Пепел к пеплу. Утопая.

— Какого чёрта происходит?- грубо начинает Леманн, как только входная дверь за ними закрывается с еле слышимым хлопком. Даже если твоя ярость будет сравнима с цунами и ты захочешь громко хлопнуть этой дверью так, чтобы задребезжало стекло соседнего окна, то ничего не произойдёт из-за недавно установленных доводчиков.       Он хмуро наблюдает за тем, как детектив делает первую долгую затяжку и выпускает дым в противоположную сторону от собеседника. Александра прослеживает за его взглядом, который задерживается на всё ещё неубранной пачке сигарет, и протягивает ему коробочку, будто между ними и не назревает конфликт. — Ничего не происходит, Саш,- кратко отвечает он, принимая палочку-убийцу.       Леманн хочется отнять у него предмет, словно игрушку у непослушного ребёнка, чтобы научить прислушиваться к словам взрослых. Но учитывая, что мужчина старше на несколько лет, подобные мысли ощущаются, как минимум, глупо и нелепо. — Тогда почему ты ведёшь себя как неприкаянный кусок дерь...- вспыхивает детектив. — Тормози, Леманн,- выплёвывает слова вместе с дымом мужчина, а Александра понимает, что перегнула палку. — Послушай,- прикрыв глаза и стараясь спокойно говорить, девушка старательно подбирает слова,- Я понимаю, что тебе не упали все эти командные расследования. Я понимаю, что ты привык справляться со всеми бедами один и, при том, успешно. А ещё я понимаю, что группа из нескольких разношёрстных молодых ребят могут работать оперативнее. Ты сможешь управиться с компьютером или получить доступ к нужной базе данных, как это делает Марта? Сможешь так же быстро находить общий язык с людьми, как Марк, чтобы на наш участок потом не присылали жалобы? А чего стоит его заинтересованность в решении всех тайн. Сможешь повторить дикую дотошность Димы и его внимание к деталям? Мой психоанализ?        Майор стоит чуть сгорбившись, про себя отмечая, что Леманн может быть и права. Он прекрасно понимает, что её саму сначала ломало от того, что нужно контактировать с кем-то, кроме тех, кто уже помер, и патологоанатомом. Но поработав с этими ребятами несколько раз, она осознала все преимущества. На проблему теперь смотрели с нескольких сторон, с разных сфер деятельности. Детектив искренне радовалась, когда одна произнесённая мысль рождала другую, но уже у другого человека.       Молодые люди были абсолютно разными, с разными темпераментами и взглядами на жизнь, что невероятно выгодно, ведь они дополняют друг друга, прикрывая слабости и наращивая силу. — Не могу заявить, что в одиночку ты ничего не добьёшься, но всё случится гораздо медленнее, чем могло бы быть,- девушка тушит окурок о край мусорки и выкидывает предмет,- Если хочешь, можем прямо сейчас пойти к Прокопенко, чтобы снять тебя с дела и загрузить каким-то личным,- завершает Александра, всматриваясь в его реакцию.       Наблюдая за эмоциями, проносившимися на его лице, она уже начала предполагать, что личная неприязнь к ней после скандала с Разумовским, когда тот попытался избить заключённого, пока находился под ответственностью детектива, превыше его профессионализма. Она уж было хотела предложить ему перевестись в другую группу, раз дело в ней, но мужчина прервал поток её размышлений тяжелым и шумным вздохом. — Шуруй внутрь, капитан. Жарко тут.       Ему не нужно было признавать правоту слов Александры, чтобы она всё поняла. Конфликт временно приостановлен, но не исчерпан. Девушка всё ещё не знает причины их таинственного отсутствия утром.       Перед тем, как зайти внутрь здания, Леманн могла поклясться, что увидела высокую фигуру, выглядывающую из-за угла противоположного здания, в тёмной одежде. «Дурной какой, совсем не по погоде»,- думается ей, но через пару минут она и не вспомнит об этом.       ...