Твои нестандартные методы

POV Кит Тихо вздыхаю, сильнее вжавшись спиной в спинку кресла, и перевожу взгляд с пола на кровать, спокойно смотрю на крепко и мирно спящего пациента. Марк спрятал правую сторону лица в подушку, тонкие длинные пальцы сжимают край одеяла, которое он зажал между ног и рук. Это произошло минуты три назад, в этот момент я смог оценить движения его ног. Парень вполне легко перевернулся на бок, раскрываясь, а после приподнял ногу и подгрёб под себя смятое одеяло. Раньше Марку приходилось помогать себе рукой устроить ноги в таком положении, потому что при повороте на бок поворачивался только торс и иногда вместе с ним частично таз. Сейчас, как мне кажется, Марк не всегда замечает, что без проблем и с лёгкостью принимает любое положение в кровати. Показатели во время тренировок тоже хорошие, время их проведения чуть увеличилось за счёт того, что Марк начал лучше справляться и не настолько быстро уставать. Я по-прежнему уверен, что полгода будет достаточно, чтобы добиться нужных улучшений и успехов. Ещё я продолжаю напоминать себе, что в запущенном случае Марка быстро улучшений может и не быть. Поначалу я сильно нервничал, когда улучшений долго не наблюдалось, но сейчас уже не переживаю. Я давно убедился, что Вонграт не собирается меня увольнять, даже если сдвигов подолгу не наблюдается. Я слишком явно нравлюсь мужчине, он доволен моим лечением и самочувствием сына. Мои методы работают как нужно, и никто до сих пор не запрещает мне их использовать. Вонграт, наоборот, даже поощряет за их применение. Но оно и понятно, он ведь нанял меня как раз из-за моих методов, и было бы странно, если бы мужчина запретил мне ими пользоваться. Марк тоже особо не жалуется, хотя поначалу только это и делал. Сейчас он только недовольно смотрит, когда ему не нравится моё особое отношение, но по поводу всего остального в лечении молчит. Вообще-то для своего состояния Марк показывает хорошие результаты. До начала лечения я думал, что всех этих улучшений придётся ждать намного дольше. Так что то, что его самочувствие улучшилось настолько хорошо за три месяца немного удивительно. Марк быстро начал вновь чувствовать нижние конечности и быстро научился управлять всеми частями ног, времени на это ушло немало, но могло уйти намного больше. Мне кажется, что такой результат был достигнут не только благодаря моим стараниям, но и упёртости парня. Марк много тренировался в моё отсутствие, именно это и помогло организму быстрее нормализовать свою работу. Мышцы пришли в более-менее прежний тонус, привыкнув ко всем движениям, заставляющим их работать. Благодаря этим частым тренировкам парень смог быстро начать вставать на ноги, а после без труда поднимать и двигать ногами в стоячем положении. Последние два дня Марк встаёт с удивительной лёгкостью словно здоровый человек, это похвально. Жаль только, что пока ему приходится делать это с опорой в виде меня, но сегодня помогать ему встать будут реабилитационные брусья. Я уже упоминал о них и говорил, когда и для чего они понадобятся. Марк с лёгкостью встаёт и без труда стоит достаточно долго, поэтому теперь я могу начать заставлять его ходить. Тем более что вчера он наглядно показал, что уже способен начать это делать. Чуть позже скажу помощнику, чтобы установил брусья в комнате Марка, и после завтрака можно будет начать новую тренировку. Закрываю глаза и в очередной раз пытаюсь понять, почему пришёл сюда и тихо сижу в кресле уже минут тринадцать. Открываю глаза и снова смотрю на лицо парня, медленно скольжу по нему взглядом, рассматривая и подмечая все мелочи и изменения в его выражении. Поднимаю левую руку, сгибаю локоть и ставлю его на подлокотник, сжимаю пальцы в кулак и ставлю на него подбородок. Останавливаюсь взглядом на тонких, немного бледных губах, левый уголок едва заметно приподнят, выдавая слабую улыбку. В голову полезли непрошенные воспоминания, которые пришлось вмиг отогнать и отвести взгляд. Тихо тяжело вздыхаю, думая о прошедших одиннадцати днях, чувства от них до сих пор смешанные. Меня