Wütende Leidenschaft...

      Начало девяностых годов в Англии стало эпохой ярких перемен, когда общественная жизнь пульсировала в ритме новой музыки, модных трендов и политических преобразований. Улицы городов наполнялись звучанием нарастающего дэнс-попа и бритпопа, создавая атмосферу беззаветной юности. Одежда отражала свежие веяния: широкий джинсы, яркие футболки с графикой, обилие цветных аксессуаров и кроссовки стали символом уличной культуры.       Даже в этой бурной эпохе находилось место для простых радостей: вечерние прогулки вдоль побережья, пикники в парках и занятия спортом, объединяющие людей. Это время открыло двери новому, смелому, полному надежд и мечтаний молодому поколению, стремившемуся изменить мир около себя. Начало девяностых стало настоящей симфонией разнообразия, энергии и надежды, формируя культуру, которая останется в истории как значимый момент в жизни страны.       На Севернском мосте, простирающемся над спокойными водами реки Северн, стоят две девушки — Виктория и Дина. Вечерний свет окутывает их мягким золотым оттенком, придавая всей сцене атмосферу волшебства. Виктория задумчиво смотрит на воду, её длинные волосы развеваются на ветру, отражая фиолетовые тона облаков, которые постепенно заполняют небо.       Виктория с любопытством осматривает окрестности. Её весёлый смех вновь раздаётся над шумом реки, и, надевая простое, но стильное платье, она выглядит как воплощение юности и оптимизма. Обе девушки наслаждаются моментом, когда вечер тихо опускается на город и вдали начинают мерцать огни.       Севернский мост, соединяющий два берега, служит не только физическим связующим элементом, но и переносит мечты и надежды двух подруг. Виктория и Дина обсуждают свои планы на будущее, делятся секретами и воспоминаниями; их голоса перекрывают звуки реки, создавая атмосферу уюта и близости. На этом фоне река плавно течёт под мостом, отражая нежные цвета заката, как будто слушая их разговоры и передавая свои собственные тайны. — Как думаешь, Дин, что будет после интерната? — вдруг спросила Виктория, остановившись посреди моста и заставляя спутницу тоже притормозить и обернуться. Она положила руки на перила, чувствуя, как холодный металл покалывает её кожу. Осенние вечера становились с каждым разом всё холоднее. — Что ты имеешь в виду? — озадаченно спросила Дина, нахмурившись. На это Виктория лишь многозначительно хныкнула и покачала головой. — Да так… — неопределённо произнесла она. — Ты ведь собираешься в Лондон после выпуска, хочешь поступить в университет. У тебя столько планов… Мне уже становится стыдно за свои отсутствующие амбиции. — Слабо улыбнувшись, она вновь отвела взгляд от подруги, опустив голову и глядя на тёмную воду внизу.       Луна уже высоко в небе, сменив солнце, своим холодным светом создавая блики на волнах. Прохладный ветер бил в лицо, обжигая и заставляя щёки покраснеть. Виктория не любила холод — он нагонял тоску. Осень никогда не была её любимым временем года из-за своей переменчивости, с предвещающей атмосферой приближающейся зимы. — Брось ты, — произнесла Дина Кравец, положив ладонь меж её лопаток и начав легко поглаживать. — По-моему, ты зря загоняешься по этому поводу. Вот, например, Амалия — она выпустилась в прошлом году. — Дина продолжила: — Кажется, вы вместе ходили в класс изобразительного искусства, помнишь? — Да, — кивнула Виктория. — К чему ты клонишь? — Я к тому, что она даже внутренние экзамены в университете не сдала, а сейчас живёт в Нью-Йорке, прикинь! Девочки говорят, что она работает официанткой… не помню, как называется, но это какой-то клуб. — Темноволосая остановилась, заметив недоумение на лице подруги. — Что? — Да не, всё нормально, просто не понимаю, зачем мне эта информация, — ответила Виктория, повернувшись и мотнув головой, выставив руки вперёд. — Я вообще-то хотела тебя подбодрить.       