать. С неба капало все время, что Паша шел домой, но накинутый на голову капюшон позволял не замечать капли. Осень — самое нелюбимое время года парня. В это время начинается нагрузка, от которой успеваешь отвыкнуть летом, с неба начинает вечно литься вода и из окна все время виднеется серость. Еще в пятом классе Паша готов был спорить с Пушкиным насчет красоты этого времени года. А заодно и с учительницей, которая поэта считала неоспоримым идеалом. Прохлопав до дома по лужам, Паша поужинал в гордом одиночестве, поскольку родители задержались на работе, как обычно, а после отправился делать уроки, хотя все время отвлекался на ролики о баскетболе, которые были включены фоном. Родители вернулись только когда парень уже собирался ложится спать. Они, конечно, пытались уговорить его выпить вместе по чашечке чая, но Паша, ограничившись коротким «у меня завтра важный матч», ушел в свою комнату.

***

Все утро для Паши прошло как в тумане. Все мысли крутились вокруг предстоящего матча, который был первым для него в роли капитана, а потому был очень важен. Даже родители обещали прийти и посмотреть, что в этом баскетболе такого, что их сын говорит о нем ночи напролет. Однако в душе парень и не надеялся их увидеть, они уже столько раз до этого матча обещали ему быть, но потом появлялось что-то на горизонте и два самых важных кресла на трибуне оказывались пустыми. Не унывать в такие моменты ему помогает Марина, которая приходит поддержать его даже когда болеет. У них это стало чем-то вроде традиции — они оба не разбираются в спорте друг друга, но всегда радуются победам так, будто бы понимают в чем смысл этой конкретной победы. И вот сейчас, после разогрева и мотивационной речи тренера, которые тоже остались в тумане для парня, хотя он честно пытался сконцентрировать внимание, когда до игры остались считанные минуты, Марина стояла рядом с Пашей и пыталась отвлечь его от поля, от которого у парня начинался мандраж, и от двух мест, которые ожидаемо пустовали. — Але, — девушка щелкнула пальцами у лица парня. — Земля вызывает Павла. — А? Что? — парень словно вышел из оцепенения и уставился на подругу с непониманием. — Я говорю, — немного со строгостью в голосе, чтобы друг не потерял нить разговора снова, — это там не твой давний друг? Паша вгляделся в команду противника и кивнул. Капитаном команды — черноволосым парнем со светлыми глазами и мягкими чертами лица, но в то же время с острыми скулами и острым носом — был никто иной как Арсений — бывший лучший друг Паши из начальной школы, с которым они уже давно не виделись, поскольку Паша с детства был категоричен, а потому, когда Арсения перевели в другую школу, резко оборвал с ним всякую связь, полагая, что друг его предал, уйдя учиться в другое место. — Пойдем поздороваемся? — Марина, радостно воскликнув, уже была готова сорваться с места, когда друг остановил ее, схватив за локоть. — Нет. — Но почему? Вы с ним были не разлей вода, когда я пришла к нам в класс. Как можно не поздороваться со старым другом? — Сейчас он не друг, а враг. — Соперник — ты хотел сказать… — Ну да, — парень наконец перестал испепелять взглядом команду противника и отвернулся, как раз в тот момент, когда Арсений заметил знакомую кудрявую макушку и улыбнулся. — В любом случае, мне пора к команде. — Удачи, — Марина обняла друга, и ребята разошлись в разные стороны. До начала матча оставалась буквально пара минут, за время которых команда еще раз повторила на словах стратегию и тренер еще раз напомнил всем, что матч очень важен, но главное, чтобы все помнили, что победа зависит от каждого из игроков, поэтому никакого отдыха на поле. И вот игра началась. Не сказать, что какая-то из команд была заметно сильнее другой. Обе ошибались и обе использовали ошибки друг друга в свою пользу. Однако капитаны обеих команд мыслями были явно не на поле. Марина это поняла сразу — да, она была не сильна в баскетболе, но она хорошо знала своего друга. И Паша в данный момент даже и в половину не был так сосредоточен на матче, как обычно. Игроки второй команды так же уловили отсутствие сосредоточенности их капитана. Казалось, что большую часть времени Арсений тратит на выискивание кого-то взглядом. К началу третьей четверти ситуация немного поменялась и Паша отдавался процессу игры полностью, что можно было сказать и о капитане соперников. Возможно, всему причиной стали наставления тренера, а в Пашином случае — скорее, подзатыльник от Марины со словами «если хотел поздороваться — нужно было это делать раньше, а не на поле». Третья четверть прошла для юноши незаметно — все время он потратил на исправление ситуации, в которую завел и себя, и команду. В конце четвертой четверти, а соответственно и в конце матча, зрители сидели как на иголках, поскольку счет был равный и ни одной команде не удавалось забить решающий гол. Две минуты до конца игры, на табло все еще ничья. Последняя минута, счет по прежнему равный. Тридцать секунд — и Паша, собрав оставшиеся силы в кулак, выхватывает мяч и ведет его через все поле, грамотно обходя противников, и уже практически у самого кольца на его пути возникает фигура противника и вынуждает парня отдать пас Сереже, который и забивает последний, в этом матче, гол. Паша старательно делает вид, что не заметил, кто именно возник перед ним и с какой улыбкой этот самый человек смотрел на него. Еще Паша надеется, что больше ему этот чемпионат не предоставит сюрпризов в виде бывших друзей, которые уж слишком хитро улыбаются каждый раз, когда встречаются с ним взглядом. И вот звучит гудок, сообщающий об окончании игры. И у Паши не остается сил ни делать вид, что он не замечает кого-то, ни надеяться на что либо. Единственное, на что у него силы еще остались, — это на победные прыжки с командой и на вялую походку к раздевалке. В какой-то момент он успел оказаться в объятиях своей подруги. Несмотря на внешнюю хрупкость Марины, она может обнять настолько крепко, что у парня начинают хрустеть ребра. Когда наконец радостные крики закончились и тренер высказал все поздравления и наметил разбор ошибок на тренировку, парни начали мыться и переодеваться, перешучиваясь и, иногда, хваля друг друга за крутые броски или скорость, которою развивали на площадке. Паше же приходилось пожимать плечами на многочисленные вопросы «что случилось на площадке в первой и второй четвертях?» и отвечать, что не смог взять нервы под контроль, надеясь, что в следующий раз, когда он увидел причину своего отсутствия контроля над нервами, он не растеряется и сможет держать себя достойно. Кивнув команде и попрощавшись с ней, парень вышел из раздевалки. На улице его уже ждала Марина, в этот момент разговаривавшая с молодым человеком, макушку которого Паша узнал сразу. Первая мысль, проскочившая в его голове, — подождать пока девушка наговорится и только потом подойти. Но на несчастье парня, подруга его заметила и помахала, а из-за этого действия и молодой человек тоже повернулся в сторону Паши и, увидев его, снова улыбнулся своей фирменной хитрой, как казалось Паше, улыбкой. — Привет, — Арсений добродушно протянул руку парню, как только он подошел. — Привет, — Паша постарался скрыть то, с какой неохотой он общается с этим человеком, и, после того как пожал руку, повернулся к подруге. — Марин, пойдем? — Погоди, — девушка озадаченно посмотрела на него, — ты даже не поговоришь со своим старым другом? — Нет, — резко выдохнув, парень развернулся и пошел в сторону дома. — Не принимай близко к сердцу, — проговорила девушка, когда Паша был уже достаточно далеко, чтобы не слышать их разговор. — Он просто немного… — Категоричен в своих суждениях? — Да… — Он с детства был таким. — Приходи вечером. Я уверена — в глубине души он будет рад тебя видеть. — Окей. Тогда отправь мне адрес. — Чуть позже. Сейчас нужно догнать нашего чемпиона. Быстро кинув прощание, Марина побежала в сторону своего друга, который, ни разу не обернувшись, продолжал уверенно идти. Даже, когда девушка нагнала его, он не сбавил скорость. — Чего ты так втопил? — запыхавшись спросила Марина. — Домой надо, — на самом деле, Паша хотел быстрее свернуть на другую улицу, чтобы перестать бороться с желанием обернуться и взглянуть на друга. — Допустим, я поверила, — девушка закатила глаза, но парень не заметил этого. — Предлагаю пойти сегодня в наше кафе и отметить победу. — Я думал с родителями посидеть. — Ты все питаешь надежды, что они не забыли о твоем матче? — Есть немного, — парень грустно вздохнул. — но ты права — отметить нужно. Да и предки вряд ли вспомнят. — Отлично! — девушка даже подпрыгнула немного от радости. — Тогда, сейчас расходимся и в семь встречаемся за нашим столиком. Паша быстро дошел до своего дома. И не найдя занятия лучше, чем пролежать все время до встречи (все-таки, по его мнению, он это заслужил), так и провел эти два часа, отвлекаясь лишь на то, чтобы отогнать мысли об одном определенном черноволосом парне, имя которого он произносить не намеревался, ибо много чести. В итоге, когда он вышел из дома, парень уже немного опаздывал. Ввалившись в кафе, он быстро прошагал к столику, за которым сидела его лучшая подруга, попутно кинув пару приветственных фраз официантам и бармену. И на резонный вопрос, заданный Мариной, — почему же он опоздал — ответил лишь, что закопошился на выходе. — Тогда придется быстро описать тебе происходящие далее события… — Марина, что ты опять задумала? — парень нахмурился, потому что знал свою подругу очень хорошо и знал еще, что, если она решила что-то сделать, она это сделает, насколько бы рациональными ни были доводы против. И сейчас, он прекрасно это понимал, ее фокус внимания был на его старом друге. — Не буду лукавить, — девушка состроила невинный вид, будто совсем не вмешивалась в жизнь своего друга и не заставляла его учавствовать в чем-то насильно. — Арсений к нам присоединится сегодня за ужином. — Отпраздновать, значит, ты хочешь победу… — Ну пожалуйста, Паш, ведь я его почти не знаю. А тебе будет полезно пообщаться со своим старым другом. Тем более, что вы были очень близки… — Марин… — в этот момент открылась дверь кафе и парень понял, что говорить что-либо своей подруге нет смысла — все ее внимание устремлено за его спину. — Веди себя спокойно, окей? — эта фраза была кинута скорее для галочки, поскольку ответ она все равно не слушала. Да и вряд ли Паша мог сказать что-то, чего девушка не ожидала бы, поэтому он решил промолчать. — Привет, — Арсений подошел к столу все с той же улыбкой, которая уже не казалась Паше хитрой, и протянул руку сначала Марине, а потом уже и, резко вскочившему, парню. — Добрый вечер, — Паша, неожиданно для себя, замешкался и смог выдавить из себя лишь официальное приветствие, чем вызвал у своей подруги смешок, который, на Пашино счастье, Арсений не заметил, а может сделал вид, что не заметил. — Как официально, — парень лишь улыбнулся еще шире. — С другой стороны — давно не виделись. Не могу не сказать — играешь на уровне. Хотел сказать еще после игры, но ты очень быстро ушел. — Спасибо, — в какой-то момент до этого, который не отложился у Паши в голове, вся их небольшая компания села за стол и сейчас около них уже стоял официант и ждал их заказ. Быстро накидав официанту список блюд, парни еще какое-то время говорили о прошедшей игре. Поначалу, Паша отвечал неохотно, кидая на свою подругу гневный взгляд, пока Арсений не видел, что было редкостью, поскольку парень смотрел исключительно на Пашу, по крайней мере, ему так казалось. Через какое-то время Марина начала откровенно скучать и зевать. — Ладно, — Арсений откинулся на спинку диванчика и, доев бургер, начал медленно потягивать колу через трубочку. — Что мы все о баскетболе? Расскажите лучше, что нового в школе. — Ничего необычного. Обычная школьная суета, — уверенно заявила Марина. — Уверена, что у тебя тоже самое. Лучше, расскажи как вы познакомились с Пашей. — Ты разве не знаешь? — Арсений удивленно выгнул бровь. — Не-а. Я перешла к вам в середине четвертого класса, поэтому свидетелем этого памятного события не была, а Паша никогда мне не рассказывал ничего из вашей дружбы. — Вот как… — Арсений посмотрел на парня, но тот, за секунду до этого, отвел взгляд в сторону и сейчас делал вид, что происходящее за окном его волнует куда больше, чем разговор. — Тогда расскажу я. Если тебе все еще интересно… — Конечно. — Мы пришли вместе в первый класс, но более тесное общение у нас началось только в октябре. Число не помню, уж извините, — парень улыбнулся. — Пятое, — буркнул Паша. — Что? — Арсений настолько не ожидал участие своего бывшего друга в разговоре, что сперва подумал, что ему показалось. — Мы начали дружить пятого октября, — увидев удивленный вид Марину, он добавил: — Что? Круглое число — не трудно запомнить. — Ага. Именно, — девушка