Часть 8
27 сентября 2021 г., 17:44
Чанель не спал почти всю ночь. Он пытался уснуть, но в голове было слишком много мыслей: завтрашняя встреча, письмо Бэка, их разговоры... Было интересно, что омега написал в блокноте: шутку или что-то проникновенное? И что сыграть — какие песни подобрать для Бэкхена? Потому что хотелось сыграть что-то особенное... Уснул Чанель лишь с рассветом, но встал, на удивление рано и бодрый. Весь день он ходил воодушевлённый и с улыбкой на губах, а когда, наконец, наступил вечер, Пак, как и тогда — перед свиданием с Донми, — осмотрел своё отражение в зеркале и, поправив на плече гитару, постучал в комнату Бэка.
Тот открыл не сразу – наводил последние штрихи. Бен предстал перед альфой в кремовой рубашке и песочных штанах, а на его груди красовалась цепочка с кулоном в виде бумажного журавлика.
— Привет, — омега кротко улыбнулся.
— Здорово выглядишь, — Чанель невольно окинул взглядом образ своего спутника, потому что Бэкхен выглядел потрясающе. — Идем?
— И ты, — Бен улыбнулся шире и вышел к альфе. — Конечно.
Пак едва не покраснел, выдав свою радость от комплимента лишь ямочкой на щеке, поэтому поспешил спуститься на первый этаж. Бэкхен последовал за ним, мысленно отмечая, что даже со спины Чанель тот ещё красавчик — ничем не испортишь.
— Бабуля, мы гулять! — крикнул омега в глубину дома.
— Хорошо, ребятки! — раздалось в ответ.
Выйдя на улицу, парочка первое время шла молча. Чанель пытался подобрать тему разговора, но в мыслях было кристально чисто. Хотя, не совсем — там был образ идущего рядом Бэкхена: изящного и легкого.
— Ты играл когда-нибудь на гитаре? — спросил, наконец, Пак.
— Нет. Никогда. Я даже не думал.
— А хотелось бы? — поинтересовался Чанель, бросив взгляд на омегу.
— Не знаю, — Бэк пожал плечами. — Надо попробовать.
— Могу научить, — предложил Пак. — Если хочешь. Но не заставляю.
Бэкхен тепло улыбнулся.
— Можем попробовать.
— Ммм... Не хочешь что-нибудь купить? — предложил Чанель, когда впереди показались ларьки с уличной едой. — Коктейль. Можно безалкогольный, — тут же добавил он. — Ты ведь, наверное, не пьешь?
— Да, но Чанель, — Бен взял альфу за руку. — Расслабься, пожалуйста.
Пак мягко рассмеялся, потирая переносицу.
— Я пытаюсь. Ты читаешь меня, как открытую книгу?
— И в мыслях не было, — покачал головой Бэк. — Просто раньше мы общались свободнее. А сейчас ты слишком напряжен.
Чанель снова рассмеялся.
— Не знаю, почему так. Наверное, потому что больше не вижу в тебе ребенка. Так купить тебе что-нибудь?
— Если только мороженое, — пожал плечами Бэкхен.
— Хорошо, — Пак нашел глазами ближайший ларек и повёл омегу к нему. — Выбирай.
— Мне фисташковый рожок, — попросил Бэк.
Чанель кивнул и, купив омеге мороженое, повёл его в сторону пляжа (слава богу, это было уже рядом).
— Тем, кто живет у моря, оно не надоедает? — поинтересовался он, сбросив обувь и ступая на прохладный песок.
— Нет, — ответил Бэкхен, повторив за альфой. — Но купаются они не так часто.
— До сих пор помню, как учил тебя плавать, — улыбнулся Пак, бросив взгляд на омегу. — Так упирался и визжал. Особенно было смешно наблюдать за тем, как ты плыл, но продолжал утверждать, что все попытки тщетны.
— Все так первое время плывут, наверное, — рассмеялся Бен.
— Все сосредоточены на том, чтобы не утонуть, — с усмешкой уточнил Чанель. — А не на том, чтобы доказать, что не умеют плавать. Ты ведь не разучился, я надеюсь?
— Да я ещё тебе в заплыве фору дам, — фыркнул Бэкхен с лёгкой улыбкой.
