Пятнадцать минут

- Эльза? Девушка пришла в себя. Вокруг всё ещё была тихая тропическая ночь. На голубом песке шевелились и покачивались резные тени пальм. В двух шагах от неё стоял Штирнер. Он был ошарашенный, заспанный, наспех одетый, будто поднятый прямо с постели. Эльза изумлённо осознала, что сидит на том же месте и всё так же держит у виска коробочку мыслепередатчика. Штирнер вопросительно поднял брови. - Людвиг? - тихо, неуверенно произнесла она, опуская руку. - Это.. вы? Настоящий, вы? Вместо ответа, он раскрыл объятия, и Эльза стремительно бросилась в них. Время перестало существовать, вокруг исчез весь мир. - А вы похудели, фрейлейн Глюк, с нашей последней встречи, - неожиданно заметил он и нежно взял её за подбородок. - Вы совсем не бережёте себя. Одни глаза остались. - Я скучала, - призналась Эльза, чувствуя как внутри неё поднимается какая-то необъяснимая буря чувств. - Я тоже, чёрт возьми! А вы совсем не торопились возвращать бедняге Штерну его прежнее сознание. - Вы уехали на целый год, - пожаловалась она. - Но как видите, вернулся. - Но как такое могло произойти? - И вы ещё спрашиваете! - усмехнулся Штирнер. - Людвиг, - укоризненно нахмурилась она. - Вам ли этого не знать, дорогая? - Но что вы имеете в виду? - Я имею в виду ту необъяснимую связь между нами, способную притащить меня к вам через два океана, даже будучи в другом сознании. Причём, заметьте, уже во второй раз. И... - протянул он. - Что это в ваших пальчиках? Ну-ка, позвольте. Эльза отрицательно мотнула головой и сжала коробочку в руке изо всех сил. - Подозреваю, это то самое устройство, что обеспечило нам свидание в прошлый раз. Кто его сконструировал? Качинский? Эльза поёжилась. - Людвиг, вы снова начинаете меня пугать! - Простите. Но мне на самом деле очень любопытно, кто сумел распорядиться моим изобретением гораздо лучше меня самого? Эльза вздрогнула, и Штирнер это почувствовал. - Ну, полноте вам, успокойтесь, - примирительно попросил он. - Я достаточно побыл в шкуре вершителя судеб человечества, чтоб мне не захотелось возвращаться туда снова. Неблагодарное это дело - владеть миром. Я больше не представляю опасности для людей. С этим покончено. Не бойтесь. В подтверждение слов, его длинные пальцы скользили по её щекам к вискам, возвращались к подбородку и опускались к плечам и груди. Эльза не двигалась, чувствуя, как все её существо безнадёжно трепещет и тает в его руках, а сознание куда-то улетучивается. Она все ещё не могла поверить в то, что её сны так стремительно становились реальностью. Лёгкая шаль скользнула по её руке вниз, сбежала в темноту. - Даже, если в моём распоряжении опять всего пятнадцать минут... - бормотал Штирнер, покрывая поцелуями её плечи. - Пожалуй, мне начинают нравится такие свидания. Я даже готов простить Качинского за то, что он так ловко приспособил моё изобретение к нуждам мирных граждан, несомненно, ни разу не сославшись на автора... А чёрт возьми! Это теперь не важно... - Ничто не важно, - эхом повторила за ним Эльза. - И в Москве всем известно, что своим изобретением они обязаны вам. Качинский никогда этого не скрывал. - Каков молодец! Она щекой прижималась к плечу мужа и запрокинув голову, невидящими глазами всматривалась в глубину россыпи звёзд на небесной сфере. Внезапно, её рука взметнулась и ласково прикоснулась к его виску. Штирнер замер. На его лице было безмятежное выражение, закрытые веки вздрагивали. Испугавшись, что действие мыслеизлучателя подходит к концу, девушка отстранилась. Отняла руку, но Штирнер моментально поймал её. И требовательно вернул на прежнее место. - Людвиг, - осторожно позвала она, чувствуя себя глупо. - Вы... ещё здесь? Он выглядел не менее удивлённым. - Да, это всё ещё - я. В этот раз вы великодушно выпросили у Качинского целых полчаса, фрейлейн Глюк? - Нет, - прошептала Эльза. - Это я. Я возвратила вам ваше прежнее сознание. Он чуть отстранил её, нахмурился. - И на которое время? - Пока я не попрошу Штерна вернуться. Штирнер посерьёзнел. - Вот как, - задумчиво произнёс он. - Да, так. Мне