Девушки молча смотрели друг на друга; Виктория с лёгким удивлением прикусила губы, отвела взгляд. — Да… — протянула блондинка. — Дело не в том, что мне некуда податься, — хмыкнула она. — А в том, что я не чувствую себя… как сказать, полноценной. Мы об этом с тобой говорили. Мне иногда кажется, что моё место где угодно, но точно не здесь… — Ну да, многие в приюте с тобой согласятся, — с лукавством произнесла Дина. — Знаешь, как я с этим справляюсь? — Как? — Надежда и вера, — отрезала Дина, придавая лицу гримасу: взметнув брови и сделав губы трубочкой. — Воодушевляюще, — Виктория отвела глаза, вновь устремив взгляд к небу. Опершись о перила, она поставила ноги на нижнюю перекладину и перегнулась через преграду, глубоко вздохнув и зажмурившись от внеземного ощущения свободы. — Аккуратнее! Ты можешь упасть! — закричала Кравец, схватив подругу за рукав куртки и потянув на себя. — Да всё нормально, не беспокойся, — отмахнулась Виктория. — Просто я так… ещё минуту, и хватка ослабла, а потом и вовсе исчезла, — послышался тяжёлый вздох Дины. Сегодня действительно был хороший день; они целый день гуляли по городу вместе с остальными девочками из группы. Им удалось не попасться на глаза воспитательнице — та, похоже, даже не заметила их отсутствия. Как всегда, они вернутся в интернат за полночь; соседки в таких случаях оставляли окна открытыми, хотя это вызывало лишний шум. Но Виктория знала, что можно пролезть наверх по трубе. Ей было не совсем уверенно, но, похоже, работникам приюта имени Розетты было абсолютно всё равно. Возможно, они и замечали отсутствие некоторых учениц, но не слишком заботились об этих исчезновениях.       Странное движение на водной глади отвлекло Викторию от собственных мыслей. Придя в себя, она попыталась разглядеть, что же там происходило, но… ничего необычного не заметила. — Ты это видела? — Что? Луну? — предположила Дина, устало потирая переносицу и зевая. — Да нет же, там вода как-то странно… — Виктория резко замолчала, пытаясь понять, не показалось ли ей. — Показалось, наверное? — спросила Дина и неопределённо кивнула. — Нам пора возвращаться. Я устала. Ты не хочешь? — Неа. — А я смотрю, ты как всегда полна энергии, — отозвалась Дина, вялым голосом отрываясь от созерцания тёмной воды.       Вдруг на Дину резко кто-то напрыгнул. Это была Виктория, которая, словно обезьянка, повисла у неё на плечах. Темноволосая подруга сначала вскрикнула от испуга и начала вертеть головой, пытаясь понять, что происходит. Поняв, кто это, она сокрушённо покачала головой, стараясь отцепить руки Виктории от своих плеч. Однако блондинка не собиралась отпускать подругу и ещё сильнее вцепилась в неё, громко и пронзительно вереща.       Спустя пару секунд девушки с криками рухнули на холодный асфальт. Из Киркенджа послышался протяжный стон Дины. Испуганная, Виктория отскочила, оглядывая подругу. — Кажется, я что-то сломала? — полушутя произнесла кареглазая, стараясь сгладить свою вину. — Твоё счастье, что нет, — проскрипела Дина, поправляя волосы. — Не стоит так на людей прыгать, я могла случайно ударить тебя! — Извини, я не думала, что ты так перепугаешься! — засмеялась Виктория, помогая подруге подняться на ноги и отряхивая её от дорожной пыли. Резкий порыв северного ветра пробрался под одежду, заставив обеих девушек поёжиться и вздрогнуть от холода. — Бррр! — Я говорю, надо идти домой! — строго сказала Дина, потянувшись к сигарете, которую она уронила во время падения. Раскрыв её, она с досадой воскликнула: — Блин, осталась только одна!       Не обращая внимания на возгласы подруги, Виктория хитро зажмурилась, словно хитрая кошка. В её голове возник план. Потирая замёрзшие пальцы, она стала перешагивать с ноги на ногу, пытаясь согреться. Но казалось, что Дина совсем не замечала её задумок — её больше беспокоила эта несчастная пачка сигарет. Чувствуя, что что-то не так, она обратилась к подруге: — Ты чего притихла? — вдруг вскрикнула Дина, почувствовав, как холодные пальцы Виктории скользнули по её рёбрам.       Виктория снова напрыгнула на неё, начиная щекотать. — Ну всё, прекрати! — сдавленно прохрипела Дина. Но блондинка не собиралась останавливаться, и вскоре подруга громко вскрикнула, пытаясь оттолкнуть её. Начав пятиться назад, она пихнула Викторию локтём в живот, вновь стараясь избавиться от неё, но та не отступала. — Хватит! — резко нагнувшись, Дина отцепила руки подруги и выпрямилась, сбрасывая её с плеч.       И это была секунда, которая изменила всё. В воздухе повисло напряжение, и Виктория, которая только что была поглощена своими мыслями, вдруг почувствовала, как её тело отшатнулось назад. В следующую секунду она потеряла равновесие, и всё могло стать решающим.       