— Ой ли? — Пак с хитрецой посмотрел на омегу. — Не боишься проиграть?
— Не боюсь, — с явным вызовом в интонации ответил Бэк.
— Тогда, назначаю на завтра заплыв, — Чанель остановился и протянул омеге руку. — Проведем соревнования.
— Договорились, — Бэкхен с улыбкой пожал протянутую ладонь.
— Ну, а теперь, думаю, пришло время расслабиться? — Пак снял гитару с плеча и, сбросив чехол, кивнул на него Бэку. — Садись.
Бен осторожно сел на чехол, словно боясь помять его.
— Так хорошо?
— Это тебя надо спросить, — рассмеялся Чанель, садясь на песок. — Чехлу не будет абсолютно ничего, а вот твои брюки могут замараться.
— Постираем, — отмахнулся Бэкхен.
Пак взял гитару в руки и, чуть поднастроив её, поднял взгляд на омегу.
— Что тебе сыграть?
— Сыграй балладу, — попросил Бэк, почти не раздумывая. — Что-то нежное.
— Балладу? Хм... — Чанель чуть прищурился, поджав губы и перебирая в голове все красивые мелодии, что знал. Хотелось вспомнить что-то особенное, для ситуации, для них двоих. И вскоре оно нашлось — пальцы легли на струны, и шум волн разорвала красивая мелодия на пару с низким сильным голосом:
A hundred days have made me older
Since the last time that I saw your pretty face.
A thousand lies have made me colder
And I don't think I can look at this the same.
All the miles that separate
Disappear now when I'm dreamin' of your face*... — слова этой песни словно были написаны про них с Бэком: они виделись лишь раз в пару лет, но каждый раз Чанель вспоминал эти встречи с теплотой и улыбкой.
...I'm here without you baby
But you're still on my lonely mind.
I think about you baby and I dream about you all the time.
I'm here without you baby
But you're still with me in my dreams
And tonight girl, it's only you and me... — да, он здесь, на море, рядом с Бэком, и между ними явно что-то есть... Но они не вместе... Пак ловил себя на мысли, что не было еще ни секунды без мыслей об этом чудесном омеге: днем, ночью, утром, на прогулке, у моря... Бэкхен вырос неимоверно красивым и нежным. И этот вечер сейчас для них двоих...
Бэк слушал альфу с закрытыми глазами и тонкими пальцами перебирал невидимые струны. Чанель пел так нежно, с любовью... Может, представлял рядом кого-то родного? Сам Бэкхен тут явно не подходил.
Только вот омега не видел, что с такой же нежностью Пак наблюдал и за ним. Невольно вспоминались свидания и с Донми, но девушка была абсолютно другой: смелая, с сильным характером — она абсолютно не шла в сравнение с хрупким и скромным Бэком...
— Сыграть что-то еще или будем учиться? — негромко спросил Чанель, когда стих последний аккорд.
Бен словно очнулся, открыв глаза и прекратив плавание по волнам музыки.
— А ты... Можешь просто играть какие-то красивые мелодии? Без слов.
— Не вопрос. Закрывай глаза, — Пак подмигнул, и из-под его пальцев снова полилась плавная музыка. Он бы и сам сейчас закрыл глаза и лег на песок, наслаждаясь моментом. Шум прибоя, легкий бриз и приятная компания — разве нужно что-то еще? Беззаботность и свобода — это всё море.
Бэкхен снова прикрыл глаза и лег на песке, наслаждаясь гитарными переливами. Чанель играл шикарно. Погода была шикарная. Но чего-то все-таки не хватало...
И этого же чего-то не хватало Паку. Он играл, изредка поглядывая на ночной горизонт, и понимал, что не хочет уезжать. Это место привязало к себе канатами. Людьми. Этот городок хранил в себе слишком много теплых воспоминаний. Это словно место мечты, где всё так, как ты хочешь. Здесь хотелось остаться навсегда...
Чанель вдруг остановился и отложил гитару.
— Всё хорошо? — Бэк в удивлении приоткрыл один глаз.
Пак глубоко вздохнул и тоже лег рядом с омегой, устремив взгляд в небо, где сейчас были ярко видны созвездия.
— У тебя бывали такие моменты, что тебе хотелось остановить время?
