Отблески золота

Как только за спиной закрывается дверь, Алтан скидывает с себя одеяло и подрывается с кровати, вытаскивая из-под неё небольшую спортивную сумку, в которую забрасывает несколько упаковок линз и новый телефон без симкарты. Наскоро заплетает кудрявые волосы в тугую косу и забирает ее наверх. Из нижнего ящика комода достаётся светлый парик-каре, что оказывается надет на голову, на глаза — голубые линзы и очки. Поверх пижамной футболки — большое тёмное худи, доходящее до середины бёдер и закрывающие пояс серых спортивок. Из отражения зеркала на Дагбаева смотрит молодой парень лет двадцати, что отправляется со своим другом в путешествие автостопом до самих Нидерландов. На ногах быстро оказываются старые чёрные кроссовки. Тройной стук и в комнату входит Вадим — привычно светлые волосы сейчас тёмно-каштановые, на скулах и горбинке носа рассыпались яркие коричнево-рыжие веснушки, а серые глаза спрятаны за зелёными линзами. Дракон осматривает парня и кивает, подхватив спортивную сумку с пола и поправив сползший рюкзак с плеча. Так непривычно видеть наёмника не в уже полюбившемся и знакомом образе, а совсем чужом — даже шрам на брови пришлось перекрыть временной татуировкой. — Готов? — после тихого вздоха Дагбаев кивает и следует за мужчиной, в последний раз осмотрев огромную спальню и через панорамные окна вид на ночной Гонконг. Они сбегают по бесконечным коридорам башни, словно преступники, совершившие особо жестокие преступления. Да, за их спинами немало погубленных судеб и на руках одного крови больше, чем у половины клана, но терпеть больше не было сил. Хотелось дышать и не бояться, что за невинный вздох твоя жизнь может быть легко прекращена. Матушка явно не такого будущего желала для своего сына. В себя Алтан приходит уже перед стойкой регистрации, когда Вадим осторожно кладет ладонь на его спину и понимающе улыбается. — Осталось совсем немного, золотко, — шепчет ему Дракон перед самой посадкой и незаметно для всех прижимает губами к его лбу. Несколько пересадок, чтобы запутать следы, долгие ожидания нужных рейсов, тяжёлый путь на поезде через границы с тщательным досмотром. Спустя неделю в пути они выходят на пустой станции где-то посредине поля и смотрят вслед уходящему поезду. Пройти через высокую рожь до узкой дороги, что разделяла луга от глухого леса, с трудом, но получается. У перекошенного дуба виднеется телега, с запряженной в неё лошадью. Рядом стоит пожилой мужчина с седой бородой и добродушно улыбается при виде путников. — Добрались наконец, милки. Погодка-то как вас солнышком встречает, — дедушка забирается на сиденье и машет рукой. — Забирайтесь, Сёмка нас мигом довезет. Дракон помогает забраться Дагбаеву в телегу, забрасывает рядом их сумки и садится рядом, после чего лошадь фырчит тихо и трогается с места. Дед Гаврил, как представился мужчина, рассказывает по дороге о жизни в деревне, о том, как рыба большая в их речку местную вернулась спустя три лета и что на болотах ближних ягоды как никогда много поросло. Слушая тихий говор, Алтан голову на плечо наёмника кладет и устало глаза прикрывает. С трудом верится, что они почти на месте, что сбежали от клана и хотя бы какое-то время, но могут пожить спокойно. Каких-то чертовых несколько дней они проведут беззаботно, даже если потом предстоит умереть. Алтан слишком устал от всего. Так пусть мгновения перед смертью будут счастливыми. Окружающая темнота давит. Мышцы невыносимо ноют, как тогда, после закончившегося действия обезболивающего. Штифты ощущаются непривычно больно, такого даже после операции не было. С трудом открыв глаза, Алтан оглядывается по сторонам и едва не вскрикивает — земля вокруг пропитана кровью, перевёрнутая телега придавила тело неестественно бледного деда Гаврила. В мыслях самое плохое и тому подтверждением лежащий почти рядом Вадим. Посредине лба глубокий след от пули, раздробившей заднюю часть черепа. — Нет! Нет! Вадим! — он кричит, надрывая горло, не веря в увиденное. Алтан пытается встать, чтобы добежать до него, но не может. Ноги переломаны. Как в день теракта. Собственные ладони перепачканы грязью, смешанной с кровью. Над трупом Вадима возвышается Юма и с презрением смотрит на брата, покачивая в руке окровавленный кинжал. — Ты так жалок. А я ведь предупреждала. Вслед за выстрелом над лесом разносятся испуганные крики птиц. От незаметно сморившего сна Дагбаев резко подскакивает на мягких пуховых перинах, жмурясь от лучей восходящего солнца, что заставляет мгновенно распахнуть глаза. Неужели их поймали и они вновь в Гонконге?! Как только благодаря очкам зрение возвращается, Алтан нервно осматривается по сторонам и расслабленно выдыхает — уютная комнатка с большим распахнутым окном и забавными занавесками, старый комод из дуба, над которым расположилось зеркало в резной темной раме, и рядом низкое кресло возле книжного шкафа, набитого книгами. На бревенчатой стене возле кровати висит шерстяной ковёр, лишь цветом отличающийся от того, что лежал на полу. Прикрытая деревянная дверь так и манит выглянуть за неё. Из отражения на Алтана смотрит он сам, привычно карминовым, немного сонным, взглядом с растрёпанными чёрными кудрями и в просторной серой футболке Дракона. Кстати о птичках. Сам Вадим находится в другой комнате, представлявшей собой гостиную — с небольшим обеденным столом возле открытых окон со знакомыми забавными занавесками, большим диваном с множеством маленьких подушек, позади которого был узорчатый ковёр. Возле самой настоящей печи за небольшой перегородкой виднелась маленькая кухонька в стиле прованса. — Доброе утро, золотко. Я уже испугался, так долго ты спал, — мужчина улыбается привычно широко, ставит на стол тарелку со стопкой горячих блинчиков и пару эмалированных кружек с травяным чаем. — Ты чего застыл? Все в порядке? Алтан срывается с места и крепко обнимает Вадима, уткнувшись носом в его шею и всхлипнув, начинает плакать. Наёмник обхватывает его за талию и садится вместе с ним на диван, усадив парня себе на колени. — Ну ты чего, змейка моя маленькая? Кошмар приснился снова? — Дракон успокаивающе поглаживает по щекам, стирая подушечками пальцев мокрые дорожки, и легко целует в лоб, заправив за ухо тёмные кудри. — Говорил тебе вчера, не нужно так долго ходить по жаре за травами в лесу, а ты не послушал. Отрицательно закачав головой, Дагбаев вновь холодным носом тычется куда-то под линию челюсти и шмыгает, поглаживая ладонью по крепкому плечу и выводя пальцами узоры татуировки. Это все всего лишь переутомление. Их не нагнал клан, их уютный дом на берегу Кузькоозера никто не нашел и их спокойную, уже как два месяца, жизнь никто не нарушил. Они действительно смогли. Смогли убежать от прошлого и построить своё настоящее здесь, в глуби далеких лесов Карелии в крохотной деревушке с добрыми жителями, от которой до ближайшего городка несколько десятков километров. Смогли оставить все страхи и беды за спиной. Теперь они есть друг у друга и никогда больше не расстанутся, пока на их руках золотыми отблесками сияют обручальные кольца.