хитро улыбнулась и повернулась к Арсению. — И? — На тот момент я пытался подружить с одним из главных задир в классе. Поэтому, когда я увидел очень красивый, по-моему мнению на тот момент, цветок, я решил подарить его Ване. Кажется, это он играет под двенадцатым номером у вас в команде, — Паша кивнул. — Если вкратце — Ваня не оценил подарок. Начал кричать мне, что он не девочка, а цветы мальчики дарят только девочкам. Я тоже ему что-то ответил — не помню уже что именно — таким образом у нас завязалась драка. А я всегда был щуплым. В первом классе Ваня был меня на пару голов выше, поэтому не трудно догадаться кто выигрывал в этой драке. Если бы не Паша — на мне было бы больше синяков. — Точно, — Паша оживился, будто забыв о том, что обиделся на своего друга или что в данный момент он сидит со своим соперником. — Мы тогда еще в знак протеста за ручки ходили очень долго. — Да-да, — Арсений рассмеялся. — Месяца три-четыре и брались всегда, когда Ваня появлялся на горизонте. — Интересно, — Марина снова глянула на своего друга, но он даже не заметил этого. Все его внимание было устремлено на юношу напротив. — Как-то так дружба и завязалась. Паша вечно впрягался в драки за меня. А потом позвал поиграть с ним в баскетбол. Получилось, что и за мое место капитана я должен благодарить тебя. — Я уверен, что там и твоя заслуга имеется. — Ну может, совсем чуть-чуть, — Арсений снова рассмеялся. Весь последующий час парни вспоминали ситуации, в которые попадали в детстве вместе. Зачинщиком веселья, в большинстве случаев, был Арсений, которому всегда не сиделось на месте ровно и хотелось приключений. Паша же, в свою очередь, часто прикрывал друга и, по совместительству, соучастника развлечений. Парни будто бы забыли, что с ними сидит и Марина, которая в тот момент узнала про друга много нового — сбежать во втором классе с урока физкультуры на улице и просидеть почти все уроки в пиццерии, незаметно умыкнуть у охранника сигареты и попробовать их в туалете школы, а позже кашлять до вечера (и поклясться больше никогда не курить), отвлечь учителя и влезть в его компьютер, чтобы переименовать все файлы на нем и со спокойной совестью ничего не делать весь урок, пока учитель в панике ищет презентацию среди файлов и папок с одинаковым названием — были для него цветочками, как и все проделки, что они вытворяли с ней уже позже — в средней школе. Марина никогда не была спокойным ребенком. Единственное, что спасало ее от бесконечной череды выговоров и походов к директору, — успехи в шахматах. Учителя часто говорили, поймав на очередной шалости, что им повезло — не были бы они выдающимися в своих видах спорта, давно бы уже были отчислены из школы. Все, что оставалось делать ребятам, — закатывать глаза и придумывать, чем бы заняться, как только они уйдут от наскучившей компании, читающей им лекции о правильном поведении. Самое главное, что подруга узнала про Пашу, — все его лучшие друзья похожи друг на друга, вытекающая из этого информация немного смущала ее, но она решила обсудить ее с другом позже. Девушка настолько ушла в мысли об одном моменте, который будет предоставлен на обсуждение с лучшим другом в ближайшее время, ибо уж очень он интересен ей, что даже не заметила перемену в настроении Паши. А заметив, не смогла определить причину этой перемены. В один момент Паша улыбается, вспоминая былое, а в следующую — бросив «А потом ты уехал» вылетает из кафе, как пробка из шампанского. Марина, немного растерявшись, посмотрела на единственного оставшегося собеседника и хотела что-то сказать, но, открыв рот, поняла, что не может сообразить, что от нее требуется. — Я с ним поговорю, — Арсений же, напротив, казался безумно спокойным. Улыбнувшись, он вышел из кафе. На улице уже стемнело, но капать с неба не перестало. Паша стоял у окна с неоновой вывеской, которая освещала половину его лица синим, вторая же половина была скрыта от взгляда Арсения в капюшоне. Парень не заметил своего бывшего друга, только что вышедшего из кафе, что дало Арсению некоторое преимущество. Неожиданно для себя он встал у выхода, засмотревшись на черты лица, которые, чуть изменившись за прошедшее время, оставались такими же, какими он их и помнил — кудряшки, которые Арсению нравилось лохматить еще в детстве, острые скулы или, появляющиеся во время улыбки, ямочки на щеках, которыми парень засматривался на протяжении всей сегодняшней беседы. Арсений обожал любоваться своим другом. Очень часто в детстве, играя с ним в баскетбол, Арсений мог отдать победу Паше, просто потому что в какой-то момент игры сама игра уходила на второй план, а на первом вдруг оказывалась улыбка друга после забитого гола, которую хотелось увидеть еще раз, а потом еще раз. Поэтому невозможно было сказать, кто был счастливее в тот момент — тот, кто победил в игре практически в сухую, или тот, кто не мог оторвать взгляд от победителя. В последствии похожие чувства возникали в нем лишь однажды и ничем хорошим это не закончилось. Арсений, в попытке забыть игру, которая ассоциировалась у него с другом, не общавшимся с ним уже два года, проводил все свое свободное время в художественной студии. Первое время эта смена локаций не помогала, становилось только хуже — чем усерднее он прогонял мысли о друге, тем быстрее они возвращались. Однако через полгода в его жизни появился молодой человек, который постепенно начал вытеснять Пашу из головы. Узнавая нового приятеля все лучше и лучше, неосознанно он начал проводить параллели между ним и старым другом, признавая поражение новичка. Тем не менее, это не помешало Арсению поцеловать приятеля в тот жизненный период, когда все его родственники уже начали спрашивать, есть ли у него невеста, потому что жених уже вырос знатный. После того поцелуя Арсений еще неделю ходил с распухшей губой и фингалом под глазом. В тот самый момент на парня и свалилось несколько осознаний. Первое — он влип. Второе — похоже, его и Пашу связывает что-то гораздо большее, чем просто дружба, по крайней мере, с его стороны. И третье — невесту родственникам ждать не стоит. Проведя несколько дней в состоянии близком то ли к истерике, то ли к депрессии, то ли ко всему сразу, Арсений решил, что страдать по парню не стоит, каким бы классным он ни был. Решив, что он все равно забудется со временем, особенно после того, как парень осознал свою влюбленность, Арсений поклялся себе двигаться дальше, раз от Паши он не получал никаких весточек уже больше пяти лет. И какое-то время, может не очень успешно, но ему удавалось эту клятву перед самим собой сдерживать, но, когда он заметил знакомую фигуру на поле, весь мир снова разбился в миг. Хотелось только подбежать к нему, обнять и сказать все, что хотел сказать все эти года — что соскучился, что не хотел переходить в другую школу, что умолял маму оставить его в этой, что обещал ей добираться самостоятельно, невзирая на расстояние, что она ему отказала, что все эти годы он, неосознанно, выискивал его в толпе людей и что он готов сделать все, чтобы снова увидеть любимую улыбку и ямочки на щеках. Но, понимая, что эмоции не дадут его словам грамотно собраться в предложения в данный момент, он продолжал смотреть в спину человека, который не обращал на него никакого внимания. На игре сосредоточится ему тогда все же не удалось. Кажется, привычку подыгрывать, чтобы увидеть улыбку, переносящую Арсения в детство, ему уже не побороть. Несмотря на то холодное общение со стороны Паши, после игры, он не мог перестать улыбаться. Да, он не был приветлив, и да — он не сказал ничего существенного. Но он был рядом, они пожали руки. Видимо, обижаться на него Арсений не сможет никогда. И даже сейчас — Паша явно был не в настроении: хмурый, как туча, насупившись и сгорбившись, он пинал ногами камни под собой — Арсений, замерев у входа и вжавшись в стену, будто хотел с ней слиться, мог думать только о том, что ему очень сложно будет разговаривать с ним тет-а-тет, если уж он даже подойти не в состоянии. Собрав все силы, он сделал первый шаг, а дальше стало как-то проще. — Паш, — аккуратно начал Арсений. — Отстань от меня, пожалуйста. — Мы же, вроде, хорошо общались… — Мы и до этого хорошо общались. — Паш… — А потом ты ушел, — парень скрестил руки на груди. — Ради справедливости замечу, что это ты не отвечал на мои звонки, — Арсений уставился на дорогу, ожидая ответа на свою фразу, но, не получив его, продолжил, устало выдохнув: — Прости, что ушел тогда. Я не хотел, умолял маму не забирать меня. Плакал дня три подряд, — парень нервно усмехнулся, понимая, что в голове этот разговор проходил проще, а на глазах не появлялись слезы. — Глупо получилось — я же не в другую страну уехал, а всего лишь в другую часть района. Если бы я сейчас вернулся в то время, я… — парень вскинул голову и выдохнул, — не знаю… может быть, поступил бы по-другому… — Замолчи… — Арсений только сейчас перевел взгляд на друга, который смотрел на него и у которого на глазах тоже блестели слезы, и хотел было что-то сказать, но Паша резко обнял его, чуть не сбив с ног. — Замолчи… Ты не виноват. Это я был идиотом. И, скорее всего, им и остался. Прости, прости… — Паша негромко всхлипнул. — Я должен был перезвонить, тупая гордость. Столько раз останавливал себя, а нужно было один раз позволить. Прости. — Ты уже извинился, — Арсений улыбнулся и высвободился из объятий друга, о чем тут же пожалел, поскольку захотел туда вернуться и никогда больше не отпускать Пашу. — Да, точно. Прости, — Паша нервно усмехнулся и попытался незаметно убрать слезу с щеки, чем вызвал у Арсения улыбку умиления. Договорившись разойтись сейчас, чтобы не начать лить слезы прямо у входа в кафе, парни двинулись в разные стороны, но через секунду Арсений вспомнил, что у него есть один лишний билет на баскетбольный матч, который будет походить как раз в их районе. Паша согласился на мероприятие, едва дослушав предложение до конца, чему Арсений был безумно рад. Зайдя за Мариной в кафе и объяснив в общих чертах произошедшее на улице, Паша предложил ей прогуляться, поскольку, в этом он уже не признался подруге, от избытка эмоции он не мог сидеть на месте. Девушка ничего против не имела, поскольку надеялась поговорить с ним наедине, а улица для этого подходит лучше всего. — Паш… — начала девушка, когда они уже вышли из кафе и шли по безлюдной дороге. — Мм, — протянул парень с улыбкой на лице, которая не сходила с момента прощания с другом. — Почему ты мне не разу не рассказывал об Арсении? — Ты что, ревнуешь? — Нет. Дело совсем не в ревности, — улыбнулась Марина. — Просто вы были настолько близки, а я почти ничего про вашу дружбу от тебя не слышала. Только крупицы, как оказалось сегодня. — Не знаю, — парень пожал плечами. — Я очень обиделся на него в детстве. Наверное, поэтому. — Он очень похож на меня… — Логично. Ведь вы оба — мои лучшие друзья. А значит — похожи характерами. — Тогда следующая вводная — помнишь, как мы в девятом классе отмечали победу в финале районных соревнований и напились немного… — Помню, но не понимаю, к чему ты ведешь. — И мы еще поцеловались. — Было дело. И? — А потом ты пробормотал что-то про «пытаюсь заменить тобой» и долго повторял «это ошибка». Из этого у меня выходит вопрос — того ли лучшего друга ты поцеловал тогда? — Марин, мы напились. Мало ли, что я говорил? — Ладно, — девушка развела руки, — не буду давить. Просто, скажем так, выдам информацию на подумать. Мне кажется, на просто друзей, пусть даже и лучших, не обижаются так, как обиделся ты. — Не понимаю, что за намеки, — Паше повезло, что они шли в тени и Марина не видела, как залились цветом его щеки. Оставшуюся часть дороги ребята провели в тишине, никто не придумал, о чем можно поговорить, а молчать в компании друг друга было приятно. Зайдя домой и обнаружив, что родители еще даже не вернулись домой, хотя было уже почти одиннадцать вечера, Паша упал на кровать, пытаясь разобрать по полочкам все, что сегодня произошло. Каждый раз, вспоминая об Арсении, он старался заставить себя не улыбаться, но все попытки были тщетны. Парень столько раз себя корил за то, что позволил своей гордости, или чему-то там еще, встать тогда на пути и не давать ему позвонить другу. А потом они как-то очень быстро сдружились с Мариной, и он начал прогонять мысли о схожести лучших друзей — особенно яростно он начал это делать после того инцидента с поцелуем. И надо же было появится Арсению на этом пресловутом баскетбольном матче, когда Паша уже почти забыл о его существовании, еще и с этой улыбкой. В тот момент Паша почувствовал обиду — не за то, что его друг пережил их разлуку и улыбается — за то, что он не может быть таким же счастливым, смотря на него. Мысли не давали покоя парню до самой ночи, когда он провалился в сон, незаметно для себя, предвосхищая завтрашнюю встречу.