Детектив ненавидела эти часы бездействия, когда новой информации ещё нет, а старая уже использована по полной программе. Членам её команды оставалось сосредоточенно выполнять задания, а самой Леманн приходилось заниматься бумажной работой, подписывая нужные документы и разрешения, и отсматривать вместе с Марком видео с ближайших камер наблюдения. Занятие это оказалось совершенно бесполезным.       Игорь по причине того, что ему нездоровится, отпросился у начальства домой пораньше, хотя выглядел он не более, чем просто задумчивым. Он очень редко брал отгулы, ещё реже — отпуск, но никогда Александра не замечала, чтобы он сматывался домой раньше положенного времени.       Дубин заинтересованным взглядом проследил за удаляющимся коллегой до главного выхода. Чуть нахмуренные брови выдают зарождающуюся обиду.       «Снова что-то в голове переклинило, и вздумал в одиночку всё сделать. Без меня. А мы ведь договаривались. А я ведь поверил.»       Неприятно, скользко, мерзко, одиноко. Дима иногда задумывался о правильности своего решения пойти в полицию. Способен ли он помогать вообще? Способен отважно шагать навстречу неизвестности? Не спать сутками, пока не убедится, что все улики достаточно устойчивые, чтобы обвинить преступника?       Способен. Этот молодой человек способен на всё это. Дубин понимает, что его не пускают в эпицентр бойни не потому, что он плохой специалист, а из-за великой заботы со стороны Александры и Игоря.       Иногда он в своих мыслях называл их никудышными недо-родителями. Ведь подобное проявление опеки он зачастую приравнивал к обидному неуважению и неверию в его состоятельность, как взрослого человека. Ногами топать, конечно, не хотелось, но доказать свою важность сердце требовало.       Он мог уйти с работы по нормированному графику, но при этом как бы ненароком захватить дело или какие-то документы, всю ночь просидеть над бумажками. А на утро прийти с синяками под глазами, которые начинают походить на черные круги Леманн, уставший, отёкший, но довольный и с новостями. Докопался до чего-то, улику новую нашёл, две непонятные детали вместе сложил.       Игорь и Александра ценят Дубина всем сердцем, хоть зачастую и не проявляют этого, хотя следовало бы. Первый признавать авторитет любого другого человека не умеет, а про похвалу вообще не задумывался, иногда по плечу похлопает и уже хорошо. Вторая думает, что делает предостаточно, чтобы молодой человек себя нужным почувствовал: заваливает работой, интересуется его мнением, таскает с собой на допросы, хотя и молчаливо просит просто посидеть рядом.       Дима бы соврал, если бы сказал, что ему всего этого хватает, чтобы чувствовать себя настоящим полицейским. Никто из его коллег не понимал, что он просто хочет поговорить с кем-нибудь на эту тему и идти «разбираться» на равных с ними.       Молодой человек мечтал остаться где-то посередине между методами Грома, который лезет с кулаками напролом, и методами Леманн, которая иногда из-за своей неэмоциональности казалась ему настоящим социопатом-манипулятором. Он хотел добиваться добра добром, думал об этом постоянно, пытался найти способ, но постоянно заходил в тупик. Эти двое — две крайности, которых Дубин всё ещё надеется избежать, но когда-нибудь выбор сделать придётся.       Александра тревожно осматривает Диму, который непрерывно смотрит на пустой лист бумаги уже пять минут. Ей хочется шугануть его, чтобы тот занялся работой, а не прокрастинацией, но замечает, что стрелка часов приближается к семи вечера. А это значит, что рабочий день уже закончен и она не имеет ни малейшего права его осуждать.       Беглым взглядом проходится по остаткам своей команды, ребята уже порядком устали, уже даже пререкания Марка и Марты не были слышны. Леманн проводит двумя руками по волосам, привлекая внезапным шевелением внимание. — Простите, ребят,- детектив оборачивается к ним,- Давайте по домам, отдохните.       