Лето это маленькая жизнь

      Чанель посмотрел на себя в зеркало и, поправив ворот рубашки, чуть взлохматил волосы. Время до заката тянулось так медленно, что он думал, что не дождется второго свидания с Донми. Закинув на плечо гитару, он ухмыльнулся, и довольный отражением, вышел из комнаты.       В тот же момент из комнаты выглянул Бэкхен, который хотел с альфой побросать мяч на пляже. Точнее, мечтал об этом весь день, пока Чанель был дома, но не решался спросить. И сейчас, когда Пак вдруг куда-то намылился, омега опешил.       — А ты куда? — сорвалось с тонких губ без всяких предисловий.       Опешил и Чанель, абсолютно не ожидавший вопроса. Да и в принципе не ожидавший услышать омегу — тот где-то пропадал весь день.       — Ам... Прогуляться, — ответил Пак, уходя от настоящей причины. Что-то подсказывало, что не нужно малышам знать про свидания.       — С гитарой? — уточнил омега.       — Да я... познакомился... кое с кем, — улыбнулся Чанель. — Решили устроить вечер у моря с гитарой.       — Ого, — Бэк широко улыбнулся. — У вас типа группа?       — Вроде того, — с облегченной улыбкой кивнул Пак. — Отдыхай, — вернувшись на пару ступенек, он потрепал омегу по волосам, и направился вниз. — Передай тетушке, что буду поздно.       — А... Может, ты и меня с собой возьмёшь? — Бен поскакал за альфой. — Можем ещё в мячик поиграть.       Чанель остановился и с едва сдерживаемой усмешкой потер переносицу. Вот же детская наивность и непосредственность.       — Прости, Бэкки, там будут все взрослые. Тебе будет скучно. Да и мне слегка неудобно... Я ведь их не предупреждал о тебе.       Бэкхен глубоко вздохнул. Взрослые... Как же его достало это слово. Как будто он пятилетний малыш, право слово.       — Хорошо, я тебя понял.       — Не обижайся, пупс, — Пак подмигнул, поправляя гитару на плече. — Обещаю завтра поиграть с тобой. И сыграть что-нибудь, — улыбнувшись, он помахал Бэку рукой и вышел из дома, ловя себя на мысли, что врать этому мальцу почему-то неудобно.       А Бэкхен пошёл в комнату, обиженный безобидным «пупс». Ему ведь уже четырнадцать, да и альфа не намного старше. Неужели разница настолько катастрофическая?       Но Чанель, вышедший на улицу, думал уже явно не об этом. Его губы были подернуты легкой улыбкой, а внутри ощущались те самые легкость и беззаботность. Он шел вдоль улиц, сунув руки в карманы, и рассматривая всевозможные витрины уличных магазинчиков с фруктами, сувенирами и украшениями.       Выйдя к морю, Пак прошел к самой кромке воды и, усевшись на песок, сложил руки на согнутые в коленях ноги. С Донми они договорились встретиться здесь, на пляже, где провели весь предыдущий вечер. Оставалось только надеяться, что девушка не обманула.       И Донми действительно не обманула. Но, как истинная леди, до последнего «дразнила» — пришла лишь через двадцать минут. Лёгкой походкой, в белом платье — прямо как девушка из Ипанемы*, по которой страдал в известной песне несчастный влюблённый.       Пак сидел без улыбки, наблюдая за легкими, набегающими волнами, которые так и норовили коснуться его ног. Коротко обернувшись на едва слышный звук шагов по песку, он замер. Донми была... словно ангел. Морская нимфа, сотканная из легкого тумана.       — Привет, — он поднялся на ноги, явно пребывая под впечатлением.       Донми смущенно улыбнулась и, кротко опустив глаза, заправила за ухо тонкую прядку.       — Привет.       Чанель взял ее за руку и коснулся поцелуем ладони.       — Выглядишь потрясно. Тебе очень идет. Словно прекрасное видение.       — Льстец, — Донми лишь махнула тонкой ладошкой и, бросив взгляд на песок, в приятном удивлении вскинула брови. — Ого, так ты принес гитару?       — Я ведь обещал, — улыбнулся Пак. Сняв с гитары чехол, он бросил его на песок и кивнул Донми. — Садись. А то платье испачкается.       — Ох, спасибо, — Донми присела, аккуратно расправив юбку. — Обычно не ношу белые вещи из-за таких моментов.       — Я буду носить покрывало специально для таких моментов, — подмигнул альфа. — Чтобы ты гуляла со мной именно в этом платье.       — У меня есть много других платьев, — игриво улыбнулась девушка.       — Надеюсь увидеть их все, — с тонким намеком ответил Пак.       — Посмотрим, как сыграешь, — поиграла бровями Донми.       Чанель расхохотался и взял в руки гитару.       — Есть пожелания? Или на свой вкус?       — На свой, — мягко махнула рукой девушка.       Пак кивнул и, даже не задумываясь, начал играть мягкую плавную мелодию.       Yesterday       All my troubles seemed so far away       Now it looks as though they're here to stay       Oh, I believe in yesterday       Теплый низкий голос зазвучал вперемешку с тихим морским прибоем, что создавало особую романтику.       Suddenly       I'm not half the man I used to be       There's a shadow hanging over me       Oh, yesterday came suddenly...**       Уже на второй части куплета Чанель начал петь, прикрыв глаза, потому что именно эту песню он знал наизусть и мог спокойно играть, не глядя на гриф. Донми слушала с закрытыми глазами приятный бархатный голос, готовая плакать от восторга. Ведь альфа пел шикарно, хоть и был самоучкой.       — Какая же ты красивая, если бы ты только знала... — еле слышно произнес Чанель, закончив петь. Открыв посреди песни глаза, он не смог оторваться от сияющего в лунном свете образа Донми. И так и пел, глядя на то, как девушка наслаждается его пением и игрой.       Девушка, открыв глаза, улыбнулась и погладила альфу по щеке.       — Ты особенно красивый, когда играешь.       — Так тебе понравилось? — Пак чуть повернул голову, касаясь губами кончиков пальцев девушки.       — Очень, — шепнула Донми, скользя взглядом по лицу альфы.       Чанель повернулся и посмотрел сначала на губы девушки, а потом в её глаза. Которые, кажется, хотели того же — нежного, легкого поцелуя в свете луны. Что альфа и сделал, приблизившись к лицу Донми. Девушка подалась навстречу, мягко отвечая на поцелуй. Хотя Чанель поначалу её не привлёк, сейчас Донми готова была полностью отдаться в его руки.       — Сыграть тебе что-то еще? — поинтересовался альфа, чуть отстранившись, но оставаясь достаточно близко к лицу девушки. — Мисс губки со вкусом клубники.       — Конечно, — Донми смущённо отвела глаза. И плевать, что на губах до этого был вишнёвый блеск — сейчас там остался один мед.       Чанель улыбнулся и снова взялся за гитару. И каждая следующая песня была лишь про влюбленность и нежные чувства, потому что, да — кажется, он влюбился. Безумно, быстро, но разве не для этого создано лето?       Но как известно, время в такие моменты летит неумолимо быстро. А потому, Пак глубоко вздохнул, увидев на часах отметку в 01:58.       — Наверное, пора вернуть тебя домой? — с грустью улыбнулся он, погладив Донми по краю лица.       — Было бы неплохо, — девушка приластилась к ладони альфы. — И ужасно одновременно.       — Но мы ведь увидимся завтра? — Чанель скользнул пальцами на волосы Донми и пропустил несколько прядок между ними.       — Конечно, — девушка прижала ладонь альфы к своей щеке.       — Я буду скучать, — Пак приблизился к лицу Донми и снова поцеловал её, наслаждаясь нежностью губ.       Девушка ответила на ласку, но быстро отстранилась: соблазн слишком велик.       — Я уже скучаю.       — Тогда нам нужно быстрее расстаться, чтобы увидеться завтра, — поднявшись с песка, Чанель помог встать Донми и, убрав гитару в чехол, отвел девушку домой.       

