Отблески золота

Вадим со вздохом опускается в кресло и устало трёт переносицу. — Мой братец окончательно вынес тебе мозг? Вадим не отвечает, но от протянутого бокала виски не отказывается. Одним глотком выпивает, едва морщась от легкого жжения в горле, и откидывается на мягкую спинку кресла, прикрыв глаза. Юма хмыкает где-то рядом и наливает в свой бокал новую порцию алкоголя. С Алтаном в последние дни было просто невозможно. Тот срывался по поводу и без, готовый убить любого за хотя бы одно не так сказанное слово. Даже Дракон, находившийся большую часть времени в приподнятом настроении, уже был на взводе и все ещё чудом держался, чтобы не нагрубить своему боссу в ответ, потому что терпеть скачки настроения мальчишки уже изрядно поднадоело. — Почему именно у Алтана в вашей семье такой пиздецки невозможный характер? Юма смеётся звонко, и Вадим по смеху слышит, что она улыбается. А вот от Золотейшества улыбки короткой не дождёшься, что говорить уж о смехе. Вадим скучает по юному Алтану, когда тот заливисто смеялся над очередной глуповатой шуткой, сидя рядом с ним на заднем дворе особняка. Смеялся искренне. Улыбался смущенно, когда Дракон мог сказать ему о том, что тот замечательно выглядит, или похвалить после рассказа об учебном дне. Раньше Алтан делился с ним многим, доверяя порой даже самые большие секреты. Теперь же между ними огромная стена. Стена прошедших лет и той самой аварии, забравшей у тогда ещё юного Дагбаева мать. Забравшей у сегодняшнего Вадима Алтана, который рядом с ним был открытым и настоящим. — Он успокоится. Переживает, знаешь ведь его, — произносит Юма, вырывая Дракона из его мыслей. — Порой кажется, что уже нет. Вадим открывает глаза и смотрит на мельтешащую по дому прислугу. Все готовились к приезду той, из-за кого Дагбаев-младший последнюю неделю ходил темнее тучи, метая из рубиновых глаз молнии — в ближайшие пару часов должна была приехать жена покойного Дагбаева старшего. Непонимание всей этой паники Вадима вводило в ступор. По рассказам Юмы женщина была доброй и полной противоположностью Баатара, из-за чего, собственно, они и не жили вместе с момента рождения Алтана. Она бизнес мужа не воспринимала, зная его обратную сторону, поэтому старалась максимально избавить дочь и внуков от влияния Дагбаева. Только вот Юма была ближе к деду, возможно, в силу возраста и характера. Но бабушку все равно любила и с огромным удовольствием летала к ней вместе с братом в те небольшие промежутки времени, когда это удавалось. — Кстати, — Вадим переводит взгляд на Юму, что сидела на диване, закинув ногу на ногу, и смотрела на него, покачивая в руке бокал. — Братик познакомил вас? — С кем? — вопрос Дракона напрягает, отбрасывая мысль о бабушке, потому что та ещё не приехала. — Как это, с кем. Со своей невестой, — Дагбаева делает глоток и ставит пустой стакан на столик, изгибая бровь. — Бабушка с ней едет знакомиться. — Нет, — выходит грубее, чем рассчитывалось, да только сейчас как-то не до этого. О ком вот Алтан ему точно не говорил, так о невесте. Несмотря на теперешнюю замкнутость босса, тот обо всех возможных людях в особняке его предупреждал и говорил, что каждый из них представляет и кем является. У Вадима память была замечательная. И никаких девушек, а тем более невест, в доме он не видел и никакой информации о них не получал. Ревность неприятно кольнула под рёбрами, заставив привычную ухмылку исчезнуть с лица, и четко отобразилась на лице хмурящимися бровями и сжатыми в кулаки ладонями. Приехали, конечная станция, думает Вадим. — О, тогда… — Юма бросила взгляд на настенные часы и улыбнулась, усмехнувшись. — Тогда через три, два, один… Следом за словами раздался