***

Утро у Паши выдалось весьма сумбурным. Он то и дело перебегал из комнаты на кухню, разрываясь между желанием поесть и выбрать одежду, не совсем понимая, когда это он начал переживать о своем внешнем виде настолько, что еда уходила на второй план. Убедившись, что в его суете совсем нет смысла, Паша успокоился и сел за завтрак, который, как назло, в горло не лез. Поэтому парень собрал его в контейнер, в надежде, что в школе аппетит все-таки появится, и ушел в комнату одеваться и убирать все те вещи, которые до этого спешно вылетали из шкафа, зачастую с вешалками. Выбежал парень из дома с опозданием в несколько минут, которые пришлось нагонять, поскольку его ждала подруга у входа в школу. Все время в храме знаний прошло у него как в тумане — на вопросы Марины он, если и отвечал, то невпопад, на уроках был рассеянным, но учителя объясняли это усталостью от вчерашней победы и старались его не трогать, а подруга, примерно понимавшая причину такого поведения, отнеслась к этому как к чему-то само собой разумеющемуся и старалась не поднимать тему Арсения, чтобы друг не стал нервничать еще больше. Докатившись кое-как до последнего урока и проведя его в попытке придумать, о чем они с парнем будут разговаривать при встрече, Паша радостно выбежал на улицу по его завершению, кинув Марине на прощание пару слов. До встречи оставалось пару часов, которые юноша провел дома в нервной прогулке из стороны в сторону и поглядывании на часы, что как назло будто бы начали идти медленнее. В итоге, Паша вышел на встречу на полчаса раньше, чем нужно было. На его счастье, Арсений появился на горизонте на пятнадцать минут раньше обусловленного времени. Он шел немного сгорбившись, засунув руки в карман бежевого пальто, которое ему очень шло, а голову в капюшон черной толстовки, поскольку погода не баловала горожан солнцем — небо все еще было серым и моросило. Паша засмотрелся на эту картину и замер. Стоило Арсению заметить друга, как на его лице появилась улыбка, которая тут же отразилась и на лице Паши. — Привет, — Арсений, не задумываясь обнял друга, и хотел было разорвать объятия, но Паша не дал ему этого сделать. — Привет, — еле слышно шепнул он и понял, что обнимает парня слишком долго для «просто дружеских» объятий. Рассудив, что у них еще предостаточно времени до игры, парни не спеша пошли в сторону стадиона. Опасения Паши о теме для разговора, а точнее о том, что они могут не найти эту самую тему, были напрасны. Как только они разомкнули объятья, разговор сам собой перетек в беседу о баскетболе. Паша заметил, что Арсений, не смотря на свой рост, который хоть и был выше среднестатистического у мужчин, все же был маловат для баскетболиста его возраста, играет в баскетбол как профи, используя в первую очередь свою скорость и ловкость, и что этого ему самому всегда и не хватало. Арсений, немного смутившись такой характеристике, отметил, что у Паши, в отличии от многих из его команды, есть свой стиль игры, довольно непредсказуемый, поэтому, по его мнению, и ловкость кажется ненужной. В какой-то момент, в разговоре о баскетболе Арсений заметил, что Паша, при его внешности, наверняка пользуется большой популярностью у девушек, чем заставил его покраснеть. Чтобы не выдать своего смущения, Паша, в свою очередь, задал парню встречный вопрос. — У меня как-то не ладится с девушками… скажем так, — Арсений усмехнулся. — Та же история… — Паша выдохнул. — Хотя я встречался где-то год назад с одной, но не долго — около месяца. — Марина кажется чудесной, — Арсений, надеясь выведать нужную ему информацию, закинул удочку, ожидая, что собеседник клюнет. — Она потрясающая, — улыбнулся Паша и замолчал, чем ставил под угрозу всю операцию друга. — Но мы друзья, не больше. — Ты так уверенно об этом говоришь… — Мы как-то поцеловались… но это было не то. Не знаю, как объяснить это ощущение… — Я понимаю, не переживай, — Арсений улыбнулся и положил руку на плечо друга. — Как твои предки поживают? Все хорошо? — Хорошо, но только поживают они на работе. — Что-то остается неизменным. — Да, и рассказать, получается, нечего. Как твоя мама после развода? — Развод-то был очень давно. Она уже снова замуж вышла и мы переехали в новую квартиру, которую мама и отчим вместе купили. — Ого. И как отчим, нормальный? — Классный. Мы с ним как-то быстро нашли общий язык. — А брат? — Данила? Он с нами не живет. Он не был рад разводу, считал, что мать предала отца, и отчима невзлюбил сразу же. Когда он жил с нами — они не разговаривали. Вообще никак. А, когда ему исполнилось восемнадцать, он съехал. Со мной он еще немного общается, а с мамой совсем нет. — Помню, что он меня тоже невзлюбил почему-то… — Даже не знаю, — Арсений засмеялся. — Может потому что мы ему компьютер испортили? — Точно. Мы хотели что-то взломать… — Соседний супермаркет, точнее его базу данных, чтобы у нас был купон на вечную газировку. — Не понятно только, зачем она нам в таком количестве понадобилась, — Паша тоже рассмеялся. — Да кто ж знал, — парень пожал плечами. — Но вот Данила не оценил наших стараний по взламыванию супермаркетов. — А зря. Мы бы и ему купончик подогнали бы, — парни одновременно рассмеялись. Остаток дороги занимали разговоры о прочих проделках детства и за этими разговорами они даже не заметили, как пришли к стадиону, у входа в который уже стояла толпа болельщиков. Паша уже был готов встать в эту очередь, как Арсений его окликнул и сказал, что им нужно пройти чуть дальше. — Погоди, вход же здесь, — недоуменно вскинул брови парень. — Здесь вход у тех, кто заходит легально. А мы не совсем легально попадем на стадион. — Ты же вчера говорил, что у тебя есть билеты. — Я же не думал, что ты согласишься, — Арсений посмотрел на друга и улыбнулся, не сбавляя скорости ходьбы. — И что ты предлагаешь нам делать? — Паша случайно повысил голос. — Для начала, не кричать и не нервничать. У меня все схвачено. — Узнаю своего друга… — Прекрати ныть. — Дорогой мой, я еще не начинал, — парень фыркнул и скрестил руки на груди. — Я уже «дорогой», к тому же и «твой»? — Арсений резко так остановился, что Паша чуть не врезался в него, а потом, повернувшись, хитро улыбнулся, стараясь не выдать насколько ему приятно слышать это словосочетание из уст друга. — Ты остановился, чтобы уточнить? — не выдавая своего волнения от того, что парень оказался слишком близко, Паша ухмыльнулся. — Да, — казалось, что парень пододвинулся еще ближе, хотя Паша думал, что ближе уже некуда, а потом резко отошел. — Плюс, мы пришли. — И куда мы пришли? Здесь ничего нет, кроме забора и вон того фонаря, свет которого до нас не долетает. — Неплохой анализ ситуации. Только ты упустил ту дырку в заборе, — Арсений улыбнулся и показал в сторону той части забора, где висел уже выцветший на солнце плакат. Паша что-то пробубнил другу в спину, но тот его уже не слышал. Протиснувшись сначала через дыру в заборе, а потом через какие-то заросли, парень несколько раз чертыхнулся и даже хотел спросить у друга, где были его мозги, когда он придумывал этот план, но стоило ему взглянуть на улыбающегося Арсения, как все претензии вмиг улетучились. — Хорошо, гений. Мы пробрались за забор, но внутрь-то как попадем? Вряд ли в стадионе мы найдем дырку. — Паш, неужели ты сомневаешься, что у меня все схвачено? — Не сомневаюсь, но хотелось бы узнать, что меня ждет. — Незабываемый вечер. — Понятно, — парень выдохнул, смирившись со своей судьбой. Шмыгнув мимо охраны и веселящихся болельщиков, ребята подошли к заднему входу и Арсений посмотрел на часы. Улыбнувшись, он присел на выступающий парапет и, закинув голову к небу, закрыл глаза. — Отсюда будем смотреть? — Мы пришли раньше запланированного. Еще семь минут — и зайдем. — Хорошо. Паша сел рядом с ним и случайно коснулся мизинцем друга, но тут же одернул руку, и только после этого увидел, что на лице у Арсения появилась улыбка, настолько милая, что захотелось снова его коснуться, чтобы она не уходила. Поэтому в следующую секунду он прижался к другу плечом и облокотился спиной о стену. Сидеть вдвоем в тишине, слыша вдалеке крики и смех болельщиков, и темноте оказалось очень спокойно. Идиллию нарушила дверь, которая скрипнула, предупреждая о выходящем человеке. Вышедший из стадиона молодой человек оказался другом брата Арсения. Быстро проведя ребят через все проверки билетов и посадив их в вип-зоне, которая представляла из себя закрытую стеклянную комнату с панорамным видом на поле и которая сегодня должна быть пустой, а потому — свет в ней был выключен и ребятам запрещено было его включать, чтобы не выдать самих себя и друга, который их привел. Парни сели на пол и стали ждать начала матча. Долго ждать не пришлось — через пару минут на поле появились обе команды и зазвучал гудок. Весь