Лето это маленькая жизнь

      Бэкхен сжал в ладони ручку чемодана и сморгнул слезы. Подойдя к табличке «продается» у дома бабушки, он снял её и глубоко вздохнул. Странно, что новые хозяева этого не сделали. А ведь хозяином мог стать он — бабушка завещала дом любимому внуку. Только вот родители и судьба решили иначе…       — О, у меня первый гость, — раздалось сзади голосом с явной улыбкой.       Бен обернулся и едва сдержал истерику. Ведь перед ним стоял тот, кого он меньше всего ждал увидеть. Хотя и очень хотел.       — Чанель...       Пак сначала широко улыбнулся, но заметив слезы в глазах Бэка, тоже сник. А потом вдруг крепко обнял его и погладил по спине, прижав к своему плечу.       — Соболезную, Бэкки. Я был расстроен не меньше.       И Бэкхен не выдержал и разревелся альфе в плечо. Всё же, по бабушке он очень тосковал.       — Лучшие всегда уходят рано, — Чанель обнял омегу еще крепче и покачал его из стороны в сторону. — Нам нужно научиться вспоминать ее с улыбкой. Пойдем в дом? Я попробую тебе что-нибудь приготовить. Правда, я сам только недавно приехал.       — Так это ты... — уточнил Бэк, глотая слезы. – Его купил?       — Ну да, — осторожно улыбнулся Пак, чуть отстранившись и вытерев щеки омеги от слез. — Я очень хотел приехать на Рождество, старался закончить с работой, а оказалось, что уже… Всё. Но я не смог отпустить это место просто так. Здесь столько воспоминаний, столько тепла, столько домашнего уюта... И я понял, что нужно действовать. Ну и вот, — он забрал табличку из рук омеги. — Счастливый обладатель домика у моря. Будешь моим первым гостем?       Бен с грустью усмехнулся и вытер слезы. Раньше он был хозяином этого дома, а теперь лишь гость...       — Конечно.       — Идем, — Чанель обнял омегу за плечи и провел в дом, прямиком на кухню. — Так... — усадив Бэка за стол, он начал суетиться в поисках кружек и всего остального. — Я пока не совсем тут освоился, потому что не ждал никого так скоро, — найдя в шкафах коробку с чаем, альфа поставил на плиту чайник, — но постараюсь быть хозяином не хуже тетушки. Ты ведь... — Чанель обернулся. — Ты ведь останешься? Или ты приехал к кому-то?       — Я приехал к своим воспоминаниям, — всхлипнул Бэкхен, вытерев слезы ребром ладони. — Но... теперь я чужой тут.       — Эээй, — Пак подошел к омеге и присел перед ним, — что ты такое говоришь? — он осторожно взял Бена за руки. — Я наоборот очень рад встрече с тобой. Ты самый желанный гость в этом доме.       Бэкхен покачал головой и некрепко сжал пальцы альфы в ответ.       — Я просто не могу привыкнуть, что этот дом уже не мой. Пройдёт.       Чанель поджал губы и отвел взгляд. На самом деле, ему было, что сказать, но пока он сомневался в нужности этих фраз.       — Может, тогда… отвлечешься пока на рассказ о новостях твоей жизни? — предложил альфа, поднимаясь и возвращаясь к приготовлению чая.       — О моей главной новости ты знаешь, — шмыгнул носом Бэк. — А так ничего нового.       — Что, всё так же без жениха в силу своей скромности? — попытался отшутиться Пак, попутно заваривая чай.       — И занятости, — покивал Бэкхен. — Пока бабушка болела, сдавал кучу экзаменов, чтобы перевестись поближе. Перевелся и не успел.       Чанель на мгновение остановился и снова поджал губы. Покупая этот дом, на что он надеялся? Сохранить воспоминания? Создать свои, новые? Но возможно ли это?       — Оставайся тут? — поставив перед омегой чашку с чаем, Пак сел напротив. — А я перепишу дом на тебя, когда закончу выплаты. Он ведь по праву принадлежит тебе. А я забрал то, что было тебе дорого.       Бэкхен посмотрел на альфу как на сумасшедшего и покачал головой.       — Нет. Этот дом твой по праву. Я рад, что его купил ты, а не кто-то ещё. И… я ведь могу приезжать, да? Раз в год.       — Бэк, ты можешь... — Чанель порывисто взял омегу за руку и посмотрел ему в глаза. — Ты можешь приезжать хоть каждый день. Ты желанный гость в этом доме. Останься со мной. Навсегда... — он вдруг обхватил лицо омеги ладонями и нежно поцеловал.       Бен в удивлении захлопал глазами, потому что поцелуй это последнее, что он ожидал в данной ситуации. Хотя бы потому, что именно от этого альфы он уже и не надеялся его получить.       Но Чанель отстранился сам. Так же внезапно, как и начал.       — Прости, я... наверное... не должен был, — он отвел взгляд и его глаза неловко забегали. — Подумал только о своих чувствах... Просто ты тогда... В прошлый раз... — альфа нервно взлохматил волосы. — Ты так вырос... Так... Изменился... И в тот вечер на море я... понял, что влюбился без памяти. Точнее... Когда уже уехал... И сейчас, снова увидев тебя…       Бэкхен шмыгнул носом, слушая эту неловкую тираду. Последние два года он мечтал услышать эту фразу и зарекался встречаться с другими альфами, хоть на встречу с Чанелем уже и не рассчитывал. Сняв с плеча рюкзак, он открыл потайной кармашек и протянул Паку… блокнот. Тот самый, который альфа забыл два года назад.       — Это же... — Чанель с замиранием сердца посмотрел на блокнот. — Я вспомнил о нем, когда сел в поезд, — под одобрительный кивок Бэка, альфа взял блокнот из его рук и, открыв первые страницы, бережно провел по ним кончиками пальцев. Здесь, кажется, ничего не изменилось. — Можно? — долистав до конца, он с замиранием сердца остановился перед последней, страницей.       Бэкхен улыбнулся сквозь остатки слез и сам перевернул страницу. На которой было написано лишь одно слово:       «Люблю».       Но в каждую строчку.       Бэк тут же опустил голову, потому что в нем вдруг проснулся совершенно неуместный сейчас стыд. А у Чанеля замерло сердце — так всё было взаимно еще тогда?... Отложив блокнот, Пак порывисто обнял омегу, прижимая к себе, и снова поцеловал.       — Надо было мне признаться еще тогда, на берегу, — прошептал он с нежной улыбкой, погладив Бена по щеке.— Какой же я глупый... Заставил страдать такого чудесного человечка...       — Но ведь ты бы все равно уехал, — пробормотал Бэк, ковыряя кончиком пальца пуговицу на рубашке альфы.       — Зато я бы знал, что мои чувства взаимны, — Пак мягко чмокнул Бэкхена в лоб. — Звонил бы тебе каждый день и говорил, как скучаю. А тут я только самому себе в этом мысленно признавался, не зная, нужен ли тебе. Ведь мой омега такой прекрасный.       Бен глупо хихикнул и спрятал лицо на груди альфы. Каким же тёплым было это «мой»...       — Ты мне с четырнадцати лет ещё нравишься.       — С четырнадцати? — Пак чуть прищурился. — Так вот почему ты на меня дулся? Ты, никак, ревновал? Да? — он чуть отстранился, пытаясь заглянуть омеге в лицо.       Но Бэк вместо груди альфы спрятал лицо в ладонях.       — Да.       — Серьезно? — Чанель улыбнулся. — Погоди, а шестнадцать? Только не говори, что это было назло мне.       Бэкхен не сказал. Но отвернулся, так что Чанель понял все сам.       — Боги, Бэк, — Пак мягко рассмеялся и прижал омегу к себе. — И надо вот было такими изощренными способами привлекать мое внимание? Лучше бы со мной напился, чем с этими... Господи, я бы им руки вырвал за одно лишь прикосновение к тебе.       — Так ведь чуть и не вырвал, — Бен с улыбкой почесал нос.       — Да куда мне одному против толпы? — фыркнул Чанель. — Так... припугнул слегка. И надо было так усложнять... – он снова обнял Бэка и погладил его по плечу. — Сейчас ведь всё хорошо? Никаких вопросов?       — Нет, — Бэкхен тепло улыбнулся альфе. — Разве что: «Не сплю ли я?».       — Меня мучает тот же вопрос, — кивнул Пак. — Но ведь двум людям не могут сниться одинаковые сны?       — Только если сны — явь, — покачал головой Бэк.       Чанель улыбнулся еще шире и крепко прижал омегу к себе. Теперь всё будет так, как должно было быть. Потому что любовь, прошедшая через испытания, самая крепкая.