Wütende Leidenschaft...

Beth Crowley — Empire

Я слышу шепот во сне,

Голоса твердят, что это должно быть моим.

Ты…

Ты утверждаешь, что доверяешь мне,

Но ты думаешь, я не вижу сомнения в твоих глазах.

      Когда Виктория вновь открыла глаза, вокруг нее не было ничего — в прямом смысле: просто черное полотно. В голове пронеслась мысль о том, что она невероятным образом ослепла, но нет… Несмотря на неведомую тревогу, она начала потрясённо шарить руками по полу в попытке найти опору. Чуть позже, на грани истерики, её внимание привлёк тусклый свет. Она обернулась назад, откуда исходило это спасительное сияние. Этот свет был как маяк в бескрайнем мраке, обещающий тепло и надежду.       Не найдя опоры, она с трудом прижала руки к холодной поверхности и поднялась на ноги. Девушка медленно сделала шаг вперед, её ноги касались гладкого мраморного пола. Каждое движение отзывалось эхом в пустоте, заполняя пространство ощущением неопределённости. Она шла в полной темноте, вокруг неё не было ни одного источника света, кроме того, который привлек её внимание. Взгляд уловил прямоугольную фигуру — это была дверь, сквозь щели которой пробивался тот самый спасительный свет. Он становился ярче, и Виктория почувствовала его притяжение. Сердце замирало от ожидания, мысли метались, пытаясь понять, что скрыто за этой дверью. Она сделала ещё один шаг, и тишина, казалось, усилилась, будто сама ночь замерла в ожидании.       Но как только звенящая тишина достигла своего пика, Виктория услышала тот же тоскливый плач, который раньше издавала птица, которой она была во сне. За этим последовали новые звуки: шелест листьев, громкий и звонкий смех, вместе с которым пролетали обрывки слов, не поддающиеся разбору. Всё это сливалось в какофонию самых прекрасных звуков, которую мозг интерпретировал как зов, на который она была обречена ответить. Темнота вокруг начинала давить, шепча о страхах и сомнениях, но, сжимая кулаки, она зашагала быстрее. Виктория приближалась к двери, и свет становился всё интенсивнее, ярче, начинал резать глаза.       Всё это обещало освобождение от гнета тьмы, и ей хотелось шагнуть в него, чтобы расправить крылья, прижатые в потёмках, как и раньше. Она остановилась у двери, желая прикоснуться к холодной поверхности. Сердце её забилось быстрее. На пороге между тьмой и светом Виктория знала, что впереди её ждёт что-то важное, что-то, что изменит её навсегда. С едва уловимым трепетом она приготовилась открыть дверь. — Прости меня…       Девушка содрогнулась, когда до боли знакомый голос заставил её резко обернуться. Но, кроме привычного мрака, она не увидела ничего, тупо уставившись в черную бездну. Голос вновь произнёс слова, сказанные ранее, и Виктория неуверенно отпустила ручку двери, так и не открыв её. Ей пришлось отступить от спасительного «маяка», неуверенно следуя за голосом. — Прости меня… — Дина! Я тебя не вижу, я вообще ничего не вижу, чёрт! — От осознания собственной беспомощности она громко выругалась, и крик эхом раздался в пустоте. — Господи, да где же ты?!       Героиня медленно повернула голову обратно: дверь тихо распахнулась, впуская светлые лучи, и вместе с тем звуки вновь оглушили её. «Остановись», — только и могла различить она. Девушка застыла на месте, не понимая, что выбрать: загадочный, но тем не менее, спасительный свет или голоса, словно пытающиеся её предостеречь. С одной стороны — свет, с другой — подруга детства, которая, как и она, потерялась. Не долго думая, Виктория начала тихонько, маленькими шагами, отдаляться от притягательного света. Выставив руки вперёд, она двигалась на ощупь, но, спустя время, так и не обнаружила никаких преград. — Дин, ты где? — спросила она с настороженностью. — Я не могу тебя найти… Тут свет, или к свету, я тут!       Дуновение лёгкого ветерка затрепало волосы, принося с собой прохладу, которая отрезвила её. Глаза вновь забегали по темному полотну, но это оказалось бесполезным — было слишком темно, словно эта тьма поглощала свет, заставляя его меркнуть. — Где… — Посмотри вниз, — хриплый, безжизненный голос прозвучал совсем рядом. Героиня испугалась, но, дрожа и колеблясь, всё же опустила глаза.       Ничего не было — вновь смольная темнота, как вдруг… Девушка завопила, когда её лодыжку резко схватили. Твёрдая поверхность пола расплылась, превратившись по ощущению в зыбучие пески или болото. Её тянуло вниз, и скользкая хватка на ноге дополнилась ещё одной: правую руку также потянуло вниз. Вот уже утопая по колено, она бросила полный надежды взгляд на дверь. Как только ей это удалось, раздался громкий хлопок, от которого сердце замерло, и мир вокруг исчез: очертания, голоса и надежда… — Поздно.