Девушка остаётся сидеть на месте, слушая тихое шуршание того, как молодые люди закрывают все документы и наработки. Дима продолжает по-прежнему сидеть за своим столом, только теперь он быстро что-то пишет на бумажке для заметок. Одним рывком отрывает её и прикрепляет клейкой стороной к нижней части компьютера.       Дубин покидает участок, бесцветно прощаясь с Александрой, что на него совсем не похоже. Леманн хмурится и прослеживает его взглядом до дверей. Противоречивые эмоции одолевают, ей непонятна подобная вспышка переменчивости и совсем не на руку, если какие-то личные проблемы повлияют на ход расследования, замедляя и отвлекая сотрудника. Детектив могла поклясться, что такое поведение точно связано с Игорем и его внезапным уходом.       Предварительно заглянув к Прокопенко, чтобы отчитаться, что расследование проходит без происшествий и что оно хотя бы немного сдвинулось с мёртвой точки.       Надежда на то, что с заходом солнца температура воздуха понизится хотя бы до 25 градусов, давно умерла. Александре казалось, что в участке было душно, но, когда она вышла за его пределы, ей подумалось, что заночевать на работе было бы не самой плохой идеей. Ей даже вспомнился Гром, который работал на износ допоздна и уставал так сильно, что спал прямо в камерах с кратковременными заключёнными.       Леманн передёрнуло от подобных мыслей, она, как сама считала, ещё не была настолько по-ненормальному отчаянной.       Детектив ступает по раздолбанной и некогда асфальтированной дороге, направляясь домой. Фонари из-за вечерних перепадов напряжения мигали, как в фильмах ужаса, но девушка уже привыкла к подобному и не особо обращала внимания.       Слишком тихо, район как будто замер на неопределённый промежуток времени, все звуки растворились. Неприятный холодок подозрения, который зарождается где-то внизу живота, стремительно добирается сердца и разума, что заставляет Александру сначала притормозить шаг, а потом наоборот увеличить скорость. Ей оставалось дойти совсем немного до двери подъезда, где свет работает без перебоев и включена камера видеонаблюдения. Хоть её обзор очень узкий, но некое чувство безопасности всё-таки даёт. Леманн осознаёт, что её опасения абсолютно беспочвенны, что она мыслит истерично и нерационально.       Руку протяни — и достанешь до двери, пара секунд — и она будет дома. Сердце пропустило удар, когда тонкой футболки коснулся уже знакомый предмет. Даже сквозь ткань она могла почувствовать, что к её боку прижимают пистолет.       Тело будто окаменело и отказалось подчиняться, потому что детектив не может заставить себя двигаться. Пистолет из кобуры быстро исчезает. — В машину. Живо,- прогремел грубый голос практически около её уха. Ему не нужно было напрягаться, чтобы слова складывались в чёткие и ясные приказы.       Тяжёлая рука давит ей на плечо, сохраняя минимальную дистанцию между телами и минимальный риск быть под подозрением. Со стороны они выглядят как парочка, которая стоит, прижавшись. Но на деле неизвестный мужчина ведёт её по направлению к машине. Номера скручены, марка неизвестна. Машина выглядит нетипично, какая-то модифицированная легковушка с продолговатой пассажирской частью.       Александра вбирает побольше воздуха, думая, что такой жест останется незамеченным. — Крикнешь и я застрелю тебя и каждого свидетеля,- чеканит мужчина.       Такое заявление немного отрезвляет детектива и она снова чувствует кончики пальцев, которые непроизвольно складываются в кулак. Леманн знает, что ответный удар значительно уменьшит её шансы спасти свою жизнь.       Когда-нибудь она научится доверять своим первым мыслям.       Александра резко сгибает ноги в коленях, ненадолго выворачиваясь из стальной хватки, и отступает на шаг от злоумышленника. Теперь она может заглянуть ему в глаза и запомнить все мельчайшие детали для опознания в участке. Глупая-глупая детектив. Скорее всего опознавать будут её и при том в морге.       