Пепел к пеплу. Утопая.

      Олег Волков думал, что искоренил из своего сердца боль, вину и страх. Он думал, что избавился от способности внешних негативных факторов проникать под кожу, оставаться там, накапливаться и гнить. Думал, что его уже вряд ли можно удивить, ведь он видел войну, смотрел смерти в глаза бесчисленное количество раз.       Когда мужчина выследил тайное убежище своего друга и предстал перед ним в сумерках ночи, он ожидал криков, угроз, побледневшего лица и неверия. Он мог справиться с такими простыми эмоциями, мог справиться с запутавшимся Серёжей, которого показывали по телевизору даже в местах, где Олег служил.       Он никак не мог ожидать, что столкнётся с холодными глазами и недрогнувшим голосом, когда тот задал свой первый вопрос. — И каково это - вернуться из могилы?       До момента столкновения со своим прошлым в лице нареченно-родного человека, Волков не мог предположить, что может снова испытывать хоть какое-то чувство страха. Страх этот не за себя, а за единственно близкого человека, с которым он рос и выживал. С которым он учился доверять, которого учился защищать, который учил терпению, бесполезному искусству и принятию поражений. Все эти воспоминания стали расплывчатыми и неестественными, когда мужчина столкнулся с абсолютной отстранённостью до боли знакомого лица.       Олег редко позволял себе испытывать и проявлять негативные эмоции: раздражение, злость, гнев. Он просто не признавал за собой подобного права. На войне вся многогранность эмоциональности сливается в однородную цель - выполнить задание и постараться не умереть. Все воспоминания и думы о пережитом он предпочёл похоронить в дальних коробочках сознания за сотней дверей и пламенем.       Поначалу, когда Волков сменил грубую ткань формы на преподнесенные одежды, он не мог избавиться от чувства вины. Оно страшное, липкое, холодное и разъедающее. Оно бесконечное и беспощадное, возвращающее к воспоминанию о его встречи со знакомым незнакомцем снова и снова: в лихорадочных снах и наяву, когда лучший друг детства смотрит на него, как на расходный материал. Дело было не в том, что он не считает себя достойным чего-то более комфортного, чем скрипучая раскладушка и песок в глазах. Подобная роскошь, которую предоставлял Сергей, была, конечно, чуждой, но проблема крылась совсем в другом.       Мужчина почувствовал себя истинным грешником, когда в его голове впервые проскользнула мысль, от следа которой так и не удалось избавиться.       «Не было бы всего этого, если б я остался. Или хотя бы вернулся сразу.»       Не было бы Чумного Доктора, убийств и подмены Серёжи на того, кого он видит теперь каждый день.       А противный, чужой голос, преследующий эту мысль, напоминает о тревожных звоночках Разумовского, которые начали проявлять себя ещё в детстве.       Олег, даже не зайдя в дом, уже знает, что сейчас ЛжеСерёжа расхаживает из стороны в сторону в одной из комнат, продумывая каждый свой ход в дальнейшем диалоге наперёд. За последний год он никогда не делал ничего спонтанно, он всегда знает, что будет дальше.       Честно говоря, до своего ухода, Волков никогда не замечал ничего подобного за своим другом. Серёжа был всегда доброжелательным и, в своей застенчивой манере, стремительным и хаотичным. Он мог переключаться с одного дела на другое, не зацикливаясь исключительно, например, в детстве на рисовании.       Мужчина задвинул окошко, отгораживаясь от Леманн, сразу после того странного диалога. Непонятные чувства норовили взбушеваться, но Олег старательно их игнорировал.       