несказанно радовало спокойное поведение Марка, он не говорил ничего лишнего, не приставал и не заигрывал, даже смотрел на меня редко. Первые два дня такое его поведение было непривычным и даже немного настораживало. Мне слабо верилось, что он решил сдержать слово и позволить мне в спокойствии закончить лечение. Но на третий день я немного расслабился и даже начал радоваться такому поведению своего пациента. Вот только радовался я недолго, на пятый день к радости прибавились и другие чувства. Я почему-то начал грустить, скучая по активности Марка. Помимо этого, докучали те непонятные чувства, которые я не мог идентифицировать после второго поцелуя. Всё это казалось мне странным и только и делало, что изводило с утра до вечера. Я не понимал, почему вообще скучаю по прошлому поведению парня. В итоге я списал это на то, что за прошедшие месяцы просто привык к активному надоедливому поведению Марка. И не только к поведению парня, но и к его присутствию и вниманию. Я привык к его взглядам на мне, на которые не всегда обращаю внимания, привык к болтовне и глупым заигрываниям. Лишившись всего этого я начал странно чувствовать себя, из-за этого мне не раз хотелось растормошить Марка. Заставить его обратить на меня чуть больше внимания, но я сдерживал себя. Говорил, что так будет лучше, что я буду меньше нервничать и спокойно закончу свою работу, но почему-то от этого легче не становилось. Запрокидываю голову и позволяю мыслям о вчерашнем заполнить разум. Я старался привыкнуть к новому поведению Марка, мне это понемногу удавалось, до вчерашнего утра. Устроившись в беседке, я погрузился в свои размышления, а устав от них, переключился на переписку с Тхану. Под конец от неё меня отвлёк звук колёс кресла, подняв голову, я столкнулся взглядом с Марком. Его появление немного удивило, но удивление стало больше, когда он устроился за столом рядом со мной. Я привык, что за одиннадцать дней мы общались в основном во время упражнений и за столом. Столкнуться с парнем в остальное время было почти невозможно, он будто бы избегал меня. Поэтому его появление и близкое нахождение рядом со мной немного удивляло, а ещё совсем слегка порадовало. Вот только эти чувства быстро заменило привычное недовольство, когда Марк забрал мои очки. Мне хотелось возмутиться, но я так и замер, когда он надел их. Марк вдруг стал выглядеть довольно милым и необычным, ему шли мои очки. С трудом взяв себя в руки, я резко снял с него очки и осторожно убрал их в пенал. Его грустный взгляд вызвал только закатывание глаз, а вибрация нового пришедшего сообщения отвлекла. Отвечая Тхану, я чувствовал взгляд Марка, а ещё видел боковым зрением его движения. Его слова о стетоскопе заставили обратить на него внимание и продолжить общение. Мне нравилось демонстрировать свои медицинские знания и видеть, как Марк пытался понять услышанное. Тогда я вспомнил, как чувствовал себя идиотом, слушая его разговоры с отцом о чертежах и работе. По его глазам я убедился, что в половине услышанного он смог разобраться. Мне было интересно, о чём Марк так долго думал, когда на его слова я спросил, беспокоит ли его какой-нибудь орган. Его поведение продолжало слегка удивлять и вызывать интерес. Когда Марк начал клянчить, чтобы я послушал, что творится у него внутри, я невольно застыл на какое-то время. Избавляться от его компании не хотелось, наоборот, хотелось провести с ним больше времени. Посмотрев на его улыбку и вытянутые руки, я сдался, показательно выдохнув. А забирая дужки, отметил, что его пальцы опять были слегка прохладными. Я старательно делал скучающий и равнодушный взгляд, скрывая свои эмоции. Смотря на улыбающегося Марка, в ожидании смотрящего с прищуром, прижимающего головку стетоскопа к груди, я вновь неожиданно поймал себя на том, что соскучился по такому его поведению и нашему общению. Продолжая скрывать свои чувства, я засунул дужки стетоскопа в уши и, когда парень снова прижал головку к груди, сосредоточился на прослушивании тонов. Его сердце ускорило работу не сразу, но выдало этим смену чувств