***

      — Доброе утро, — Пак спустился со второго этажа, сонно потирая глаза. Вчера, после свидания с Донми, он вернулся домой лишь к утру и еще долго не мог уснуть.       — Чанни, ну наконец-то! — всплеснула руками Херин. — Я уж думала, ты заболел.       — Нет-нет, всё в порядке, тетушка, я просто гулял.       Бэкхен сидел за столом, чёрный, как туча, и ковырял ложкой кашу. А взглядом ковырял Чанеля. Чтоб у него струны порвались, гитарист фигов.       — Доброе утро, Бэкхенни, — сев за стол, Пак осторожно заглянул омежке в лицо. — Или не доброе? На море пойдешь?       — Не хочу, — Бэк уложил голову на вытянутую на столе руку и отвернулся от альфы.       Чанель вскинул брови и еле слышно усмехнулся.       — Жаль.       — Бэкки! — нахмурилась бабушка омеги. — Ты как с гостями себя ведешь? А ну быстро иди в свою комнату!       — Да всё в порядке, — тут же замахал руками Пак. — Ничего страшного, пусть сидит. Настроение вещь такая... Сегодня есть, завтра нет. Но надеюсь, до моего отъезда мы еще успеем поиграть.       — Играй по ночам на своей гитаре! — Бэкхен с раздражением бросил ложку в тарелку и поднялся из-за стола, демонстрируя свое недовольство. Гнев был бы особенно праведным и убедительным, если бы омежка не умудрялся скользить чуть ли не по каждой ступеньке, пока шёл наверх.       — Бэкхен!       — Тетушка, тетушка, не ругайтесь, — поспешил успокоить хозяйку дома Чанель. — Ну с кем не бывает?       — Бэкхен никогда себя так не вел! — продолжила злиться Херин. — Это наверняка родители его распотачили!       — Тетушкаааа, — протянул Чанель. Поднявшись, он подошел и вдруг мягко обнял женщину. — В Вас говорят эмоции. Я уверен, что Вы всё равно очень любите Бэка. Не злитесь на него, я попробую с ним поговорить.       А Бэкхен, ведомый злостью, начал кидать вещи в раскрытый чемодан. Ох уж эта юношеская беспечность: как легко ей поддаться и уколоться.       — Можно? — его сборы прервал короткий стук в дверь. Пак стоял, облокотившись на дверной косяк, и наблюдал за полетами вещей по всей комнате.       — Нет, я занят, — достаточно резко ответил Бэк, швырнув в сторону альфы подушкой. Будто случайно.       Чанель едва успел увернуться и, усмехнувшись, прошел в комнату, прикрывая за собой дверь.       — Итак, молодой человек, — он вдруг подхватил Бена на руки и, сев на кровать, усадил его себе на колени, — рассказывайте.       Бэкхен, взвизгнувший испуганной девчонкой, быстро насупился и треснул ладошкой по кровати.       — Мне нечего тебе рассказать.       — Да? Тогда идем на море, — пожав плечами, Пак встал и, спокойно забросив Бэка на плечо, направился на выход.       — Не хочу! Сам иди на свое дурацкое море! — Бэкхен начал колотить альфу по спине.       — Так я и иду, — ответил Чанель, начиная спускаться по лестнице. — Тетушка, мы на море, — весело сообщил он.       — Меня оставь! — верещал Бэк чуть не со слезами.       — Ни за что, — мотнул головой Пак, выходя на улицу. — У меня свои методы примирения. Не хочу провести оставшуюся неделю рядом с комочком злости.       — Я тебе на глаза даже не явился бы, — со злостью рыкнул Бэкхен.       — Маленький комочек злости, — весело протянул Чанель, похлопав омегу по попе и спокойно продолжая путь по улице. Словно на его плече висел не кто-то живой вовсе.       В итоге Бэк беспомощно обмяк, продолжая хмуриться. Чертов сеульский говнюк. Но такой романтичный...       Когда они пришли на пляж, Пак остановился, на мгновение поставив омегу на песок, снял шорты и снова закинул омежку на плечо, направляясь с ним в море.       — Раз комочек был злой, значит, будем купаться в том, в чем есть.       — Лучше сразу утопи, — фыркнул Бэкхен.       Чанель не ответил. Но реально поплыл на глубину — туда, где дна не ощущалось под ногами.       — АААААА! — Бэк начал дергать руками и ногами. — Чанель!       