***

      Виктория проснулась в холодном поту, сердце стучало в груди, будто пыталось вырваться наружу. Она резко открыла глаза, и мир снова обрел четкие очертания. Оглядев комнату, она пробиралась сквозь туман ночного страха. Сначала ей показалось, что окружение знакомо: белые стены, стерильный запах. Однако всё это искажалось её тревожным восприятием.       Напротив кровати сидел человек. Страх охватил её, когда она рассмотрела его. Альбинос с яркими, почти светящимися глазами, которые смотрели на неё с неподдельным интересом. Его белоснежная кожа резко контрастировала с серостью стен. Каждый его жест был медленным и размеренным, но для Виктории это выглядело как угроза. Воспоминания обрушились на неё: как он схватил её за волосы, как кричал, а потом… отпустил и даже пытался помочь. Всё это было запутанным и противоречивым.       Не в силах удержаться, она вскочила с кровати, но её ноги, ещё слабые после тревожного сна, запутались в одеяле. В одно мгновение она оказалась на полу, тяжело приземлившись. Страх заполнил её, и, не сдерживая себя, она попыталась встать, дрыгая ногами в попытке выбраться из капкана. В конце концов, приняв сидячее положение, она кинула испуганный взгляд на незнакомца. Её сердце стучало так громко, что казалось, его можно было услышать за пределами этой комнаты.       Альбинос, казалось, был удивлён её реакцией, но не пришёл в движение. Его лицо отражало лёгкое беспокойство. Наконец, откинув одеяло, Виктория собрала остатки мужества и поднялась, упираясь на край кровати. Он медленно встал, подвинув стул, на котором сидел, приближаясь к ней, и Виктория почувствовала, как страх постепенно сменяется любопытством. Но в её позе всё ещё читалась готовность в любой момент сбежать. За стенами палаты продолжало царить спокойное утро, а её новый знакомый продолжал смотреть на неё, словно ждал, когда она заговорит.       Постояв так несколько секунд, мужчина хмыкнул и поднял руки, показывая, что он «безоружен». Этот жест придал девушке решимости, и она неуверенно пробормотала: — Вы кто? Где я? — У тебя много вопросов, понимаю, — ответил незнакомец, опустив руки, но по-прежнему оставаясь на месте, чтобы не напугать её. — Я отвечу на каждый, но прошу успокоиться, лишний раз перенапрягаться вам ни к чему. Прошлой ночью вы произвели на нас фурор, но боюсь, вы немного переборщили. — Не понимаю, о чем вы говорите… — Теперь у Виктории возникло ещё больше вопросов, и она не была уверена, связано ли это с её сном. — Не помните? — спросил он, наклоняя голову. Она покачала головой. — Что ж, тогда мой долг — напомнить вам. Присядьте, — произнес он с нажимом, как будто приказывая. Героине не оставалось ничего другого, как послушаться, и она присела на кровать. — Отлично. Как ваше имя? — уже более добродушно спросил альбинос, присаживаясь на стул напротив. — Какое вам до этого дело? Я первая задала вопрос! — В голосе девушки послышались нотки злобы, и она сама удивилась своему тону. — …кто вы? — добавила, смущаясь. — Я хочу знать имя своей гостьи, — спокойно ответил он. На её удивлённый взгляд он продолжил: — Прошлой ночью вы потеряли сознание, и я решил, что забрать вас в замок будет куда гуманнее, чем оставлять в поле. Простите, но к вам не прилагалась записка с адресом и именами родных, — произнёс он с лёгким сарказмом, и Виктория восприняла это как издевательство, зло посмотрев на него. — Но-но-но, я не хотел вас обидеть, всего лишь шутка. — В замке? — недоумённо переспросила Виктория. — Да, — коротко ответил он. — Нурменгард. — Не слышала о таком… — героиня нервно поджала губы, вновь нахмурив брови. — Кажется, в Великобритании нет таких… — Я вам больше скажу: замок находится в Альпах, — буднично произнёс альбинос.       