Из-за кромешной темноты в том месте, где они остановились, действовать приходится интуитивно, практически наощупь.       Мужчина вскидывает руки с пистолетом, целясь в девушку. По прежнему близкое расстояние позволяет Александре нанести удар по нижней стороне руки нападающего, в которой он держит пистолет, в область чуть выше запястья. Если бы она была достаточно сильна, смогла бы сломать ему запястье, что очень помогло бы ей в этой ситуации, но её попытка навредить заканчивается тем, что он от внезапной боли просто бросает оружие.       Самое главное — избавиться поскорее от пистолета и смыться быстрее, чем ей удастся узнать, есть ли при нём ещё какое-то оружие. Именно поэтому Леманн рваным движением отпинывает предмет куда-то под машину и готовится бежать.       Незнакомец слишком быстро для рядового человека приходит в себя. В темноте мелькает что-то блестящее и стремительное. Не успевает Александра отойти на пару шагов, как по одной из вскинутых ладоней проезжается нож. Даже в подобные секунды хаоса детектив подмечает, что лезвие заточено так остро, а движения настолько выверены и продуманы, что она не сомневается, что весь этот цирк происходит не просто так и что эта попытка похищения — не спонтанное происшествие.       Мужчина воспользовался её секундным замешательством и за обе руки рывком притянул её сначала к себе, а потом вывернул их ей за спину и грубо приложил корпусом к машине.       Если бы Леманн была на килограмм двадцать больше и на сантиметров двадцать выше, она бы смогла и в этом случае увернуться и спастись. Но сейчас, когда на неё давит около-стокилограммовая натренированная и, видимо, вооруженная до зубов туша, она не имеет ни малейшего шанса.       На запястьях смыкаются её же наручники, и девушку силком заталкивают в заднюю часть автомобиля. Сам похититель оглядывается несколько раз и стремительно садится за руль.       То, что она изначально приняла за пространство для пассажиров, оказалось пустой коробкой без обивки и сидений. Александра сидит в темноте и абсолютной тишине. Она не слышит даже шума дороги и того, что происходит в водительской кабине. Шумоподавляющая прослойка не позволяет ей этого сделать.       Первобытный страх норовит затмить привычную рациональность. Острые углы пачки сигарет, которая лежит в кармане, болезненно впиваются через джинсу в кожу. Тонкие красные струйки стекают вниз по ладони и руке, следуя до самого локтя, уродуя одежду и вторую руку. У девушки капилляры находятся слишком близко к поверхности кожи, поэтому даже порез бумагой нужно обрабатывать и заклеивать пластырем, чтобы не залить всё кровью.       Из-за духоты, металлического запаха и запаха нового салона машины начинает мутить. Из-за осознания, что её везут непонятно куда, начинает тошнить. Из-за осознания своей беспомощности хочется взвыть, закричать и поскорее выбраться из неизвестности. Детектив заталкивает всю свою панику в дальний ящик сознания и готовиться сохранять силы для предстоящей бойни. Живой она уж точно не дастся.       Мужчина никак не мог ожидать, что эта Леманн окажется настолько проворной и что её действия будут настолько остервенелыми. Описанные параметры сбивали с толку, ведь когда читаешь о тощеватой дамочке, которая может и работает в полиции, но ты ожидаешь беспомощность и сопротивление, стремящееся к отметке «полное отсутствие». Хоть она была не крупной, но вполне хорошо подготовленной, потому что правильно расходует энергию и эффективно использует свои преимущества.       Полной информации ему не дали, не назвали даже имя, лишь предоставили туманное описание и смазанное фото её спящей. В его голове среднестатистический образ женщины, занимающейся бумажками, который он успел представить по рассказу, совсем не вязался со сталью и отстранённостью в её глазах.       