парня. Никаких патологий я не услышал, а тахикардия была нормальным явлением с учётом эмоциональности и активности Марка. До того момента у меня ни разу не было желания подшутить над Марком, я только ехидничал и поддевал его. Поддавшись порыву, я быстро вжился в роль и смог неплохо подшутить над парнем, напугав его. Когда он начал взволнованно и немного испуганно причитать, я не смог сдержать смех, парень был уж слишком забавным. Моё поведение заставило его замереть, Марк даже моргать перестал. Его бормотание о сломанном стетоскопе не отогнало улыбку, это сделал его поступок. Мне казалось Марк запомнил, что трогать мои уши нежелательно, но я ошибся. Риск получить за это не остановил его, а меня заставил встрепенуться. Странно, но даже после этого я не мог продолжать злиться на него. Поэтому вполне спокойно отвечал на вопрос о тахикардии, ещё немного поумничав, и позволил себе прикоснуться к нему, прижав палец к груди, ощутив при этом беспокойное сердцебиение. Любопытно, что так влияло на состояние его сердца? С виду Марк выглядел спокойным, а прошедшего времени было достаточно, чтобы он успокоился после моей шутки. За столом он почти не смотрел на меня, как и в спальне во время стоячего положения. А вот вместо того, чтобы запоминать показываемые движения гимнастики, глаз с меня не сводил. Я не сразу это заметил, обратил внимание только увидев, что он не повторял показываемые движения. Марк выглядел задумчивым и пришёл в себя стоило мне повернуть его голову. Отпускать его подбородок я не стал, заставляя таким образом сосредоточиться на гимнастике. Парень быстро запомнил все движения и послушно выполнял их, я остался доволен увиденным. До обеда я занимался своими делами, а у бассейна оказался чуть раньше Марка. Наверно, я всё-таки привык к его весу, потому что затаскивать его в бассейн уже не настолько тяжело. Выслушав меня, Марк спокойно начал двигать ногами, не сводя с меня глаз, а на середине занятия чуть не грохнулся на меня. Я заметил его шатания и быстро рефлекторно выставил руки, чтобы не столько спасти от падения его, сколько себя. Но ему удалось устоять, а выражение лица при этом было уж больно довольное. Благо в оставшееся время никаких казусов не произошло. Меня слегка удивило то, как Марк быстро сбежал в дом, обычно он вытирался у бассейна, а потом уже возвращался к себе. Обед прошёл вполне спокойно. После растирки мази Марк отправился на улицу с ноутбуком, я понял, что он собирается работать. Я провёл время до вечера за поиском некоторой информации в интернете, просмотром фильма и прогулкой по территории. Гуляя провёл немного времени у вольера, каракалы активничали и мигали светящимися при попадании на них света зрачками. Любимица Марка недовольно расхаживала и шипела, глядя на меня. И чем я ей настолько не нравлюсь? Её неприветливое поведение вызывает только раздражение и некую неприязнь. В беседке я видел парня, он продолжал увлечённо работать, не сводя глаз с экрана ноутбука. Я не стал отвлекать его, хоть и хотелось, вместо этого неторопливо вернулся в дом. За ужином Марк появился последним, его хитрая улыбка заставила привычно нахмуриться. Он снова начал понемногу проявлять своё обычное поведение, и чувства от этого были смешанные. Я вроде бы и немного соскучился по его активности, а с другой стороны начал привыкать к спокойному поведению. Вспоминаю его довольное умиротворённое лицо во время массажа, он слишком явно наслаждался им. Опускаю голову и смотрю на по-прежнему спящего Марка. Взгляд в очередной раз за то время, что я сижу здесь, остановился на его тонких губах, а в голове ожил очередной украденный поцелуй. Оставив крем и аромалампу в своей комнате, я спустился на кухню попить и, думая о завтрашнем дне, потягивал сок. Спать ещё не слишком сильно хотелось, так что я не спеша шёл обратно в спальню. То, что я опять застану в ней Марка, да ещё и развалившегося в центре моей кровати, я ну никак не ожидал. Прифигев с его наглости, я сразу ощутил недовольство пополам с раздражением, которые стали сильнее после его слов. Я