Ненависть или всё же любовь?

***

Летели дни и недели, сменялись друг за другом года. Всё было как обычно. Так и незаметно прошли пятнадцать лет жизни Верджинии. И конечно же, как только Джинни аллерголог разрешил краситься, то её «любящая мать”сразу повела девочку в парикмахерскую, и её перекрасили в тёмно-каштановый. Но Верджинию миссис Фокс так и не приняла как дочь, она сваливала на девушку много работы по дому, хозяйственных дел и, в принципе Реджине было не до неё. Поэтому и прожила эти пятнадцать лет наша героиня, как Золушка… Правда принца она и не надеялась встретить. Она считала себя уродкой, не смотря на маленькую цифру на весах и хрупкое телосложение, мама Верджинии значительно занизила её самооценку, но на людях девушка этого не показывала из-за своей гордости и страха. Страха перед обществом. Она сильно боялась осуждения со стороны социума и их критики. Может она не подавала виду, но это не значит, что человек ничего не чувствует или у него ноль реакции. Нет, тут всё не так просто. Если злые языки говорили Джинни, что её кофточка не достаточно модная или же, что она слишком ярко краситься, то она лишь бросала колкую фразу в ответ обидчикам, а приходя домой, выкидывала к чёрту ту кофту и стирала весь макияж с лица… Она была зависима от мнения людей — это её главный недостаток. А так, жизнь девушки нисколько не отличалась от жизни обычных людей, помимо еженедельной покраски волос и абсолютного неимения друзей или каких либо знакомых. Про волосы Реджина ей сказала, что общество такое не принимает, и поэтому конечно же Джинни ходила и тщательно следила, не проступают ли фиолетовые корни? Миссис Фокс всё так и не привыкла к имени своей дочери и частенько называла девочку Элис. Это Джинни не обижало, она, не смотря на явный открытый террор со стороны её «мамы», выросла доброй, отзывчивой, ответственной и очень милой красоткой, готовой прийти на помощь каждому, кто попросит. Но была и другая сторона у Верджинии, сторона, доставшаяся ей от матери, она иногда становилась стервой, прям жуткой стервой, которая могла вылить кофе на официанта, подавшего ей не правильно приготовленный латте, или, например, грубо отшить симпатичного парня, по которому она с ума сходила, но не могла это принять. Зато она могла постоять за себя и была весьма сильной, очень сильной в моральном плане. Её никто не поддерживал, не помогал, и она всего добивалась сама. И так было всю жизнь, сколько она себя помнит. Её первые шаги, первое слово, рисунок все семьи, который делал каждый ребёнок в возрасте от трёх до пяти-шести лет, все её «достижения» оставались незамеченными.Для неё чужды были такие понятия как любовь, чувства, взаимопонимание, поддержка и доверие. Она была сама по себе. «Одинокая волчица с Уол стрит». Да, именно так она себя иногда называла. Против неё был весь мир… ну, по крайней мере, она так считала. Только отец был её лучшим и единственным другом. Тот, кому можно было довериться и рассказать все секреты, тайны, обсудить с ним темы, которые волновали её. Но в ту ночь всё изменилось…