надоело ждать вас на берегу вечность как Сольвейг. Это был невыносимый год. Вы читаете газеты, как и я. В Германии творится невесть что. По сравнению с этим, ваши призывы к войне, теперь смотрятся невинной шалостью. - Да, в Москве тоже неспокойно. До изобретения Качинского больше никому нет дела. На заводах спешно строят бронированные танки, и все учёные теперь - там, поднимают оборонную промышленность. Он насмешливо прибавил: - Увы, в настоящее время радиоволны интересуют человечество в очень узком смысле. Как и изобретения, вообще. - Вы... бежали - догадалась она. - Да, нам пришлось. Климат в Москве очень испортился. Осенённая неожиданной догадкой, Эльза ахнула: - Людвиг! Но откуда вам это известно? Бог мой! Так вы - Штерн, или вы - Штирнер? Я уже совсем ничего не понимаю! Он мягко развернул её к себе. - Успокойтесь. Я вам всё объясню. Только... Прикоснитесь ко мне, хотя бы ещё один раз. Пожалуйста. Изумлённая его просьбой, Эльза неуверенно, едва дотронулась до его щеки. Штирнер закрыл глаза. Тогда, осмелев, она зарылась пальцами в его волосы. - Если бы вы только знали, какое удовольствие способна доставить одна ваша крохотная ручка! - с неподдельным чувством произнёс он. - Ведь, это вы... Вы сами прикасаетесь ко мне. Это... как в несбыточном сне. Это сон, Эльза? - Вот вцеплюсь вам в волосы, и может быть, тогда поверите, что это суровая действительность? - пошутила она. - Не думал, что когда-либо скажу такое. Но теперь я бы сам умолял вас об этом. Эльза воодушевлённо продолжала своё занятие, взъерошивая ему волосы на затылке. Её другая рука скользнула по его плечу вверх, в помощь первой. У Штирнера перехватило дыхание. И он вновь заключил её в объятия. - Людвиг, Людвиг... - зашептала она, задыхаясь и тщетно пытаясь уклониться от его пылких поцелуев. - Вы... Вы мне так и не сказали... - Чёрт возьми! - воскликнул он. - Вас именно это сейчас заботит? Штерн я или Штирнер? Да какое это имеет значение? И, ощутимо усилил хватку, чтобы удержать жену. - Ну, пожалуйста, - попросила она. - Для меня это очень важно! Руки, сжимавшие её в точности, как она помнила, ослабли. Штерн-Штирнер с трудом обуздал свою страсть. И для надёжности скрестив на груди локти, тихо, трескуче засмеялся. - Положительно, женщины - самые загадочные существа во всей Вселенной. А вы, дорогая, в особенности. Вас занимает, кто именно целует вас - Штерн или Штирнер? Хотя, они оба давно и необъяснимо любят и желают только вас. Бедняги, - насмешливо прибавил он. - И всё-таки? - мягко напомнила она. Её собеседник хитро блеснул глазами в темноте. - Что ж, скажу, что они оба стоят сейчас перед вами. Дело в том, Эльза, что вы - не первая, кто захотел вернуть Штерну его прежнее сознание. Она поражённо ахнула. - Но кто же, в таком случае? Штирнер явно наслаждался её растерянным выражением лица. - Если я скажу вам, вы не поверите. Он сделал приглашающий жест, и они пошли вдоль берега, всё больше удаляясь от виллы. - В каком-то смысле, именно вы стали причиной этого процесса. Ведь это вы, дорогая, раскрыли Качинскому все карты? Это от вас он узнал, кем был Штерн до того, как прибыл в Москву. Насколько мне известно, наш учёный долго крепился, прежде, чем решился вновь позвать меня. Но люди подвержены искушениям. Он не смог противиться возможности обсудить лично со Штирнером некоторые неточности в записях и особенности работы аппарата. И так, мало-помалу, наши встречи стали регулярными. Осмелюсь даже предположить, что мы с ним умудрились подружиться. Легко сблизиться на почве совместной и увлекательной работы. Мне было известно то, что я не заносил в дневники, а он обладал завидной способностью приносить пользу людям. Я снабжал его необходимыми сведениями, а взамен мог наслаждаться любимой работой и беседами с незаурядным человеком. Она улыбнулась, заметив, как с каждым словом его длинное лицо становилось всё более воодушевлённым и восторженным. - Ведь, вы не знаете, Эльза, - говорил он, всё больше распаляясь. - Но поразительное дело, - в работе со внушением и передачей мысли