матч Арсений и Паша обменивались комментариями и шутками по поводу игры, попутно бросая друг на друга изучающие взгляды, которые ни разу не пересеклись. Под конец матча парни сидели уже более расслабленно и даже немного, как бы невзначай, касались друг друга пальцами. Стоило гудку ознаменовать окончание игры, как в комнату вбежал друг, что пустил их, и сказал быстро выходить, пока никто их не видел. Когда Арсений поравнялся с ним, парень сказал, что брат Арсения попросил принести ему краску, поскольку у него закончилась, а он хотел доделать работу непременно сегодня вечером. Паша согласился на предложение друга прогуляться и заодно поздороваться с молодым человеком, которому он когда-то накачал вирусов на ноутбук. Смешавшись с толпой болельщиков, ребята без происшествий вышли со стадиона и шли по безлюдной и тихой улице. — Арсений, — после нескольких минут молчания, Паша нарушил тишину. — Да? — парень ответил со свойственным ему спокойствием. — Прости меня, пожалуйста, — молодой человек опустил глаза в пол и покраснел. — Ты, вроде, еще ничего не сделал, — Арсений усмехнулся. — Прости, что тогда тебя не отвечал на звонки и не перезвонил. Это было очень глупо с моей стороны. Просто… было обидно… ты… я… — он выдохнул, — я обиделся, потому что решил, что ты меня бросил… почему то. — Паш, ты уже извинился за это, — Арсений старался говорить ровно, но конец фразы все равно утонул в нервной дрожи. — Знаю, но… — Давай так, — парень остановился и взял Пашу за плечи. — Я тебя простил, окей? Мир? — Мир, — глаза друга загорелись от радости, а на щеках появились любимые Арсением ямочки. Пройдя мимо парка, парни остановились у полуразрушенной стены, где фигура в темном капюшоне вырисовывала лемура с пачкой долларов в руках. Оставалось лишь доработать правый бок зверька серой краской, видимо именно она и была нужна парню. Арсений подошел к брату и высказал пару слов восхищения работой. Данила, никогда не отличавшийся особой разговорчивостью — даже когда отчитывал ребят за испорченный ноутбук — пробурчал себе под нос что-то отдаленно напоминающее слова благодарности и продолжил работать над лемуром, даже не обратив внимание на Пашу. — Кстати, помнишь Пашу? — непринужденно кинул Арсений. — Как его не помнить, если ты о нем не затыкался до предыдущего года? — Данила выдохнул. — Может уже себе нового друга найдешь? — Привет, — Паша решил остановить поток мыслей художника, неловко переминавшись с ноги на ногу. — Дарова, — Данила, не сразу сообразив, кто с ним поздоровался, не поворачиваясь, махнул рукой в качестве приветствия и продолжил распылять баллончиком краску. — Забей, — Арсений подошел к другу и пожал плечами, — он сосредоточен на лемуре. С ним сейчас нет смысла разговаривать. — Ты таким же был в детстве, — Паша улыбнулся. — Помню, тебя было сложно оторвать от альбома и красок. Надеюсь, что любовь к искусству никуда не делась. — Все еще со мной. Хочешь завтра сходить на выставку импрессионизма? — Я же не разбираюсь. — Тогда я буду твоим гидом, — Арсений подмигнул другу. В тот момент, когда Паша уже было набрал воздуха в легкие, чтобы ответить, откуда-то сбоку раздалось «Молодые люди». Быстро крикнув, что это явно полицейские, Данила, бросив краску, рванул с места, не особо переживая о своем брате. Арсений, со знанием дела, глянул в сторону приближающихся двух темных фигур, и, схватив Пашу за руку, поскольку тот явно бы закопошился и был бы пойман, рванул следом за удаляющимся братом. Быстро поравнявшись друг с другом, братья, без единого слова поняв друг друга, одновременно кивнули и разбежались в две противоположные стороны, как только появилась возможность. Данила — во дворы, а Арсений со все еще держащим его за руку другом — в парк. Понимая, что в этих делах у его друга явно больше опыта, Паша решил не пытаться ничего узнать и довериться Арсению, который бежал с очень сосредоточенным лицом, явно что-то отсчитывая. В один момент, он просто дернул Пашу на менее освещенную улочку, а после этого сразу же на какой-то развилке шмыгнул в кусты под деревом, уволакивая за собой и друга. — Теперь — тихо, — Арсений приложил палец к губам, на случай если его не было слышно, и стал прислушиваться к пробегающему полицейскому. Как только, по его мнению, опасность миновала, он повернулся к другу. — Нужно еще какое-то время здесь посидеть, на случай, если он решит вернуться тем же путем. — Без проблем, — Паша лишь пожал плечами, пытаясь восстановить дыхание. — Ты явно лучше в этом разбираешься. — Я не часто попадаю в такие ситуации, если ты об этом, — Арсений усмехнулся и принялся доставать из своих волос запутавшиеся листики. — Не сомневаюсь, — Паша улыбнулся и принялся делать тоже самое, пару раз чертыхнувшись на свои кудряшки, из которых листву вылавливать намного сложнее. — У тебя еще один листик остался, — заметил Арсений, показав другу на место у виска. Паша тщетно пытался найти этот листочек и начал откровенно злиться. Увидев это, Арсений поддался вперед и вынул злополучный листик, а потом быстро кинул его на землю. Парень, явно не рассчитавший расстояние, что будет отделять его от друга, замер на месте и, совершенно не контролируя процесс, задержал костяшки пальцев на скуле, к которой так давно хотел прикоснуться, а взглядом зацепился за губы, которые сейчас были всего в нескольких сантиметрах от его. Переведя свой взгляд на руку, пытаясь уверить себя, что это именно его рука и именно он сейчас держит ее на скуле Паши слишком долго, чтобы это можно было назвать «дружеским жестом» и осознав это, Арсений посмотрел в глаза друга, в которых можно было прочесть сотню эмоций, но выделявшаяся на фоне всех была одна — непонимание. Отрезвев от этого взгляда, Арсений резко убрал руку и отодвинулся. — Все, — стараясь подавить ком, возникший в горле, Арсений ответил со всей веселостью, на которую был способен. — Убрал. — Спасибо, — немного смутившись то ли от того, насколько резко друг отодвинулся от него, то ли от того, как быстро потемнели его глаза, стоило их взглядам встретиться, ответил Паша. — Все хорошо? — Да, все нормально, — парень вымучил улыбку и отвернулся в сторону дороги. — Можем идти. — Стой, Арсений, — Паша, пытаясь выбраться из злополучного куста, пытался догнать друга. — Погоди. Точно все хорошо? Ты сам не свой. — Я задумался. Прости. Все хорошо… По дороге домой никто из парней не произнес ни слова — каждый был погружен в свои мысли. Арсений старался идти настолько быстро, насколько позволяют ему его ноги, стараясь довести свое тело до физической боли и не обращать внимания, на непреодолимое желание накричать на кого-нибудь или что-нибудь или найти грушу для бокса и бить ее, пока костяшки, ставшие, по его мнению, причиной этого ужасного гнетущего чувства где-то в районе грудной клетки, не собьются в кровь. Парень старался не смотреть на своего друга, ему казалось, что обида разрастется еще быстрее, стоит ему взглянуть на него. А так как он не в силах обижаться на Пашу, то единственным оптимальным выходом он счел обижаться на самого себя, что за все то время, что они не виделись, он не смог сдержать единственную клятву данную себе — забыть Пашу и двигаться дальше; что данная ситуация бьет по нему сильнее, чем должна, поскольку она вообще не должна бить по нему — он должен был пережить это все в прошлом; и что он вообще решил снять этот пресловутый листок с головы друга. Пашу, в свою очередь, занимали немного иные мысли. Парень понимал, что мог истолковать произошедшее неверно, но спросить у Арсения, что случилось в тот дурацкий момент он не решился. Даже сейчас он не совсем понимал, что его больше гложет — что его друг очевидно питает к нему не дружескую симпатию; что Паша в тот момент очень хотел, чтобы то расстояние, что между ними было, сократилось и он смог бы прикоснуться к губам Арсения; или что он не знает, что ему сделать, чтобы облегчить боль, которую он мог ненароком причинить другу. Пребывая каждый в своих мыслях, парни дошли до перекрестка и, быстро кинув друг другу слова прощания, разошлись каждый к своему дому. Паша всю дорогу домой не мог перестать перекручивать вышеописанные мысли, а потому, когда он пришел домой и, под какой-то нелепой отговоркой перед родителями, ушел в свою комнату, сил у него оставалось только на падение на кровать. Закрыв глаза, он все еще видел перед собой глаза друга и секундную печаль, пробежавшую в тот момент, когда их взгляды пересеклись, будто бы от отказа. Паша сам не до конца понимал — хотел бы он отказать Арсению или нет. Для разбирательств и самокопания он был слишком уставшим, поэтому решил отложить этот, явно серьезный и не терпящий внешнего вмешательства, разговор на завтра. И как только он для себя это решил — тут же уснул как младенец.