Волков покидает машину один, оставляя Александру мариноваться в ожидании неизвестного. Олег, по правде говоря, сам до конца не знал, чем весь этот беспредел может закончится. Он следует вглубь неприметного домишки, внутренние стены которого вначале рассматривал исподтишка, ведь повсюду были старинные картины и копии. Он слышит мерное хождение Разумовского по второму этажу, как уже успел предугадать, и идёт в полутьме их убежища на звук. — Привёз?- интересуется Сергей, останавливаясь ровно посередине своего импровизированного кабинета. — Привёз,- кратко отвечает Волче и останавливается в проёме двери, осматривая друга.       Олег искренне не хотел соскребать кровавые пятна со стен, если Разумовский сейчас находится в особо маниакальной стадии и если ему чем-то не угодит девушка. Мужчина пытается оценить его поведение и просчитать все риски. Сергей выглядит спокойным и отстраненным, но нервное сжатие рук в кулаки и чуть прищуренные глаза выдают его с головой. — Что ты собираешься с ней делать?- устало спрашивает Олег, опираясь плечом на косяк двери. — Поговорить,- Серёжа немногословен, будто бережёт ценный запас предложений для неминуемой встречи,- Веди её уже,- приказным тоном объявляет он. — Кто она такая? — Я дал тебе эту информацию. Она из полиции,- морщится Разумовский, будто слово «полиция» сравнимо с ядом на кончике языка. — Нет, Серёжа,- качает головой Волче, а Он неприятно скалится на это имя,- Кто она такая, раз смогла прочитать меня, как открытую книгу? Почему именно она так нужна тебе? — Не будь идиотом, Олег,- взмахивает руками Сергей,- Она вдоль и поперёк изучила моё дело и твоё имя мелькало там не один раз. Как только Актриса тебя увидела, то сразу узнала и воспроизвела одну из сценок. Она, подобно вирусу, который охотится за паролями на компьютере, проникает под кожу и ты даже не понимаешь этого. Она манипулятивна и эгоистична, поэтому даже не смей позволять этой женщине оказывать на тебя какое-то влияние.       Тирада выдалась сиплой и горькой, эмоциональной и отстраненной одновременно. Олег не был в курсе того, как жизнь свела этих двоих, но и не был готов к подробному рассказу. После недвояких слов, пропитанных враждебным настроем, мужчина осторожно может заявить, что между ними могли быть не только деловые отношения, которые закончились неявным предательством. Ведь иначе она бы уже была частью горячей земли.       Конечно, Леманн прекрасно была осведомлена, кто её запихал в машину. И не сказать, что она была слишком уж удивлена, ведь это довольно распространённая практика: кого поумнее и эффективнее загребают в лучшем случае в спец.службы, а в худшем — вербуют для нелегальных группировок. В любом из этих случаев, человека или совсем стирают из всех баз данных, или «омертвляют». — Веди,- требует Сергей, отворачиваясь и опираясь костяшками на деревянный стол.       Когда Олег уходит выполнять приказ, он делает несколько глубоких вдохов и выдохов, чтобы восстановить подобие равновесия. Разумовский тяжело опускается в мягкое кресло, как настоящий босс в ожидании посетителя, и складывает руки в замок на столе.       «Эта встреча ничего не значит»,- уверяет он себя,- «Как и для неё не значили все те встречи.»       ...Струйки крови превратились в коричневую корочку, которая теперь неприятно стягивает кожу. Из-за того, что Леманн не ела с самого обеда (а ночь уже вступила в свои права) и к тому же её начало укачивать из-за длинной дороги, цвет её лица стремился к землисто-пепельному. Олег поморщился, когда понял, что эта дама прокурила весь салон машины. Он ведёт её с открытыми глаза, держа за плечо, ведь такая уставшая и с наручниками на запястьях она точно далеко сбежать не сможет.       