грохот. Вадим подскочил со своего места, рефлекторно потянувшись к пистолету, закрепленному в кобуре, спрятанной под чёрным бомбером, но Дагбаева его остановила и кивнула на диван, жестом давая понять, что не стоит переживать. Грохот повторяется и через пару мгновений на лестнице оказывается Алтан с совершенно растерянным и напряженным выражением лица одновременно. Он почти наворачивается с предпоследних ступенек, но Дракон его вовремя ловит за талию, крепко прижимая к себе. Дагбаев позволяет себе короткую слабость, тяжело вздохнув, и кладёт голову на плечо наёмника на пару минут, после чего отстраняется, одарив того серьёзным и холодным взглядом с читаемой в ней благодарностью. — Это провал, — Алтан опускается в кресло напротив сестры, хмурясь. — До её приезда два часа, а я только что вспомнил о том, что не нашёл… — он показывает в воздухе пальцами кавычки и закатывает глаза. — «Невесту». — Вы вообще о чем? Вадим не выдерживает и все же задаёт вопрос. Две пары глаз устремляются на него, на что он скрещивает руки на груди и выходит из привычного образа — терпеть не мог находиться в ситуации, которую не понимал. — Ах, Алтан тебя не оповестил, — Дракон бросает взгляд из-под нахмуренных бровей на Юму, и та улыбается, показав ему кончик языка. — Наша дорогая бабушка приезжает, чтобы наконец-то познакомиться с невестой моего брата. — И где же эта невеста? — Вадим на последнее слово делает акцент, от чего Алтан морщит нос и почти обреченно вздыхает. — Да нет её, — отвечает Дагбаев, поднимаясь с места, и начинает ходить по гостиной, заложив руки за спину. — Я последние два года говорил ей, что до чего-то серьёзного ни с кем не доходило и неизвестно кого в жёны брать не собираюсь. А в последний раз взял и сказал, что нашёл. В итоге я совершенно забыл кого-то подыскать на эту временную роль, а потом что-нибудь придумать с этим. — Но при всех положительных чертах бабушки, она скептически настроена к новым людям, — добавляет Юма, наблюдая за ходящим из стороны в сторону по комнате братом. — После смерти мамы незнакомых девушек она, мягко говоря, недолюбливает, а в особенности потенциальную девушку её внука. — Похлеще, чем в турецких сериалах. В Вадима прилетает подушка, а Дагбаева не может сдержать смех, мысленно лишь сочувствуя Алтану, но вслух этого никогда не скажет. Когда на территорию особняка заезжает машина, Алтан понимает, что ситуацией сейчас не может управлять совершенно, потому начинает нервно постукивать ботинком по мраморным ступеням. Рядом стоящая Юма выглядит совершенно спокойно и улыбается, наблюдая за тем, как внедорожник подъезжает к каменной дорожке. Алтан про себя ругает всеми возможными словами в самых нелестных формах Дракона, что исчез куда-то, когда из автомобиля выходит среднего роста женщина с забранными в высокий пучок седыми волосами, в классических брюках карамельного оттенка и такого же цвета шёлковой рубашке. Стуча каблуками чёрных лодочек по ступеням, она меняется в лице и разводит руки в стороны. — Как же я соскучилась по вам, милые! Первой в объятия попадает Юма. Женщина ласково на неё ворчит за худобу и слишком высокую шпильку, ведь спина в таком напряжении, дорогая, после чего целует её в лоб и смахивает с чужого лица выступившие слезинки, с улыбкой поглаживая щеку девушки. — Здравствуй, бабушка, — Алтан улыбнулся и коротко склонил голову. — Здравствуй, мой львёнок. Женщина целует его в лоб, как и сестру, с улыбкой обнимает его за плечи, и Дагбаев чувствует, как сильнее, чем обычно она его держит в объятиях — до сих пор не верит, что с внуком все в порядке после случившегося в их семье и тот чудом выжил. Через несколько минут она отстраняется, теперь уже