***

Рождество сменялось весной, весна сменялась летом, любимым временем года всех учеников школы, и менее желанным для студентов, а оно уж отдавало свои бразды правления осени, и самым ожидаемым праздником был Хеллоуин. Хеллоуин — праздник, на котором все переодевались в костюмы монстров, фей, животных и всеми любимых злодеев из фильмов ужасов и с ведёрком в руках ходили по домам, выпрашивая конфеты. Прохаживаясь по улице в эту ночь, можно было увидеть с десяток маньяков из «Пятница 13», примерно шесть Фредди Крюгеров, семнадцать убийц из «Кошмар на улице Вязов» и множество однотипных костюмов фей, принцесс и супергероев. Именно в эту ночь всё в мире Верджинии перевернулось, и уже никогда не станет прежним… — Элис! Тебе пора в школу! — как всегда раздраженно прокричала миссис Фокс. — Ну ещё пять минут, — устраиваясь поудобней и накрываясь по уши одеялом, сонно пролепетала Джинни. Ей снился сон. Удивительный сон. Будто она стоит в поле, а вокруг неё тринадцать, гладко выточенных, горизонтально стоявших, камней. За этим кругом был лес, скорее всего таёжный, это если судить по многочисленным соснам-гигантам, непреступно растущими, вокруг таинственного круга. Верджиния не совсем понимала, что происходит, как она добралась до этого места, с какой целью она здесь… Джинни хотела было уйти, но что-то удерживало её в этом круге, какая-то неведомая сила. Её начала охватывать паника и чувство беспокойства, она чувствовала, что встретит кого-то, но кого? Она не знала, ничего не знала… Внезапно девушка устремила свой взор в чащобу леса и увидела еле заметный силуэт. Он двигался медленно, будто боясь подойти ближе, но его любопытство было сильнее всех инстинктов самосохранения. «Эй! Ты кто?! Покажись!»: с заметной дрожью в голосе воскликнула Джинни. Она пыталась казаться смелой, но у неё плохо получалось скрывать её прерывистое дыхание, напряжённое, как натянутая тетива лука, тело и заметную дрожь в теле. Такое состояние у неё было в последний раз только семь лет назад, когда Джинни ходила гулять в дождь и вернулась домой, промокшая до нитки.Она вся замёрзла, прозябла и тряслась всем телом, а на следующий день слегла в постель с ангиной и температурой 38,8. Этот день она запомнила на всю жизнь. Да, это когда-то было… Но, вспоминая эту ситуацию, девушка на время выпала из реальности, а очнувшись, заметила, что этот загадочный силуэт приблизился. Верджиния уже могла просмотреть его очертания. По фигуре это была девушка, одетая ну очень странно. На ней из одежды была только юбка, сшитая из странного зелёного полотна, и белый топ, вероятно выполненный из той же материи, что и юбка. Цвет кожи у девушки был смуглый, а волосы чёрные, стрижка-каре. И как только Джинни рассмотрела девушку, она проснулась. И нет, не по своей воле. На пороге комнаты, стояла разъярённая Реджина Фокс. — Какого чёрта, Элис?! — возмущённо крикнула миссис Фокс, — я тебе ещё пятнадцать минут назад сказала поднять свою жопу с кровати и немедленно собираться в школу, так какого хрена я захожу к тебе в комнату спустя тридцать минут, а ты ещё дрыхнешь, зараза ты такая, а?! — с этими словами она резко схватила край одеяла Верджинии, также резко стянула его и бросила на пол. — Прости, я вроде переставляла будильник, но он видимо не сработал, -спросоня пролепетала Джинни, протирая глаза, — дай мне пять минут, и я буду готова. И кстати, я не Элис, а Верджиния, — поднимаясь с постели пробормотала девушка. -"Вроде»? Ха, Мне тоже надо будет когда-нибудь «вроде» отвезти тебя в школу. Ах да, это «вроде» это СЕЙЧАС!!! Это послужит тебе уроком, дорогая, — с ехидной улыбкой сказала Реджина и, довольная собой, с грохотом захлопнула дверь. Устало вздохнув, Джинни начала собираться в школу. Маркус был на работе уже с раннего утра. Он был акционером крупной строительной компании, поэтому не мог подвозить нашу героиню до школы. А Реджина это неохотно, но делала, хотя каждый раз пыталась придумать причину, чтобы не подвозить её. Где она работала, было бы трудно сказать на самом деле. Рабочий день у неё мог начаться как в час дня, так и в восемь вечера.И как Джинни не пыталась узнать место работы своей мамы, та всё время увиливала от этой темы, или же прямо и на отрез отказывалась говорить об этом. Поэтому Верджиния оставила все попытки добиться от неё ответа. Джини, прежде чем начать собираться, достала свой излюбленный плейер с наушниками-подарок отца на её тринадцатилетие и, включив Леди Гагу (любимую на тот момент исполнительницу), начала собирать учебники в школу. И вроде бы она рассчитала своё время, но ритмичный такт и зажигательные строчки песни «Judas» унесли её в мир, где главная мечта девочки исполнилась. Она будто в режиме реального времени стояла на сцене, напевая мотив песни, в роскошном нараде и с энергетичной подтанцовкой на заднем плане. И как вы уже поняли, её главной мечтой было выступать на сцене. Девочка кружилась под песню по всей комнате, попутно натягивая на себя толстовку и джинсы. И не заметила она, как быстро пролетело время. Посмотрев на часы, Верджиния ужаснулась и, быстро причесавшись, побежала вниз, неуклюже споткнувшись о предательски загнутый ковролин, и чуть не покатившись кубарем по лестнице, благополучно спустилась на первый этаж, по дороге захватив с собой яблоко, так как времени на завтрак не оставалось. Закрыв дверь на ключ, Джинни побежала в школу, до урок оставалось двадцать минут…