на расстояние мы много лет и независимо друг от друга, шли по одной дорожке и по пути даже делали одни и те же ошибки! Переведя дух, он, видимо, вспомнил, что говорил с любимой женщиной, которая, тем не менее, имела о его работе очень смутное представление. Умерил эмоции, и Эльза вновь увидела его более привычную, ехидную усмешку. - Конечно, я значительно больше преуспел в исследованиях, но это по причине хорошего финансирования нашего покойного банкира, и после - моей обожаемой супруги. К тому же, - простите мне эту прямоту, - в качестве опытного материала у Качинского было всего несколько бездомных собак. А я, помимо зверинца, располагал сотнями невинных человеческих душ: от прислуги старика Готлиба и вашей душевной компании сослуживцев, до правительства, судов, биржевых горлодёров, армии, полиции и прочих народных масс. Эльза поморщилась, остановилась. - Не хмурьтесь, что уже теперь переживать об этом? - укорил её Штирнер. - Вы, например, знаете, какие времена - самые плодотворные для открытий в области хирургии? Она молчала. Только смотрела, как разлетался песок под ударами его ботинка. - Войны. Причём, чем страшнее и масштабнее сражения, чем больше жертв - тем бодрее и быстрее развивается хирургия и медицина в целом. Эпидемии - та же история. Глобальные противостояния людей - отличный стимул для науки. Острый и неизбежный. Как шпоры. Девушка вздохнула, как обычно признавая его правоту. - К счастью, мои эксперименты были на порядок гуманнее, - криво усмехнулся он. - Но за годы работы опыта и материала накопилось с избытком. Она вспыхнула. Голос задрожал. - А я для вас... Я тоже была для вас... "материалом"? Штирнер вскинул голову. Шагнул к ней и резко, с силой привлёк к себе, обхватил за плечи. Эльза беззвучно, но отчаянно сопротивлялась. - Женщины, - хмыкнул он, спокойно пережидая её вспышку, пока она не сдалась, не ослабла и не затихла в его руках как пойманная птица. - И как вам удается во всём видеть только личное? Стоило же вам снова возвращать к жизни этого циничного негодяя и чёрта с рогами, Штирнера, и тем более, спрашивать его о делах прошлых лет? Это же сплошное расстройство и не более того. Ну-ка посмотрите на меня! Посмотрите, посмотрите. Эльза строптиво отворачивалась, но Штирнер упорно, раз за разом разворачивал её к себе. - Смотрите. Вот, кого вы с Качинским воскресили из мёртвых! Это Штирнер, у которого в руках была целая страна, и скоро был бы весь мир. Штирнер, который не считался с волей человека. Штирнер, который, ровно четыре года назад силой мысли снял вас, беглянку, с поезда и заставил выйти за него замуж! Полюбуйтесь же на него в последний раз и поскорее возвращайте этого болвана Штерна! Его совесть чиста и намерения невинны, как у младенца, в том числе, и по отношению к вам. Он никогда не вынудит вас совершить что-то против вашей воли. Скорее, чего же вы ждёте? - горячился он. Эльза отвернулась. Но при всех своих стараниях не сумела сдержать улыбку. - Людвиг, вы сами понимаете, что говорите? Вы что, ревнуете меня... к самому себе? Она оглянулась. Штирнер тяжело дышал и смотрел на неё невидящими глазами. - Людвиг? - тихо позвала она. К её облегчению, взгляд законного мужа стал осмысленным. Но голова шла кругом от абсурдности происходящего. Эльза взялась рукой за щёку, словно у неё болел зуб. - Господи Боже! Не молчите так больше... никогда, - попросила она. - А то мне начинает казаться, что... - Пожалуй, вы теперь - в куда более выигрышном положении, чем я - задумчиво произнёс этот непостижимый человек. - У вас даже есть выбор. Девушка вздохнула. - Я скучала по вам и вернула вас. Какие ещё доказательства вам требуются? Она с честью выдержала его взгляд. Штирнер, (если это ещё был он), смотрел на неё так, будто, в первый раз увидел. А она отвечала ему взглядом открытым и искренним, в котором уже не было страха. Наконец он, словно увидел в ней что-то, что искал и давно ждал. Черты его длинного лица смягчились, у уголка губ пролегла насмешливая морщинка. - Нет, - услышала Эльза. - Это - решительно, сон.