На тонких бледных запястьях натёртые участки кожи выглядят особо ярко и заметно, бросаются в глаза издалека. Волкову думается, что она будто сошла с одной из здешних пыльных картин, ведь выглядит такой же полупрозрачной, но с вековой мудростью в глазах, в которые художники обычно закладывали основу смысла и своих эмоций. К мудрости прибавляется вековая неприязнь, но с этим мужчина уж точно может справиться.       Они поднимаются по скрипучей лестнице, а Александра подмечают каждую деталь: окна выходят на лес, но даже в слабом освещении луны заметен громадный дуб с крупной надломленной веткой. Она отсчитывает количество ступеней и количество дверей на первом этаже. Волков знает подобную тактику и лишь качает головой.       Он знает этот незаметный способ оценки обстановки, когда ты создаёшь иллюзию, что подчиняешься и смотришь себе только под ноги, но при этом из-под опущенных ресниц пытаешься сосчитать количество недоброжелателей.       Олег медленно открывает всю ту же дверь и заводит девушку внутрь, по-прежнему крепко держа за плечо. Сергей поднимает глаза, и они моментально темнеют. Увидев главного зачинщика, она резко ведёт плечом, смахивая тяжёлую ладонь, и отшатывается на пару шагов от мужчины, давая себе пространство.       Александра стоит с опущенными руками, растрёпанная и уставшая, будто перед тем, как доставить сюда, её мучали сутки. Разумовский сразу подмечает засохшую кровь и его лицо искажает безобразная гримаса. С момента их последней встречи в её внешности практически ничего не изменилось. Возможно волосы покороче отрезала, но в глаза это не особо бросалось. В глазах Актрисы плескалась стабильная ярость по отношению к происходящему цирку вокруг. — Олег, я попросил привезти её, а не украсть,- сипит Сергей, осматривая похищенный объект, начиная с ног и встречаясь наконец взглядами. — Я предлагал,- парирует он. — Это было не предложение,- подаёт голос Леманн. Разумовского незаметно передёргивает от знакомого тембра. — А ты бы и не согласилась,- Волков играет желваками и прикрывает дверь изнутри, давая понять, что он останется с ними. — Избавь её от чёртовых оков, мы же не звери,- приказывает Он.       Александра хмурится и чуть приоткрывает рот, но мысли так и не складываются в слова. Она отчётливо понимает, что перед ней не Сергей и не Тряпка, и не Птица. Это что-то усреднённое или даже ожесточённое. Что-то комканое и непонятное. Что-то далёкое и неизведанное. Что-то новое.       Пока девушка безотрывно смотрит на Сергея, Олег ключом, который выудил у неё вместе с наручниками, открывает замок. Леманн машинально трёт запястья, а раскрасневшиеся ссадины начинают болеть ещё сильнее, поэтому она тихо шипит и наконец отводит от Него взгляд. — Садись,- мужчина указывает на стул напротив него. Александра уже на каких-то животных инстинктах оценивает, сможет ли он перегнуться через стол, чтобы удушить её.       Такая заминка заставляет Разумовского с силой сжать зубы, а Олега незаметно для друга подтолкнуть её ладонью в спину, чтобы она побыстрее отживела и избежала кровавую баню. Чуть кашлянув, она поднимает подбородок и легко опускается на указанное место. Гордая и Глупая Актриса. — Что с руками?- бесцветно спрашивает мужчина, вновь прослеживая за застывшими полосами. — Всё ещё не умею готовить, на кухне поранилась,- заявляет Леманн, повторяя его движение со скрещенными в замок руками и немного наклоняясь. Разумовский стреляет глазами на Олега, давая понять, что раскусил её ложь и что у них будет беседа по поводу неподчинения приказу «не тронуть».       Хищно улыбаясь, Птица (а Птица ли?) тоже наклоняется к Александре, заставляя её сосредоточенно сощуриться. Они смотрят друг на друга какое-то время и мужчина начинает хрипло посмеиваться, а девушка отвечает ему беззаботно поднятыми уголками губ. — У меня было время, чтобы почитать о дерьме, которым ты занимаешься,- Сергей резко перестаёт улыбаться, а в его глазах загорается огонь превосходства,- Прекращай разыгрывать театр, Актриса. Если ты будешь повторять мои движения, наши взаимоотношения не станут более доверительными.       