Отблески золота

Последнее, что Алтан помнит, прежде чем потерять сознание, это то, что он злым выходит из клуба и сзади его ударяют чем-то тяжёлым, после чего все погружается во тьму. Открыть глаза удаётся с трудом, и первое время вокруг все плывет, но через несколько минут зрение фокусируется — кругом сплошная пустота и потемневшие от времени стены цеха. — Черт… Сплюнув накопившуюся слюну, во рту он все ещё ощущает неприятный металлический привкус крови — разбитая губа болезненно тянет — а состояние примерно такое, что хочется снова закрыть глаза и открыть их уже в своей кровати, списав все произошедшее на дурной сон. Но завязанные за спиной руки и привязанные к стулу ноги грубой верёвкой говорят об обратном. Все как в глупом клишированном фильме. Похищение, связывание, заброшенный склад. Кому только за выкупом будут звонить? Юме? Та точно не сорвётся из Гонконга, чтобы спасать брата из какой-то передряги. Да и похищение ли? По спине пробегает неприятная дрожь лишь о мысли, что за него не выкуп будут требовать, а сделают куклу для чьего-то удовлетворения. Уже избили, теперь изнасилуют и убьют, приковав где-нибудь в лесу, — с грустной усмешкой думает Дагбаев, и жмурится от рези в глазах — видимо, пыль попала на линзы. Самое пугающее в происходящем, что у него нет элементарной связи с кем-либо. Отчего-то уже давно Дагбаев взял себе за привычку в гонконгские ночные клубы не брать телефон, если был там один или без охраны. Был левый телефон, на котором только номер водителя. И теперь это с ним сыграло плохую шутку. — Ты стойко держишься. Похвально. Резко подняв голову, Алтан видит приближающихся к нему людей. Разум кричит перестать верить в происходящее. Юмжит подходит к парню и с улыбкой, большей похожей на оскал, смотрит на него снизу вверх и жестом подзывает к себе кого-то из личной охраны — за косы больно дергают и заставляют смотреть сестре в глаза. — Вот уж не думала, что годы твоих тренировок будут настолько безрезультатны, — усмехнувшись, Дагбаева берет брата за подбородок, покрутив его голову, после чего отпускает его и отходит на несколько шагов назад. — Для чего ты это сделала? — Алтан зло смотрит на сестру и пытается освободить руки, зашипев от боли из-за стёртой кожи на запястьях. — Хочешь от меня избавиться таким банальным способом? Какое оправдание для клана придумаешь? — Маленькая, глупая ромашка. Клану не будут нужны оправдания, — Юма обходит вокруг стула и скрещивает руки на груди. — Твой Дракон узнал то, чего знать не должен был. Просто убить его не так легко, а когда он прибежит за тобой, то здесь это будет сделать вполне реально. Вот чего Алтан не ожидал, так это подобного от сестры. Вадим за ним не придёт. Он не идиот. Как только догадается о произошедшем либо отправит своих ребят, которые вытащат его, либо спокойно исчезнет, наплевав на парня. Алтан ему не нужен. Такие, как Вадим, не нуждаются в чувствах влюбившихся в них глупых мальчишек, которые тянутся к нему, словно к последнему источнику тепла, — разбитая броня больше не защищает от суровой реальности. — Привязанность — это главная слабость. — Правильно подмечено, милая. Обернувшись, Дагбаев видит на противоположном конце цеха Вадима. В его руках заряженный пистолет, направленный на одного из охранников Юмы. На щеке кровоточащая ранка, а на губах привычная усмешка. Он медленно подходит ближе и останавливается на расстоянии десяти метров от места, где находится Дагбаева, встав прямо напротив неё. — Что тебе нужно в обмен на то, чтобы ты отдал ту информацию, что у тебя есть? — Юмжит заметно напрягается, но старается не показывать это внешне, лишь сжимает в ладони складной нож. — Юма, тебе ведь ничего не стоит приказать убить меня, но ты решила сыграть на чувствах. Умно. Но ты забыла одну маленькую деталь, — Дракон наклоняет голову к плечу, но пистолета не отводит, а переводит его в противоположную сторону. — Этому уроку научил тебя я. Двое наёмников выносят за руки на освещённый участок цеха бессознательную девушку — светлые волосы, местами спутанные, закрывают её лицо. Алтан догадывается, что с ней могли сделать, но отгоняет от себя эти мысли, потому что сразу представляет, что и подобное могли сделать с ним, если не сделают, когда все закончится. Юма хочет было дернуться, но одергивает себя и теперь в её глазах читается с трудом скрываемый испуг и непонимание. Девушка едва ли подаёт признаки жизни, словно тряпичная кукла повиснув в хватке мужчин. — Ника, верно? Забавная девочка, — голос Вадима вырывает из внутренних самокопаний и попытках сдерживать нарастающую панику, которая усиливается болью в ногах, и заставляет вновь повернуть к нему голову. — Мне стоило только сказать ей, что её дорогая начальница не отвечает на звонки, как она сразу же пошла со мной, даже не спросив куда, лишь бы узнать, что ж с госпожой Дагбаевой. В пустоте цеха дыхание каждого звучит почти оглушающе. На лице Дракона угрожающая ухмылка, он переступает с ноги на ногу и подходит ближе к девушке, но не прикасается к ней, смотрит насмешливо в глаза Юме и не обращает ни капли внимания на Алтана, будто его здесь и не было. — Уверен, она бы так кричала, если бы её ротик не был занят чем-то другим, — по лицу Дагбаевой пробегает тень, нож сильнее сжимается в ладони. — Ребята хорошо с ней развлеклись. Она очень послушная. А как она… — Хватит! Закрой свой