смахивая влагу со своего лица, и смотрит хитро рубиновыми глазами на Алтана. — Что-то я не вижу твоей невесты, милый. Неужели она так не хочет со мной встретиться. Алтан сдерживает тяжёлый вздох и готовится признаться наконец бабушке в том, что никакой невесты не было никогда, потому его характер выдержать никто не может, и не хочет он в глазах её упасть, допустив ошибку в выборе, но его прерывает голос за спиной, и он следом за сестрой оборачивается к дверям. — Прошу простить меня за такую грубость, но не мог лично не проконтролировать, как подготовили комнату для такой дорогой гостьи. У Алтана от удивления открылся бы рот, если не самообладание и гордость, но зависнуть все же было на чём. Вадим был в чёрных зауженных брюках и рубашке цвета спелой вишни с подвёрнутыми до локтя рукавами и расстегнутыми двумя верхними пуговицами. Обаятельно улыбаясь, Дракон подошёл к ним и поцеловал протянутую руку женщины, шуточно кланяясь, чем вызвал её тихий смех. — Представишь нас, Алтан? — женщина посмотрела на внука с заинтересованной улыбкой. — Да, — выйдя из оцепенения, Дагбаев кивнул и вернул своему лицу прежний, ничего не выражающий вид, мысленно себя ругая за такую слабость. — Вадим, знакомься, это моя бабушка, Нордан Тагаровна. Бабушка, это… — Тот, чьё сердце забрал ваш внук, — Дракон не перестает улыбаться, приобнимая Алтана за талию, и невесомо целует его в висок. — С угрозами и временами невозможным характером, но я его отдал и ничуть не пожалел. Очень приятно с вами познакомиться. — Взаимно, Вадим. Мой внук действительно бывает невыносим, но вы на него сильно не серчайте, — Нордан взяла Юму под руку, хитро переводя взгляд с внука на неё. — Алташа-то, тебя обогнал. И посмотри, кого встретил, а я правнуков увидеть хочу, и что-то мне подсказывает, что твой брат мне быстрее их в гости привезет. Под обреченное «Бабушка, ради всего святого!» и тихий смех Дагбаевой женская половина покидает их, чтобы дать Нордан отдохнуть после перелёта и встретиться за поздним обедом на веранде на заднем дворе особняка. Как только они оказываются одни, когда заходят в кабинет Дагбаева, Алтан запускает в Дракона подушку с дивана, от которой тот благополучно уворачивается. — Я тебе шею сверну! Ты совсем умом тронулся?! — Алтан бросает вторую подушку в наёмника, но та также не долетает до своей цели. — Что за представление ты устроил? — Вас спасал от родительских наставлений о важности свадьбы, — преодолев в три шага разделяющие их расстояние, Вадим быстро забирает из рук босса статуэтку, которая должна была полететь в него, и убирает её подальше, лишая возможности схватить что-то ещё со стола или шкафа. — Да прекрати же! Сядь и успокойся. От такого резкого тона Алтан вздрагивает и послушно опускается в кресло, осмысливая тот факт, что на него или при нем Дракон таким холодным и грубым голосом никогда не говорил, и от этого невольно становилось не по себе, а до разума стремительно доходило то, что перед ним не обычный мальчик на побегушках, исполняющий роль его телохранителя, а наёмник, которому сейчас не стоит труда свернуть ему шею одной рукой. И от этой мысли стало не по себе. — Эй, все в порядке? Ты побледнел, — Вадим опускается перед ним, положив руки по обе стороны от его ног, и заглядывает в глаза, в которых плещется зарождающееся беспокойство. — Перегнул, извини. Надо было сначала с тобой все обсудить, а потом делать. После обеда все объясню Нордан Тагаровне. — Не нужно, — Алтан со вздохом смотрит в голубые глаза и, ведомый чем-то неизвестно тёплым из-под рёбер, касается крепкого плеча, пальцами разглаживая небольшие складки на мягкой ткани. — Бабушка, как я понял, отнеслась спокойно. Пусть эта