Волков лишь ведёт бровью, делая вид, что внимательно осматривает полки, забитые книгами. Девушка поджимает губы, кладёт руки на колени и откидывается на спинку сиденья. Это перетягивание одеяла должно когда-нибудь закончиться. Поэтому Леманн отдаёт свой кусок добровольно. — Что тебе надо?       Мужчина медлит, раздражаясь, что они снова играют в допрос, а ведущий в очередной раз не он. Разумовский отодвигает ящик стола и внимательно осматривает содержимое, протягивая кисть в самую глубь. — Покажи ладонь,- спокойно просит он, не поднимая глаз. — Иди ты к чёрту, Серёжа. Я задала вопрос,- чеканит Александра, вжимая ладонь в штанину. От такого напора рана вновь расходится и начинает кровоточить. Олег вскидывает голову, поворачиваясь к этим двоим. Одному Богу известно, чем закончится эта словесная бойня. А Волкову остаётся лишь надеяться, что Серёжа не провозгласил себя посланником небес. — Покажи ладонь,- требовательно повторяет Разумовский, выделяя каждое слово. В голосе проскальзывает что-то такое острое и опасное, будто остриё меча, смазанное убийственным ядом. Отчего Александра всё-таки подчиняется и с грохотом опускает руку перед ним.       Мужчина, невесомо касаясь и подтягивая чуть ближе к себе, осматривает повреждение, которое оказывается не таким обширным, как он предполагал. Не более, чем глубокая царапина. Предельно аккуратно выкладывает на стол содержимое аптечки: какую-то баночку с прозрачной жидкостью и бинты. Александра оставляет за собой право лишь следить за его действиями. Сердце бьётся где-то в горле, а в ушах шумит кровь. Как бы она не обманывала своё сознание, но тело бьёт тревогу. — Медикаменты старые и спиртосодержащие, будет немного больно,- предупреждает Разумовский, поднимая глаза на девушку.       Она лишь кивает, закусывая внутреннюю сторону щеки. Когда вещество окропляет ладонь, резкая боль почему-то стреляет аж до плеча, но Леманн вцепилась второй рукой себе в ногу и не издала ни звука. Олег заинтересованно наблюдает за этой картиной, всматриваясь в лицо девушки, которая немного нахмурила брови.       Дыхание перехватывает из-за, как видимо, искренних стараний Сергея. Он на самом деле старается не сделать ей больно. Трепетно стирает остатки крови и бинтует, завершая маленьким бантиком из марли. — Хватит уже играть в доктора, ближе к делу,- Леманн наконец приходит в себя и отдёргивает руку, прижимая её к груди.       Мужчина расслабленно откидывается на спинку кресла, вторя её действиям и проводя языком по нижней губе. Он смотрит куда-то в потолок, будто знает весь дальнейший диалог до буквы. — На меня кто-то открыл охоту,- на выдохе произносит он. Леманн прыснула от смеха, прикрывая глаза здоровой ладонью. Она продолжала нервно посмеиваться себе в кулачок, заслуживая странные взгляды от двух мужчин. — Ты правда думаешь, сейчас удивил меня?- едко спрашивает она, переставая впадать в истерику. — Я такой цели не преследовал. Мне нужно, чтобы ты выполнила свою работу. — Это была бы моя работа, если бы ты набрал 112 и сообщил об убийстве,- парирует она,- Или, как минимум, пришёл бы в участок и сказал, что кто-то хочет открутить тебе голову. Но вот незадача — полтора года назад ты снова решил отличиться и чуть не придушил заключённого, а я чуть не вылетела с работы. А ещё раньше спалил половину города и погубил тысячу жизней, поэтому офицеры скорее тебя заживо на съедение собакам отдадут,- Леманн, будто настоящая змея, плюётся ядом и попадает прямо на открытые раны. — Не моя проблема, что в твоей жизни нет ничего, кроме работы,- повышает голос Сергей. А Александру разрывает из-за того, что этот сукин сын выцепляет из контекста лишь угодные ему слова. — Ты прав, не твоя. Твоя проблема лишь в том, что ты отъехавший на голову кретин, который думает только о себе. Тебе мозг затмило искаженным понятием справедливости. Справедливо ли то, что твой дружок меня выкрал?