— Бывали, — шепотом ответил Бен. – Сейчас, например.
— Сейчас? — Чанель в легком удивлении повернул голову в сторону омеги.
— Да, — выдохнул Бэкхен. — Это небо, песок, безмятежность... Мне не хватало этого.
На несколько секунд между ними повисла тишина: Чанель просто рассматривал профиль Бэка и понимал, что в этом парнишке еще столько удивительного...
— Знаешь... — негромко начал Пак. — Это так странно... — он снова посмотрел в небо. — Я словно узнаю тебя заново. Каждый раз новая страница, и каждый раз с внезапным, абсолютно неожиданным поворотом. Но та, которая открыта сейчас — она близка мне. Я будто вижу отражение своей души.
— Это... хорошо? — осторожно спросил Бен. Потому что в его душе сейчас творилась настоящая буря: мало того, что всё это было слишком похоже на свидание, так еще и говорил Чанель слишком нежно. Не как с другом-омегой.
— Это прекрасно, — Пак повернул голову и снова посмотрел на Бэкхена. Хотелось сказать так много, слова рвались из груди, но... замирали на губах. — Ты... Я рад знакомству с тобой... — альфа снова отвернулся, подавляя в себе желание коснуться пальцев омеги. Иначе это всё просто так не кончится... И уехать будет слишком сложно.
Бэк ответил лишь мягкой улыбкой, продолжая смотреть в небо. И хорошо, что едва заметная слезинка скатилась к виску не со стороны альфы...
Они пролежали в тишине еще минут десять, прежде чем Чанель сел и начал собираться.
— Наверное, нам пора. Не хочу заставлять тетушку волноваться.
— Да, надо бы, — Бэкхен вздохнул и сел на песке. — Всё ведь хорошо?
Пак обернулся и с легким непониманием улыбнулся омеге.
— А разве должно быть плохо? Если ты про мое состояние — не обращай внимания, у меня бывает. Ухожу мыслями глубоко в себя и могу остаться там до самого утра.
— Просто ты какой-то совсем грустный сегодня, — пожал плечами Бен. — Или мне показалось?
Чанель глубоко вздохнул и отвернулся, подняв взгляд к небу.
— Это не грусть, это... Сложно объяснить... — он усмехнулся и покачал головой. — В Сеуле время летит с неимоверной скоростью: работа, дела, дела, дела, а здесь... оно будто замерло. Здесь я заряжаюсь энергией, нахожу вдохновение, перезаряжаюсь... И уезжать отсюда не хочется.
Бэкхен с улыбкой погладил альфу по плечу.
— Вот и повод приехать снова и скорее купить тут дом.
Пак обернулся и, бросив взгляд на руку Бэка, улыбнулся ему.
— Ты прав. Я обязательно приеду еще. Что ж... Идем? — он поднялся и подал омеге руку.
Бен с улыбкой вложил свои пальцы в ладонь альфы и погладил ее большим пальцем.
— Идём. Я пожарю для тебя блинчики.
— Ночью? — рассмеялся Чанель. — Хотя, да, ты прав. Я слегка проголодался.
— Какое нам дело, ночь или день? – Бэкхен тоже рассмеялся. — Мы молоды, завтра никуда не надо.
— Золотые слова! — закинув чехол с гитарой на плечо, Пак подставил омеге локоть. — Идем есть блинчики?
— Идем!