Виктория сидела на краю кровати, запутанных мыслях. Полоса света, пробивавшаяся сквозь занавески, мягко касалась её лица, напоминая о том, что мир продолжает свой бег, но её собственный перевернулся с ног на голову. В комнате царила тишина, нарушаемая лишь лёгким шуршанием, когда мужчина, находящийся перед ней, наконец заговорил. — Мой замок в Альпах, — повторил он спокойным голосом, как будто это и впрямь не было чем-то необычным, а лишь обыденным фактом.       Очевидное спокойствие его тона только усугубило её растерянность. Виктория медленно подняла голову и посмотрела на него, не в силах осознать смысл его слов. Она из Уэльса. Как она могла оказаться в Альпах, в каком-то замке, о котором никогда не слышала? В её голове проносились обрывки мыслей и изображений: её родные улицы, зелёные холмы и красивая природа родной страны — всё это словно было вырвано из реальности, оставив только пустоту.       Она сбилась с мысли, не зная, что сказать. Её звенящее молчание только усиливало напряжение в комнате. Она пыталась разобраться, как всё это возможно. Помощь ли это? Похищение? Как она могла оказаться так далеко от дома? Инстинкты подсказывали ей осторожность, но одновременно любопытство подстегивало желание узнать больше о его намерениях. — Вы не понимаете? — спросила она, её голос дрожал от давления эмоций. — Как я могла оказаться здесь? Это просто невозможно!       Он вздохнул, словно собираясь с мыслями, и медленно подошёл ближе, его взгляд был полон понимания. Виктория чувствовала, как страх начинает отступать, уступая место гораздо более глубокому, странному интересу. Его слова разлетались по воздуху, как уколы, вызывая в ней смешанные чувства. Что вообще происходило? Эмоции внутри неё накалялись, и она не могла избавиться от накатывающей волны вопросов.       Виктория вновь взглянула на него, пытаясь уловить хотя бы частицы правды в его глазах. Ответы бродили в её голове, но единственное, что она могла произнести, — это сбивчивое: — Как? — Вы, наверное, впервые использовали анимагию, так часто происходит, — объяснил он. — Когда обращаются в птиц, чаще всего не справляются с управлением или… — Превращаются? Анимагия?       Словно мир перевернулся, и реальность распалась на части. Она смотрела на него, не веря своим ушам. Словно он говорил на непонятном языке, и каждое слово звучало как мрак, заполняющий её разум. Вокруг всё затихло, и лишь её сердце продолжало стучать, как удар молота. — Что ты говоришь? — её голос дрожал от недоумения, и она сделала шаг назад, как будто могла уйти от его слов. — Это невозможно! Я человек! Как я могла превратиться в птицу?! — она опять отступила назад, словно патология его слов могла её задеть, как острое лезвие. — Это бред! — воскликнула она, её голос наполнился силой, как волна, готовая обрушиться на берег. — Я не злая ведьма и не сказочный персонаж! Я просто… просто Виктория! — Неужели, это влияние магглов? Злая ведьма? — мужчина странно и хрипло захохотал. — Неужели ты не знаешь — ты волшебница.       Темнота в её голове начала рассеиваться, но эхо его заявления оставалось в воздухе, как зловещая тень. Она запустила руки в волосы, колеблясь между гневом и страхом, не в силах осознать эту невообразимую мысль, которая, словно гвоздь, вонзилась в её сознание. — Это всё галлюцинация. Я сплю, и это просто плохой сон!       Мужчина не отводил от неё взгляда, и его молчание казалось мучительным. Она продолжала, игнорируя его ожидание: — Ты не можешь просто так говорить! Это невозможно! Все эти вещи — превращения, магия… Эти мифы! Я не верю в это!       