- Леманн редко позволяла себе повышать голос, ведь на работе главное - контроль эмоций, но кричать она себе не давала возможности никогда.       Но Сергей Разумовский стал тем, кто разбивает её принципы в дребезги даже после того, как она попрощалась с ним и вычеркнула из жизни. — Думаю только о себе?- взрывается мужчина, разводя руками,- Это ты меня бросила и даже не дала шанса объясниться! — А что бы ты сказал?- Александра вскакивает на ноги, продолжая кричать,- Что это не ты? Что это грёбанная Птица? Ты сам не понимаешь, что это ненормально?       Леманн так сильно надрывается, что сейчас из-за отсутствия любой практики крика, её голос становится хриплым и будто ей не принадлежащим.       В комнате устанавливается звенящая тишина. Сергей смотрит на детектива, широко открыв глаза, не моргая и едва дыша. Олег всё это время бесстыдно следил за разговором, как за мячиком для пинг-понга. Разумовский пропустил удар. А судья здесь не просто так.       Александра чувствует тёплую ладонь у себя на плече и, оборачиваясь, встречается глазами с Волковым. Он не сильно давит, но возможности уйти у неё всё равно нет. — Присядь-ка,- настойчиво шепчет он.       Леманн снова опускается на стул, но теперь он будто сделан из редких гвоздей, которые вонзаются в кожу и после которых останутся уродливые шрамы. — Прежде чем вы поубиваете друг друга, обсудите дело, ради которого мы не спим в два часа ночи,- рассудительно просит Олег, опираясь рукой на спинку стула Леманн, чтобы та наверняка не сбежала.       Его спокойствие ещё пуще распаляет Александру, но та вновь смотрит на Сергея, который сейчас больше напоминает потерянного ребёнка (в данном случае того, который жжёт муравьев с помощью лупы и отрывает головы куклам), и закрывает рот, чтобы не позволить себе наговорить того, после чего она точно не сможет выйти отсюда на своих двоих. — Говори, Серёжа. Не заставляй меня называть тебя Актёром из-за драматической паузы,- Леманн склоняет голову немного влево, будто показывая свою заинтересованность.       Мужчина проводит пятернёй по волосам, смахивая мешающие пряди. От детектива не ускользает то, что его лоб покрыт маленькими бисеринками пота. Он так старается давить из себя уверенность, но тело всё равно не обманешь. Она смотрит на него, но перед ней словно поставили зеркало с мелкой паутинкой трещин. А ведь объекты, отраженные в зеркале, ближе, чем кажутся. Он ведь и впрямь такой же Актёр, с таким же долгим стажем и похожей ролью. — Кто-то попытался взломать мои архивы,- довольно нервно пробормотал он, отдирая едва заживший заусенец, из-за чего на пальце появилась хорошо заметная кровавая бусина.       Александра, сама того не желая, вспомнила, с чего началась их дружба с Игорем Громом. Они примерно так же сидели друг напротив друга и, пререкаясь, обсуждали дело Разумовского. Только с майором она не спала, а вот с Серёжей у них были проблемы. Всем было понятно, что никакой дружбой это не закончится.       Леманн было интересно, что Сергей сможет предложить в обмен на её участие в их мутных делах, поэтому решила всё-таки выслушать от начала до конца. Он прекрасно знает, что эта женщина даст свое согласие только на выгодных для неё условиях. — Продолжай,- подталкивает его она. — Здание «Вместе» сейчас как проходной двор, Леманн. Они сделали из моего дома,- он судорожно указал на себя,- Грёбанный музей.       