Не замечая перегородку, отделяющую дорогу от шумящей внизу реки, Виктория с ужасом поняла, что падает. Её спина столкнулась с холодным металлом, и боль пронзила каждую клетку тела. Это столкновение было резким и мучительным, как будто время замерло, оставив Викторию в состоянии шока. В сердце заколотилось, а дыхание перехватило.       В этот момент сработал инстинкт выживания. Она вытянула руку вперёд, искренне надеясь ухватиться за что-то, чтобы остановить своё падение. К счастью, её рука наткнулась на острые края торчащей арматуры, и ей удалось ухватиться за неё. Она почувствовала, как крепко её хватка держит это холодное железо, и её сердце забилось быстрее от смешанных чувств облегчения и страха. Не сразу осознав, что произошло, Виктория осталась в этом состоянии неопределённости. Но быстрое понимание пришло вместе с ярким импульсом — истошный вопль вырвался из её груди, раздаваясь в ночной тишине. Этот крик был полон боли, страха и безумного отчаяния — в нём звучала боль от падения и резкая осознанность о том, как близка она была к краю.       Дина, стоявшая на мосту и наблюдавшая за этой ужасной сценой, оцепенела. Она не могла поверить своим глазам, медля секунду дольше, чем Виктория. Мысли метались в её голове, не зная, что делать: помогать, звать на помощь или просто стоять и смотреть. Но затем, собравшись, она взяла себя в руки. Внутренняя сила, как вспышка света среди тьмы, внезапно появилась, и она перегнулась через перила, её сердце колотилось от паники и любви к подруге. — Виктория! — закричала Дина, её голос был полон паники, в то время как разум искал рациональное решение. Она старалась не смотреть вниз, но глаза инстинктивно метнулись к бездне, в которую могла упасть её подруга. Душа сжималась от страха, и Дина закусила губу, пытаясь собраться с мыслями, чтобы найти способ помочь.       С напряжением и нерешительностью она наклонилась ещё ниже, протянув руку, готовая сделать всё возможное, чтобы вытащить Викторию из этой бездны, в которую её толкнуло неосмотрительное мгновение. Едва сдерживая слёзы, подруга старалась запомнить каждую секунду, чтобы понять, как спасти свою лучшую подругу от неминуемого падения. — Виктория! — вытянув руку вперёд, она попыталась дотянуться до подруги, но у неё это не получилось. — Подожди, я сейчас! — истерично закричала она.       Виктория взглянула на Дину. Она чувствовала, как одна медленно уходит в бездну, но в этот момент, оглядевшись, увидела свою смелую и полную желания спасти подругу. Глубокая связь между ними вдруг зажглась светом надежды. Она потянула руку к Дине, их пальцы почти встретились, но в этот момент баланс был потерян. — Я не могу! — закричала Виктория, её голос сорвался с губ. В тот миг, когда они пытались поймать друг друга, её хватка соскользнула с арматуры. Время остановилось, реальность схватила их обеих. Поразительная осознанность охватила их — закончилась борьба, и всё произошло с ужасающей стремительностью.       Вечернее небо заполнилось тяжёлыми облаками, словно предвещая бурю, когда Виктория с трудом держалась за острые края арматуры. Она висела над бездной, её тело уже отчаянно скользило, и каждая клеточка её существа кричала о помощи. Холодный ветер обдувал её лицо, вызывая мурашки по коже, но главное — страх, который охватывал каждую клетку, словно свинцовый груз.       Арматура была последней преградой на пути к свободе. Виктория чувствовала, как пальцы скользят, каждый мускул и каждая вена напряжены, но уставшие руки стонали от постоянного напряжения. Из глубины души доносился голос: «Держись!», но реальность была жестокой.       Дина, поймав в глазах искру боли, не могла поступить иначе. Она споткнулась, потеряла равновесие за перилами и, действуя на мгновение, стремительно протянула руку, пытаясь всё же схватить подругу. Но наступила мгновенная ярость силы — обе девушки ощутили, что всё потеряно, и земля ушла из-под ног, когда она стремительно падала.       В искрящейся тишине, как будто мир вокруг знал, что вот-вот произойдёт что-то необратимое, Виктория покатилась вниз. Её тело удивительно замедлилось в пространстве. Она успела взглянуть в глаза Дины — уныние и глухой ужас заполнили воздух, когда время, казалось, остановилось. Виктория почувствовала, как вокруг неё проносятся потоки грациозной невидимой материи, отражающие её радость и страх, и в то же время ощутила, как бездействие охватывает её при падении. Страшная тень реки накрыла её, а окружающий мир, озарённый мерцающими звёздами, словно в последний раз прощался с ней.       