легенда поживет до её отъезда. — Хорошо, — улыбнувшись от невесомых прикосновений, Вадим на мгновение прижимается щекой к чужому запястью, и следом поднимается, возвращая своему лицу привычную ухмылку. — Могу идти, Ваше золотейшество? Уже на выходе из кабинета Алтан зовёт его, и Вадим остаётся стоять наполовину в коридоре, держа ручку двери в руке. — Спасибо, — Дракон кланяется и успевает закрыть дверь, чтобы в него не прилетела подушка. После пяти дней Нордан Тагаровна окончательно верит в их отношения и с чувством долга вечерами с удовольствием рассказывает Вадиму истории из его детства, когда тот приезжал к ней на лето, вызывая при этом лёгкий румянец на лице Алтана и добрые смешки Юмы, на чью долю тоже выпало несколько историй. В один из таких вечеров Вадим, вынужденный отлучиться по поручениям своего босса, которые он не мог отложить, застаёт спящего на коленях женщины Алтана. Юма дремала в кресле, укутанная в плед, и когда услышала шаги, то приоткрыла глаза, жестом попросив не шуметь, указывая на спящего брата. — Его бы в спальню отнести, — тихо произносит Нордан, ласково поглаживая внука по волосам, и качает головой. — Совсем заработался. — Расплетите ему, пожалуйста, косы. У Алтана голова болит, если ложится спать с ними, — в тон отвечает Дракон, желая Юме доброй ночи, что попрощалась с ними и направилась в свою комнату. — Я сейчас вернусь. Пока Вадим мыл руки, из головы не выходил образ спящего Алтана — он много раз видел его спящим, когда тот был ещё подростком, но сейчас все казалось по-другому. Острые черты лица смягчились в согревающем свете камина, тем самым вернув Дагбаеву юношескую безмятежность, — он чувствовал себя в безопасности, засыпая на коленях бабушки. Поутихшие чувства к мальчишке, надежно спрятанные все эти годы, вот так просто вернулись назад за несколько дней и не желали никуда исчезать. Все касания, объятия и короткие поцелуи трепетом отзывались внутри, превращаясь в тех самых бабочек, что готовы были выбраться в любой момент и заполонить собой весь особняк. В свои тридцать пять Вадим подобному не удивлялся, лишь хотел себе отвесить подзатыльник. Наёмник, за плечами которого далеко не одна смерть, с руками, что были по локоть в крови, со шрамами по всему телу и со склонностями к манипуляции. Замечательный набор, получите и распишитесь. Только вот с Алтаном таким не хотелось быть. Его хотелось спрятать от всего мира и никого ближе, чем на метр, к нему не подпускать. Хотелось целовать тонкие запястья и сжимать в руках стройные бёдра, готовить ему по утрам завтраки и проводить вечера в компании друг друга. Только вот никому это не нужно. Пробежавшись взглядом по своему отражению в зеркале, Дракон стянул с себя майку, заметив на ней несколько небольших пятен крови, бросил ее в корзину с грязным бельём и надел на себя белую свободную футболку, что оставил здесь после сна, — хотелось принять душ и смыть усталость, но сейчас была задача поважнее. Вадим бережно взял Алтана на руки, тот, заворочавшись от перемены места, уткнулся ему в плечо и продолжил сопеть. Спрятав смешок в кулаке, Нордан кивнула Дракону и пожелала спокойной ночи, скрываясь в коридорах. В спальне Дагбаева Вадим уложил его бережно на кровать и подумал было уйти, но оставлять его спать в одежде было бы верхом бесчеловечности. Осторожно, стараясь лишний раз не тревожить Алтана, он снял одежду, оставив того лишь в нижнем белье, и накрыл его одеялом. Потянувшись за телефоном, что был оставлен на тумбочке, Дракон был остановлен тонкими пальцами, едва сжавшими плечо. Два рубиновых глаза, окаймленные длинными темными ресницами, сонно смотрели и медленно моргали. — Останься со мной. И какое Вадим имел