***

Тем временем вся Академия была на ногах с шести утра. Всё шло по расписанию, как и любил Реджинальд. Он мало чего любил. Легче было сказать, что он любил, чем перечислить все причины его раздражения. Таковыми являлись бестактные люди, льстивые угодники и конечно же дети… Хотя у него их было семеро. Зачем и почему, вы узнаете позже. Не всё же мне сейчас Вам рассказывать) Сейчас в 8.45 утра у Академии было запланированное чаепитие. -Номер три, локти надо держать около груди, а не на столе. Вспомни правила этикета! — раздражённо сказал мистер Харгривз. — Прости папа, -сконфуженно и с детской наивностью ответила Номер Три. В этом и была вся Номер Три. Вы наверное удивитесь такому странному имени. Всё предельно просто… Чтобы не заморачиваться, Реджинальд просто дал их детям «номера», то есть их звали: Номер Один, Номер два, Номер Три, Номер Четыре, Номер Пять, Номер Шесть и Номер Семь. Но Грейс, ах, добродушная, милая Грейс, дала им более «человечьи " имена. Лютер, Диего, Эллисон, Клаус, Пятый (но для людей, которым он доверяет, и которые ближе ему всех на свете, (а таких нет), он Эйдан), Бэн и Ваня. Самая милая и застенчивая в Академии была Ваня. Она никогда не говорила ничего лишнего, всегда слушалась своего «отца», не пререкалась, не пыталась спорить или сопротивляться, не умела отстаивать свою точу зрения абсолютно нигде, будь то спор или обычный разговор. Если её анализировать с психологической точки зрения, то можно её понять… Она ведь была изгоем, у неё не было супер силы. Номер Семь была обычным, стандартным ребёнком, ни чем не отличавшимся от детей «внешнего мира». «Внешним миром» амбрелловцы называли мир за стенами их дома. Мир, где дети ходили в школу, заводили друзей, с родителями ходили в парки аттракционов, ели мороженое и пили Колу. А они даже не могли мечтать об этом… Возможно, только когда они вырастут, но и то были сомнения. Реджинальд не учил и не собирался учить «своих» детей жизни… Нет, ему это было не интересно, и роль заботливого и любящего отца не входила в его планы. Он был ещё тем эгоистом, самовлюблённым критиком, который всю жизнь потратил для исполнения якобы «великой» и «благой» цели, но по сути испортил жизнь семерым детям, не заслужившим мучения и тяжеленный груз ответственности, который он благополучно на них повесил. Он был садистом, безжалостным тираном и извергом, человеком, не способным любить и радоваться жизни, человеком, готовым пойти по головам и совершить ужаснейшие поступки для достижения поставленной цели. Но где-то в глубине души, в задворках собственного сознания и разума было в нём что-то человеческое. Не всегда ведь он был таким… Одно единственное обстоятельство, по мировым масштабам крохотное, по сути, ничем не значимое для международной экономики, политики или социума, но сильно значимое для него, заставило мир Реджинальда перевернуться с ног на голову. Смерть единственного человека, поддерживающего все его идеи и замыслы, теории и заговоры, интриги и гипотезы, просто сломала его. В мире больше не было такого человека, нигде не было. Она была единственным лучиком в его жизни, крохотным раем, уголком света, существующим только для него. Он мог найти там приют и покой, умиротворённость и поддержку. Она никогда бы его не бросила… Она терпела его выходки, приступы раздражения, переживала за него, участвовала в его экспериментах и безумно любила его. Она была единственным человеком в мире, которого он и правда любил. Она была его женой. Информации о жене Реджи ничтожно мало. Он никогда не говорил о ней… не упоминал её при разговоре, не говорил о ней Грейс и уж тем более детям. Со временем скорбь превратилась в боль, а она начала душить его, поглощать душу, постепенно и незаметно превращаясь в злость и, издирающую душу, вину, и даже в обиду. Обиду на мир, на судьбу, на всё в жизни, но прежде всего на себя. Он корил себя за бездействие, за то что не был рядом, за то что не смог оказать помощь, защитить. Это ломало его, медленно убивало. Он чах на глазах, неспособный сделать хоть что-то, совладать с собой и с негативными эмоциями. Но всё проходит. Океаны высыхают и наоборот наполняются водой, вот и человек после «иссушения» наполняется новыми свежими воспоминаниями, забывая скорбь и пустоту, испытываемую на протяжении чёрной полосы жизни… По идее должен. После сильного потрясения или крупной потери люди меняются. На их сердце и душе остаются шрамы, как напоминание о самом мерзком и ужасном периоде жизни. Со временем они дают о себе знать, когда человек вспоминает прошлое. Когда он пытается зацепиться за него, вернуться, исправить что-то, не упустить деталей и подробностей. Но чем больше человек зацикливается на прошлом, тем губительнее для него принятие настоящего, сложнее наполнится новыми воспоминаниями, которые способны вытеснить боль и несправедливость прошлого. Тем самым человек запрещает себе жить, а точнее продолжать жить. Таким человеком и стал Реджинальд, человеком не способным отпустить прошлое.