Александра удивленно вскинула брови, она давно не следила за подобными новостями. Жила в каком-то своём коконе, сплетенном из остатков нервных клеток. — Я больше не владею компанией, ты это наверное уже знаешь,- мужчина горько морщится, качая головой.       А вот этот факт она действительно знала, но не из новостей. Довольный Игорь пришёл в участок и объявил, что «Этот сукин сын лишился всего». Инвесторов так и не получилось привлечь, никто добровольно не захотел финансировать деятельность безнаказанного около-маньяка, а, подсчитав собственные расходы на все проекты и все налоги, понял, что он не так богат, как звучат цифры. Лет десять без посторонних вкладов и он бы превратился в бездомного банкрота.       Здание пришлось «отдать государству» по той же причине, по которой не смог бы финансировать проекты. Отмывание рук от крови — дело трудозатратное и, как оказалось, чертовски дорогое. Какие-то мелкие компании выкупили целые этажи под собственные офисы, поэтому чужая работа продолжала кипеть, но в здание действительно мог зайти кто угодно. — Я арендую у них серверную, где хранится вся нужная мне информация. На всех,- он стреляет в неё глазами,- Объём слишком большой, мощности обычной электроники точно не хватит. Я выстраивал и создавал всё это годами не для того, чтобы так легко сдаться. — Серёжа, я ни черта не понимаю в этом. Просто скажи, что ты хочешь?- устало просит Александра. — Я хочу, чтобы ты выяснила, кто из посетителей мог проникнуть в серверную,- поясняет мужчина, а Леманн снова вскидывает брови. Теперь девушка уже прикидывает, сможет ли именно она дотянуться до его горла, чтобы удушить. — Ты должно быть издеваешься надо мной,- шипит детектив, выставляя руки вперёд и опираясь ими о краешек стола. Сергей будто игнорирует её слова и продолжает рассуждать. — Утечка данных в таких масштабах может произойти только изнутри здания.       Александра абсолютно не понимала о каких «масштабах» идёт речь и не уверена, что хотела уточнить. Она, конечно, могла предположить, что информация снова каким-то образом связана с Чумным Доктором, но Птица бы точно заявил об этом без зазрения совести. — Каких именно данных?- спрашивает Леманн, а после сразу же прикусывает язык. Она попробовала тактику «сначала думай, потом говори», но у неё всё равно получилось вывернуть весь её смысл наизнанку. — Без комментариев. Тебе лишь нужно знать, что это важно,- сказал, конечно, как отрезал. Тон не подразумевает пререканий собеседницы, хотя та теперь до невозможного жаждет полного предоставления информации.       Александра смотрит на Сергея каким-то туманным взглядом и, сама того не замечая, пытается найти в нём что-то знакомое. Пытается распознать лёгкий тремор рук, довольно мягкий взор, неспособность подолгу удерживать контакт «глаза-в-глаза». В её сознании эти воспоминания вычерчиваются в аккуратный набросок рыжеволосого мужчины, который, словно старинный папирус, рассыпается в пепел прямо на её руки. Пепел этот будто продолжает гореть и обжигать, оставляя болезненные точки вздувшихся ожогов на ладонях. А оставшейся сажей вырисовывается новая картина, по-незнакомому характерная и беспрекословная.       Олегу, судя по всему, совсем надоели эти мытарства и расспросы Леманн. Мужчина, не торопясь, обогнул стол и подоткнул под локоть Разумовского непонятно откуда взявшуюся папку. Сергей на это внимание не особо обратил, потому что продолжил таращиться на Александру, но некие документы поближе всё-таки подмял. — Итак, детектив Леманн,- мужчина выпрямил спину и сверкнул зубами,- Твоё слово?       