право не остаться? Сняв джинсы, Дракон лег рядом и повернулся на бок, повторяя позу Алтана. Рука сама потянулась, чтобы заправить кудрявую прядь, упавшую на чужое лицо. Его ладонь перехватили и положили на шею, чуть сжимая. От этого жеста сердце забилось чуть чаще — знал, каким уязвимым местом была шея у Алтана. На пробу он невесомо коснулся пальцами кожи и, не встретив сопротивления, начал невесомо гладить под линией челюсти, большим пальцем водя по скуле. — Поцелуй меня. — Уверен? — Да. Вадим придвинулся ближе и медленно поцеловал мягкие губы, не сдержав тихого стона от того, как давно он хотел это сделать. Ладони Алтана скользнули на плечи, перетягивая на себя так, что он оказался сверху, уперевшись руками в подушку по обе стороны от чужой головы, и углубил поцелуй, чувствуя ответную отдачу. Алтан подхватил полы его футболки, потянув их вверх, заставляя ненадолго отстраниться, чтобы снять ее, и снова прижаться собственной грудью к чужой, теперь уже не имея преград в виде одежды, кроме нижнего белья, которое Дагбаев стянул с них следом. — Если ты пьяный и хочешь таким образом снять напряжение, то я пошлю тебя к чертовой матери, золотко, — пристально смотря в глаза, Вадим хмурится и не даёт себе поцеловать. — Я в шлюхи не нанимался. — У меня есть самоуважение. Я не сплю со шлюхами, — Алтан тяжело дышит и перехватывает лицо наёмника. — Мне ты нужен, Вадим. Вадима прошибает. Слышать подобное от Алтана было чем-то за гранью фантастики, а собственное имя звучало непривычно-волнительно. Сминая чужие губы в поцелуе, Дракон переносит упор на одну руку. — Оближи, — Вадим отстраняется и подставляет ладонь к лицу Алтана. Тот смотрит на него затуманенным взглядом, но широко лижет кожу, прикусывая указательный палец. — Потом покажешь свои умения, золотко. Протиснув влажную ладонь между телами, Вадим берет в руку оба полувозбужденных члена и медленно начинает двигаться. Алтан всхлипывает в его губы, отстраняясь, вжимается куда-то между плечом и шеей, пальцами вцепляется в лопатки, царапая короткими ногтями, и толкается бёдрами навстречу. У них сейчас нежно-нежно. Одни мысли и чувства на двоих. Вадим большим и указательным пальцами ласкает головки, растирая подушечками выступившую смазку, упивается тихими стонами на ухо, целуя Алтана за ухом, обжигая кожу горячим дыханием, ладонью ведёт от основания и возвращается обратно, ускоряя движения. Под недовольный всхлип тянется за рукой Дагбаева, сцепляя вместе со своей и вновь накрывает оба члена, обводит чужими пальцами каждую выступающую венку, темп с медленного на быстрый меняя, прижимается так, чтобы тот бёдрами его обхватил. Вадим чувствует, что Алтан на пике, — чувствует, как переплетенные пальцы с хлюпающим звуком движутся по членам от стекающего предэякулята, слышит всхлипы и стоны — и от этого дрожь по всему телу. От мысли, что он довёл Дагбаева до тихого скуления, до едва выступивших слёз, оставшихся на плече, до просящих стонов. Перехватив руками у основания, Дракон последними резкими сильными толчками проходится по всей длине и следом за Алтаном изливается, пачкая животы спермой, проводит по мягким членам ещё сцепленными ладонями несколько раз и только после хриплого полувскрика падает на свободную сторону кровати, приводя дыхание в норму. — Надеюсь, утром ты не скажешь, что это было… Вадим переводит взгляд на спящего Алтана, и глупая счастливая улыбка появляется на лице. Осторожно, чтобы не разбудить, он вытирает тело своего золотейшества влажным полотенцем, взятым из ванной, накрывает одеялом и нежно целует в лоб, убрав с лица разметавшиеся чёрные пряди. Появляется мысль все-таки уйти, как и планировалось сразу, только в итоге