В клетке со змеем

      «Оцени серьезность моих намерений — я собираюсь познакомить тебя с родителями».       Издевательский шепот касался щеки. Гермиона ощущала его змеей, что заползает в уши, извиваясь ленивыми движениями, царапая узкий слуховой проход чешуей, искажая все звуки в невнятный, будто закрытый ватой шелест.       «Словно неприглядная гусеница, он превратится в нечто новое и прекрасное».       Так тяжело дышать. Она хватала воздух, открыв в панике рот, но юркое змеиное тело успело скользнуть внутрь, встать поперек горла и перекрыть дыхательные пути. И теперь голова кружилась от недостатка кислорода, а тусклый свет плыл перед глазами вместе с цветными пятнами — рыжими, бордовыми, как волосы друга, рассыпавшиеся по свитеру. Она отчаянно царапала горло пальцами, вцеплялась в него ногтями.       «Все это — уже не сон, а новая, наша с тобой реальность».       Которая сжимала, обвивала плотными кольцами, мешая пошевелиться. Замерев на месте, Гермиона могла только вздрагивать, ощущая, как легкие сдавливает снаружи, до треска ребер и затапливающей все горячей дрожи, что пульсировала по венам с лихорадочным ритмом, разливалась жаром по телу. Сердце словно пронзили раскаленным штырем, что принес за собой нестерпимую боль, и теперь оно трепыхалось, нанизанное на острие.       «Дыши. Слушай мой голос».       Змеи, что извивались перед глазами, сплетаясь в плотный комок блестящих тел, внезапно растворились, уступая догорающему свету дня. Пол перестал вращаться и вновь обрел стабильность. Или же ее заземлило плотное, практически осязаемое тело под лопатками? Это чужие руки скользили по ее животу, по бедрам, легко, но его прикосновения ни с чем не перепутать — тонкие быстрые пальцы, которые ощущались обжигающими мазками на покрытой мурашками ледяной коже. Горячие губы коснулись ее шеи, и от шока, что принесла неожиданность, воздух наконец с громким вздохом ворвался в ее легкие. Она глотала его с жадностью висельника, веревка над которым лопнула в последний момент, однако цепкая хватка палача не давала забыть, где она. С кем она.       — Не трогай меня! — Гермиона отшатнулась прочь и предупредительно выставила перед собой руку. Ухмылка искривила тонкие губы Тома, и он поднял ладони вверх, демонстрируя фальшивую открытость.       — А могла бы и поблагодарить, что не дал тебе задушить саму себя.       — Как ты… Как стал таким плотным? В реальности, а не во сне?       — Я вытянул из тебя столько сил, что это удивительно, как ты еще держишься на ногах. Я мог бы просто… завершить процесс, — он щелкнул пальцами, и Гермиона вздрогнула от резкого звука. — Выпить тебя до капли, тогда ты умрешь, а я стану окончательно реальным.       Он сжал и разжал кулак в воздухе, наблюдая за своими пальцами. Гермиона тоже не могла оторвать от них взгляда.       — Но ты заинтересовала меня, и мне было бы не с руки избавляться от столь ценного, хоть и глупого источника информации. Ты знаешь многое об этом мире, ты — подруга самого Гарри Поттера, мальчика, который якобы должен меня уничтожить, — фыркнул он. — Это настораживает, что я оказался у вас, но одновременно и удачно — именно вы знаете обо мне, втором мне, столько, сколько никто другой. И я должен узнать все, должен понять, с кем имею дело… Ибо все, очевидно, пошло совсем не так, как я себе представлял когда-то. Я разберусь, где совершил ошибку и что теперь делать… с ним.       — Вас же будет два, — Гермиона наконец выдавила из себя ту мысль, которая до этого никак не могла оформиться. — Два Темных Лорда. Это невозможно!       — Возможно, хоть и слегка неприятно, — поморщился Том. — Конечно же, каждый из нас сочтет именно себя оригиналом, а второго — фальшивкой, ошибкой природы и побочным продуктом. И попытается его уничтожить или слиться с ним, что будет означать то же. Он уже не тот человек, кем был я когда-то, а я — не то, что он помнит спустя столько лет. Но с этим я разберусь потом, буду решать проблему по частям, иначе, погнавшись за всем, не получу ничего. Сначала я должен возродиться, а затем уже соображу, что делать дальше.       