Девушке захотелось истерично рассмеяться и наконец послать его к чёрту, пусть это будет чревато пулей в спину, когда она будет удирать от них. Что бы он ей не предложил, детектив ни в коем случае не будет работать на Разумовского. Она вполне серьезно готова выбрать «смерть». Но прежде, чем она вынесет свой вердикт, всё-таки спрашивает: — Ты говорил об охоте. Но кража каких-то там очень важных данных и близко не похожа на прямую угрозу жизни.       Под суровым взглядом Волкова хочется скукожиться до размера фасолины, а то и вовсе испариться. Ей даже представить сложно, что нужно было пережить, чтобы выработать подобную технику негласного подавления. Чтобы совсем не растерять остатки боевого настроя, Александра делает вид, что сосредоточена исключительно на Сергее. — По этим данным они вычислили одну из моих штаб-квартир и оставили недвусмысленное послание на всей стене гостиной,- Разумовский, как думается Леманн, даёт слабину и выдаёт хотя бы крупицу информации.       Александра на секунду и впрямь задумалась о важности этого псевдо-дела. Каким бы Сергей ни был кадром, он все ещё остаётся человеком, которому угрожают. А когда-то Леманн поклялась, что будет помогать в подобных случаях, нарекла это своей работой, частью себя. — Нет,- тихо произносит детектив, не успевая довести свою предыдущую мысль до конца. Девушка еле заметно качает головой, будто пытаясь отмахнуться от всего происходящего, а ещё лучше - отвернуться.       Волков приподнимает одну бровь, становясь рядом с креслом Сергея. Так ему гораздо лучше видны её эмоции. Каким бы Олег не был сдержанным, жизнь его научила читать людей, их поступки и эмоциональные проявления. — Ты по-прежнему не благоразумна, дорогая Александра,- слабо улыбается Разумовский, а девушку передергивает из-за обманчиво бархатистого тона. Всё это ей знакомо.       Мужчина не просто знал её ответ, он жаждал подобного, чтобы закончить беседу эффектными фейерверками и чувством полного контроля. Ведь если бы она согласилась, было бы совсем не интересно, совсем не в её стиле, совсем не по его правилам.       Сергей расслабленно проводит указательным пальцем по тёмной папке, будто в ней информация слишком громкая, и Леманн может всё услышать преждевременно. Глянув на Олега и мимолётно сверкнув тому зубами, он резким движением подвинул предмет к Александре. — Открой.       Девушка, подумав пару секунд «а надо ли», берёт папку в руки и открывает на первой странице.       Детективу хочется расщепиться на атомы или сжаться в незаметную точку, исчезнуть из истории прямо сейчас. Она таращится в документы, не в силах даже моргнуть или сделать полноценный вздох. Александра задержала дыхание, будто её накрыло громадной волной и теперь она не может выбраться на поверхность, ведь потеряла ощущение «верха» и «низа».       Он предлагал не обмен, не услугу за услугу. Он предлагал не забирать того, что у неё осталось.       Сознание судорожно цепляется за каждую деталь фотографии, сделанной на улице.       Такой светлый, совсем не заслуживающий быть замешенным в подобном кусающем страхе. Лицо, как бывает часто на работе, по-доброму сосредоточенное. Брови слегка нахмурены, будто из головы не может выпустить деталей очередного дела. Шагает он всегда легко. Александре кажется, что иногда он сам себя сдерживает, чтобы походка не выдалась чрезмерно пружинистой. На фоне виднеется пара кустиков и не успевшая закрыться немного ржавая подъездная дверь. Молодой человек совсем не подозревает, что его некогда подругу в скором времени нарекут марионеткой. — Это шантаж,- на выдохе произносит Александра, отбрасывая открытую папку на стол, и сжимает колени с такой силой, что даже сквозь повязку просачивается пара ярких капель. — Знакомая ситуация, не правда ли?- отзывается Он, наслаждаясь моментом своей победы.       