и так прекрасно знаю, что всё здесь принадлежит парню и его семье. Но даже несмотря на это, Марк мог бы вести себя поскромнее, всё-таки эта комната на время лечения принадлежит мне. Я же в наглую не разваливаюсь на его кровати в его отсутствии. За три месяца я достаточно хорошо узнал своего пациента, внимательно наблюдая за ним. Поэтому знал, что он сказал правду и не ушёл бы, пока я не полежал бы с ним. Нехотя мне опять пришлось сдаться этому неугомонному паршивцу, чтобы он поскорее свалил к себе, получив желаемое. Знал бы я о его реальных намерениях, то скинул бы его с кровати и выволок за дверь. Я специально устроился на самом краю, желая быть как можно дальше от парня. Но Марк начал придвигаться, в этот момент мне захотелось вытянуть в его сторону ногу, чтобы заставить его остаться на месте. Я чуть успокоился, когда он остановился на позволительном расстоянии, но продолжал следить за ним. Марк выглядел спокойным и довольным, рассматривая моё лицо. В этот момент у меня было такое ощущение, что этих одиннадцати дней и вовсе не было. Потому что Марк начал вести себя почти как раньше весь тот день: болтал, ухмылялся, сверлил меня своим взглядом и нарушал моё личное пространство. Я уже почти привык к его спокойствию и минимальному общению, и даже уже почти не скучал по его старому поведению. Наверное, поэтому я начал вести себя более настороженно, так как неизвестно что ещё было на уме у моего непредсказуемого пациента. Не зря я тогда чувствовал неладное. Когда Марк придвинулся ещё ближе я собрался уже встать, но он обнял меня за талию и поцеловал быстрее, чем я успел оттолкнуть его. Глаза тогда сами шокировано распахнулись, а руки рефлекторно неслабо ударили его в грудь. На пару секунд я замер в его руках и разомкнул губы, и тут же пришёл в себя, ощутив, как мою нижнюю губу сильнее смяли чужие. Я привычно пустил в ход свои зубы, укусил достаточно сильно, но не оставил при этом ранки. Марк от этого ослабил объятия, и я смог быстро встать и направиться прочь, желая остаться одному и успокоить свои чувства. Не знаю, почему вообще решил оглянуться на парня, услышав его голос, но в этот момент мне удалось увидеть очередной сдвиг. Замерев и сильнее сжав ручку приоткрытой двери, я удивлённо осматривал полулежащего парня. Марк был слегка заторможен из-за чувств, которые всё сильнее охватывали его, это было заметно по его лицу. Он шокировано и неверяще смотрел на свои ноги, медленно принимая сидячее положение. Марк быстро перевёл на меня взгляд, сжав колени пальцами, мне показалось, что у него вот-вот случится истерика из-за шквала эмоций. Его губы дёргались, растягиваясь, вытягиваясь и поджимаясь, глаза прищуривались, а брови изгибались. Мне всё ещё хотелось сбежать от него подальше и успокоить свои бушующие чувства, но я заставил себя сдвинуться в сторону Марка. Я помог ему встать с пола и усадил в кресло, осмотрел его покрасневшие после падения колени и ладони. Убедившись, что он в порядке, я спокойно попросил его вернуться в его спальню, парень послушался меня. Проводив его взглядом до двери и дождавшись пока она закроется, я шумно выдохнул и завалился на постель. Мысли завертелись вокруг всего произошедшего, отогнав сон на целый час. А проснувшись, я почти сразу почему-то пришёл сюда. Продолжаю смотреть на пациента и пытаюсь разобраться в себе, за одиннадцать дней мне это так и не удалось. Я не понимаю, почему вдруг начал испытывать столько чувств из-за этого парня. Я не могу их разделить и распознать, чтобы разобраться хотя бы в половине из них. Марк с каждым днём всё более странно влияет на меня, и мне это не очень нравится. Меня раздражают все эти смешанные чувства и ускоряющее ритм сердце. Бесят мысли, которые почти всё время вокруг одного и крутятся. Злит то, что я, отлично разбирающийся в психологии и легко разбирающийся в поведении людей, не могу поставить себе «диагноз». А ещё я пытаюсь понять, почему поцелуи этого парня каждый раз настолько приятны. Чем больше я обо всём этом думаю, тем сильнее у меня начинает гудеть голова, и