***

Если честно, Верджинии не хотелось идти на ночь Хеллоуина. Она считала это унизительным — попрошайничать у кого-то конфеты с улыбкой на лице и этой идиотской фразой, которая абсолютно бессмысленно пуста и не влияет на то, получишь ты конфет или нет: «Кошелёк или жизнь?». Джинни всегда бесил этот вопрос, она просто не понимала зачем его задавать, тратить на это слова и в принципе время. «Естественно все выберут жизнь, покажите мне идиота, который бы выбрал кошелёк вместо жизни?» — мысленно рассуждала она, когда в начальных классах надраивала окна дома, наблюдая за весёлыми маньяками, монстрами, принцессами и феями, шедшими по улицам с ведёрками для конфет в руках и с наивными детскими улыбками. Для неё они были все одинаковые — клоуны.       С детства девушка просто люто ненавидела какие-либо массовые мероприятия, будь то школьный концерт или день открытых дверей в колледже. А особенно не любила она вечеринки. Где бы они не происходили, они ей не нравились и, соответственно, Джинни на них не ходила. По моему, её под дулом пистолета невозможно было заставить пойти куда-либо, кроме библиотеки. Но однажды, её лучшая и единственная подруга Вероника уговорила. Вечеринка была в честь Хеллоуина в прошлом году. На ней собралось уйму народа, практически вся школа. Джинни была в костюме…себя, так как ей было абсолютно плевать на окружающих и на это мероприятие. Как только Вероника её не уговаривала приодеться хоть немного, Верджиния наотрез отказывалась как либо изменять свой внешний вид. Сказать Вам как прошла вечеринка, или сами догадаетесь?) Практически все накурились травы и закидались ноксироном в первые полчаса вечеринки, к середине — на Джинни вытошнило какого-то парня, и её любимая толстовка пошла на выброс. Короче говоря, в голове у Верджинии укрепилось её мнение о массовых мероприятиях, она по прежнему думает, что это чушь и пустая трата времени. Поэтому этот Хеллоуин она решительно собиралась провести за просмотром старых фильмов ужасов, качество которых оставляло желать лучшего, с заезженным и «затёртым до дыр сюжетом», и каждый шаг героя которого можно было предугадать с самого начала кино. В качестве закуски предпочла бы миску подгоревшего сладкого попкорна, приготовленного наспех в старой микроволновке, и сидеть ночь напролёт, уныло разглядывая обои, иногда утыкаясь в телефон, чтобы не умереть со суки от фильма. А порой, при протяжном вое дверного звонка, оглядываться на проём входной двери, мельком поглядывая на костюмы наивных детишек, которым миссис Фокс щедро насыпает в ведёрки, с детства её любимые, конфеты «Miller» с кремовой нугой в шоколаде. Реджина покупала эти конфеты только по праздникам, и девушке не часто они доставались, поэтому лет в восемь, после очередного Хеллоуина, она с тоской смотрела на пустые обёртки от её любимых конфет, периодически открывая и закрывая дверцу от ящика с мусорным мешком. Это было ещё одной, которые побуждали Джинни ненавидеть Хеллоуин. Но в этом году, всё пошло совершенно не по плану…

***

       - Быстрее, Академия, быстрее! Опоздаете на задание!", - как всегда раздражённым и нервным голосом восклицал мистер Реджинальд Харгривз, - Десять минут и семнадцать секунд до выхода, быстрее, дети, быстрее! - на этом он закончил читать свою нотацию и, весьма быстро для своего возраста, поспешно удалился к входной двери. Все амбрелловцы начали интенсивнее натягивать свои костюмы, а Грейс бегала из комнаты в комнату, помогая детям одеться. Академия Амбрелла впервые выходила в свет не как спасители-герои, а как обычные дети на Хеллоуин...Ну, почти. Причина их выхода в свет была "вынужденной мерой" - как выражался сам Реджинальд, на самом деле это было очередное задание, подготовленное судьбой специально для наших героев. Суть миссии