Твои волосы... как сладкая вата

Ночной город… Бесконечность огней заполняют темноту, здесь и горящие неоновым светом названия различных магазинов и кафе, свет от фар автомобилей, россыпи гирлянд на деревьях, пестрящие витрины… Все соединяется в каком-то сказочном круговороте света, света в ночи… За стенами многоэтажных домов, которые вносят свою долю света в ночное пространство, горят всеми цветами радуги квадратиков-окон. Злюка любит гонять по дорогам ночного, но такого оживленного Токио: атмосферно и очень красиво. В руки приятно легли резиновые ручки мотоцикла, тело ощущает каждый поворот, а осенний прохладный поток ветра дует в лицо и развивает кучерявые волосы. Мимо проносятся машины, мелькают красочные вывески, а сзади за талию крепко и успокаивающе обвивают руки Риндо. Голова его по-хозяйски легла Злюке на плечо, благо, на нем кожаная байкерская куртка, и можно спокойно облокотиться, не боясь, что подбородок будет скользить. Сейчас он довольно мило улыбается, тиская Сою сзади, чуть ли не мурлычет, и Кавата до сих пор иногда не верит в то, что, сам того не ведая, приручил эту злую псину. Риндо в буквальном смысле зарывается замерзшим носом в бирюзовые кудри и чувствует, как накопившееся между ними тепло приятно обволакивает все лицо. Он делает глубокий вдох, довольно улыбается и балдеет от восхитительного природного запаха Сои. Хайтани любит его. Он любит Злюку и то, как он пахнет. — Все в порядке, Рии-чан? — ласково спрашивает тот. — Мммм… Ага, — мычит Хайтани и продолжает наслаждаться ароматом любимого человека. — Ты что там делаешь? Мне немного щекотно… — Твои волосы… Они такие воздушные и мягкие… — шепчет куда-то в изгиб горячей шеи, — Как сладкая вата. В этот раз вдох выходит очень слышным, Риндо знает, что уже спалился, вынюхивая своего парня как чертов фетишист. У него нет больной привязанности, разумеется, это минутная слабость, когда хочется немного побаловаться. — Ну-ну, неужели так нравится? — спросил Соя, чувствуя, как щеки покрываются румянцем. Они стоят на светофоре. Соя тоже делает глубокий вдох. В воздухе пахнет сыростью, и желательно добраться до дома до того, как начнется дождь. На байке в таком случае становится тяжелее вписываться в повороты, да и мокнуть нет никакого желания. Злюка ощущает, как нагревается его шея сзади, а затем короткие, но влажные поцелуи на ней. Приятно… Расслабляет… Он очень хочет повернуться и зацеловать Риндо, закрыть глаза и утонуть в его руках, но позволяет себе только легкую улыбку. Что уж сказать, юноша до сих пор стесняется показывать свои эмоции на людях. Холодные руки Риндо наглеют: забираются под футболку спереди и гладят едва выступающие кубики пресса, ловкие пальцы вызывают щекотку и волнение внизу живота. Губы продолжают исцеловывать шею сзади. — Ай… Не увлекайся слишком. Риндо втягивает кожу и оставляет маленький красный след. — Прости, ты такой сладкий, я просто не могу оторваться. Чужая рука в интимном месте сравнится с волной жара, охватившей все тело. Злюка хочет повернуться… Возмутиться… Попросить продолжить… От противоположных мыслей у него закружилась голова. Но сейчас он может только наслаждаться. Ни поцеловать Риндо, ни дотронуться до него не позволяет обстановка. Кавата поражен от того, как сильно млел от каждого касания, и что Риндо достаточно было впиться в него парой фиолетовых глаз, приласкать и обнять, чтобы Кавата стал безвольным, послушным в его руках и таял как масло на солнышке. А Хайтани такая игра восхищает и только сильнее возбуждает. Как сладко, как восхитительно гладить сейчас твердый член Сои через его джинсы, прижиматься собственным стояком сзади, ощущать каждый сантиметр его тела под грубой тканью и холодный замок ширинки. Нежно скользит он язычком по коже, всё выше, ближе к затылку — самой чувствительной точке тела Злюки. Ловкие пальчики игриво перебираются к бёдрам, ладони дразнят, глядят внутреннюю сторону бедра. Ноги Сои раздвинуты: места для маленьких шалостей более чем достаточно. И он ласкает своего Сою, упиваясь его офигенностью. — Эй, Ри… Риндо… м-мы почти приехали, потер…пи немного, доедем и я весь твой. Говорил он быстро, взволновано, проглатывая некоторые слова. Последнее, что держит его внимание на дороге и не дает полностью отдаться своему парню — жужжание мотора мотоцикла и легкая тряска на тормозе. — Ммм… Ты и без того мой. Сердце Сои растаяло и разомлело. Он влюбленно улыбался, краснея до кончиков ушей и пота на ладошках. Озарявшая вечно недовольное лицо улыбка заставила Риндо затрепетать. Он почувствовал, как его сердце больше и больше в очередной раз наполняется любовью. — Твой, твой. О, зеленый. Держись. Риндо слушается, убирает свою шаловливую ручку и покрепче хватается за мужскую талию, всем телом прижимаясь к Злюке. Кожанка теперь его раздражает: не дает прочувствовать весь кайф от любимого тела, поэтому Риндо старается прижаться как можно сильнее. На макушку уже капает, а воздухе все сильнее и сильнее ощущается запах надвигающегося дождя. Он прижимается к Злюке, будто стараясь спрятаться, губами он ощущает бок горячей и слегка вспотевшей от волнения шеи, и разум постепенно отключается. В памяти всплывают все приятные воспоминания, связанные с этим прекрасным мальчиком, их жаркие июльские деньки и первый поцелуй, их первый раз, когда они еще были совсем юными подростками… Перед глазами Хайтани ночной город, бирюзовые кудри, в кармане коробок с парными кольцами. В груди тяжелое, но приятное чувство предвкушения значимого для них события, а впереди целая и, он в этом уверен, прекрасная жизнь. Жизнь с его Соей.