***

На следующий день Паша был еще более рассеянным, чем до этого. Если вчера он еще хоть как-то отвечал Марине и учителям на вопросы, то сегодня он смотрел в одну точку без отрыва на реальность. Проведя в таком состоянии время до тренировки и не приблизившись к разгадке задачи, что сам себе и поставил, Паша вышел на поле все еще в небольшой растерянности, хотя и пытался взять себя в руки. Тренировка была полезна в том, что он уставал настолько, что переставал заниматься самокопанием хотя бы на эти крошечные, в сравнении с целым днем, два часа. Поэтому, решив, что труд — панацея от всех его проблем, придя домой, он, первым делом, завалил себя домашней работой. Так проходили все его последующие дни, которые начинали напоминать ему день сурка. Именно поэтому на четвертый или пятый день он решил развеяться и прогуляться до районной библиотеки. Не самое популярное место для отдыха среди его сверстников, но Паше оно нравилось. К тому же, библиотека была только отремонтирована и обставлена по последнему слову техники, а отсутствие толпы людей, делало ее еще более привлекательной. Так как юридический факультет был его запасным вариантом, на случай, если родители не одобрят вариант с баскетболом, а уроки были сделаны на недели вперед, парень решил заняться подготовкой к поступлению и штудирование юридической литературы, а заодно и всех прикладных наук тоже. Спустя два часа и несколько книг по юриспруденции и социологии, случайно подвернувшихся под руку, Паша, убеждая себя, что это нужно для дела, а не для того, чтобы впечатлить одного определенного человека, решил заглянуть в отдел искусствоведения, чтобы взять пару книг для новичков. Дойдя до нужных стеллажей, парень, не ожидая никого увидеть, резко свернул в проход и замер на месте. Боком к нему стоял Арсений, прислонившись к столу у полок с книгами, и, не обращая внимания на окружающий мир, читал книгу. Паша сделал попытку ретироваться, но ноги стали вмиг непослушными и будто бы свинцовыми. Да и отвести взгляд от друга было невозможно — бежевое пальто поверх черной водолазки и черных джинс — все это ему невероятно шло, и, как назло для Паши, солнечный свет, проходящий через окно над стеллажами, подсвечивал черные волосы и лицо, делая его еще более красивым, — и вместе с тем, положение кудрявоволосого парня еще более удручающим — хотя, Паша считал, что это невозможно. — Я уж думал, ты избегаешь меня, — он оторвался от книги, посмотрел на Пашу и улыбнулся. — Я? — казалось, что он забыл как дышать. — Да… то есть нет! — Паша совсем не ожидал этой встречи, а потому, запутавшись в своих мыслях, начал нести околесицу. — Если это из-за того случая в кустах — прости. Не знаю, что на меня нашло, — Арсений закрыл книгу и поставил ее на место. — Вовсе нет. Я… тренировок много… — Угу, — Арсений скрестил руки на груди и, Паша готов был поклясться, на секунду в его глазах блеснул скепсис, но уже через мгновение он снова смотрел на друга с милой улыбкой. — Я думал, ты не увлекаешься искусством. — Я решил, — Паша подошел к одной из полок и, встав спиной к другу — казалось, что так говорить легче — начал водить по ней взглядом, выискивая что-то для себя, — точнее… с недавних пор… искусство стало мне интересно. — Вот как? — Да. Одному… кхм… близкому для меня человеку… для него, в общем, искусство — важная часть жизни. И я подумал… — Паша был неимоверно рад, что Арсений в данный момент не видит его пылающих щек. — Тогда начни с вот этой, — обернувшись Паша увидел друга, все также опирающегося на стол и протягивающего ему книгу на расстоянии вытянутой руки. На его лице Паша не заметил никаких новых эмоции, только все та же улыбка была на месте. — Думаю, твой близкий человек оценит. — Спасибо, — забирая книгу Паша старался сделать так, чтобы касание их пальцев длилось как можно дольше, только он не рассчитал, что от этого самого касания у него побегут мурашки и он уронит книгу из рук. Парень быстро поднял книгу, смущенно улыбаясь и надеясь, что Арсений не догадается о причинах его внезапной рассеянности. Арсений же, в свою очередь, больше не мог держать свои эмоции под контролем, ведь от осознания, что Паша решил изучить искусство ради него — больше не для кого, уж в этом он был уверен, не зря он провел несколько недель в соцсетях на странице своего друга — от этого самого осознания хотелось прыгать или плясать или еще что-то делать, но оставалось только улыбаться, давая тем самым Паше время и пространство, чтобы разобраться в себе. И чтобы не начать прыгать прямо в библиотеке, парень, улыбнувшись еще раз и махнув на прощанье, прошел мимо друга и направился к выходу. Остаток дня для Паши прошел как в тумане. Он, быстро разложив все книги, что взял до этого, выбежал на улицу, на которой туда-сюда сновали люди. Погода показалась парню невероятно хорошей, не смотря на то, что, заходя в библиотеку, он несколько раз успел для себя заметить сырость и холод, которые его раздражали. Добравшись до дома, он поужинал с родителями, которые наредкость рано вернулись с работы и даже решили поинтересоваться у сына, почему он сегодня такой счастливый. Как только вопросы стихли, Паша решил ускользнуть в свою комнату, использовав в качестве отговорки не сделанные уроки. *** Утром нового дня юноша был уже гораздо собраннее. В разговорах с Мариной он умудрялся отвечать на все ее вопросы, местами закатывать глаза и даже следить за темой, чем очень удивил подругу. Собравшись в столовой в обед, Марина, изрядно уставшая от друга, который и не собирался посвящать ее в тайны своей радости, решила попытать удачу и узнать не поменял ли он своего решения насчет сегодняшних танцев. — Марин, мы обсуждали уже это с тобой, — Паша закатил глаза, не убрав улыбку с лица. — Это было почти неделю назад… — И? Я же никого не нашел за это время, — парень уткнулся в тарелку с салатом. — Позови Арсения… — девушка подняла голову и посмотрела на своего друга, который продолжал ковырять вилкой салат, делая вид, что он не услышал этой реплики, но его выдали вмиг покрасневшие щеки. — Я буду тренироваться. Скоро еще один матч. — Ну-ну, — Марина хитро взглянула на него. — Ладно. Я побежала — мне еще нужно много всего успеть перед танцами. Смотри, не перегоняй себя. Приобняв друга, девушка выскочила из столовой, чуть не сбив какого-то школьника на входе. Написав смс Арсению с предложением встретиться сегодня вечером, Паша, последовав примеру подруги, покинул столовую и направился к спортивному залу, проведя два часа, во время которых зал был занят, за чтением книги, что вчера взял в библиотеке. Не смотря на то, что искусством он никогда не увлекался, книга настолько захватила его внимание, что Паша пропустил момент, когда зал освободился, и если бы не тренер, похваливший его трудоспособность, парень так бы и просидел на лавочке у входа в раздевалку с книгой в руках. Быстро переодевшись, он вышел на площадку и, попытавшись выкинуть лишние мысли из головы, начал тренироваться. На собственное удивление парня, сегодняшняя тренировка была гораздо удачливее на результат. За что бы Паша не брался — все у него выходило прекрасно, ни в какое сравнение со вчерашним подобием тренировки. Через какое-то время в дверном проеме, который находился у зрительских трибун, появилась тень и там же застыла, облокотившись на косяк двери. Паша, поглощенный игрой, не заметил этого и продолжал забрасывать мячи в корзину, пока эта самая фигура показательно не кашлянула. — Ты уже пришел? — увидев Арсения, Паша бессознательно улыбнулся. — Как видишь, — не отводя взгляда от друга, парень начал двигаться в центр зала. — Не хочешь сыграть? — Не боишься, что я выиграю? — Арсений хитро выгнул бровь. — Боюсь, что джинсы и толстовка на тебе переваливают стрелку весов на мою чашу. Арсений ухмыльнулся и, скинув пальто, подошел к другу. Условившись об правилах этой мини-игры, парни начали игру. И если поначалу это действительно походило на баскетбол — а точнее на стритбол — то в конце они начали отнимать друг у друга мяч, уже без особого смысла, и закидывать его в корзину, дурачась, как в детстве. В один из таких разов, когда Паша готовился к прыжку, чтобы закинуть мяч в корзину, Арсений, не рассчитав силы, сбил его с ног, выхватив мяч из рук и тут же его потеряв. Чтобы не припечатать друга к полу, а заодно и самого себя, и, что самое главное, не ударить головой Пашу, Арсений приземлился на выставленные вперед руки и навис над другом, продолжая смеяться. А потом осознание ударило в голову — его друг сейчас лежит под ним и смотрит на него влюбленным взглядом, которым смотрел на протяжении всей игры. Не испуганным, не смущенным, а именно влюбленным — таким, каким он сам, скорее всего, смотрит на Пашу. Конечно, голос разума пытался сказать Арсению, что не стоит этого делать, что он обещал себе дать другу время, чтобы разобраться, что место не подходящее и что он по-другому представлял себе их первый поцелуй, но голос разума очень быстро замолкает, стоит Арсению увидеть Пашу, особенно сейчас. — Здесь есть камеры? — если уж не давать другу время на подумать, то позаботиться о его репутации (увы, легко разрушаемой поцелуем с парнем) Арсений считал себя обязанным. — Нет, — на лице Паши отразилось непонимание. — С чего бы…? — Отлично, — Арсений опустился на предплечья, оказавшись настолько близко к другу, что продолжать говорить становилось все сложнее и сложнее. — Не хотелось бы портить твою репутацию пай мальчика… — прошептав на ухо и увидев мурашки на коже парня, Арсений, легонько мазнув кончиком носа по щеке, снова встретился взглядом с Пашей и уже был готов наконец коснуться губ, на которых он задерживал взгляд всякий раз, когда общался с другом. — Арсений, стой, — Паша столь неожиданно для себя, сколько и для друга, положил ладонь на грудь парня, слегка его отталкивая от себя, где-то внутри надеясь, что он не придаст этому действию значения и не остановится. Однако Арсений, вмиг отрезвевший и прислушавшийся наконец к голосу разума, который готов был начать раздавать оплеухи своему хозяину, все-таки остановился. — Подожди… я… то есть… — Я понял, — выдохнув, парень откатился от друга, сел, подогнув ноги и уперевшись локтями в колени, зарылся ладонями в свои волосы, закрыв глаза и пытаясь унять ноющую боль то ли в голове, то ли в районе грудной клетки. — Арсений, я… — Паша, успевший сесть и подползти к другу, попытался положить руку на его плечо, но замер, когда кисть была в сантиметре от плеча. — Забей, Паш, — не открывая глаз, пробубнил парень. — Я все понимаю. Тебе нужно время, а я навязываюсь… — Это не так… я… — Паша пытался найти слова, чтобы разубедить друга, чтобы доказать, что дело совсем не в нем, но стоило ему открыть рот, как слова переставали находиться и все, что ему оставалось, это смотреть на мучения, которые он доставляет. — Давай поговорим… Я… я сейчас вернусь. Не уходи, прошу тебя. В следующую секунду Паша буквально выбежал из зала в раздевалку, объясняя для себя этот порыв тем, что он сможет сформулировать мысли, которые обязан донести до друга, пока будет переодеваться, хотя в глубине души он понимал, как это выглядит. Он убежал с глаз Арсения, потому что струсил в них посмотреть и объясниться перед ним — слишком больно было смотреть на друга даже не заглядывая в его светло-серое зеркало души. От осознания эгоистичности своего поступка, Паша поколотил пару плиток в душевой, надеясь, что вместе с этими ударами уйдет все то отвратительное, что заставляет его причинять боль любимому человеку. Закончив разбираться с плиткой, под ритмичный стук воды, Паша быстро оделся и, зашнуровав кроссовки, так и остался сидеть на лавочке, оперевшись на колени и подперев большими пальцами подбородок. Прожигая взглядом стену напротив в попытке облечь свои мысли в слова, Паша просидел несколько десятков минут, пока в проходе не появился Арсений, успевший привести себя в порядок и даже надеть пальто. — Ты в порядке? — холодным и ровным тоном, который Паша, по его собственному мнению, определенно заслужил, спросил юноша. — Нет, Сеня, я не в порядке, — выдохнул он, спрятав лицо в ладони. — Но это не важно… Прости меня, я ужасный человек. — Не стоит. Я на тебя слишком сильно давлю, хотя зарекся это делать. — Я даю тебе поводы, а потом отталкиваю. Это отвратительно, — парень, убрав ладони от лица, снова выдохнул. — Просто… Я боюсь… боюсь снова причинить тебе боль. Боюсь случайно оттолкнуть, когда столкнусь со сложностями, а я с ними точно столкнусь, не будем забывать, где мы живем, — Паша настолько самозабвенно доводил себя до истерики, что не заметил, как Арсений подсел к нему на скамейку, — боюсь, что не смогу оправдать надежды родителей. Но все это не особо важно. Главное — я могу навредить тебе. Я не хочу снова тебя ранить, как поранил тогда, в детстве. — Хм, — протянул после минутной паузы Арсений. — То, что ты не хочешь меня ранить, — это хорошо. Но а хочешь-то ты чего? Прям сейчас. — Сейчас? — Паша, наконец заметив, что друг сидит рядом с ним, поднял голову и повернулся к нему. — Я хочу поцеловать тебя. Очень хочу. — Если хочешь поцеловать — тогда целуй, с остальным разберемся, — авторитетно заметил Арсений и на его лице снова появилась улыбка. Медленно, боясь спугнуть момент, Паша повернулся и сел в пол-оборота к другу и так же медленно, не отрывая взгляда от Арсения, поднес ладонь к его щеке, проведя большим пальцем по подбородку, и, положив ее на шею, пододвинулся ближе — так, что мог почувствовать дыхание парня на своей коже, а потом, прикрыв глаза, прижался своими губами к губам Арсения. Казалось, что именно в тот момент мир остановился, а все опасения, которые тревожили его, отступили. Все происходящее ощущалось правильным. Паше хотелось остаться в этом моменте, хотелось и дальше целовать парня, хотелось прижать ближе и не отпускать. Арсений и не предполагал, что целовать любимого человека настолько приятно, ни в какое сравнение с остальными поцелуями в его жизни. Сейчас ему казалось, что сознание покинуло его и сердце вот-вот последует за ним, выпрыгнув из грудной клетки. Желая быть ближе к Паше, он схватил его за воротник куртки и потянул на себя, чем вынудил парня выставить руки и опереться на лавочку. Поцелуи Арсения становились все более жадными, а воздуха в легких оставалось все меньше и меньше. — Стой, — Паша чуть отпрянул от парня, рвано дыша. — Паш, я скоро буду дергаться от твоих «стой»… — Прости, — парень усмехнулся. — Пойдем отсюда. Я знаю одно очень красивое местечко… Получив резкий кивок и улыбку от парня, Паша взял его за руку и повел к выходу. Прогуливаясь по пустынным и темным улицам и прижимаясь к другу, Арсений пытался выведать, в какое место его ведет парень, но Паша ловко уходил от вопроса фразой «скоро увидишь» и поцелуем в щеку. Проведя его через магазин и свою прихожую и целуя его каждый раз, когда подвернётся возможность, Паша вывел Арсения на крышу своего дома. Она, как и весь город в это время года, была мокрая, но парень не зря мучился все лето над сооружением крыши у одной из стен, откуда открывается потрясающий обзор на город, особенно сейчас — огни города красиво подсвечивали его, а удобное расположение дома — он находился на возвышении — позволяло смотреть на все это великолепие сверху. — Мы пришли, — поставив пакет и расстелив плед, пока его друг любовался городом, произнес Паша. — Почему именно это место? — спросил Арсений, не отрывая взгляда от огней. — Люблю бывать здесь один — никто не мешает, еще и вид красивый. — Красивый, согласен, — Арсений взглянул на Пашу, а потом хитро улыбнулся. — Говоришь, никто не мешает… Паша не успел ответить, как Арсений кинулся на него то ли целуя, то ли кусая везде, где только можно. Не ожидая такого напора, Паша налетел на вентиляционный канал, выпирающий из крыши любой девятиэтажки. — Осторожно, бешенный. Иначе оба свалимся, — он попытался образумить парня, но, как только тот, пробормотав что-то, продолжил самозабвенно целовать шею Паши, понял, что это бесполезно, и приложив немало усилий, рухнул вместе с Арсением на плед. Арсений, будто и не заметив изменений, продолжил прижиматься к парню и беспорядочно покрывать его поцелуями. Когда его напор поутих, а поцелуи стали более спокойными и мягкими, Паша поймал его губы своими и запустил руки в волосы, а позже — под толстовку парня к разгоряченной коже.