Мыском ботинка он потрогал Рона, рука того безвольно шевельнулась. Том действительно стал почти реальным.       — Чего стоишь, будто не знаешь, как левитировать тело? Бери его и пойдем! Нам нужно поторопиться и убраться отсюда до возвращения твоего друга Гарри. Ты же не хочешь, чтобы он пострадал?       Он поднял взгляд, как раз в тот момент, когда Гермиона направила на него палочку.       — Ступефай!       Красная вспышка прошла сквозь его грудь, Том проследил за ней с легким удивлением. Когда он вновь поднял глаза, Гермиона отметила в них быстро растущую злость, которая полыхнула языками пламени. Палочка вырвалась из ее руки и приземлилась в его ладонь.       — Только я могу влиять на окружающий мир, но не он на меня, еще нет. И точно не ты — силенок не хватит, Гермиона, — он издевательски протянул ее имя, пока ее пальцы, лишившиеся древка, бесполезно сжимались в воздухе. Она потерянно смотрела на свою палочку в его руке. Медленно присев и не сводя с нее оружия, Том сорвал с шеи Рона медальон и, одарив лишь взглядом мельком, убрал в карман.       — Сейчас мы с тобой отправимся за особо ценными ингредиентами — костями моего отца. Тупой маггл даже не знал, что его никчемная жизнь принесет хоть какую-то пользу и он послужит миру не только в тот момент, когда зачал меня, но и много после своей смерти. А в грязном отвратительном городишке Литтл-Хэнглтон мы проведем один интересный ритуал…       — Кость, плоть и кровь, — выдохнула Гермиона ошарашенно. Теперь все сошлось в ее голове, все слова Тома обрели смысл. Ужасный смысл…       — А делала вид, что в жизни не касалась темномагических гримуаров, — фыркнул он.       — Я и не касалась! Этот ритуал использовал ты — другой ты, — чтобы возродиться. Только в итоге получилось ужасное змеемордое чудище.       — Я видел в твоих воспоминаниях, в твоих страхах, — в отвращении скривился Том. — Подозреваю, что-то во время ритуала пошло не так: или этот Хвост напутал, или исходный материал в виде старой крысиной лапы был негоден. Я же учту чужие ошибки и на этот раз использую тело слуги целиком.       — Но какой он тебе слуга! — возмутилась Гермиона, неосознанно попятившись так, чтобы закрыть лежащего на полу Рона своей спиной. — Он сражался против тебя!       — Больше нет. Я полностью овладел им за те несколько часов, что он носил на себе мой медальон. Он открылся мне всем сердцем, отдался без остатка и служил мне без всяких раздумий, самозабвенно выполнял все то, что я нашептывал ему на ухо. Поэтому, думаю, Рона Уизли теперь можно считать моим слугой.       — Я не дам убить моего друга! — отчаянно выкрикнула она. — Я не буду тебе помогать, а без моей помощи…       В следующий момент Гермиона почувствовала, что весь воздух в комнате кончился, а она зависла в вакууме, не в силах вдохнуть. Ужас сковал внутренности, покрыл конечности коркой льда. Вцепившись руками в горло, Гермиона рухнула на колени, а перед глазами оказались пыльные доски пола. Она видела каждую трещинку, каждую выщербину на дереве, пока пыталась вдохнуть хоть глоток живительного кислорода. А потом начищенные лакированные ботинки остановились перед ее лицом.       — Ты в моей власти, я мог бы сделать все, что пожелаю, — размеренный равнодушный голос бил сверху, словно молот в колокол, прорывался гулом сквозь шум крови в ушах. — Прямо сейчас могу убить, забрав всю твою оставшуюся энергию, ты окажешься не в силах даже дышать. Или еще лучше.       Она наконец смогла вдохнуть и тут же закашлялась, хрипло и истерично втягивая в себя воздух. А в следующий момент его рука запуталась в ее волосах и резко рванула вверх, заставляя встать. Слезы выступили на глазах от тупой боли в затылке, размыли лицо Тома, оказавшееся прямо перед ее.       — Как насчет того, что я овладею твоим телом точно так же, как твоим другом? Только не просто подталкивая, а полностью возьму на себя контроль? У меня достаточно сил, ты будешь способна лишь наблюдать за происходящим, заливаясь горючими слезами в дальнем углу своего сознания, которое станет моим. Я смогу подойти к Гарри Поттеру так близко… Твоими руками я придушу этого недоноска, а ты будешь смотреть! А затем уничтожу весь ваш Орден изнутри, перебью одного за другим — никто же не ожидает подобного от всеобщей любимицы Гермионы Грейнджер.       — Нет, только не так! — всхлипнув, она уперлась руками в его плечи, бессмысленно пытаясь оттолкнуть, но Том держал крепко. Ей оставалось лишь цепляться пальцами за хлопок его рубашки и смотреть в потолок, стараясь проморгаться и прогнать глупые слезы жгучего отчаяния.       — Я даю тебе выбор — или это, или ты поможешь мне возродиться, добровольно и не чиня препятствий.       — Хорошо, — шепнула почти неслышно, когда по нескольким долгим секундам размышлений в голову так и не пришло ни одной дельной мысли.       — Громче, — он встряхнул ее, как котенка за шкирку. Гермиона ощущала себя этим котенком, маленьким и беззащитным, не в состоянии ничего противопоставить желтым глазам взрослого хищника, что впились в нее. — Поклянись.       — Я помогу тебе возродиться, добровольно и не чиня препятствий, клянусь, — выдохнула она обреченно и обмякла в его захвате, когда горячая волна магии пронеслась по телу, а на запястьях будто затянулись фантомные веревки. Том разжал руки, и она рухнула на пол перед ним.       — Хорошо. Было бы жаль убивать такую милашку, — усмехнулся он. Швырнул ее палочку на пол. — Бери своего никчемного дружка.       — Нет! — прохрипела она из последних сил, глядя на деревяшку, катящуюся перед носом. — Ты его не тронешь. Только не мой друг!       — Не понял, — Том замер у двери и медленно развернулся. Смерил ее взглядом. Она же уверенно смотрела на него с пола, снизу вверх. — Ты, кажется, поклялась не чинить мне препятствий? Тебе жить надоело?       — Я и не чиню, — подобрав наконец палочку, Гермиона с трудом поднялась на ноги. Пошатнувшись, тяжело оперлась на стену. — Тебе нужно тело слуги. У нас есть одно.       Магический огонек взлетел под потолок, озаряя подвал безжизненным голубоватым светом. В нем лежащий на столе Яксли выглядел еще отвратительнее, чем вчера — куда более очевидно мертвым. Глаза его, к счастью, были закрыты, но пергаментная кожа натянулась на худых скулах, а в глазницах залегли темные круги.       — Ты предлагаешь мне использовать… это? — Том обошел вокруг стола, разглядывая тело с отстраненным любопытством. Подцепил пальцем белую косичку и бросил обратно.       — Ты был не против, чтобы я убила Рона, а значит, мертвое тело тебе тоже сгодится, — Гермиона все еще говорила хрипло и потирала горло. В подвале стало холоднее, или это она мерзла? Сильнее закуталась в куртку Гарри, не зная, то ли молиться, чтобы друг вернулся поскорее и спас ее, то ли, наоборот, чтобы не возвращался как можно дольше и не попал под удар.       — Свежее мертвое тело, — Том нагнулся ниже и презрительно дернул носом.       — На нем чары стазиса. Домовик должен был избавиться от него, но отвлекся и не закончил, — пояснила она, старательно умалчивая про Гарри и их внезапное путешествие с Кричером неизвестно куда, о котором поведал Рон, пока еще был адекватным. — Так что, считай, свежий.       Мерлин, она убила этого человека только вчера! А казалось, прошло никак не меньше месяца, вся ее жизнь перевернулась с ног на голову. От нее самой остался лишь призрак, немногим более живой, чем Корбан Яксли, лежащий на столе, чья смерть теперь волновала ее меньше всего на свете.       Том провел ладонью над телом, считывая остаточную магию. Кивнул удовлетворенно:       — Да, стазис наложили вовремя, ни малейшего следа разложения, вполне свежая плоть.       — К тому же он явно тебе куда больший слуга, чем Рон, одураченный медальоном, — Гермиона изо всех сил старалась, чтобы ее голос звучал как можно более убежденным. — У него на руке стоит твоя метка.       — Гены Яксли будут получше, чем предателя крови Уизли, — задумчиво размышлял Том, без какого-либо отвращения изучая тело. Задрал рукав и провел пальцами по жуткой татуировке. Гермиона почувствовала тошноту. — Думаю, и магическая сила несравнима, ведь тот даже не смог справиться с девчонкой. И можно не волноваться, что волосы станут мерзкого ржавого цвета, — добавил он, выпрямляясь. — Против благородной платины ничего не имею.       — Как мило, что в перспективе закинуть живого человека в котел тебя волнует только цвет своих волос, — пробурчала она себе под нос. Том обернулся, критически посмотрел, как она пошатнулась.       — Выпей каких-нибудь зелий и возьми с собой запас, — бросил он. — Мне не нужно, чтобы ты отключилась во время ритуала.       Она призвала свою сумочку манящими чарами, поскольку путь наверх казался непреодолимым и бесконечным. Опрокинула пузырек с восстанавливающим зельем в себя; вслед за сладковатым привкусом по пищеводу скользнуло тепло, растеклось по рукам и ногам, согревая заледеневшие конечности. Удовлетворенно выдохнув, Гермиона пошевелила пальцами ног внутри ботинок. Само собой, этого ничтожно мало, чтобы полностью восстановиться после того, как Том высосал ее энергию, но поможет продержаться пару часов, пока она не получит какую-то нормальную медицинскую помощь. Если, конечно, она ее когда-нибудь получит, мрачно подумала Гермиона, ведь с Тома станется просто сбросить ее в свежую могилу, как только он добьется своего. Может, специально для нее лишний раз взмахнет палочкой.       Том выудил из горы сваленного в углу хлама старый помятый чайник и теперь критически его разглядывал. Навел на него палочку, раздобытую в кармане Яксли:       — Портус!       Чайник охватило голубое сияние. В последний раз взглянув на стены подвала, Гермиона обреченно вцепилась в портал и провалилась вместе со своими спутниками — одним уже мертвым, а вторым еще не живым — в черную воронку.

***

      Она возрождает Темного Лорда! Гермиона все еще не могла в это поверить, происходящее казалось отвратительным абсурдом. Но вот она здесь — посреди мрачного кладбища. Лишь лунный свет заливает серебром каменные надгробия. Плющ, увивающий их, уже сбросил листья по осеннему сезону, и сейчас холодные камни были обтянуты словно грязной черной паутиной. Том уверенно двигался по ряду между могилами, он явно знал, куда идти. Следом по воздуху плыло тело Корбана Яксли, безвольной рукой едва задевая землю, а замыкала процессию управляющая его полетом Гермиона. Она ахнула, когда они вышли к небольшой площадке, где словно из ниоткуда выросла каменная статуя Ангела Смерти. Том провел перед ней рукой и усмехнулся:       — Здесь творилась магия. Могущественная, темная. Это символично — я возрожусь второй раз там же. Но я буду моложе, сильнее… Умнее.       Тело грузно упало на землю. Том взмахнул палочкой Яксли, и могила перед ним разверзлась, почва отползла в стороны, набегая комьями на насыпь по бокам.       — Он использовал берцовую, — прокомментировал Том, заглядывая внутрь.       Гермиона отвернулась, чтобы не увидеть случайно открытый гроб — это было последним, что она жаждала рассматривать в таком жутком месте. Где-то вдалеке ухнула сова, и Гермиона нервно сглотнула. Обернулась обратно на глухой стук — одним точным пинком Том скинул тело Яксли вниз, в открытый гроб. Следом бросил медальон.       — Чем больше костей, тем лучше, не так ли? Вряд ли я буду в третий раз проворачивать тот же фокус.       — Я думала, мы собираемся варить зелье, — непонимающе протянула Гермиона. — Гарри говорил, Хвост варил какое-то зелье в большом котле.       — Дело не в каких-то особых ингредиентах, не в произнесенных словах заклятия, Гермиона, — усмехнулся Том, подходя ближе. — Магия такого уровня работает иначе, слабый человек с ней не совладает. Дело лишь в силе и в намерении. На этот раз ритуал провожу я, и осечки не будет. Силы у меня хоть отбавляй, как и умения ею пользоваться. Кость отца, отданная без согласия, возроди своего сына! — он повысил голос, выкрикивая эти слова уверенно и с запалом.       Ядовито-голубой дым повалил из могилы, что-то зашипело, выплевывая искры будто из-под земли. Гермиона отшатнулась, но Том схватил ее за руку и удержал на месте. Довольная улыбка расплылась по его губам, а глаза горели лихорадочным, возбужденным огнем.       — Видишь, как это работает. Плоть слуги, отданная добровольно, оживи своего хозяина!       