Леманн уже думает, что он специально вынашивал эти планы несколько месяцев, чтобы подобные ситуации из их совместной биографии поломать, раздробить на мелкие кусочки и, словно пазл, выстроить заново, только местами ещё поменяться необходимо. Но нет, он определенно пользуется моментом и случаем, но цель у него своя. Своя игра, правила и условия выигрыша. Теперь-то он научился играть по её правилам. А она всегда создавала свои собственные, даже если они противоречили окружающим людям. Вот он и сейчас активно ей противостоит и вполне результативно. — Ты не можешь впутывать в это Дубина,- шепчет Александра.       До этого момента Птица думал, что натянутая струна-Александра порвётся с оглушающим звоном и эхом, доносящимся до глубины души. Он думал, что это будет громко, феерично и показательно. Думал, что треск услышит даже затоптанная когтистыми лапами Тряпка.       Александра надломилась легко, как хрусталь. Тихо и быстро, как перерезать нитку. Бесшумно и без осколков. Леманн не оставила острых следов, лишь пыль развеялась по ветру. Событие столь незаметное, что Птице хочется переспросить «точно до конца трещина прошла?».       Щеки сухие, только взгляд потерял стальное упрямство и потупился. Она могла разменять свою жизнь, но жизнью Димы Дубина она рисковать не имела права. Он мог выбрать кого угодно в качестве жертвы, но приглянулся ему именно этот молодой человек. Причина граничила где-то между двух теорий Александры. Или он выбрал его по личным причинам, потому что в большей степени из-за появления Дубина он не смог отразить атаку Игоря и из-за чего из Сергея едва не сделали овоща. Или же Разумовский запомнил, что связь (духовная?) Леманн с Димой где-то на более высоком уровне, чем с Громом например.       В голове девушки прокручиваются варианты развития событий, она пытается найти выход, хотя рядом с ней лишь дверь с табличкой «вход». И зайти она может исключительно в адское пекло, которое не оставит на ней живого места. — Даже не думай сообщать об этом никому. Мы всё узнаем сразу же,- объявляет Разумовский совсем не удовлетворенный шоу.       Александра бесшумно сглатывает, поднимая глаза на практически незнакомца. — Я помню твою личную почту, вышлю на неё точную информацию, которую ты должна найти,- бесцветно сообщает Сергей, захлопывая папку перед её лицом и подталкивая её к краю,- Можешь оставить себе для напоминания, с кем свела тебя судьба,- он кивком указывает на папку. — Я не верю в судьбу,- горько отвечает Леманн.       Олег возвёл глаза к потолку, обдумывая, что делать сейчас ему. Они смотрят друг на друга, как на предателей Родины и молчат. Эта барышня дала свое негласное согласие, по крайней мере - перестала отрицать свою причастность, а значит его личное дело сделано, никто сегодня не умрёт. — Пойду заведу машину,- произносит Волков и уходит, сопровождаемый скрипом семнадцати ступеней, насчитанных Леманн.       Девушка задерживает дыхание, пытаясь унять тяжёлое чувство тянущего кома в горле. Александра не ощущала подобного давно, с самого детства, когда узнала о гибели матери. Тогда она почему-то старалась не рыдать на глазах у отца, который и сам-то не очень справлялся. Сейчас она не знает, ради кого продолжает держать всё в себе.       Нижняя губа подрагивает, а на глазах уже собираются навернуться детские слёзы в возгласе «Не хочу! Не буду!». Она прикрывает глаза, мысленно отсчитывая до пяти и открывает их вновь. Серёжа неподвижен, он с нечитаемым выражением лица внимательно осматривает собеседницу. — Почему ты просто не позвонил?- качает головой Александра, а взгляд Разумовского, кажется, делается мягче. — А ты бы ответила?- тихо спрашивает Сергей, заранее зная ответ, а Леманн принимает поражение. — Нет.