***

— Нужно было покупать не газировку, а горячий шоколад, — Арсений, успокоившийся, но все еще с румянцем на щеках и с блеском в глазах, отхлебнул немного колы из горла и поежился. — Или пальто потеплее… — Паша, с не меньшим румянцем, сидел, прислонившись к стене и крутил свою бутылку газировки в руках. — Я же не знал, что меня ждет, когда одевался, — Арсений скрестил руки на груди и показательно фыркнул. — Иди сюда, — Паша сгреб парня и обнял его одной рукой, прижав к себе. — Возможно, дело еще и в том, что кто-то блуждал по моей спине холодными руками, — Арсений положил голову на плечо парня. — Хочешь сказать, что тебе не понравилось? — Если я так скажу — мы повторим? — парень хитро ухмыльнулся. — Ну чисто, чтобы я удостоверился, что мне понравилось. — Обязательно, — Паша рассмеялся. — Как только ты согреешься. — Получается, нужно поблагодарить баскетбол за такое развитие событий? — Получается — да. И Марину. — Должен сказать, ты умеешь выбирать лучших друзей. Мы с ней немного пообщались и она показалась мне очень крутой. Вот только она мне кого-то напоминает. — Можешь не прикидываться, что ты не понял. Тебя она напоминает. — Я уж думал, ты не признаешь. — Признал еще в кафе. По крайней мере, для себя точно. — Похвально. — Наверное, поэтому мы с ней как-то и поцеловались… — А ты умеешь задать романтическую обстановку. — Я не так часто бывал на свиданиях, чтобы уметь. А у тебя уже… ну … были парни? — Не совсем. Я как-то поцеловал одного из художки… — А он? — Поставил мне фингал и рассек губу. Я и забросил поиски второй половинки. К тому же, как оказалось, мне нужен был один конкретный человек. Это, конечно, нездоровая фигня, но поделать ничего с этим не мог. — Прости… — Паш, прекрати… — Если бы я не был таким упертым, то все было бы… — Паш, все случилось, как случилось. Прекрати себя изводить. Предлагаю сменить тему. — На какую? — Да хоть на тот злосчастный поцелуй с Мариной. — А ты умеешь задать романтическую обстановку. — Передразниваешь? — Арсений усмехнулся. — Укушу. — Да нечего особо рассказывать. Праздновали победу и выпили немного. Ну, может чуть больше, чем немного. И поцеловались. Вот и все. Тогда мы и поняли, что скорее как брат и сестра друг другу. По крайней мере, я понял. Она единственная, кто поддерживает меня, или хотя бы интересуется моей жизнью. — А предки? — Все в работе. Не уверен, что они с первого раза угадают, каким видом спорта я занимаюсь, хотя я их на все матчи приглашаю. — Да уж… Ситуация неприятная. — А теперь еще и преподносить им новость, что у меня парень появился… — Паша вскинул голову и выдохнул. — Ты все пессимизируешь — они могут и не заметить, что у тебя появился парень, — усмехнулся Арсений, снова покраснев. — Хоть какой-то плюс в моей невидимости, — Паша нервно рассмеялся. — А твоя мама в курсе, что тебе парни нравятся? — Да. Я пришел домой в фингалом и она спросила, что случилось, поскольку это был первый и последний раз. Во взрослом возрасте, во всяком случае. Я и сказал, что поцеловал парня, а он не оценил. — И она спокойно отреагировала? — Сказала, что в нашей стране лучше быть аккуратнее с этим. Она всегда поддерживала меня, особенно после развода, как то он нас сплотил с ней. Или я просто был единственным, кто ее поддерживал тогда, в перепалках с братом. — А отчим как отреагировал? — Кстати, ему я очень боялся признаться… Но как-то все само собой случилось. Попробуй как-нибудь подвести к этой теме разговор и узнать, что они, в общем, об этом думают. — Ладно, разберусь с этим позже. Зачем портить такой прекрасный вечер? — Кстати, о прекрасном вечере. Я уже согрелся, — Арсений хитро улыбнулся и потянулся к Паше за очередным поцелуем.

***

Следующие три недели прошли для Паши очень быстро. Совмещать учебу, тренировки и отношения оказалось гораздо сложнее, чем представлялось. И хотя на учебе у него проблем не было, он все также усердно выполнял домашнее задание, правда уже чаще в библиотеке за столиком в конце зала между двумя стеллажами, куда очень редко доходили немногочисленные посетители, держа за руку и изредка целуя своего парня; на баскетбольные тренировки времени отводилось чуть меньше, чем обычно, — на тренировки с командой он все еще ходил, а вот одиночные сам себе урезал раза в два. Да и общение с Мариной стало ограничиваться только школьным временем и обедом в столовой, и даже в это время вокруг них стал крутиться еще и Никита, поэтому в один из разов, когда его не оказалось рядом, Паша удивился и, не в обиду Марине и ее отношениям, немного обрадовался, что может побыть с подругой наедине. — Ты сегодня одна? — Паша отпил немного сока, когда Марина приземлилась на место напротив. — Да, у Никиты соревнования. — Удачи ему. — Кстати, об этом. Прости, если меньше с тобой общаюсь сейчас. — Ты каждый раз, когда начинаешь новые отношения, меньше со мной общаешься и извиняешься. Все хорошо, Марин. Ты узнаешь нового человека и все такое, я понимаю. — И все же. Раз сегодня Никита на горизонте не появится — может посидим в кафе? — Я только за. — Можем еще и Арсения позвать. — Я думал, что ты хочешь вдвоем посидеть. — В моих планах было просто потусить с друзьями, но если ты хочешь вдвоем… — Окей. Тогда позовем Арсения. Мы прид… — Паша остановился на полуслове, осознав, что он еще не успел рассказать подруге, какие именно отношения связывают его с парнем, а столовая не лучше место для таких разговоров. — Мы отлично проведём время. — Хороший настрой. Встретившись с Арсением после своей тренировки и получив от него утвердительный ответ на приглашение в кафе, Паша предложил придти пораньше и занять его любимый столик — он находился справа от бара в своеобразной нише, которую можно заметить только если целенаправленно к ней идти — за которым они так же делали вместе уроки или просто общались — об искусстве, баскетболе или просто обо всем, что придет в голову. И сейчас, быстро расположившись за любимым столиком и заказав у официанта чай, Паша начал нервно дергать ногой, предвосхищая разговор с Мариной. — Что нервничаешь? — Арсений повернулся к парню и принялся перебирать любимые кудряшки, как только официант, оставив чай на столе, ушел. — Не знаю, как Марина отреагирует. — Мы же уже с тобой говорили об этом — все будет хорошо, — Арсений придвинулся ближе и уткнувшись носом в висок парня продолжил шепотом, наблюдая как Паша покрывается мурашками. — Она девочка взрослая и, думаю, знает, что бывает и такое — один молодой человек влюбляется в другого и все — искра, буря, безумие. — Сеня… — выдохнул Паша, — прекрати. — Я всего лишь тебя успокаиваю, — парень положил одну руку на спинку диванчика за Пашей, а вторую ему на бедро и, тыкнув носом в шею, начал покрывать ее поцелуями. Провокатор, — Паша обхватил его лицо руками и поцеловал мягко и трепетно, чтобы не дразнить, и так разбушевавшегося, парня. — Пару поцелуев и я отстану, — Арсений взглянул щенячьим глазами на парня. — А если Марина придет раньше? — поцеловав парня в уголок губ, Паша откинулся на спинку и принялся изучать меню, будто видел его в первый раз. — Тогда одной проблемой меньше — не нужно будет подбирать слова, — ухмыльнулся Арсений и, вернувшись к шее парня, начал ее покусывать, вынуждая Пашу бросить меню и обратить внимание на него. — Сеня, я не планировал обзаводится тональным кремом, — возмутился парень, выдохнув от удовольствия. — Я куплю тебе шарф… — выдохнул Арсений в шею парня, не оставив ему ни единого шанса. — Ладно, ты выиграл, — резко повернувшись к нему, Паша, положив одну руку на его шею, другой притянул к себе за талию и жадно впился в губы Арсения, не дав ему успеть как-то среагировать. Парни настолько увлеклись процессом, что не услышали шаги, приближающиеся к ним. И даже, когда Марина подошла к столику, в изумлении изогнув бровь и улыбнувшись, на нее никто не обратил внимания — девушке пришлось показательно, и достаточно громко, кашлянуть. — Мариш, привет, — Арсений первым сообразил, что нужно сказать, и, положив руку на плечо Паши, остановил его от попытки подскочить на месте от нервов. — А мы тут тебя заждались. Нужно было как-то пару минут скоротать. — Вы выбрали интересный способ, — усмехнулась девушка и перевела взгляд на своего друга, который сидел, не промолвив ни слова, с румянцем на щеках. — А я все ждала момента, когда вы догадаетесь, что нравитесь другу другу. — Так три недели, как догадались, уже, — Арсений приобнял парня и поцеловал в щеку. — А мне ни слова, — Марина с наигранным удивлением посмотрела на Пашу. — Какой ужас! — Марин, я хотел рассказать… — Паша, сделавшись еще более пунцовым, хотя казалось, что больше некуда, стыдливо поднял взгляд и защебетал, как провинившийся ребенок. — Паш, не нервничай. Во-первых, я не зла на тебя, — девушка по-доброму улыбнулась, зная, что эта улыбка всегда успокаивает ее друга. — А во-вторых, мы с тобой и не виделись толком. Не в школе же тебе посвящать меня в эту тайну. — Но… — Серьезно, Паш, тебе нужно уметь отпускать ситуацию. — Лучше и не скажешь, — Арсений кивнул девушке и отпил чай. — Ооо, — Марина настолько воодушевленно воскликнула, что парни немного дернулись от неожиданности. — У меня столько вопросов…