так каждый прошедший день. Конечно, есть одно предположение всего моего состояния, но это не может быть оно, это невозможно и глупо. Качаю головой, в очередной раз отгоняя эту глупейшую мысль, и встаю. Нужно покинуть комнату до пробуждения Марка, чтобы потом не отвечать на его вопросы о моём присутствии. Отвожу от него взгляд и тихо дохожу до двери, тихонько открываю её и выхожу в коридор. Смотрю на время, опускаю руку и иду искать своего помощника. Поиски были короткими, я нашёл парня в его комнате. Прошу его установить сегодня реабилитационные брусья в комнате Марка, парень говорит, что сделает это пока все будут на завтраке. Благодарю его и иду к себе, у меня есть полчаса до завтрака, сделаю запись в истории болезни. Устраиваюсь за столом и записываю все процедуры на сегодня, не ставлю только время напротив некоторых из них. Его буду задавать по мере самочувствия и выносливости Марка сегодня. Я не знаю, сколько он сможет ходить, вполне возможно, что его и на пару минут не хватит. Будет хорошо, если он вновь сможет сделать хотя бы пару шагов, это уже будет началом такой тренировки. Закрываю историю болезни, которая значительно выросла за три месяца благодаря моим записям. Я уверен, что мой почерк будет последним в ней, и новый врач не заменит меня. Встаю и направляюсь в обеденный зал, на лестнице сталкиваюсь с Марком. Он осматривает меня и останавливается взглядом на моих губах, поджимаю их и ускоряю шаг. Заворачивая в зал, слышу, как кресло спустилось с последней ступени и послышался едва уловимый шум колёс. Сажусь за стол и говорю родителям парня о вчерашнем сдвиге, немного приврав обо всём произошедшем до него. Вонграт довольный смотрит на Марка, а его мать целует его в висок и радостно улыбается, улыбка парня натянутая, я это хорошо вижу. Он прищуривается, бросив на меня взгляд исподлобья, касается своих губ и хитро смотрит. Быстро закатываю глаза и опускаю их в тарелку, взгляд Марка ощущался почти всё время до конца трапезы. Вздыхаю от этого, он начинает всё больше возвращаться к своему старому поведению. Одновременно отодвигаемся из-за стола, благодарю за еду и быстрее Марка дохожу до лестницы. Быстро поднимаюсь и иду в его комнату, внутри вижу установленные вдоль окна реабилитационные брусья, помощник быстро справился. Осматриваю конструкцию и слышу удивлённый голос Марка сзади: -Это ещё что такое? — оглядываюсь на него через плечо, он подъезжает к брусьям. -Реабилитационные брусья, — спокойно объясняю. — С сегодняшнего дня будешь учиться ходить. -Уже, а не слишком ли рано? — хмурится, подняв голову и взгляд на меня. -Если бы было рано, то вчера ты бы не смог сделать те два шага, — полностью разворачиваюсь к нему и опираюсь спиной на металлический брус. Марк задумчиво смотрит, опускает взгляд на свои ноги и слегка сжимает пальцами колени. -Ты уже с лёгкостью встаёшь и вполне без проблем стоишь до пятнадцати минут, — тихо говорю, всё ещё смотря на него. — А ещё практически не шатаешься, двигая ногами в таком положении. Марк продолжает смотреть на ноги, взгляд хмурый и немного недовольный. -У тебя сейчас такое выражение лица, будто бы ты не рад этой тренировке, — смотрю на его нахмуренные брови и решаю поддеть его. — Я всё-таки был прав, ты не хочешь ходить? -Впредь больше не говори такой чуши, — холодно тянет и поднимает на меня взгляд, спокойнее договаривает. — Я ещё тогда ответил на этот твой вопрос, забыл? -Ну так докажи мне, что я ошибаюсь в своих суждениях, — немного наклоняюсь над ним и медленно говорю. — Вставай между брусьев и, крепко сжав их, шагай до другого их конца. Марк смотрит на меня с полминуты, после чего разворачивает кресло и останавливает его между брусьев. Я же поворачиваюсь к нему лицом и продолжаю опираться на брус боком. Парень осматривает их, поднимает руки и крепко сжимает на них пальцы. С уже привычной лёгкостью встаёт, бросает на меня взгляд, а потом опускает его на ноги. Внимательно смотрю на него, Марк медленно сдвигает правую ногу вперёд, он старается сделать полноценный шаг, крепко держась за