***

На рассвете она проснулась там же, на берегу. Со стального моря тянуло прохладой, но песок под рукой был тёплым и мягким. Волны шумели громче, с приливом накатываясь на сушу, и над ними с криком носились чайки. На её коленях лежала шаль, наброшенная вместо пледа, под головой был чей-то свёрнутый летний пиджак. А её бок обхватывала мужская рука в рукаве рубашки. Знакомая и горячая. Не выдавая себя ни единым движением, ни вздохом, Эльза обвела взглядом берег, взволнованное море, пальмы. И попыталась вспомнить, что произошло накануне. Её дерзкая выходка с мыслеизлучателем, появление Штирнера, их долгий разговор, его горящие, сердитые глаза и жгучие прикосновения губ... От ярких воспоминаний она мгновенно залилась краской, но на этот раз сама себе улыбнулась. Да, он был здесь, рядом с ней. И даже во сне продолжал удерживать в объятиях свою законную супругу. Подарив ей свободу, он больше не мог управлять её решениями и был вынужден, как много лет назад, рассчитывать только на неё искреннюю благосклонность. Вот, откуда была эта забавная ревность, и его злость, и страх её потерять. "Если бы вы только любили меня!" - вспомнились его слова в оранжерее Карла Готлиба. - "Если бы вы сами полюбили меня!" "Что ж, похоже, этот день настал", - подумала она. И пользуясь кратковременным промежутком времени, слушая шорох сонного океана, попыталась воссоздать в памяти события прошлой ночи. Лицо Штирнера в синих отблесках луны и волн было взволнованным и напряжённым. Но оно больше не внушало страха. Горящие глаза пытливо намеревались узнать её реакцию. Встретив ответный взгляд, они смягчились. Эльза смотрела на него спокойно и кротко как маленькая девочка. - В общем, - неожиданно продолжил муж. - Мы с Качинским неплохо сработались. Разумеется, в Москве я продолжал жить как Штерн, увлечённо работал в нашем зверинце, пока его не закрыли, даже участвовал в самодеятельности. Словом, производил впечатление типичного, преданного науке, стране и партии коммуниста, с хорошей характеристикой. Они пошли по берегу дальше. Эльза старалась больше не перебивать собеседника. Ироничный тон Штирнера странно успокаивал её, как что-то очень знакомое и привычное. К тому же, ей просто было любопытно. - Как вы понимаете, - говорил Штирнер. - О том, чем занимался Штерн, я не имел ни малейшего понятия. Узнавал некоторые важные новости из уст Качинского, когда мы встречались, но не более того. И неожиданно, это стало главной причиной того, что мы заметили...изменения. После возвращения отсюда Штерн, по его собственным наблюдениям, стал задумчивее, печальнее, его всё чаще мучили бессонница и какие-то, как он сам, говорил, видения. Первое время мы с Качинским винили в этом вас, но время показало, что та милая шалость была всего лишь триггером, а не причиной. Всё дело в нестабильности аппарата... нет, даже не аппарата, а скажем так, методов воздействия. Сознание человека оказалось намного сильнее и непредсказуемее, чем мы полагали. Увы, одними радиоволнами здесь было не обойтись. Даже самое сильное внушение со временем ослабевало, с навязанным сознанием боролась подкорка мозга, причём, это происходило в самое уязвимое для него время ночного отдыха. Испытуемые чувствовали угнетение и печаль, их мучили странно реальные сны, воспоминания, ощущения. Бороться с памятью было сложнее всего: любое рецептивное явление физического мира - будь то звук, запах, вкус, прикосновение или, их более сложные комбинации - моментально пробуждали подкорку. Он внимательно посмотрел на спутницу. - Вы должны понимать, о чём я говорю, не так ли? Ведь, и вы, по моей вине, оказались в числе тех несчастных. - Да, - просто сказала Эльза. - Как мы выяснили позже, объём урона сознанию человека зависел от степени и длительности воздействия, - продолжил Штирнер. - А кроме того, от особенностей самого сознания и его возможностей к регенерации. Слабовольные