Гнев и отчаяние заставили слёзы застыть на её глазах. Она не могла вынести этой мысли — она была слишком шокирующей и абсурдной. Виктория подняла руки, словно защищаясь от идеи, которая только что разорвала её привычный мир на куски. Мужчина сделал шаг вперёд, его голос стал мягче, но всё равно сохранял ту таинственную уверенность, которая раздражала её ещё больше. — Я помогу тебе… — Не надо меня дразнить! — Не желая принимать его слова, Виктория покачала головой. Её мир распадался на мелкие осколки, и эти осколки резали её изнутри. Как кто-то, пытающийся найти путь в темноте, она искала свет, который давал бы уверенность, но все попытки были напрасны. Птицей? Она этого не допускала. Птицей быть невозможно — это был просто сон, и она обязательно проснётся. — Виктория — красивое имя, — в попытке разбавить атмосферу произнёс мужчина, ласково улыбаясь. Его гетерохромные глаза скользнули по её испуганному лицу. — Геллерт Гриндевальд, — представился он, склонив голову. — Я не буду вас обманывать; мне это ни к чему.       Виктория пыталась справиться с ржавым чувством, крепко сжимающим её грудь и не позволяющим вздохнуть спокойно. Слова Гриндевальда продолжали раздаваться в её голове, как далёкие громы, не пропадая, а только накапливаясь. Она глубоко вздохнула, чувствуя, как напряжение понемногу уходит, но внутри всё ещё оставались сомнения, словно маленькие чёрные воробьи, щебечущие о невозможном. — Я всё равно не верю в это, — произнесла она, ставя свои слова в защиту. Громко, с решимостью, девушка облегчённо облокотилась на прикроватный тумбочку, всё ещё держа в себе ворох вопросов и недоверия. Всё вокруг было до боли реальным, и она искала способ вырваться из этого хаоса.       Мужчина, казалось, ожидал её реакции. Он внимательно смотрел на неё, в его взгляде не было осуждения, только понимание. Виктория взяла себя в руки, сдерживая эмоции, не желая показать, как её на самом деле раздирает это противоречие. — Если ты действительно хочешь, чтобы я поверила тому, что ты говоришь, — сказала Виктория, перебарывая себя, — покажи мне. Докажи свои слова. Я хочу увидеть эту магию!       Её голос прозвучал уверенно, словно эта просьба могла завершить их разговор. Слова застигли Гриндевальда врасплох; в его глазах промелькнуло нечто, и на мгновение показалось, что он раздумывает о чём-то. Затем он ответил: — Хорошо, — сказал он, немного наклонившись вперёд, как будто это решение потребовало его полного сосредоточения. Подняв правую руку, Виктория заметила, как в его руках появилась длинная палочка, выполненная из тёмного дерева. — Экспекто патронум — тихо шепнул он.       Она наблюдала за ним, и её недоверие постепенно начало рассеиваться, уступая место интриге. В комнате накалилась атмосфера, и вокруг них все невидимые границы, казалось, начали дрожать от лёгкого шёпота, который раздавался в её голове.       Внезапно в воздухе появилось лёгкое свечение. Оно начинало распускаться из палочки, струясь в форме тонких лучей света, которые танцевали, как фейерверк в темноте. Виктория не могла отвести от этого взгляда. Удивление и восхищение начали переплетаться с её страхами и сомнениями, пока её чувства всё глубже вплетались в это волшебное зрелище. И вдруг струя света вырвалась в воздух, приобретая форму.       Громадный крылатый конь, больше похожий на скелет, обтянутый гладкой шелковистой кожей, имел большие широко открытые белые глаза, светящиеся без зрачков. Огромные крылья — мощные, кожистые и перепончатые, напоминали крылья летучей мыши, а хвост был длинным. По помещению прокатился странный пронзительный крик, возможно, имитирующий звуки, которые издают сами животные. Существо проскочило по комнате, заставив Викторию отшатнуться в сторону, когда одно из крыльев слегка задело её, но она не ощутила боли — лишь лёгкое дуновение ветерка.       Обескураженная таким зрелищем, Виктория впитывала каждую деталь, но всё равно сомневалась. Всё это могло оказаться просто фокусом, трюком или обманом, но её сердце трепетало от восторга. Она вдруг почувствовала, как напряжение смягчается, как будто те черные воробьи, что накрывали её разум, начали петь. — Это… — начала она, не зная, как продолжить. — …невозможно.       