брусья. Его руки начинают подрагивать, как и всё тело от напряжения и трудности выполнения упражнения. Пару шагов он всё-таки сумел сделать, но при этом уже заметно прилично устав. Когда он начинает дрожать и шататься сильнее, то ещё крепче сжимает пальцы на брусьях. Смотрит в их конец и медленно переводит на меня взгляд, продолжая оставаться слишком напряжённым. В его глазах нет просьбы о помощи, но даже если бы и была, я не помог бы ему. -Если упадёшь, вставать будешь сам, как и доползать до кресла, если решишь сдаться, — твёрдо говорю правду и серьёзно смотрю. — Ты сам по себе в этой тренировке. -Злобный коротышка, — тихо бормочет, но я смог расслышать его слова. -Что?! — недовольно чуть громче обычного вскрикиваю, сжав пальцами низ плеч скрещённых рук. -Ничего, — ехидно ухмыляется, смерив меня хитрющим довольным взглядом. Марк смотрит перед собой и продолжает со скоростью черепахи продвигаться вперёд. Я же недовольно хмурюсь, продолжая внимательно наблюдать за всеми его движениями. На середине тренажёра руки парня резко сгибаются в локтях, и он стремительно приземляется на колени, не сумев устоять из-за усталости. Смотрю на взъерошенную чёрную макушку, наклоняю голову вбок и вижу дрожь его рук и искривлённые от боли в коленях брови. Равнодушно отвожу взгляд и отхожу от бруса, иду вдоль него, продолжая смотреть на Марка. Замечаю, что он наблюдает за мной, выгибаю бровь из-за того, что не могу понять выражение его лица. -Почему так смотришь? — спокойно спрашиваю, идя к нему между брусьев. Марк молчит, только выше приподнимает голову и продолжает следить за моими шагами. Веду пальцами по брусу и решаю продолжить говорить с пациентом с издёвкой, чтобы вновь задеть его. Тем более что такой способ общения входит в мои нестандартные методы лечения, как и равнодушие с отсутствием жалости. Останавливаюсь и плавно приседаю перед парнем, ловлю его взгляд, переведённый с моих ног на глаза. -Завидуешь, что я, в отличие от тебя, хожу с лёгкостью? — ухмыляюсь, тыкая пальцем его правое колено. — Или тебе не нравится отсутствие моей помощи? -Не завидую, и твоя помощь мне не нужна, — твёрдо говорит, сжав моё запястье, остановив так от тыканья его колена. -Тогда вставай и продолжай тренировку, — выдёргиваю руку из его захвата и, наклонившись к лицу, насмешливо колко тяну. — Беспомощный котёнок. Кто сказал, что невозможно увидеть, как в глазах человека загорается пламя? Сейчас я слишком хорошо вижу его огоньки в чернильных зрачках напротив. Я знаю этот взгляд и то, что своими словами смог добиться нужных чувств и действий от парня. Марк поднимает руки, сжимает брусья и с трудом, но встаёт сам, гордо задирает подбородок, глядя на меня сверху вниз. Выпрямляюсь и отхожу назад, опускаю взгляд на его ноги. Ему с большим трудом даётся каждый шаг, но Марк не жалуется, молча продолжает идти. Дрожь стала ещё более заметной, лоб покрылся испариной, брови нахмурены, губы поджаты, а челюсть напряжена из-за сжатых зубов. Другой врач на моём месте придерживал бы парня за талию и помогал бы идти, но я не такой как все. Я не буду помогать ему и ловить от падений, пусть в одиночку справляется с очередной трудностью. Марку это будет только на пользу, а мои недавние слова подстёгивают его продолжать тренировку несмотря на усталость и трудность. Я уже давно заметил, что Марк довольно упрямый, а если его правильно задеть, то он сделает всё возможное, чтобы доказать обратное. Сейчас он пытается доказать, что я не прав: он хочет ходить и не беспомощный котёнок. Ухмыляюсь от его упорства и целеустремлённости, отступаю понемногу назад, освобождая ему путь. Марк вновь падает почти дойдя до конца, он шумно выдыхает и собирается продолжить путь, но я останавливаю его. -Достаточно, — спокойно говорю, убрав его руки с брусьев, почувствовав при этом их дрожь. -Нет, — протестующе качает головой. Заставляю обнять меня за шею и поднимаю его на ноги. -На сегодня хватит, иначе завтра вообще не сможешь встать, — строго смотрю и спокойно хвалю. — Молодец, неплохой результат для первой тренировки. Я