Мгновение за мгновением их руки снова не смогли соединиться, и крики их сердец раздавались в предвкушении и безмерной пустоте. Это было волнительное единство двух душ, разрываемых действительностью, которое останется с ними навсегда. — Господи, прости меня! — замирая от страха, Дина Кравец смотрела, как её подруга падала вниз, словно сбитая птица. Виктория ярко всплеснула в воде, и её крик резко прервался. Девушка безвольно упала на колени, схватившись за эти чёртовы перила, которые не смогли спасти Викторию от падения.       Резко вскочив на ноги, Дина помчалась вниз по мосту, её сердце колотилось в груди, а мысли путались от страха и отчаяния. Она понимала, что должна действовать, должна спасти свою подругу, несмотря на страх, который охватывал её.

***

      Время, казалось, замерло, когда тело Виктории столкнулось с холодной водной гладью реки. Неприятный шок пронзил её, словно вспыхнувшая в её внутренностях горечь. Холод захватил её, окутывая с головы до ног, как ледяное дыхание зимы, сжимая грудь и заставляя её мгновенно замерзнуть от страха. Вода обволакивала её, погружая в пучину, и казалось, что вокруг неё лишь сплошная, темная бездна.       Но инстинкт самосохранения сработал, и прежде чем она успела осознать, что произошло, Виктория взмахнула руками, словно птица, стремящаяся к свету. Она плохо понимала, что происходит, но отлично знала: ей нужно спастись любой ценой. Даже если ей придётся замёрзнуть насмерть, она всё равно попытается! Вдруг она заметила свет луны, высоко парящей в небе, и, моргнув, ощутила невиданную ранее лёгкость. Ещё один миг — и она увидела всплеск капель, летящих вверх, словно предзнаменование её свободы.       На третий раз, когда она моргнула, Виктория поняла, что луна стала ближе и ближе, словно она летит навстречу ей.       В её воображении появилась птица с яркими красно-жёлтыми перьями, взмывающая в воздух в поисках свободы. Сначала она незаметно поднималась к небу, легкая и воздушная, но с каждой секундой всё быстрее и быстрее, после чего пикировала вниз в сторону кукурузных полей. Беспечный ветер трепал её перья, как будто убаюкивая, одновременно побуждая лететь всё выше. Кукурузное поле тревожно зашелестело, когда птица пронеслась над ним, задевая крыльями. Летя в небе, она ощущала весь океан сил, живущих в ней, звенья жизни, соединяющие её с землёй и небом. Каждый взмах её крыльев стал почётным знаком её новой сущности.       Она играла с ветром, всевластная и свободная, с легкостью, о которой никогда не мечтала. Её сердце разрывалось от восторга, когда она парила над полем, и мимо неё проносились пейзажи, живые и яркие, как вызов для души. Это был момент чистого освобождения — от кошмаров, страхов и границ, когда Виктория обратилась в феникса.       Но её маленькое тельце было уже не подвластно ей, словно она вовсе не управляла им. Она лишь наблюдала, думая, что это те самые картинки, которые показывает мозг перед смертью. Неожиданно птица маневрировала в сторону, удаляясь от полей и летя в неизвестном направлении, издавая звук, похожий на тихий плач, невероятной красоты плач.       Её тело стремительно несло к земле, и мгновение казалось минутой, полное настоящего восторга и ужаса. Вначале всё вокруг было окутано тьмой, словно она вновь погружалась в бездну, но вскоре её глаза начали улавливать очертания. Сначала неясные, а затем всё более выраженные, детали раскатывались вокруг, связывая её с реальностью.       И вдруг Виктория заметила синие огни, сверкающие подобно звёздам, зажжённым в сердце ночи. Эти огни не были случайными. Они переполняли её душу чем-то манящим и тайным, притягивая её собственный огонь, зазывая ближе. Виктория ощутила, как холодное воздействие этих огней проникает в её «я» — это было не просто тепло, а нечто более глубокое, отвергнутое светом, с разбитыми в прах мечтами и одной навязчивой идеей. — Красотища, — пропел её собственный голос в голове.       Но одновременно раздался другой, настойчивый и тревожный голос: — Сбейте его…       Эта фраза пронзила её, словно молния, вызывая тревогу. Несмотря на всю красоту огней, они могли быть ловушкой, завлекающей её в пропасть. Виктория почувствовала, как страх и соблазн борются внутри неё, заставляя её задуматься, что скрывается за этим.