Призрачный конь взлетел, кружась под потолком, но спустя полминуты остановился, застыв в воздухе. Виктория ойкнула, когда патронус резко пикировал вниз, направляясь к альбиносу, и она подумала, что конь сейчас его собьёт. Но вместо этого существо растворилось в лучах света, вновь став лишь всполохами, которые со временем исчезли.       Её голос дрожал от восторга и недоверия, будто она снова находилась на грани распада. Она смотрела на мужчину, и её противоречивая природа наполнила её. Теперь, когда она делала шаг к принятию происходящего, слова Геллерта начинали обретать смысл.       С неприлично открытым от удивления ртом она медленно повернулась к магу, который подмигнул ей и странно скривил губы. — Фестралы — не самые привлекательные создания, но думаю, суть тебе ясна. — Невероятно. Как вы это сделали? — Магия, — объяснил Геллерт, устало потирая переносицу. — Магия… — Хм, вряд ли ты сквиб. Да и на обскуру ты не похожа, — задумчиво произнёс волшебник, но его взгляд наткнулся на озадаченное и испуганное выражение лица героини. — Ты бы разнесла больничное крыло, — скомкано пояснил он.       Виктория сидела на краю своей больничной койки, её разум, казалось, переполнялся волной эмоций и мыслей, как неумолимый поток. Вокруг неё всё ещё звенело от непривычной тишины, прерываемой лишь мерным жужжанием медицинских аппаратов. Она чувствовала, как эта реальность распадается на мелкие осколки, и всё, что она знала, постепенно теряет свою значимость.       Магия. Это слово качалось в её голове, как беспокойная птица. Как такое возможно? Она всегда считала себя рациональной девушкой, не верящей в сказки, мифы и легенды. Очередной вздох наполнил её лёгкие, словно она пыталась уяснить, что происходит. Мысли о магии не оставляли её ни на секунду. Вокруг неё, в родном Уэльсе, мир всегда выглядел утилитарным и понятным. Каждый момент можно было объяснить и понять. Однако теперь, столкнувшись с этой новообретённой реальностью, Виктория осознала, что жизнь на самом деле не так проста.       Вдруг её внимание привлекла одежда мужчины, выглядевшая крайне необычно. Он был облачён в длинное чёрное пальто с высокой горловиной, которое струилось по его фигуре, словно тень. Пальто казалось, погружало в тишину, делая его силуэт ещё более мистическим в полумраке больничной палаты. Под ним находилась тёмно-синяя жилетка, сверкавшая изысканной отделкой из тонкой ткани, подчеркивающей его фигуру и уверенность. Кожаные штаны, плотно облегавшие его ноги, придавали ему вид охотника, готового к любым испытаниям. Они были старомодными, из конца 19 — начала 20 века, и вызывали в её памяти образы из книг о смелых авантюристах и путешественниках. Этот сложный наряд придавал ему необычную аристократическую ауру, словно он только что вышел из чёрно-белого фильма. Его высокие сапоги из черной кожи выглядели особенно эффектно.       Ощущение его непохожести заставило Викторию задуматься о том, кто он на самом деле. Его наряд не просто украшал его, он выдавал его натуру, намекая на загадки, далёкие от её понимания. Она осознавала, что этот человек, который открыл ей мир магии, был также хранителем древних тайн, своего рода стражем, оберегающим миры, которые она и не могла бы вообразить. — Ты… — начала она, обдумывая свои слова и перебирая подушку нервными пальцами. — Вы выглядите как из другого времени.       Мужчина слегка усмехнулся, его губы расплылись в загадочной улыбке, которую она не могла расшифровать. В его взгляде сверкали искорки веселья и понимания. — Возможно, — ответил он. — Мне всегда говорили, что я слишком старомодный.       Виктория покачала головой, пытаясь освободиться от навязчивых мыслей о его наряде и о том, каким образом он мог сочетать в себе элементы прошлого и настоящего. Она, не в силах сдержать любопытства, вгляделась в детали, и её ум заполнили новые вопросы о том, как все это связано и что, возможно, скрывается за этими старинными тканями, за загадочной личностью мужчины в чёрном. В её голове уже прокладывался путь к новым приключениям, и она поняла, что эта одежда, действительно, пришла из другого времени… — Какой сейчас год?! — этот вопрос вдруг стал самым актуальным для героини. И, несмотря на изумлённое лицо волшебника, она вновь повторила вопрос. — Какой? — Ох, милочка, незачем так кричать, — осадил её Геллерт. — На дворе 1926 год, 18 сентября.       