думал ты сдашься в начале. -Я не беспомощный и не слабак, чтобы сразу сдаваться, — бурчит, отступая назад к креслу, благодаря моей помощи. Вздыхаю, осторожно усаживая его, а после сжимаю подлокотники. -Для меня ты будешь беспомощным котёнком до тех пор, пока не начнёшь полноценно ходить, — смотрю в его глаза и серьёзно договариваю. — А что по поводу слабака, я не считаю тебя им с нашего знакомства. Если бы ты им был, то оставлял бы синяки и порезы не на ногах, а на запястьях. Марк непонимающе хмурится, но быстро меняется в лице, поняв, что я имел в виду. Осматриваю его и решаю сегодня отменить гимнастику, пусть приходит в себя до плавания. Как следует пригрозив, чтобы не смел тренироваться ходить в моё отсутствие, отправляюсь к себе. Подробно расписываю в истории болезни увиденное на тренировке и её длительность. Зачёркиваю гимнастику, которую записал утром, не думая, что отменю её. Оставляю историю открытой и направляюсь на улицу, набираю друга, сегодня он должен быть выходным. Тхану отвечает под конец видеозвонка, вид у него слишком растрёпанный и голый по пояс, на ключице свежий засос. Равнодушно извиняюсь, что оторвал его от милого Ваю и говорю, чтобы перезвонил мне позже. Получаю похвалу за понимание и убираю телефон в карман после завершения звонка. Брожу по территории, погрузившись в мысли, и пытаясь разобраться в себе. То предположение по поводу моих чувств вновь всплывает на поверхность и вызывает беспокойство. Я не мог начать влюбляться в своего пациента, да ещё и с таким характером. Это глупое предположение не может быть реальным, моя смесь чувств не может являться влюблённостью. Да, Марк уже давно вызывает у меня странные чувства и всё-таки начал вызывать некую симпатию, я всё же смог убедиться в последнем. Он уже не раздражает так сильно как при знакомстве. Я привык к его активности и начал привыкать к глупым заигрываниям, даже немного скучал по ним прошедшие шесть дней. Иногда из-за него у меня учащается сердцебиение, а в груди всё замирает. Так помимо этого я ещё и зависаю, залюбовавшись им. Это всё слишком странно и продолжает мне не нравиться, а ещё беспокоит. Поджимаю губы, вспомнив все поцелуи и осторожные объятия, качаю головой, отгоняя это всё. Я не мог начать влюбляться! Такие как Марк меня всегда только раздражали. Я ненавижу наигранные чувства, кривляния и когда нарушают моё личное пространство. Мне не нравится слишком активное поведение, излишняя болтовня и глупые подкаты. Но в последнее время моё мнение по поводу всего этого будто бы поменялось, как и отношение к парню. Хоть бы я сейчас ошибался в своём предположении и это была не влюблённость. Но если это всё-таки она, то это очень нехорошо. Мне нужно потерпеть ещё три месяца, и я окажусь дома, главное не поддаваться всем этим чувствам. Глубоко вдыхаю, успокаиваясь и разворачиваясь в сторону бассейна, сегодня плавание будет новое. Смотрю на время, убеждаясь, что мне действительно пора идти к бассейну. На середине пути поднимаю голову и вижу Марка со спины, он уже ждёт возле ступенек. Оглядывается на меня, обхожу парня и вижу пояс на его талии, а на бёдрах лежат гантели. Ну прямо весь в боевой готовности, не хватало только помощника, который поможет спуститься в воду. Мне кажется, что если бы Марк уже мог более-менее ходить, то уже давно был бы в воде. Раздеваюсь и бросаю вещи на бетонный пол, наклоняюсь к парню, его взгляд залип на моём торсе, в глазах отразился блеск. Легонько хлопаю его по макушке, Марк дёргается и поднимает руки, крепко обнимает за шею. Встаёт и разворачивается, сегодня даже старается делать шаги, осторожно переставляя ноги на ступеньках, мне же от этого легче. Останавливаюсь и отпускаю парня, спокойно спрашиваю: -Ты знаешь такое выражение: плавать матрасом? — смотрю в его глаза, слегка подняв голову. -Угу, нужно полностью расслабиться, тогда будешь лежать на воде словно надувной матрас, — с лёгким равнодушием отвечает и с любопытством смотрит. — К чему был этот вопрос? -К тому, что сегодня будешь делать это вместо движений ног, — протягиваю