Дракон отмахивается от неё и ложится рядом, перед этим вытеревшись и забросив полотенце в стирку. Как только под ним проминается постель, Алтан прижимается нему во сне и утыкается носом в широкую грудь, обвивая руками и ногами. — Спите, Ваше золотейшество, — Вадим прячет улыбку в тёмных кудрях и обнимает Дагбаева за талию. На следующий день Алтан выходит из своей спальни ближе к обеду, потягиваясь. На кухне Юма и Нордан пили чай и разговаривали с Вадимом, возившимся у плиты. По радио, включенному через телевизор, играли песни Леди Гаги, которой тихо подпевал наёмник. — Посмотрите, кто проснулся, — Юма с хитрым взглядом наблюдает за братом под тихий смех женщины. — Доброе утро, — Алтан садится на стул, сонно потерев глаза. Вадим целует его в плечо и ставит перед ним тарелку с оладьями. — Как спалось, дорогой? — Нордан смотрит на внука с улыбкой, пока Дагбаев препирается с Драконом, который усадил его к себе на колени и не собирался отпускать. — Хорошо. Прошу меня извинить за столь долгий сон, давно так не высыпался, — бросив попытки пересесть, Алтан лишь несильно толкает наёмника в плечо и принимается за свой завтрак. — Да прекрати меня тискать. — Не могу удержаться, ты ужасно милый с утра. Особенно в моей футболке, — Вадим довольно улыбается, заметив, как стремительно покраснели кончики ушей Дагбаева, и приглушенно смеётся, прижавшись лбом к чужой спине, пока парень пытался пнуть его под столом. Через несколько дней Алтан обнимает Юму, когда приходит время отъезда. Как бы они ни пытались скрыть очевидного, но оба скучали друг по другу. Нордан подходит к внуку и целует Дагбаева в лоб, обнимая. Он прижимается к женщине, ощущая, как спокойно в объятиях родного человека. За ее спиной Алтан замечает Вадима, объясняющему что-то водителю и охранникам, что должны были сопровождать сестру и бабушку в аэропорт. На нем свободная белая рубашка с закатанными на предплечьях рукавами и привычные чёрные джинсы, и Алтану при виде такого Дракона тепло. — Берегите друг друга, — Нордан смотрит в одном направлении с внуком и улыбается. — Я рада, что рядом с тобой на протяжении стольких лет есть такой человек, как Вадим. — О чем ты… — Алтан растерянно смотрит на бабушку, переводя взгляд с неё на Вадима, что встречается с ним глазами, помогает Юме сесть в машину и направляется к ним. — Алтан, дорогой мой, я не первый год живу. Мы с Баатаром после твоего рождения хоть и жили отдельно, но я прекрасно была осведомлена о том, кто входит в круг приближенных к нашей семье, — женщина, не переставая улыбаться, берет Дагбаева за руку и гладит его ладонь. — И поверь, Вадима я очень хорошо запомнила. — Секретничаете? — Вадим с доброй ухмылкой подмигивает Алтану, смотря на его порозовевшие щеки. — Что ты, Вадюш, — Нордан целует наёмника в щёку и треплет по макушке. — Корми его почаще, а то худой, непонятно, как ветром не уносит. — Бабушка! — Обещаю и жду рецепт любимых пирожков Алтана с ягодами, — обняв со спины Дагбаева, Вадим улыбается чеширским котом, оставив короткий поцелуй на его виске. Когда ворота за уехавшими машинами закрываются и они заходят в особняк, Алтан кладёт руки на плечи Вадима и закусывает нижнюю губу, смотря в серо-голубые глаза. — Так значит, ты спелся с моей бабушкой? — ладони скользят по груди и медленно расстёгивают по очереди пуговицы на чужой рубашке. — Так значит, ты львёнок? — усмехнувшись, Дракон сжимает ягодицы Дагбаева и прижимает его к себе. Алтан откидывает голову назад, тихо простонав, подставляет шею под поцелуи Вадима, сжимая крепкие плечи, и довольно закатывает глаза, чувствуя горячие ладони под своим бадлоном. — Даже не смей меня так называть в постели. — Как скажешь, золотко.