Пак остановился, перебирая в воде ногами и свободной рукой, а второй прижал омегу к себе.       — Ну так что? Перестаешь дуться или плывем дальше? Для меня не проблема.       — Зачем ты все это делаешь? — спросил Бэкхен, опустив глаза. — Я тебе никто.       — А ты? — задал встречный вопрос Чанель.       — А что я? — похлопал глазами омега.       — Зачем ТЫ это делаешь? Я ведь тоже тебе никто.       — Ничего я не делаю, — фыркнул Бэк.       Чанель расхохотался.       — Ты всё ещё продолжаешь обижаться на меня. И не отрицай, это так.       — А это моё дело, на кого дуться, — огрызнулся Бэкхен.       Пак замолчал и уже без улыбки посмотрел в сторону берега.       — Как скажешь.       Выплыв на безопасную глубину, он отпустил омегу и вышел из воды. Хотел, как лучше, называется...       Бэкхен тоже поспешил выйти, агрессивно разбрызгивая воду вокруг себя, и пошёл мокрый в сторону дома. Этот Чанель настоящий идиот. Неужели все настолько непонятно?       Пак вернулся домой лишь ближе к вечеру: ужинать отказался, но тетушке Херин исправно улыбался, делая вид, что всё хорошо. В конце концов, он здесь не навсегда, да и с Бэкхеном не обязан дружить — не нянька. Они вообще вряд ли еще когда-нибудь увидятся. Поэтому махнув рукой на всё, альфа дождался вечера и ушел на свидание. Снова с гитарой.       Вот только Бэкхен о своём поступке жалел. Когда пришёл домой, долго плакал: неужели альфа не понимает, какую причиняет боль? Позже Бэк решил, что сам отталкивает от себя единственного друга — рванул к двери молнией, когда услышал заветный хлопок. Подглядывал из-за двери, как Пак берет гитару — тщательно подбирал момент для извинений. Но в итоге не успел и решил осторожно пойти за альфой и выловить его в более непринужденной обстановке.       И вскоре этот момент наступил — Чанель свернул на пляж и уселся на песке у воды. Бэкхен про себя несколько раз выдохнул, перекрестился и решительным шагом направился вперёд. Правда, его остановило внезапное и мелодичное:       — Чанель!       Пак обернулся и довольно улыбнулся идущей ему навстречу девушке.       — А вот и моя нимфа.       И Бэк ощутил, как его сердце начинает обливаться кровью и слезами. А когда девушка прыгнула в объятия Чанеля, оно разлетелось на тысячи кусков. Так вот какие друзья... Высокие и красивые. С которыми альфа будет счастлив. Не то, что маленький и неказистый Бэкхен, которого парочка абсолютно не замечала.       Сбросив на песок чехол с гитарой, Чанель приобнял Донми, чувственно ее целуя и, как в прошлый раз, предлагая сесть на чехол, чтобы не замарать очередное платье. Он снова играл ей на гитаре, снова целовал, а потом и вовсе повалил на песок, опуская поцелуи на плечи.       Этого Бэкхен уже не выдержал — расплакался и побежал домой. Врал, что играет с группой. А на самом деле играл с чужим сердцем, даже не подозревая этого. Бэкхен знал, что претендовать ему не на что. Но все равно чувствовал себя преданным.       Всю оставшуюся неделю они почти не пересекались. Поняв, что «любимый внучек» тетушки Херин не особо желает с ним общаться, Пак начал пропадать на море и свиданиях с Донми. Ну а что еще делать на отдыхе? Не лежать же на кровати, проводя время в самокопании и попытках понять причины подростковых истерик.       Больше всех в этой напряженной атмосфере страдала, конечно же, тетушка Херин. Внук ходил бледнее покойника, квартирант того гляди съедет — и какая кошка между ними пробежала?       Но Чанель, вопреки напряженной обстановке с юным омежкой, дожил у тетушки Херин до конца своего отпуска. И прощался с теплотой, даже купив ей большую коробку дорогих конфет. Печалило одно — Бэкхен к ним так и не вышел...       А зачем? Ведь на пороге дома альфу ждала счастливая вдвойне Донми с чемоданом: девушка поступила в консерваторию и теперь могла уехать с возлюбленным в большой город. А Бэкхен будет киснуть один до конца лета.