***

      Место, где проходило собрание, мало напоминало привычную сцену для встреч: разгоревшиеся факелы с синим огнём заполняли пространство тусклым светом. Это был самый холодный оттенок, который когда-либо видел этот свет, и проникающая в воздух таинственность вызывала у теперешних собравшихся трепет. Гриндевальд начал уставать от затянувшегося собрания, когда вдруг его уши уловили возгласы своих приспешников: «Смотрите, феникс!» — послышалось откуда-то из толпы. Волшебники, не получая ясных указаний, замерли в недоумении, переводя взгляды в небо, которое привлекло их внимание чем-то неординарным. Его разные глаза, полные любопытства, внезапно приникли к небесам, и вот что он увидел.       Среди темного покрова ночи, высоко в облаках, стремительно летела гордая птица. Феникс — величественное существо, кружившее над их головами. Мужчина замер, пытаясь следить за движением птицы. Фениксы никогда не летали ночью; они были созданиями солнца и тепла. Поэтому мужчина заметно напрягся и бросил короткий взгляд на Винду. Ведьма в ответ воздала ему недоумённый взгляд. Было ясно, что, скорее всего, это анимаг, лазутчик, и, скорее всего, это был приспешник Дамблдора, ведь именно он был известен тем, что его патронусом был феникс. Не найдя другого ответа, он обратился к своим подчинённым: — Сбейте его! Немедленно! Это шпион!       Ничего не подозревающая птица по-прежнему парила над головами, вновь заливаясь пением, преобразовавшимся в жалобный свист, как только оранжевый луч коснулся её шёлковых перьев. Геллерт ядовито ухмыльнулся, как только яркие перья разлетелись от удара.       Падение сбитой птицы стало зрелищем, оставляющим глубокий след в душе каждого, кто был свидетелем этого момента. В небе, озарённом светом луны, невидимая сила сбила её с курса, и она споткнулась, словно ослеплённая зловещими тенями. Огненные перья, прежде гордо расправленные, теперь теряли свои линии, словно шёлковые ленты, выброшенные в бурный поток.       Секунды словно ползли, когда она начала падать. На мгновение Виктория осознала свою хрупкость; её форма, как срывающееся облако, столкнулась с землёй. Падение превратилось в динамичный танец, а музыка прощания звучала в её сжатых ушах. И когда, наконец, она врезалась в землю, проехавшись пару метров, казалось, что всё вокруг замерло. Ощущение лёгкости исчезло, уступив место адской боли от ссадин и удара о твёрдую поверхность камня. Тело постепенно принимало человеческие черты, а вместо птицы до её ушей донёсся вполне человеческий крик.       От громкого звука Розье вздрогнула, чуть не выронив из рук палочку, но вовремя спохватилась. Как только птица обернулась человеком, она озадаченно покосилась на тёмного мага, который даже не шелохнулся, продолжая наблюдать за развернувшейся картиной. Но даже в его глазах читалось удивление с примесью чего-то незнакомого. Он явно не ожидал, что шпионом окажется девушка.       Незнакомка перевернулась на бок, редко откашливаясь. То и дело с её губ слетали стоны боли, перекликаясь с всхлипами. — Айяяй… — Поднимите её, — произнёс Геллерт, содрогнувшись. Его голос стал хрипловатым.       Как только темноволосый мужчина попытался схватить её за руку, девушка резко распахнула глаза и, громко заверещав, вскочила на ноги. Боль, казалось, исчезла, но через пару секунд невидимая сила повалила её на землю, и от неожиданного толчка она прокатилась ещё пару метров. Ссадина на её лице вспыхнула огнём, и Виктория зашипела, упираясь руками в острые камни, ощущая, как они беспощадно рвут её нежную кожу. В тот момент она умоляла о том, чтобы это оказалось просто кошмаром, но не понимала, как проснуться; бессильно корчась на земле, она мечтала лишь о спасении.       