***
— Что ж... — Чанель остановился у двери в свою комнату и обернулся на Бэка. — Благодарю за приятную компанию и блинчики. Они были особенно вкусные. Бэкхен тоже стоял в дверях своей комнаты и мягко кивнул альфе. — Не за что. Я тебя ещё побалую. Пак кивнул и уже хотел уйти, но снова обернулся. — Ты помнишь, что у нас завтра заплыв? — А как же, — улыбка Бена стала хитрее. — Давай на желание? — Ммм... А давай! — щелкнул пальцами Чанель. — Готовься исполнять моё. — И его я узнаю завтра? — рассмеялся Бэкхен. — Конечно, — кивнул Пак. — Мне же нужно придумать что-нибудь этакое. Ведь простое не интересно, правда? — Естественно, — шутливо сверкнул глазами Бэк. Чанель не сдержал улыбки и кивнул. — По рукам. Тогда... Спокойной ночи? — Спокойной, Чанелли. С легкой неловкостью махнув пальцами, Пак скрылся в своей спальне и тут же зажмурился. Почему это всё так смущало? Этот вечер, эта прогулка, гитара у моря, их разговоры... Отсюда так не хотелось уезжать. И почему время невозможно остановить? А Бэкхен, оказавшись в своей комнате, упал на постель и глубоко вздохнул. Интересно, этот Пак Чанель хоть понимает, что делает?***
— Тетушка Херин, Бэк, — следующим утром Чанель, как обычно, появился на пороге кухни. Правда, в не совсем обычном виде — он был полностью собран, а на плече у него висел рюкзак... Бэкхен, обернувшись от плиты, на которой уже, судя по ароматам, жарилось определенно что-то вкусное, непонимающе удивился. — Чанелли? — Доброе утро, Чанел...ли, — Херин тоже обернулась, и ее улыбка тут же сползла с лица. — Чанель? Что случилось? — она вытерла руки об фартук и подошла к альфе. — Ты уезжаешь? Мы обидели тебя чем-то? Если да, ты только скажи — мы исправимся сразу же! — Тетушка, тетушка, вы не виноваты, — поспешил успокоить женщину Чанель. — Но мне и правда нужно уехать, — он вздохнул, переступив с ноги на ногу. — Отдел кадров что-то напутал, поэтому мне надо срочно вернуться... К моему большому сожалению. Бэкхен тоже заметно погрустнел, ведь Пак не пробыл у них и пяти дней. — Но ведь ты вернёшься, да? — Бэк подошёл к альфе. — Ну... — Чанель виновато взъерошил волосы на затылке и чуть отвернулся. Потому что понял, что не может выдержать взгляда этого омеги. — Только если на Рождество... — Ну... — Бен опустил глаза, чтобы не показывать слез, которые в один момент застелили взгляд. — Мы и тогда тебе будем рады. Пак ощутил, как его душа рвется на кусочки. Из этого дома и так не хотелось уезжать, а тут еще и слезы Бэка... Слезы, которые было так больно видеть... — Эй, ну ты чего? — он осторожно приобнял омегу и прижал к своему плечу. — Я надеялся, что ты мне улыбнешься напоследок. Бэкхен шмыгнул носом и с улыбкой кивнул. — Конечно, улыбнусь. Чанель тоже улыбнулся и чуть присел, пытаясь заглянуть в лицо омеги. — Ты не должен плакать. Тебе не идут слезки, — он осторожно, стер влажные дорожки с щек омеги и потрепал его по макушке. — Красивые омежки не должны грустить. Бен хрипло рассмеялся сквозь слезы и погладил альфу по плечу. Лучик счастья — иначе этого парня не назовёшь. — Хорошо. Обещай, что приедешь? — Обещаю, — кивнул Чанель. — И Вам, тетушка, тоже обещаю, — улыбнулся он, подняв голову на хозяйку дома. — Даст Бог — свидимся, — с легкой грустью кивнула Херин. Пак подошел к женщине и крепко ее обнял. — Обязательно даст. Что ж... Спасибо за гостеприимство. До свидания, — он помахал обеими ладонями и вышел из дома, позволяя грусти взять верх лишь на улице. Бэкхен, когда входная дверь тихо закрылась, глубоко вздохнул и, выключив плиту, направился на второй этаж — уловить частички запаха, поймать последние секунды пребывания альфы в доме. Его аромат казался уже таким родным и тёплым... Внезапно на глаза Бэку попался блокнот с тем самым сокровенным письмом на последних страницах, который альфа должен был забрать перед отъездом и… забыл. Бен подхватил книжку и пулей выбежал на улицу, но было поздно — двери автобуса, в который сел Чанель, уже закрылись, а сам автобус отъехал от остановки. Бэкхен разочарованно остановился посреди дороги и всхлипнул: догнать автобус было уже невозможно. И как будто поставлена точка невозврата: что-то подсказывало, что как прежде ничего уже не будет. И если бы он только знал, как был прав... Ведь бабушки вскоре не стало, а Чанель пропал... Конец все-таки наступил.
Примечания:
*3 Doors Down - Here Without You