Дым сменился на кроваво-красный. «Как же, добровольно», — успела подумать про себя Гермиона. Впрочем, нельзя сказать, что Яксли сопротивлялся. Том тем временем потянул ее за руку к открытой могиле. Слова застряли в горле, а язык присох к нёбу, поскольку Гермиона внезапно осознала: она совершенно не представляет себе, что он собирается использовать в качества последнего ингредиента. Волдеморт взял кровь у Гарри, кровь своего врага, но Гарри здесь нет, они здесь одни, под этим тусклым светом луны среди пугающих теней. Однако самой пугающей из них была лишь одна, которая нечетким пятном лежала на земле рядом с ее.       Гермиона почувствовала резкую боль на ладони той руки, которую крепко держал Том. Вскрикнув, она попыталась вырвать ее, но не смогла, лишь бессильно наблюдала за порезом, что появился под его палочкой. Уверенно дернув на себя, он вытянул ее руку над открытой могилой.       — Кровь недруга, взятая насильно, воскреси сво­его врага! Это даже красиво, Гермиона, мы будем одной крови, как брат и сестра…       Она не хотела смотреть, плотно сжала веки, но белый свет обжег, проник под кожу; он просвечивал ее насквозь, словно бумажный лист. Гермиона и тряслась совсем как он, прижимая к себе раненую руку, захват с которой внезапно пропал. Что-то горячее коснулось ее лица, и она отшатнулась назад, в ужасе распахивая глаза. Пар, то был всего лишь белый пар, а снизу сыпались искры. Они шипели, касаясь мерзлой земли, и гасли, но их поток не прекращался. Перебарывая первобытный ужас, что поднимался откуда-то изнутри, Гермиона медленно сделала шаг вперед, обратно к могиле. Потом еще один. Дышала она через раз, скованная страхом, и не представляла, чего ожидать. «Только бы он ошибся», — молилась и Мерлину, и маггловскому богу. Хоть бы она увидела лишь разметанные останки. Но также она могла узреть и очередного выродка, созданного темной магией, чудовище Франкенштейна, собранное из частей чужих тел. Или же это мог быть Яксли, оживленный отвратительным колдовством, с темным пассажиром внутри. Она сделала еще шаг вперед… И тут худая бледная ладонь с палочкой резко легла поверх комьев черной земляной насыпи.       Гермиона отшатнулась. Она с ужасом наблюдала, как в почву вцепляется и вторая рука, будто появившаяся из-под земли, как она скребет ногтями, пытаясь ухватиться покрепче. А затем плавным движением из черного провала выныривает, медленно, словно из-под воды, худое гибкое тело.       Забросив колено на землю, он оттолкнулся и выбрался на поверхность полностью. Запрокинул голову назад, вдыхая морозный воздух. Черные волнистые волосы скользнули по шее сзади. Взгляд Гермионы зацепился за острый кадык и медленно спустился по полностью обнаженному телу, по широкой груди, по угадывающимся под кожей ребрам, которые двигались быстро, то вздымаясь, то опадая, по узким бедрам. Том же ничуть не стеснялся своей наготы, а лишь наслаждался моментом. Скользнул тонкими пальцами по линии челюсти, по шее, по груди, вслушиваясь в ощущения. Гермиона же чувствовала, как дрожат ее губы, и крепче сжимала пальцы.       — Я живой, — произнес он с недоверчивым смешком. — Все получилось! Как давно я этого ждал!       — Да, — выдохнула она. — Я тоже.       Том повернулся на звук как раз в тот момент, когда она вскинула палочку и, не дав себе задуматься, прокричала:       — Сектумсемпра! — вложив в заклинание все свое отчаяние, всю боль и злость на человека, вынудившего ее проходить через невыносимые страдания.       На лице Тома на секунду появилось выражение непонимания, но его тут же перебил отвратительный звук плоти, рвущейся, словно мокрая ткань. Он рухнул на землю как подкошенный, однако для Гермионы это мгновение растянулось на вечность. Она не хотела смотреть, не могла… Его рука бессмысленно царапала землю, пытаясь дотянуться до выскользнувшей палочки, и Гермиона подскочила ближе, пинком ноги выбила из-под его пальцев, отправила черное древко в могилу.       