личности сходили с ума в краткие сроки, иные сражались с собственной головой несколько дольше. Разумеется, более полное и значительное внушение, которому я подверг сам себя, к примеру, - медленно, но верно разрушало сознание, подчистую и вдребезги. Сперва, в газетах стали появляться новости о рецидивах криминального поведения у бывших преступников, которых подвергли внушению принудительно. Затем, пошли тревожные статьи о загадочной эпидемии бессонницы, которая очень мешала нашим "товарищам" отдыхать, чтобы днём строить светлое будущее. - А как же звери? - не удержалась Эльза. - Львы... Он вздохнул. - Львы. У животных результаты оказались успешней. Удивительно, да? Возможно, это было связано с особенностями их сознания или восприятия. Но в любом случае, эти результаты видели даже вы. Нам не требовался прибор, чтоб научившись мысленно излучать приказы, останавливать в прыжке даже ягуара. С домашними животными, - и того проще. Я уж не говорю о собаках, лошадях, дельфинах - они и раньше показывали чудеса при взаимодействии с человеком, и безо всякого внушения. - То есть, львы не сошли с ума и не загрызли посетителей? - Я вижу, тот трюк Качинского произвёл на вас незабываемое впечатление. Штирнер, внезапно, замолчал, как будто, задумался. А может, колебался, стоило ли продолжать рассказ. Эльза затаила дыхание. - Скажу так ,- наконец, решился он. - Сами львы не сошли с ума. Им помогли. Эльза похолодела. - Вы хотите сказать, что... - Да. К сожалению, в числе персонала зверинца оказалось несколько бывших преступников, которых Качинский перевоспитал с помощью аппарата. Не очень удачно... Чтоб вас не расстраивать, обойдёмся без подробностей. К тому же, - прибавил он. - Если бы в один день спятили только львы! Девушка почувствовала тошноту. Ее воображение неожиданно нарисовало красочное и кошмарное зрелище Коллизея, с кровавым песком и разъярёнными животными под каким-то стеклянным куполом, как в оранжерее. В ушах раздалась какофония криков, рычания, топота, звона, грохота и трубного слоновьего клича. Всё выглядело настолько правдоподобно, будто всё это она видела своими глазами, слышала, чувствовала. Как будто она сама там была. Ее обуял ужас, сердце забилось быстро-быстро. Прямо на неё надвигался громадный африканский слон, и его глаза были красны от ярости. Вокруг метались люди, много людей и детей. Они пытались убежать, выбраться из этой смертной арены, но Эльза знала: все двери заперты, выхода нет... Голова пошла кругом, девушка оступилась на песке. От падения её удержала рука Штирнера. - Эльза! Как в полусне, она услышала его оклик и пришла в себя. Её сердце оглушительно колотилось. - Ч-чёрт! - сквозь зубы, выругался он. - Вы всё это видели... Ну-ну, дорогая. Посмотрите на меня. Всё уже кончилось. Вы в безопасности. Успокойтесь. Сядьте. Эльза не осознавала, что дрожит в его руках как в лихорадке. Штирнер бережно опустил ее на песок. Девушка вцепилась в его предплечье с такой силой, что ему пришлось сесть рядом. Он терпеливо ждал. - Людвиг... - Эльза чувствовала, как глаза пощипывало от слёз. - Что это... что это было? Господи... - Простите меня. - Это... это... - пролепетала она. - Это... был сон? Как мои сны... Так же реальны... Чьи это воспоминания? Штирнер вздохнул: - Мои. - Ваши? Но вы же... - Вот, мы незаметно подошли к самому главному. Эльза вопросительно подняла взгляд. Штирнер пригладил рукой ее растрёпанные волосы и пояснил: - На самом деле всё просто. Тогда я уже был Штирнером. Качинский вернул мне прежнее сознание. Накануне. Вы представляете? Ему изрядно поднадоел недалёкий, зашоренный, преданный партиец Штерн, с которым не получалось вести таких же интересных бесед, как со мной. К тому же, от бессонницы он уже начинал сходить с ума. И вовремя, - прибавил он. - От Штерна на той бойне было бы мало проку. Как вы? Вам уже лучше? Эльза кивнула. - Простите. Это всё мои