ему гантели, которые до этого я привычно бросил в воду. — Считай это полезным расслабляющим релаксом. -Я всё ещё не могу стоять без опоры, а ты хочешь, чтобы я лежал на воде? — скептически выгибает бровь, а после прищуривается и наклоняется ко мне, тихо говорит. — Ты точно до сих пор мечтаешь утопить меня, а сегодня, наверное, особенно сильно после вчерашнего. -Если продолжишь напоминать об этом или вновь поцелуешь, я тебя своими руками утоплю. Либо, если мне будет лень марать руки, получишь укол витаминов в зад, — твёрдо говорю, заставляя его увеличить расстояние между нами, ткнув пальцем ему в лоб. Марк морщится, я же говорю с приказом. — А теперь расслабился и лёг, пояс и гантели помогут держаться на плаву. Марк фыркает и замирает на полминуты, после чего начинает понемногу принимать лежачее положение. Вытягивает руки в стороны и сводит ноги вместе, переводит на меня взгляд, опустив глаза. Киваю и засекаю время, наблюдаю за парнем, он закрыл глаза и слегка двинул ногами. Это тоже своего рода тренировка баланса и концентрации, если потеряешь их, уйдёшь под воду. Будильник на смарт-часах зазвенел спустя десять минут, выключаю его, Марк осторожно выпрямляется. Бросаю гантели на берег и обнимаю парня, выбираемся на сушу и вытираемся, в этот раз Марк не сбежал в дом мокрым. Спускаюсь на обед минут через семь и спокойно реагирую на внимание пациента. Сегодня он менее активный чем вчера, что даже немного радует, но недолго. В спальне пришлось отбиваться от его рук, когда я закончил растирать новую витаминно-травяную мазь. Марк попытался притянуть меня за бёдра, а когда не получилось, то наклонился и потянулся к талии. Я быстро оттолкнул его руки, а развернувшись, дёрнулся от тепла пальцев, сжавших правую мочку, они пропали быстрее, чем я поднял руку, в отличие от мурашек. Поёжившись из-за них, я шустро встал и покинул комнату, прижался спиной к двери и попытался успокоить сердцебиение. Чувства всполошились глубоко в груди, а тепло всё ещё ощущалось на мочке. Я прижал к ней ладонь, но это слабо помогло, мне нужно было отвлечься. Идя к лестнице, я боролся со своими чувствами, которые каждый раз злят всё сильнее. На улице отвлёк телефон, Тхану всё-таки решил перезвонить. Принимаю видеозвонок и слегка улыбаюсь, заметив рядом с ним Ваю. Разговоры с ними помогли отвлечься и окончательно успокоиться, это спокойствие даже не нарушили вопросы о Марке. Ю радостно пискнул, услышав о сегодняшней ходьбе друга. Удивительно, что Марк ещё вчера не сообщил другу об изменениях, видать пытался прийти в себя, вернувшись в свою комнату. Делюсь с друзьями дальнейшим планом лечения, Ю сказал, что постарается приехать в ближайшие дни. Прощаюсь с ними под вечер и брожу за территорией до ужина, прокручивая в памяти разговор с друзьями. Моя квартира цела, у друзей всё лучше некуда и только со мной продолжает твориться что-то неладное, притом такое впервые в моей жизни. Качаю головой, заходя в дом, сворачиваю в зал и устраиваюсь за столом, мельком смотрю на Марка. Лениво слушаю его разговор с родителями, отвечаю на пару вопросов и первым заканчиваю с едой. Допиваю чай и отодвигаюсь из-за стола, на лестнице слышу шум колёс. В спальне привычно поджигаю аромалампу и сажусь в изножье, растираю крем на ладонях и приступаю к массажу. Марк опять разомлел, он довольно слегка улыбается и смотрит на меня через полуопущенные веки. Полчаса тянулись довольно долго, а внимание парня немного утомило. Забираю свои вещи и, идя к двери, слышу шуршание постельного белья и вопрос: -Я по-прежнему ничем тебе не нравлюсь? — замираю и оглядываюсь на сидящего парня. -Верно, — старательно равнодушно отвечаю, соврав, отворачиваюсь и продолжаю путь. -Жаль, — слышу уже у двери, Марк протянул это довольно тихо и как-то с грустью. «Уже нравишься, в этом-то и проблема», — хмурюсь от этой мысли и выхожу из комнаты. Оглядываюсь на закрытую дверь и спешу к себе. Падаю на кровать и, глядя в потолок, думаю о том, что нужно побороть свои чувства к Марку, иначе они принесут ненужный хаос в мою жизнь.