Он смотрел на нее снизу вверх, и она затруднялась прочитать выражение его глаз. Бордовые, такие темные, что почти черные струйки бежали по его груди, хаотично рассеченной в нескольких местах. Он попытался зажать один из порезов ладонью, но это было бессмысленно — жизнь быстро уходила из него вместе с кровью. Слабое мерцание появилось под рукой и тут же исчезло — концентрации на беспалочковую магию не хватало. Гермиона наконец различила выражение его глаз — в нем было восхищение. Том рассмеялся — безумно, истерично, кровь запузырилась на его губах, видимо, один из порезов достал до легкого.       — Хитрая… — пробормотал он. — Я тебя недооценил.       — Я ждала, — Гермиона опустилась рядом, села на холодную землю. Силы кончились, будто утекли из нее разом. — Я не могла атаковать тебя, пока ты был призрачным, не могла пойти против клятвы. Но теперь она выполнена, я помогла тебе возродиться, а дальше ты ничего не говорил. И сейчас, когда ты состоишь из плоти и крови, ты стал уязвим, уже забыв при этом, как быть таковым. А я наконец готова сделать то, к чему ты так настойчиво толкал меня — убить. Чувствуешь теперь себя на моем месте?       — Переиграла меня. Ты просто будешь ждать, пока я умру от потери крови? — его усмешка была кривой, ненатуральной. В ней не имелось и капли искренности… Как не было и другого — страха. Почему-то перспектива умереть не пугала его.       — Я уже был мертв. Был мертв пятьдесят лет, — ответил он на невысказанный вопрос. — Первое время я жаждал окончательно умереть, лишь бы прекратить эту ужасную недожизнь в своих иллюзиях. Можно сказать, я осуществил свою мечту… И одновременно потерял все, почти получив жизнь обратно. Я понимаю, что ты меня ненавидишь… за все. Но в том, что я сделал с тобой, не было ничего личного, я просто хотел жить.       — Как будто мне от этого легче, — она крепче вцепилась в палочку, вжимая дерево в мягкую плоть до боли. — Это тебя не извиняет.       Он уставился нетрезвым, плывущим взглядом в звездное небо. Она тоже подняла глаза. Так странно, после стольких дней туч и мглы, перемежающихся моросящим дождем, именно сегодня было ясно, а вдалеке от города звезды рассыпались искристым жемчугом. Дракон расправил крылья на иссиня-черном небосклоне, пока Змея подбиралась к Короне с другой стороны.       — Вы не справитесь с ним, — прошептал он, будто разглядывал те же созвездия, что и Гермиона, с теми же мыслями. — Многие погибнут. Может быть, и ты, и твои друзья. У вас нет ни опыта, ни знаний, ни сил. Впрочем, есть смелость, — признал Том. — Хоть и лишь у избранных. А вот я… я бы мог.       — Куда ты клонишь? — Гермиона перевела на него почти безразличный взгляд. Мокрое коснулось ее ладони, а порез вновь защипало. Она почувствовала, как он сплел с ней измазанные своей кровью пальцы, и не стала убирать руку. Какая теперь разница?       — Что только я способен помочь вам победить, — его дыхание было быстрым, поверхностным, будто он никак не мог насытить кровь, утекающую сквозь раны вместе с жизнью, кислородом. — Я знаю его… как самого себя. Знаю его слабые места. Я так же умен, почти так же силен. Если кто-то и сможет одолеть вашего врага, то только он сам. Ты же понимаешь, что у недоучки-Поттера нет шансов… против Темного Лорда. Но у меня… у меня есть…       Его слова становились все тише, и ей уже приходилось прислушиваться, чтобы их различить. Ловко посаженная им мысль давала росток в голове — а ведь и правда, им нужна помощь. Кого-то сильного, кого-то умного и знающего темную магию, понимающего их врага.       — Поклянись, — тихо, но настойчиво произнесла Гермиона. — Что не причинишь вреда мне и моим друзьям. Что сделаешь все возможное, чтобы убить Темного Лорда, что ты не пойдешь с ним на соглашение и не успокоишься, пока эта тварь не сдохнет.       — Клянусь своей кровью, — его слова были почти не слышны, но яркая лента клятвы вспыхнула вокруг их сомкнутых окровавленных ладоней.       Гермиона замерла, крепко сжимая палочку. Может ли она доверять ему? Нет, определенно нет. Но сделает ли он все, чтобы выжить? Возможно ли, что даже выполнит обещанное? Да, скорее всего. Второй Темный Лорд не нужен ему, он для него не меньшая угроза, чем для них. И объединив силы, они могли бы разобраться с ней… Если у кого-то и хватит способностей скинуть Волдеморта в бездну, то только у его двойника, озлобленного за свое заточение на пятьдесят лет в медальоне.       — Хорошо, — молвила она, — я согласна.       Гермиона не услышала ответа и обернулась к Тому. Его глаза были закрыты, а грудная клетка не двигалась. Паника моментально разрослась, захватывая все существо — только что Гермиона ждала его смерти, как избавления, сейчас же пришла от этой мысли в ужас. Она резко подскочила, призывая свою сумочку.       — Энервейт! Черт, дыши ты, сукин сын! Акцио настойка растопырника! Вулнера санентур!       Она водила над ним палочкой, бормоча себе под нос все известные лечебные заклятия. Раны на его груди затянулись, повинуясь ее магии и заживляющему зелью, что она щедро ливанула на бледную кожу, покрытую почти черными разрезами. Те дымились и исчезали, оставляя лишь тонкие белые полосы, однако грудь его не двигалась, приводя Гермиону в состояние крайнего ужаса.       — Анапнео! Энервейт! — перебирала она все известные заклятия.       Вспомнились даже уроки родителей-медиков. Набрав в грудь побольше воздуха, она наклонилась вперед, прильнула к его рту, выдохнула прямо в губы. Потом еще раз и еще… А следом почувствовала его язык, который нагло скользнул в ее рот. Отшатнулась от этого резкого мокрого движения, лихорадочно вытерла губы тыльной стороной грязного запястья. Том смотрел на нее с земли с легкой ухмылкой в глазах, а его грудная клетка мерно вздымалась.       — Ты чуть было не опоздала, — протянул он ехидно. — Лишь поцелуй любви смог вытащить меня с того света.       — Это было искусственное дыхание, придурок, — пробормотала она сердито и отвела взгляд.       А в следующий момент почувствовала руку на своем затылке. Том притянул ее к себе, вновь захватил ее губы своими. Гермиона задохнулась от неожиданности… Но не могла соврать, что это неприятно — словно горячая лава струилась по венам от его прикосновений, а в груди разгоралось что-то кипящее и обжигающее, текло вниз. Он потянул ее на себя, и в следующий момент она уже сидела на его бедрах. Его жар создавал сводящий с ума контраст с по-октябрьски холодной землей, в которую упирались колени, но ему, казалось, та не причиняла ни капли дискомфорта. «Что я делаю?! — мелькнуло в голове. — На кладбище, с гребаным Темным Лордом! Я только что пыталась его убить!». А потом все мысли растворились в этом бурлящем котле. Куртка полетела в сторону. Натянутые до предела нервы жаждали освободиться, испытать удовольствие, которое обещало мужское тело под ней, ощутить столь приятную разрядку, что проносится сводящими внутренности электрическими импульсами… Она жадно шарила по его груди, спускалась ниже, на твердую плоть. Он спешно задирал ее юбку и расстегивал блузку, впивался в нависшую над ним девичью шею то ли поцелуями, то ли укусами. Гермиона чувствовала, что еще секунда промедления, и она просто взорвется подобно вулкану…       — Гермиона?!       Замерев на месте, она медленно повернула голову на окрик. Механически, до конца не осознавая, где она. Зато прекрасно понимая, с кем, ощущая напрягшиеся мышцы его живота под пальцами.       У соседней могилы замерли Гарри и Рон. Рон направлял на них палочку, Гарри же переминался с ноги на ногу, а в руке сжимал меч, блестящий красным рубином на рукояти. Из-за надгробия выглядывала ссутулившаяся фигурка Кричера, который озадаченно шевелил большими ушами.       — Отойди от нее, ублюдок! — прохрипел Уизли, целясь в Тома. Тот медленно поднял руки, демонстрируя пустые ладони.       — Только если Гермиона любезно с меня встанет, сейчас это несколько затруднительно. Да и вообще, я бы предпочел, чтобы это вы куда-нибудь отошли, однако вы, очевидно, собираетесь меня убивать?       — Рон… — осторожно протянул Гарри. — Кажется, с ней все в порядке. Ну, не считая… его.       — От «него», мистер Поттер, вам теперь никуда не деться. Ваша подруга позаботилась, — заверил Том, пока Гермиона лихорадочно застегивала пуговицы блузки обратно. Одарила его сердитым взглядом.       — Кажется, ребята… Мне многое вам нужно рассказать.