мысли. В своё время я передавал их вам столько раз на дню и в таком объёме, что у вас выработалась к ним особенная чувствительность. Это - как радио. Главное: настроиться на нужную волну. А со временем, находить её будет всё легче и легче. Раньше мне достаточно было пожелать вас видеть, как через секунду вы входили в кабинет. Причём, безо всякого аппарата. Эльза вспомнила, как ещё год назад ей мерещился таинственный зов. Такой знакомый, понятный и естественный призыв, что она готова была бросить всё в тот же миг, и бежать на этот голос, через океаны и страны, даже на край земли. Она с усмешкой одёргивала себя и продолжала заниматься своими делами. Она понимала: Людвиг думает о ней в Москве. - Наш мозг, - уникальная, портативная радиостанция, - говорил Штирнер. - Просто очень особенная. Чудеса происходили и раньше, когда у людей получалось настроить её случайно, на какое-то время. А потом, появлялись все эти сказки о родстве душ. Вы ещё помните, как Качинский мог мысленно поговорить со своим другом в Москве, будучи здесь, верно? О, это было золотое время! Торжество нашей с ним теории, расцвет нейрорадиотехнологии и радиофизиологии! В Москве наконец-то открыли Институт Мозга, где проводились уже не эксперименты и исследования, а вполне практическая, каторжная работа: все бежали учить по несколько языков за раз, приобретать нужные навыки в самых разных областях, учиться мысленной коммуникации. Преступность исчезла, люди и общество стали идеальными. Наконец-то наступило то утопическое светлое будущее, к которому все стремились. И увы, никого не смущали столь невообразимые темпы. Да, - он покачал головой. - Надо было подождать. Надо было проверить изобретение временем, дождаться реакции испытуемых, прежде, чем делать его достоянием общества, всей многомиллионной страны! Мы горько расплатились за такую спешку. - Тогда... - Эльза вздрогнула. - Тогда было много жертв? - Под зверинец отвели бывшую оранжерею - громадное здание, единственное, которое могло впустить в себя всех желающих, - вместо ответа, сообщил Штирнер. - Злоумышленники специально подгадали время, когда число посетителей будет максимальным. - И заперли двери... - Эльза покачала головой. - Ужасно. - Да. - Как же вы выжили? - Нам с Качинским пришлось вспоминать старые опыты и уловки, когда у нас ещё не было аппарата. Выходить и успокаивать наших питомцев силой воли, мысли и внутренней уверенности. Довелось приложить все усилия. - И... вам удалось? - Перебить приказы злоумышленников было легче лёгкого. Но звери - не люди, у них преобладают инстинкты, на которые повлиять невозможно. Особенно, когда сознание уступает им свое руководящее кресло. Затрачиваемая мыслительная энергия на такую борьбу, - колоссальна. Говорят, нас с Качинским унесли оттуда как два неподвижных трупа. Первое время думали, что мы уже не оклемаемся. Рука Эльзы скользнула по песку и нырнула под его полусогнутые пальцы. Он вздрогнул и повернулся к ней. - Что же было дальше? - спросила она. - Ну, как положено, очнулись в больнице, на соседних кроватях. Некоторое время понадобилось, чтоб окончательно придти в себя. Мы и физически потрудились, не только мысленно; прыгали, бегали. Так что, и травмы заработали. Качинскому вообще голову пробили, вы же видели шрам? У меня обнаружился вывих плеча и ещё что-то, я даже не вспомню. - Боже. - Но наши усилия оказались не напрасными. Большую часть посетителей удалось спасти. - А дети? - у Эльзы сжалось сердце. Штирнер успокаивающе погладил её пальцы. - Дети не пострадали. Маленьких сразу посадили повыше, а тех, кто остался внизу, животные не трогали. Это ведь тоже инстинкт. Девушка облегчённо вздохнула. - Но, такой инцидент не остался без последствий. Когда мы выписались, Качинский обнаружил, что уже давно исключён из научного совета, зверинец закрыли, а животных - ликвидировали. Штерна, мелкого лаборанта, не тронули, но было