В тот момент, когда он произнёс эти слова, воздух в комнате сгустился, и время, казалось, остановилось. Виктория застыла от неожиданности, её сердце забилось в бешеном ритме, и она почувствовала, как реальность сдвигается. Она пыталась осознать, что только что услышала, но её разум не в силах был уловить смысл. — Что? — её голос был почти шёпотом, словно она боялась нарушить незримую ткань времени. — Ты… Вы говорите, что сейчас… 1926 год?       Мужчина кивнул, его выражение лица оставалось спокойным, как будто это было самым обыденным утверждением на свете. Но для Виктории это звучало как гром среди ясного неба. Её разум пытался переварить эту информацию, но она не могла вместить её. — Нельзя быть серьезным! — воскликнула она, паника нарастала в её голосе. — Я из 1999 года! Это ошибка, какая-то шутка!       Её ноги слегка тряслись, когда она начала беспокойно метаться взад-вперёд по палате. Вдох, выдох, вдох, выдох — она старалась успокоиться, но мысли путались в хаосе. Она по-прежнему осознавала, что находилась здесь, в этом странном замке, с этим загадочным мужчиной, но миллионы вопросов рвались вперёд, угрожая захватить её. — Это невозможно, — продолжала она, глядя на него с неуверенностью. — Я… Я родилась в 1982 году и всю жизнь прожила в конце 20 века. Как такое вообще может быть?       Он шагнул ближе, его глаза сверкнули, полные недоумения, и теперь он смотрел на неё как на ненормальную. Почесав усы, он равнодушно осмотрел палату, словно опасаясь, что она снова попытается сбежать.       Его слова, как стальные струны, начали накладываться друг на друга в её сознании. Перенеслась? Это слишком сложное объяснение. Она жила в мире, где компьютеры, интернет и современные технологии определяли каждый аспект жизни, а здесь — чёрное пальто, высокие сапоги и… 1926 год? — Как ты… Как ты вообще это знаешь? — спросила она, стараясь вглядеться в его лицо, пытаясь уловить ответ, даже когда её разум всё ещё не готов был принять правду. — Не понимаю, о чём вы, — ответил он. — Это быть не может… — Она подняла на него полный ужаса взгляд. — Где же тогда Дина…и остальные?       В тусклом свете комнаты, где тени танцевали на стенах, мужчина с недоумением уставился на девушку, стоящую перед ним. Его глубокие глаза искали ответы, отражая замешательство, в то время как его брови слегка нахмурились. Девушка, с широко открытыми глазами полными ужаса, явно находилась в состоянии шока. Она делала попытки разобраться в ситуации, но её нерешительность лишь усугубляла атмосферу напряжённости.       Её губы слегка дрожали, а дыхание было прерывистым, словно она пыталась найти слова, которые не приходили. Вокруг них царила тишина, нарушаемая лишь тихим шёпотом ветра за окном. Мужчина широко открыл рот, словно собирался что-то сказать, но какой-то внутренний конфликт удерживал его от слов.       Взгляд героини метался, как будто она искала способ выбраться из этого мгновения, из этого непонимания. Она сжимала руками край больничной рубахи, а её плечи слегка подрагивали от подавленной паники. В тот момент между ними существовала невидимая нить, связывающая их эмоции — его недоумение смешивалось с её страхом, создавая замкнутое пространство, в котором царила растерянность.       Разрыв тишины был невыносимым, и каждый мгновение казалось вечностью, когда оба осознавали, что от них требуется решительный шаг вперёд. Это единственное мгновение, полном вопросов и интриг, висело в воздухе, как предвестник перемен, заставляя их обоих осознать, что жизнь уже не будет прежней.