Кнопочный мобильник, лежащий на пассажирском сидении рядом жужжит, привлекая к себе внимание. Мужчина просматривает содержимое сообщения и, подумав пару секунд о необходимости исполнения приказа, отодвигает заслонку.       По ту сторону моментально возникает хмурое лицо девушки, которая уже успела справиться с нарастающим ужасом. Девушка молча смотрит на пустынную дорогу, пытаясь определить местонахождения. Вокруг лишь беспросветные леса и темнота. — У Вас даже не будет никаких вопросов?- мнимо скептически спрашивает мужчина, поглядывая в зеркало заднего вида, чтобы разговорить её. Его искренне поразило то спокойствие, которое сейчас источает эта девушка. — Покурить можно?- бесстрастно спрашивает Леманн, пытаясь рассмотреть похитителя в ответ. Никаких эмоций, никакого проявления слабости она не допускает. — Вас вообще не смущает, что Вас выкрали и везут в незнакомом направлении?- мужчина приподнял левую бровь. — Если бы хотели убить, убили бы сразу. Проходила уже,- продолжает Александра. — А если не ради убийства?- этому человеку уже действительно интересно, что происходит в этой туманной голове за завесой неизменно скучающего выражения лица. Абсолютно ничего нормального, ведь любой сейчас бился бы в истерике и умолял отпустить. Возможно её сознание так реагирует на стресс, но более вероятно, как считал мужчина, она была просто ненормальной. — Вы следили за мной несколько дней, значит знаете, что я работаю в полиции, а следовательно я не поучаствую в торговле людьми в качестве товара или в чем-то подобном. Вы знаете, что меня хватятся почти сразу, если буду отсутствовать слишком долго на работе. — Даже не хотите спросить, кто я такой?- похититель перекладывает руки на руле, чтобы было поудобнее, и даже начинает втягиваться в занятную беседу. Интересно поговорить с кем-то помимо босса. — Определенно не хочу. Глядя на Ваше неподвижное и непроницаемое выражение лица, у меня возникает две версии: или у Вас паралич, или стальная выдержка, которая в большинстве случаев вырабатывается на службе в армии. «Паралич» отметается, потому что Вы довольно умело держите руль в руках,- почти шутливо выдаёт Александра,- К тому же, вероятно из-за когда-то полученной травмы от пули, Вы не можете до конца поднять левую руку, остаётся небольшой угол. Жгучий загар с кожи всё ещё не сошёл, поэтому могу предположить, что Вы относительно недавно вернулись со службы. Иран? Сирия? Вы руль немного сжали, значит или я Вас раздражаю, или правильный ответ — Сирия. Но при всём этом Вы не можете являться простым военным. Простые военные не носят водолазки Boss и на заказ пошитые штаны. Значит решили после бойни перейти на тёмную сторону. Вы — часть какой-нибудь группировки или наёмник на побегушках богача, не очень сильна в подобных терминах, но могу поспорить, что Вы вполне можете пустить пулю в лоб и не дрогнуть. — Всё-таки заткните рот сигаретой, пожалуйста,- эта говорливая особа утомила его ещё на середине монолога. Конечно, взятые практически из ниоткуда правдивые факты о нём настораживали и даже немного пугали, и складывалось ощущение, что похитили и разворошили все личные данные его, а не Александры. Но возвращающее в реальный мир чувство полного контроля сохраняло разум чистым. — Да на здоровье,- фыркает детектив, после чего прикладывает немалые усилия, чтобы скованными руками достать из кармана пачку, и затягивается.       Александра давно сбилась с подсчета поворотов, потому что они ехали уже пару часов точно. До ужаса хотелось встать, выпрямить спину и оказаться дома, чувство тревоги, которое напоминало зёрнышко в начале дороги, разрослось до объёмов арбуза, хотя внешне Леманн по прежнему казалась отстраненной. — Даже одного вопроса не зададите?- не унимается он. — Один вопрос всё-таки есть. Почему грёбаный Сергей Разумовский не умеет звонить по телефону?