чертовски больно отправлять на смерть наших питомцев. Тем более, что они ни в чём не были виноваты. Тогда было модно отчаянно ругать генетику. А теперь и радионейрологию и радиофизиологию также объявили лже-науками. Институты закрыли, аппарат конфисковали и обещали уничтожить. Но так ли случилось на самом деле? - Что вы хотите сказать? - Вы сами упомянули про события на родине, и что там происходит сейчас. Нечто подобное довелось наблюдать и мне, когда мы с Качинским позорно спасались бегством из страны победившего социализма. Вы не хуже меня понимаете, что для любой власти означает изобретение подобное нашему. Вполне возможно, что идею аппарата уже переняли в Европе, а то и за океаном. Да и сама революция в России, разве не кажется вам довольно странным стечением обстоятельств? Хоть Качинский и отрицает все мои подозрения, мне ли не знать особенностей работы собственного изобретения? Возможно, он докопался до всего ещё раньше меня или одновременно со мной, и аппарат очень пригодился тамошним революционерам, как знать? Смотрите: Россия, дальше - СССР, теперь - Германия, Италия, Испания. Все случилось в кратчайшие сроки и по одному похожему сценарию. Кто этих новых диктаторов привёл к власти? Народ. Кто слушает их безумные речи, будто загипнотизированный? Тоже народ. Причём, заметьте, какие именно прослойки. Чем образованнее человек и чем сильнее развито его критическое мышление, тем сложнее он подвергается внушению, а если и подчиняется, то только на короткий срок, пока сознание борется с навязанной чужой волей. А этими бывшими рабами и крепостными управлять проще простого, - Штирнер внимательно посмотрел на неё. - Боюсь, мы стоим на пороге новой войны, ужасной, разрушительной и жестокой. Войны, что поглотит, раздерёт в клочки Европу, если не целый мир. Эльза ответила ему тревожным взглядом: - По этой причине вы здесь? - Я здесь, чтобы забрать вас с собой. Эльза вздрогнула. - Но, куда? - За океан. В Америку. Старый Свет гибнет, и его уже не спасти. Если Европа и придёт в себя со временем, то, всё равно, никогда уже не будет прежней. Нет, - убежденнно прибавил Штирнер. - Наша жизнь и наше будущее, - в Свете Новом. Она невольно оглянулась, будто прощаясь с этим милым, спокойным местом, где она провела три года, целебных для её души. Океан все так же шелестел, сворачивая зеркальный песок на широкой полосе прибоя, позади тихо шумели тёмные заросли пальм. - Мы отплываем через два дня, - продолжил он, пытливо вглядываясь в лицо супруги. - Всё, чего я прошу от вас - вашего согласия. И негромко засмеялся: - Видите, я прошу вас. И затаив дыхание, намерен ждать ответа. В сущности, так мне и надо, правда? В прошлый раз я получил его несправедливо быстро. Теперь же, вы вправе меня помучить. Вы даже можете отказаться... - "властелин мира" подавил печальный вздох. - Я целиком полагаюсь на вашу милость, моя дорогая фрау Штирнер. Вернее, фрейлейн Глюк. Она улыбнулась. Удивилась, что, за этой непостижимой беседой прошли часы, но усталости не было. Наоборот, она как никогда почувствовала себя бодрой, свежей и готовой к новым испытаниям. Время её отдыха заканчивалось. Близились тревожные времена. Здесь она больше не будет в безопасности. Штирнер появился, чтоб забрать её туда, где он сможет её защитить. Что же касалось его ироничных слов, то он мучил её точно так же, как она изводила себя сама. Как они мучили друг друга. И теперь вся неопределённость наконец-то была в прошлом. А они встретились после долгой разлуки, чтобы уже больше не расставаться. Знакомые незнакомцы, супруги и любовники. Нет. Несмотря на всё то, что он с ней сделал, она не откажется. И не будет ему мстить. Всё о чём она думала сейчас, так это, как бы поскорее вновь оказаться в его объятиях. - Я согласна. Она, с готовностью, приняла его руку, вложила пальцы в его протянутую ладонь. А Штирнер одним рывком притянул её к себе...