***

— Значит юридический… — Да, как альтернатива баскетболу, если родители все-таки не одобрят. — А может не давать им альтернатив? Разговор в кафе состоялся три недели назад, но с того времени мало чего поменялось, только Марина подшучивала над другом каждый раз, когда он запинался и краснел, упоминая Арсения. Выйдя из кинотеатра, где они смотрели фильм, не обращая почти никакого внимание на происходящее на экране, юноши прогуливались в сторону дома Арсения, куда тот любезно пригласил своего парня, чтобы вместе посмотреть матч по баскетболу, к тому же, на их счастье, родители уехали на дачу, куда выбирались каждые выходные. Погода на улице уже вовсю расхолодилась, под ногами хлюпала какая-то непонятная жижа, а небо перестало даже временами пропускать солнце и круглосуточно было затянуто тучами, поэтому и людей на улицах тоже было немного, а те, кто все-таки осмелился выйти из дому, старались максимально быстро туда вернуться. Но на Пашу и Арсения погода, казалось, не оказывала никакого влияния. Закутавшись теплее в куртку и пальто, они продолжали вести оживленную беседу, которая сейчас перетекла в разговор о будущей карьере. — Предлагаешь придти к ним, стукнуть кулаком по столу и сказать, что я буду профессиональным баскетболистом и точка? — Паша усмехнулся и уткнул нос в шарф. — Кулаком стучать не обязательно, но в целом ты мою мысль уловил правильно, — Арсений взглянул на небо, надеясь увидеть там что-то, кроме привычной серости. — И все же. Может не сработать. — Попробовать то стоит, в любом случае. К тому же, если грамотно обосновать — все выйдет. — Когда ты это говоришь — все кажется таким простым, — Паша повернулся к парню и случайно коснулся кончиками пальцев его руки, отчего по его телу стремительно пробежали мурашки, как от электрического разряда. — А все не так уж сложно, — Арсений резко повернулся к парню и клюнул его в щеку, взяв за руку и тут же отпустив, когда услышал голоса во дворе, в который они собирались повернуть. — Что насчет тебя? — на лице парня, немного покрасневшего, появилась улыбка и так любимые Арсением ямочки. — Уже выбрал специальность? — Думаю о чем-то связанном с искусствоведением. Из меня баскетболист точно не выйдет. Да и я не особо стремлюсь, это всегда было полезным хобби. — Ты слишком хорошо играешь… — начал было Паша, но договорить не успел. — Что за встреча?! — к ним приближалась компания из пяти человек, главарь — высокий крепкого телосложения блондин — которой сейчас не отводил своего пристального взгляда от Арсения. Паша же, в свою очередь, заметил за ним своего знакомого по команде — Кирилла — и кивнул ему в знак приветствия. — Сеня, ты ли это? — Привет, — буркнул парень, пытаясь обойти группу, но молодой человек остановил его за локоть. — Ты даже не чмокнешь старого знакомого? — улыбнулся он, хотя его улыбка скорее напоминала звериный оскал, и, дернув за локоть, отшвырнул парня в сторону Паши. — Кажется, раньше ты был не против… — Отстань от него, — не желая дослушивать долговязого, Паша его перебил и был уже готов двинутся с места, как этот самый парень перегородил ему дорогу. — А ты у нас заделался в защитники гомосеков? — он присвистнул и ухмыльнулся, забыв об своем старом знакомом. — Еще раз в таком ключе выскажешься об Арсении — получишь в челюсть, — Паша нахмурил брови и сжал кулаки. — Паш, забей, — Арсений, понимая, что ситуация явно перетекает не в мирное русло, встал между парнями к Паше лицом. — Пойдем… — Скажи спасибо, что твоему голубому дружку вообще по улицам разрешают ходить… — Я предупреждал, — протараторил Паша и, ловко обогнув Арсения, принялся выполнять свое обещание, слегка промазав — удар пришелся в нос парня, но Паша, не растерявшись и пробормотав что-то на подобии «ошибся немного» закрепил успех ударом в челюсть. Драка продолжалась недолго, никто другой из компании не горел желанием сбивать кулаки и получать по лицу, а потому, быстро смекнув, что это будет лучшим решением проблемы, принялись оттаскивать своего главаря от Паши, которого в этот момент пытался усмирить Арсений. Разведя дерущихся на безопасное расстояние, все свидетели потасовки развернулись и разошлись, однако Паша и долговязый главарь еще долго обменивались испепеляющими взглядами. Придя домой, Арсений, в первую очередь, побежал к аптечке, чтобы обработать парню раны — ссадину на левой скуле и над противоположной бровью, пока Паша раздевался в прихожей. — Ого, — Паша зашел в гостиную и восхищенно оглянулся. — Ты не говорил, что живешь в … ну… так круто… Гостиная была, по мнению Паши, больше, чем вся его квартира — светлая, просторная с большим ковром в центре комнаты из шерсти какого-то животного, а может и из искусственной. Диван, абажур, кресло и прочая мебель и светильники были будто бы привезены из самых известных модных домов, а может и вовсе выполнена на заказ. — Мой отчим — важная шишка в одной транспортной компании, — равнодушно кинул Арсений, продолжая искать в аптечке нужные средства. — Респект твоей маме за выбор жениха, — усмехнулся Паша. — Я ей передам, — не теряя сосредоточенности, Арсений улыбнулся и, взяв все нужное — зеленку, стакан с водой и ватные диски — подошел к другу. — Садись на диван, я сейчас обработаю раны. — Не стоит, — парень хотел было отказаться, но, посмотрев на серьезное лицо собеседника, понял, что ему никуда не деться, и послушно сел. — Не стоило влезать в драку, а уж обработать раны — точно стоит, — Арсений встал на колени и принялся протирать смоченным ватным диском ссадину на скуле. — Я не мог не вступиться за тебя… ауч! — Терпи, это зеленка, — усмехнулся парень и подул на рану, чтобы меньше щипало, а после принялся проделывать те же действия со второй ссадиной. — И… кхм… спасибо. — С чего он вообще на тебя взъелся? — Это тот самый парень, которого я когда-то поцеловал. — Тогда понятно, что с ними Кирилл делал. Он же у нас в команде тоже творческая натура, — Паша взглянул на юношу, который был поглощён процессом заживления его брови. — Это даже хорошо, что он не обрадовался твоему поцелую — мне больше достанется, — Паша не услышал ответа, но увидел, как покраснели щеки его временного доктора, и посчитал это лучшим ответом. — Готово, — Арсений закрыл и отставил зеленку в сторону и принялся рассматривать результат своей работы. — Паш, а ты не хочешь… может… остаться с ночевкой, — парень отодвинулся от собеседника и посмотрел на него щенячьим взглядом. — Обещаю не приставать, — осознав, насколько глупой оказалась его шутка, которая в голове звучала смешно, Арсений смутился и опустил взгляд. — Это, конечно, хорошо, что ты приставать не будешь… — через секунды молчания начал Паша. — Но за себя не ручаюсь. — Что? — Арсений встрепенулся и, подняв голову, удивленно посмотрел на парня, смотревшего на него с улыбкой на лице и блеском в глазах. — Кто ты такой и что сделал с моим парнем? — Укушу. Арсений, резко поддавшись вперед, впился в парня поцелуем и, схватив за воротник кофты, потянул на себя, уронив на пол и себя, и Пашу, и стакан с водой, который к счастью не разбился. Кое-как поднявшись, Арсений, прерывая жадные поцелуи лишь в те секунды, когда переставало хватать воздуха, и в которые он переключал свое внимание на покусывание шеи своего парня, что с той же жадностью целовал его, зарываясь руками в волосах или слегка царапая спину, приложил немалые усилия, чтобы добраться до своей комнаты, попутно скидывая с Паши одежду, которой сейчас казалось слишком много, позволяя парню скинуть одежду с него и натыкаясь на все подряд — дверной косяк, торшер в коридоре, полку с книгами, некоторые из которых упали с грохотом. И, ввалившись в комнату, парни рухнули на кровать, на секунду высвободив друг друга из объятий и поцелуя. — Ты уверен, что хочешь этого? — растрепанный и раскрасневшийся Арсений навис над Пашей, сдерживая себя из последних сил, чтобы не прильнуть к парню снова. — Да, Сеня. Иди уже сюда, — Паша притянул парня к себе, вновь почувствовав тепло, к которому уже успел привыкнуть и по которому успел соскучиться.