***

      Годрикова впадина — это старинное магическое поселение, в котором хранятся многие важные для чародеев артефакты. Особое значение этого места не поясняется, оно просто существует. Здесь находится могила одного из Певереллов — древних магов, которые смогли извлечь из смерти несколько крайне могущественных артефактов, наделённых особыми способностями.       Аберфорт Дамблдор стоял перед могилой, окутанной мягким светом луны. Он аккуратно раскладывал полевые цветы — нежные ромашки, яркие васильки и мягкие колокольчики — на холодном камне надгробия. Каждый цветок был словно символом его памяти, становившейся всё более ценной с течением времени. Легкий ветерок шевелил траву вокруг, принося с собой шёпот воспоминаний, но сердце Аберфорта тяжело тянуло к земле. — Ты их любишь, я знаю, вы с Арианой их любите… — тихое бормотание растворялось в тишине, царившей на кладбище. Это безжизненное место стало его спутником на протяжении последних лет.       Взгляд его скользнул по выгравированному имени на надгробии, и внутри него снова разразилась старая боль утраты. С момента её ухода прошло много лет, но ни время, ни расстояние не могли заживить рану, оставленную её отсутствием. Он скучал по её смеху, по бесконечным разговорам о жизни и мечтах. Жизнь без неё казалась ему тёмным лабиринтом, где каждый поворот напоминал о горечи утраты. Теперь, стоя в этом уединённом месте, он ощущал, как грусть обволакивает его, словно туман, скрывающий мир вокруг. Он медленно поднял взгляд к горизонту и осознал, что скоро подойдёт гроза, и небо заволокло тучами. Аберфорт ещё немного постоял, погружённый в раздумья, прежде чем решил уйти. Он уже почти повернулся, когда внезапно небо разорвалось вспышкой молнии.       Сияние, ослепившее его на мгновение, произошло так близко, что он ощутил электрический заряд в воздухе. Молния ударила прямо в могилу, расколов надгробие на две части. Громкий треск раздался, оглушая Аберфорта, который отступил от взрывной волны. Искры завихрились, и его сердце забилось быстрее в ожидании того, что может произойти. Он уставился на место, где ещё недавно покоилась память, и его охватило чувство ужасного предчувствия. Но за этим ничего не последовало, лишь камни с грохотом повалили калитку, окружавшую могилу.       Не понимая, что именно вызвало этот катаклизм, он не мог отвести взгляд от разлома, где было что-то большее, чем просто остатки надгробия. Аберфорт, словно застыв во времени, чувствовал, как его печаль смешивается с удивлением, когда в воздухе витала новая энергия, напоминая о том, что ни одно прощание не бывает окончательным.       Поднявшись на ноги, он отряхнулся от пыли, откашлялся и медленно приблизился к бывшей могиле. Здесь осталась лишь груда камней и железа — вот что осталось от памятного места. Склонив голову, он задумчиво хмыкнул. — Следует сообщить Альбусу…

Я рождена, чтобы играть в эту игру.

Так что бойся меня или люби меня,

Всё равно.

Так что бойся меня или люби меня,

Всё равно.