Её снова кто-то схватил, и на этот раз сильнее и грубее. Героиня застонала, когда её тело оторвали от пола, и от неожиданности она больно прикусила язык. Хватка становилась всё крепче, её несколько раз хорошенько тряхнули. Голова повисла на плечах, и, несмотря на грубое «Посмотри на меня!», ничего не изменилось. Только когда кто-то намотал её светлые локоны на кулак и небрежно рванул, она подняла голову. Встретилась с парой глаз: один был бледно-голубым, а другой — карим; эти глаза не выражали ничего хорошего.       Она впилась ногтями в чужие руки, царапая в надежде, что её наконец отпустят. Но ничего не произошло; только взгляд незнакомца сделался более мягким. За невыразимо бледным мужчиной скрывалась лиственная бровь и волосы, но он не выглядел таким уж старым — Виктория предположила, что незнакомец был альбиносом. Однако разве бывают у альбиносов такие глаза?       Она облегчённо вдохнула, как только мужчина разжал мёртвую хватку, и светлые волосы полотном упали ей на плечи. Её глаза слезились, и прозрачная капля скатилась по щеке, снова защищая раны на лице. Героиня поморщилась, прищурив правый глаз, и вторая слеза оставила мокрую дорожку вниз. — Вы делаете мне больно, — запищала блондинка, чувствуя, что на руке останутся синяки. — Ты… — свободной рукой волшебник прикоснулся к её лицу, и следы, и ранки затянулись мгновенно, заставив девушку оторопеть. Боль исчезла так неожиданно, оставив лишь размазанную по щекам кровь. — …так не больно? — Да, — только и проронила она. — Не больно…       Прекрасное создание с недоумением и страхом взирало на Гриндевальда. В её глазах отразилась жгучая тревога, как тихий ужас, проникающий в самую душу. Она поджала ноги, прижимая их к груди, словно защищаясь от неминуемого холода, который начинал опалять её нежную кожу жестокими поцелуями. Этот холод был не просто температурой воздуха — это было ощущение, будто сам мир отвернулся от неё. Неприлично короткое платье было вымазано в грязи, открывая вид на разодранные в кровь колени. Волосы были взъерошены и запутаны, а длинные ресницы тревожно затрепетали.       Преодолев страх, она вновь попыталась подняться, но тело перестало её слушаться, и девушка упала на спину, уже не имея сил отвернуть лицо от мужчины. Веки тяжелели, а сознание угасало. Она предприняла попытку перевернуться на бок, но потерпела неудачу. Единственное, чего она добилась, — это слабо царапнула ногтями землю, безнадежно застонув. Спустя несколько секунд борьба закончилась, и девушка притихла, в последний раз глубоко вздохнув, она провалилась в беспамятство.       Гриндевальд отвлёкся от созерцания распластавшейся на земле девушки и перевёл взгляд на Винду Розье. Женщина недоуменно смотрела сначала на него, потом на незнакомку. Остальные, похоже, последовали её примеру. — Господин, она шпион? Дамблдора? — спросила одна из них. — Я так не думаю, — задумчиво протянул тёмный волшебник, присев на корточки рядом с пострадавшей. Почесав усы, он попытался на глаз оценить степень тяжести полученных травм. — Просто девочка потерялась, — произнёс он с нажимом на последнее слово. — Предлагаете… — Винда подошла поближе, внимательно разглядывая героиню и то и дело хмыкая. — Взять её с собой? В Нурменгард? — Это же очевидно.