***

Арсений проснулся от лучей солнца, что слепили в глаза, и усмехнулся иронии — солнце скрывалось за тучами на небе уже несколько недель и решило появится, чтобы разбудить его утром. Переведя взгляд на Пашу, парень признал, что открывающийся вид затмевает все его недовольства, — солнце подсвечивало его кудряшки, придавая им золотистый оттенок, а сам он был умилительно спокоен — Арсений решил, что заснуть и не полюбоваться этой красотой было бы преступлением. — И долго ты следишь за мной? — Паша разлепил веки, борясь с желанием снова их закрыть и вернуться в царство сна. — Доброе утро, спящая красавица, — Арсений улыбнулся и поцеловал парня в лоб. — Не слежу, а любуюсь. — И давно ты «не следишь» за мной? — Не знаю. Стоит на тебя взглянуть — время перестает существовать. — Как романтично… — Паша усмехнулся. — Даже слишком… — Все утро придумывал. Видимо, перемудрил. — Да нет. Все прекрасно, — парень, приподнявшись на локтях, пододвинулся ближе к Арсению и поцеловал его в щеку. — Не зря я купил тебе шарф, — юноша провел пальцами по шее своего парня, где красовались следы от ночных покусываний, и улыбнулся. — Я могу взять одну из твоих бесконечных водолазок… — Паша, ткнувшись носом, выдохнул фразу в шею парня. — Ну уж нет… — откинув голову, предоставляя парню больше пространства, Арсений усмехнулся. — Водолазки — это моя идея, придумай что-то свое. — Не ты же придумал их, — прикусив кожу и услышав, как Арсений выдохнул от удовольствия, Паша, покрывшись мурашками, спустился к ключице. — Да, но я их начал носить давно, надеясь, конечно, что встречусь с тобой и все придет к вот такому, положительному, исходу. — Так значит, это все было твоим планом с самого начала… — Конечно, — Арсений, резко подхватив парня, ловко и аккуратно скинул его с себя и пристроился у него на груди, уткнувшись носом в висок. — я же гений зла. Подстроил встречу на чемпионате, — парень прикусил мочку уха Паши, — соблазнил тебя, — поцеловал в скулу, — сделал так, чтобы мой старый приятель подрался с тобой, — Арсений спустился к шее и выдохнул в нее, сжав кожу на спине руками, отчего Паша несознательно вскинул голову, — и все для того, чтобы провести с тобой незабываемую ночь, — закончив говорить, парень начал хаотично покрывать его шею поцелуями, изредка кусаясь. — И даже завтраком не накормишь? — рвано выдохнув, юноша притянул за подбородок Арсения к себе и устремил свой взгляд в глаза парня, в которых, казалось, танцевали чертята. — Не могу тебе отказать в такой мелочи, как завтрак. К тому же, я готовлю лучший омлет в городе… — Этого не может быть, потому что лучший омлет в городе готовлю я. — Предлагаешь пари? — Не боишься проиграть? — Я? Боюсь только, что нанесу огромный удар твоему эго, когда выиграю. — Слишком самонадеянно… Резко выпрыгнув из кровати, парни, стараясь обогнать друг друга, побежали в ванные, которых, на очередное удивление Паши, было несколько, а оттуда — на кухню. Через пятнадцать минут по квартире разносился прекрасный аромат, от которого живот начинал урчать. Арсений, закончивший со своим шедевром чуть раньше, только потому что, по заверениям его парня, это была его кухня и он знал, где лежат нужные ингредиенты, пристроился у столешницы напротив плиты и не сводил глаз с Паши, увлеченного готовкой. Простояв, с его точки зрения, достаточно долго любуясь, он осмелился прикоснуться к его произведению искусства в потертых джинсах и футболке на пару размеров больше. — Как успехи? — парень обнял Пашу со спины и положил голову ему на плечо. — Пахнет аппетитно. — Поверь, дорогой мой, ты такого в жизни не пробовал, — юноша быстро чмокнул своего парня и отвернулся обратно к сковородке. — Обожаю, когда ты зовешь меня твоим дорогим. — Опять пытаешься меня отвлечь? — Ты меня раскусил, снова, — Арсений усмехнулся. — Кажется, нас перебили в прошлый раз, почему ты решил не связывать свою жизнь с баскетболом? При твоих способностях, блестящая карьера тебе гарантирована. — Бегать всю жизнь с мячом не для меня, уж прости. Никогда не видел себя в спорте, да и от капитанства я долгое время отказывался. Искусство для меня играет более важную роль. К тому же, если я останусь в команде, то это скажется на твоей игре… — Подожди, ты хочешь из команды уйти? — Паша резко развернулся, напрочь забыв об омлете. — Да, и прежд… — Сеня, ты с ума сошел? — Прежде, чем ты начнешь возмущаться, дай мне сказать. Во-первых, у тебя сейчас омлет сгорит, — увидев секундный страх в глазах парня, Арсений улыбнулся, пока Паша, резко повернувшись обратно принялся спасать свое кулинарное творение. — Во-вторых, я давно об этом думал и, зная твою привычку винить во всем себя, скажу сразу — ты в этом не виноват, — проигнорировав бурчание парня о «все равно, это я тебя вынудил», Арсений продолжил. — В третьих, я могу играть с тобой, на твоих индивидуальных тренировках, в таком случае, я все равно буду получать нужную нагрузку и не рисковать твоей сосредоточенностью на играх с моей командой. — И все же… — И все же, это мое решение. И принял я его не из-за тебя, — стоило Паше посмотреть на него сомневающимся взглядом, как Арсений добавил: — Хорошо, частично из-за тебя. Но ты меня не сможешь переубедить. — Хорошо, — пробубнил юноша, явно не радостный от такого стечения обстоятельств. — Пойдем завтракать. Разложив блюда по тарелкам и обменявшись ими, парни приступили к завтраку. Съев все до последней крошки, молодые люди признали ничью в этом споре, сделав скидку Паше за небольшую подгорелость блюда в связи с баскетбольным разговором. Спустя час, во время которого ребята мучились с тоналкой, пытаясь убрать с пашиной шеи красные отметины, поскольку ему нужно днем появится на тренировке, они уже сидели в обнимку на диване и смотрели пропущенный вчерашний матч, больше внимания уделяя другу другу, нежели происходящему на экране, рискуя снова все пропустить. — Погоди, — Паша, разорвав поцелуй, усмехнулся. — Получается, что ты стал спортсменом, чтобы закадрить себе кого-то? — Не кого-то, а одного конкретного человека, если уж следовать твоей логике, — вынув руки из-под футболки парня, заметил Арсений. — Ты серьезно хочешь поговорить об этом сейчас? — Мы, вроде, собирались посмотреть матч? — Как можно рядом с тобой обращать внимание на что-то еще? — оперевшись на диван рукой, Арсений прикусил мочку уха парня. — Сеня… — Паша хотел было что-то сказать, но не успел — Арсений отпустив руку, которая служила ему единственной опорой, упал на него, вынудив рухнуть на диван, и принялся целовать, вернув руки на спину. — Сеня, — в какой-то момент ему все-таки удалось поднять голову парня на безопасное расстояние. — Ты сможешь посмотреть матч дома… — Я не об этом, — Паша расплылся в улыбке, взглянув на парня. — Ты не боишься, что твои родители могут вернуться с дачи? — Они будут только вечером, — бросил Арсений и предпринял попытку вернуться к Пашиным губам. — Еще какие-нибудь причины, по которым мне нельзя прижаться к тебе и не отпускать? — У меня скоро тренировка. — Она через два часа, у нас полно времени, — прошептал Арсений, проведя между лопаток Паши подушечками пальцев. — Еще? — Кажется, закончились… Ты не даешь мне и шанса, — Паша запустил пальцы в волосы парня. — Ты и не старался… — выдохнув, Арсений прильнул к губам, манившим его все это время.

***

— Долго еще? — Паша нервно посмотрел на часы, пока Арсений снова мучился с тональным кремом на уровне шеи парня. — Почти готово… — юноша выглядел очень сосредоточенно, прикусив губу и нахмурив брови. — Все? — Паш, от того, что ты будешь меня торопить — быстрее не получится, — Арсений выпрямился и подмигнул ему. — Готово. — Отлично, — Паша чмокнул своего парня и побежал в коридор. — Обращайся, — юноша усмехнулся и побрел в коридор. — Кстати, «спасибо» было бы не лишним. — Прости, — Паша обхватил лицо парня руками и поцеловал. — Спасибо, что помог. — Пожалуйста. К тому же, я все-таки причастен к всему тому, что замазал тоналкой, — Арсений положил руки на талию парня, наблюдая за его румянцем на щеках. — Встретимся сегодня вечером? — Паша прижался к парню, обняв его. — Конечно, — Арсений попытался выбраться из объятий своего парня, но тот его слишком крепко держал. — Ты, вроде, опаздывал. — Да. Точно, — парень еще раз поцеловал его и вышел из квартиры. На тренировку Паша опаздывал, чего с ним никогда не бывало. Хотя последние несколько месяцев можно было смело назвать марафоном вещей, которых с Пашей раньше не случалось. На тренировке, на которую он ввалился последним, стыдливо извиняясь, тренер часто упоминал команду Арсения, матч с которой был уже не за горами. И каждый раз, когда это происходило, Паша покрывался румянцем, вспомнив о парне, а на его лице возникала влюбленная улыбка, с которой он тут же старался совладать. В конце тренировки тренер подозвал Пашу, чтобы узнать, все ли у него хорошо, поскольку, даже не учитывая опоздание, парень был очень рассеян на поле, будто мысли его были в другом месте. Виновато опустив взгляд, Паша снова извинился и добавил, что больше такого не повторится, на что тренер, дружески хлопнув его по плечу, ответил, что иногда можно и побыть рассеянным, главное, чтобы это не стало обыденностью. Зайдя в раздевалку и не обратив внимание на товарищей по команде, поскольку он все еще блуждал в своих мыслях, юноша схватил полотенце и направился в душ. Только когда он вышел из душевой, он заметил, что большинство из его команды уже ушло домой и в раздевалке оставалось пара-тройка человек. — Ты какой-то рассеянный сегодня, Паш, — ехидно ухмыльнулся Сережа. — Дело случайно не в тех красных следах на шее? — Нет, — Паша нервно усмехнулся и, не отдавая себе отчета, резко дернул руку в сторону шеи, с которой — как он мог об этом не подумать — в душе наверняка смылась вся тоналка, что Арсений с мучениями наносил. — Неужели у тебя появилась девчонка? Павел, мое уважение, — Сережа, не унимаясь, положил руку на грудь и поклонился. — Тебе все расскажи, — стараясь справиться с волнением и не натыкаться на взгляд парня, Паша сделал вид, что ищет что-то в шкафчике, спрятавшись за дверью. — Сейчас не обязательно, но, надеюсь, что познакомишь. Ну или хотя бы фотку покажешь. — Я… — парень замялся, не зная, что сказать. — Отстань ты от него. Приставучий, как банный лист, — Кирилл вмешался в разговор, кинув в Сережу полотенцем. — Да все. Замолкаю. Быстро одевшись, Серый ушел, оставив Кирилла и Пашу одних в раздевалке. Написав Арсению смс о том, что он задержался и уже выбегает, Паша пошел в строну выхода и даже успел схватился за ручку, как Кирилл его остановил. — Паш, мы можем поговорить? — Кирилл сидел на лавочке, не зная, стоит ли ему заводить этот разговор. — Да, конечно, — не чувствуя подвоха парень развернулся и присел к другу. — Это… возможно, я нарушаю какие-то границы, но… это об Арсении. — А что с ним? — Паша попытался ответить спокойно и без румянца на щеках. — Вы с ним… ну как бы… вместе? — Мы? — Паша, очевидно не привыкший к таким ситуация, покраснел, пытаясь придумать, что ответить. — Просто. Как только о нем заходит речь, ты покрываешь румянцем. И я все-таки видел, каким взглядом ты смотрел на него вчера. — Я… — Паша выдохнул и уткнулся лицом в ладони, оперевшись локтями на колени. — Все в порядке. Я никому не скажу, — Кирилл похлопал его по плечу. — Я не знаю, что делать. Просто, я безумно хочу быть с ним рядом, но… — Но? — Но я будто бы становлюсь каким-то не таким для людей. — Паш, какой-то не такой тот, кто считает это преступлением. Абсурдно запрещать любовь, которая никому не причиняет вреда. — Не зря ты стихи пишешь, — нервно усмехнувшись, Паша поднял голову. — Если тебе хорошо с Арсением — забей на то, что говорят остальные. К тому же, защититься от нападок верзил, что захотят наехать, ты сможешь, как мы недавно поняли. — Да, прости, что ты стал свидетелем этого. — Забей, это было весело. — И да — спасибо за… поддержку. В этот момент дверь отворилась и в нее вошел Арсений, оглядываясь по сторонам и забавно шаркая бахилами. — Капуша, сколько можно тебя ждать? — парень, не заметив, что Паша не один, продолжил. — У вас очень крутой охранник, даже пропустил сюда, хотя я только согреться зашел. Сказал, что у Паши очень хороший друг. Представляешь, как тебе повезло со мной. — Привет, — Кирилл выглянул из-за спины парня и помахал. — Привет, — Арсений, немного дернувшись от удивления, подошел к парню и протянул ему руку. — Арсений. — Кирилл, — парень пожал ее и, встав со скамейки, направился в сторону выхода. — Мы не встречались? Твое лицо кажется знакомым. — Вчера. Мы с компанией из художки прогуливались и… — А, точно. Не лучшая ситуация, чтобы познакомиться. — И не говори… — Кирилл махнул на прощанье и скрылся за дверью. — Как же тебя пропустили? — Паша ухмыльнулся. — Я умею договариваться с людьми, скажем так. Ты готов? — Готов я, готов, — схватив рюкзак и закрыв шкафчик, Паша развернулся к парню. — Пойдем. — Погоди, — Арсений снял с плеча свой портфель и достал оттуда шарф. — Ты так быстро выскочил сегодня… — повязав шарф на шее Паши, парень притянул его к себе и поцеловал. — Теперь можем идти. — А куда мы идем? — Разве это важно? Выйдя из раздевалки и миновав охранника, с которым Арсений любезно обменялся парой фраз, ребята вышли на улицу, где и провели еще два часа, пока костяшки на пальцах не стали синими. Только после этого, они решили разойтись по домам. У самого подъезда Паша заметил машину родителей и поделился с Арсением, провожавшим его, предположением, что они уже вернулись, на что он ответил, что это лучшая возможность поговорить с ними о будущем. Поцеловав парня два раза, а потом и, не сдержавшись, третий, Паша зашел домой. Уже в прихожей его встречал запах жаренной курицы, от которого живот сразу начинал урчать. Наспех скинув обувь и куртку, Паша устремился в сторону кухни, стараясь не потерять боевой настрой. — Мам, пап, — собравшись с духом в последний раз, он вошел в кухню, обнаружив родителей за столом, — мне нужно поговорить с вами о баскетболе…