рот! Крик Юмжит разрезает тишину и отражается от стен эхом. В её глазах адским пламенем горит злость, холодный металл выпадает из рук и ударяется о бетонный пол с громким звоном. Вадим полностью поворачивается к ней и удивлённо вскидывает брови, после чего расплывается в самодовольной усмешке и начинает смеяться. — Малышка Юмжит попыталась обыграть злого Дракона, но попала в собственную ловушку, — убрав пистолет в кобуру под кожаной курткой, наёмник достаёт из кармана конверт и ручку и подходит к девушке, остановившись в трех шагах от неё. — Взгляни правде в лицо, дорогая. Ты привязана к этой девчушке. И здесь далеко не желание разнообразить свою личную жизнь. У Алтана ком в горле. Он знал, догадывался, видел не раз, что Вадим может быть жестоким и бесчувственным, он учил его этому, но так надругаться над ни в чем невиновной девушкой выходило за все пределы. До последнего хотелось верить, что в нем осталось хоть что-то доброе. Разве мог этот человек по ночам ласково целовать его перед сном в плечо и закрывать его от пуль. Разве мог этот человек помнить название и сорт его любимого чая и осторожно разминать мышцы ног, когда их сводило судорогами. Небрежно вскрыв конверт поднятым наёмником ножом, Дагбаева пробегает взглядом по листу бумаги, снимает с пальца кольцо с печаткой и оставляет вместо подписи темно-красную печать, после вернув лист обратно Дракону. — Отпусти её. — Сначала Алтан. Вздрогнув, Алтан впервые за все время этого глупого спектакля встречается взглядом с серыми глазами и видит в них бесконечную нежность и волнение. — Как я могу тебе верить? Сначала ты отдаёшь мне Нику. — Встречный вопрос, — Дракон вновь безразлично смотрит на Юмжит, не сдвигаясь ни на шаг с места. — Я поставила печать клана. Это самое весомое подтверждение моих слов, — Дагбаева жестом показывает охране отойти от брата и убрать оружие. — Сначала Ника. Вадим хмыкает и щелкает пальцами. Наемники дергают бессознательное тело за волосы. — Юма! В помещение вбегает хрупкая светловолосая девушка и обнимает Дагбаеву, что-то шепча ей. Наемники отпускают куклу на пол и отходят от неё. — Не пользуешься чужими игрушками, потому что своя нравится? Насмешливый голос одного из охранников Юмы становится контрольным ударом. Слёзы текут из глаз и падают на испачканные пылью брюки. Неозвученные мысли теперь не кроются в голове, а произнесены вслух, пусть и другим человеком. Он лишь игрушка в чужих руках. — Ублюдок. За спиной взвывает охранник от боли в простреленной ноге под испуганный вскрик подчиненной Дагбаевой. Вадим раздраженно смотрит на всех присутствующих и наводит пистолет на мужчину, зажимавшего колено. — Живо его развязал, — приказным тоном цедит сквозь стиснутые зубы Дракон и пристально следит, как освобождают дрожащего парня. — Я никогда не промахиваюсь. Как только Алтан оказывается прижатым к крепкому телу наёмника, тот прижимает его к себе и не опускает пистолета, пока они не покидают территорию цеха и завода. Дорога до аэропорта проходит в гробовой тишине. Дагбаев боковым зрением наблюдает за мужчиной, что держал в руках пару телефонов — собственный и парня — и документы. От привычного Вадима ничего будто не остаётся. Светлые брови нахмурены, взгляд будто отрешённый, припухлые губы напряжённо поджаты. Он весь словно накалённый до предела. В зале ожидания Дракон набрасывает на хрупкие плечи свою кожанку и протягивает парню стаканчик горячего кофе. Алтан благодарно кивает и накрывает чужую ладонь собственной. Наёмник коротко улыбается и приобнимает его свободной рукой. — Что было в том конверте? Так и не открыв дверь, Вадим оборачивается и смотрит на Алтана — он уже домашний сидел посередине кровати, принял ванну по возвращению, переоделся в любимую пижаму с кактусами, надел очки и расплел тугие косы, что сейчас кудрявым водопадом падали на его плечи. — Хотите посмотреть? — тихо хмыкнув, наёмник улыбается умиленно, когда парень часто кивает головой и отодвигается немного в сторону. Дракон спокойно возвращается к постели и садится рядом, доставая конверт из кармана домашних спортивок, — сам успел сходить в душ и переодеться, как только золотейшество сказало, чтобы он остался сегодня на ночь в особняке — и протягивает его Дагбаеву, откинувшись на мягкое изголовье и наклонив голову к плечу. Очаровательно хмуря тёмные бровки, Алтан вчитывается в строчки и через пару мгновений удивлённо поднимает карминовые глаза и смотрит на Вадима неверяще. — Завещание мамы? — на вопрос следует согласный кивок и короткая улыбка. — Ты узнал о нем и поэтому Юма все это устроила. — Именно, Вашество, — усмехнувшись, Дракон ласково гладит парня по щеке и заправляет за ухо тёмные кудри. — Ваша матушка своей последней волей желала не втягивать тебя в дела клана. Юма далеко не святая, она идёт по головам, ты сам это прекрасно знаешь, золотко, но результат видишь. Она не могла не исполнить последнюю волю человека, подарившего ей жизнь. Подавшись вперёд, Алтан крепко обнимает Вадима за шею и утыкается носом в его плечо, тихо всхлипнув. Дракон обнимает его в ответ и целует в висок, успокаивающе шепча на ухо разные глупости. Неужели все, что его ждало, теперь позади. Его жизнь теперь только его и только он сам будет решать, что ему делать дальше. Неизвестность пугает, но пока рядом есть его Вадим, Алтану больше ничего не страшно. Он больше не один.