На краю лимба

Двумя неделями раньше

      Волна застала Миру за вечерним чтением.       Прогретый за день бетон старенькой пятиэтажки сделал пребывание в квартире невыносимым. Чтобы совсем не скиснуть от жары, пришлось прихватить недавно купленный приключенческий роман, охлаждённую бутылку минералки и перебраться на балкон. Он хоть и располагался под самой крышей, зато выходил на задний двор. Где никогда не бывало особенно шумно, а уже во второй половине дня появлялась тень.       Устроившись на широкой скамье, девушка бросила мимолётный взгляд на привычный летний пейзаж. Календарное лето подходило к концу, но старые вязы и тополя ещё не спешили расставаться с зелёными нарядами. Не верилось даже, что до сентября осталось всего три дня.       Она любила сентябрь. Раньше.       Отогнав непрошеные мысли о приближающейся осени и не позволяя грустным воспоминаниям завладеть собой, Мира погрузилась в неторопливое знакомство с героями книги. Никакие задушевные разговоры и понимающие собеседники не выручали её так, как прикосновение к новым мирам. Там она готова была пропадать часами, почти всегда возвращаясь в хорошем настроении и полной сил.       Сейчас тёплый ветерок играл с рыжей чёлкой отросшей до кончика носа, и норовил раньше времени перевернуть книжную страницу. До поры до времени Мира игнорировала проказника. Но, похоже, он не собирался сдаваться и усилил порывы, будто намереваясь полностью завладеть вниманием девушки.       Та лишь усмехнулась, подставляя ветру лицо. Она просто наслаждалась моментом. Ловила его так же, как поток ветра.       В одно из таких лёгких мгновений, Мира закрыла книгу, прижимая её к груди одной рукой, прикрыла глаза и… внезапно поняла, что куда-то падает. Окружающее пространство, изменило структуру и плотность, воздух превратился в нечто густое, неприятно вязкое. Липкое даже.       Она не понимала, каким образом мир стал таким неправильным. Успела подумать о том, что произошло нечто страшное и теперь умирает. Мог обрушиться балкон, само здание… а теперь агонизирующее сознание бьётся точно глупая мошка о стекло и уже ничего нельзя исправить. Останется только мучительно долго ждать конца.       Словно в тяжёлом, затяжном кошмаре, где любое движение стоит титанических усилий, Мира попыталась открыть глаза. И не смогла. Отчаянный крик не желающего погибать существа застыл на онемевших губах, так и не сорвавшись. Стало невыносимо больно от скрутившей всё тело нечеловеческой судороги.       Именно боль вернула надежду. Безумную, заставляющую цепляться за это страшное ощущение. Спасительную.       Всё кончилось внезапно. И этот резкий переход ударил по ощущениям едва ли не сильнее предыдущего. Захваченная эхом боли Мира скулила, кусая костяшки пальцев и одновременно пытаясь восстановить дыхание. Пальцы судорожно цеплялись за металлические перилла балкона. Осознание того, что вернулась возможность двигаться и дышать, пришло не сразу.       Потом Мира ещё долго сидела, обхватив руками колени и глядя перед собой. Отголоски боли и ужаса отзывались внутри холодными электрическими импульсами. В ту ночь, страх того, что всё повторится, не позволил ей уснуть. Хотя с наступлением нового дня, мир не канул в бездну, и стало немного легче.       Тогда она решила убедить себя в том, что просто не заметила как задремала, и всё произошедшее пригрезилось. Да, ощущения были слишком чёткими и пугающими. Но усталость и жара вполне могли сыграть с её организмом дурную шутку, отчего в сознании всё спуталось.       Только память о случившемся в тот вечер всё равно осталась. И не просто засела занозой, дурным воспоминанием, а прочно укоренилась и пустила корни. Пусть Мира и не знала, что именно произошло, теперь она чувствовала мир немного другим. Когда дрогнули стрелки вселенских часов, а вместе с ними и реальность, изменения коснулись её тоже.       В первых числах сентября перемены стали настолько очевидными, что отрицать их и пытаться не замечать, стало бессмысленно, а где-то ещё и опасно. Мира не сразу обратила внимание на некоторые несостыковки между собственными воспоминаниями и чужими. Поначалу они были незначительными, что могло объясняться банальной забывчивостью, пока разница не стала слишком очевидной.       Так бывает, когда видишь сон и путаешь его с явью. Впору начать думать, что сходишь с ума.       День ото дня Мира всё больше замыкалась в себе. И, к сожалению, а может, как раз таки к счастью, никто не спешил вмешиваться и пытаться это исправить. Наоборот, она слышала только насмешки в свой адрес и замечала, как её начинают сторониться.       Пришлось уволиться с работы. Те немногочисленные знакомые, с которыми девушка поддерживала постоянное общение, тоже исчезли. Испугались тех странностей, кажущихся им забавными лишь поначалу.       Порой она видела очертания предметов или людей, которых не было. Улавливала моменты, когда привычные вещи меняли свою структуру и, к примеру, выражение «провалиться сквозь землю» обретало буквальное значение.       Иногда становилось страшно самой Мире.       Когда ветер становился пугающе острым, а за тонкой границей между светом и тенью, бесновались жадные до живого тепла существа. Когда человек, на похоронах которого она побывала пару месяцев тому назад, встретил её на улице и попытался заговорить с ней.       Пожалуй, именно после той встречи, Мире хватило духа признаться себе в том, что она слишком долго занималась самообманом. Она не страдала галлюцинациями, не сходила с ума и не видела снов наяву. Неизвестно как именно это произошло, но мир действительно стал другим. Будто кто-то недрогнувшей рукой переписал последние события, пока Мира отсутствовала…       Забавное сравнение, но неожиданно, оно превратилось в точку опоры.