Отблески золота

Припарковавшись у ворот особняка и уже было приготовившись заезжать на территорию, Вадима отвлёк телефонный звонок — звонила Юма. Пойдёт снег, пронеслось в голове наёмника, и он ответил на звонок, выходя из машины. Первые несколько секунд происходило соединение, после чего из динамиков зазвучал холодно-спокойный голос. Почти. — Доброго вечера. Ты уже вернулся? — Скорее уж, доброй ночи, — Дракон бросил взгляд на наручные часы, где стрелки показывали половину девятого вечера — в Гонконге было давно за полночь. — Юма, оставь лирику для своих прекрасных любовниц. В чем дело? Пока на другом конце была тишина, он прошёл по двору особняка, подметив, что охрана смотрела на него испуганно, запрятавшись на пост. На пороге его встретила на менее испуганная и обеспокоенная домработница, которая обычно в это время уже покидала дом. Внутри царила напряжённая тишина. Несколько наемных ребят напряжённо стояли в коридоре и, по-прежнему, как и все работники, смотрели на него запуганно. — Алтан пропал, — наконец раздался голос Дагбаевой — растерянный и севший, будто та пыталась сдержать слёзы. — Пропал, как и тогда. — Как это произошло?! Вадим зло рявкнул, и показалось, что этот крик можно было перепутать с рычанием. Все в особняке будто бы сжались и прижались к стенам, пока наемник вихрем взлетел на второй этаж и распахнул дверь хозяйской спальни — как и всегда порядок, заправленная кровать. Педантичность младшего Дагбаева всегда поражала. Все всегда должно было стоять на своих местах, когда его нет в собственных покоях. Почти всегда. Взгляд зацепился за подоконник, с которого были убраны все растения — три белых цветущих ипомеи стояли теперь на письменном столе, чтобы на них падал лунный свет. Метнувшись к окну, Дракон проверил створки — плотно закрыты и не открывались давно. На широком подоконнике виднелись небольшие следы разводов. Казалось бы, поливал Золотейшество свои цветочки и пролил воду. Или не воду. — Блять. Юма, все ещё висевшая на том конце, все-таки всхлипнула. В руках оказалась разломанная надвое ампула без названия, закатившая под стол. Под ворохом бумаг и книг обнаружился тонкий шприц. — Вадим, неужели снова? — Дагбаева помнила и прекрасно знала этот тон наёмника — в таком состоянии даже она его боялась. — Все будет в порядке, Юма, — сжав крохотный сосуд, что тут же раскрошился в его ладони, Дракон прерывисто выдохнул и зашагал прочь из спальни. — Прикажи усилить контроль за поместьем. Чтобы ни одна душа туда не сунулась. И ложись отдыхать, я со всем разберусь. Чертовы шаманские корни, что каждый год просыпались в Алтане и выпадали на полнолуния. Года три-четыре назад с этим удалось справиться. Дагбаев стал психически и физически устойчивее, лишь сильные головные боли давали знать о родословной. И спасение он нашёл далеко не в том, в чем хотелось бы. В особенно долгие лунные фазы и самые напряжённые месяцы босса приходилось искать по питерским притонам, а потом буквально вымывать из него всю ту дрянь, которую он успел употребить. По вене пускал крайне редко, чаще в моменты полного отчаяния или когда окончательно сносило крышу. В последующие дни его ломало и едва ли не выворачивало наизнанку от ломки. Алтан держался два года. Спасать его надо было срочно. И чем скорее, тем больше шанс найти его живым и вытащить с той стороны. Быстро раздав распоряжение о закрытии всех окон в особняке наглухо, чтобы ни один лунный луч не попал внутрь, и отдав приказ об усилении всей территории так, чтобы ничто и никто не смог проникнуть, Вадим бросил свою косуху на заднее сиденье машины и на бешеной скорости помчался по давно знакомому адресу. К началу десятого на Гороховой народу не так много, что играли на руку. Припарковавшись на единственном свободном месте, Дракон чуть ли не выпрыгнул из авто и поспешил во двор дома. Дом номер пятьдесят семь был закрыт на кодовый замок и тяжёлая металлическая дверь явно не поддалась бы взлому. Звонить в домофон бесполезно — он помнил, что в доме были жилыми только три квартиры, а их жильцы навряд ли бы поверили в то, что каждый месяц в полнолуние в парадной открывался переход на Изнанку Петербурга. Ещё вызовут неотложку и будут правы. Ротонда была идеальным местом для перехода со своей лестницей в никуда и седьмой колонной по ту сторону. В остальные дома с этим архитектурным строением соваться смысла не было. Только в этой был переход. Ближайшие входы на Изнанку были в аптеке доктора Пеля, на Университетской набережной и на Обводном канале. На Обводной не хотелось от слова совсем — чертово капище столько людей утянуло под воду, что реки Аида позавидовали бы. На набережной наверняка уже проснулись сфинксы, а с ними с каждым годом разговор вести становилось все труднее и труднее. Идя обратно, мимо Вадима пронёсся внедорожник с грохочущей из колонок «Куклой колдуна». Идея пришла в голову сама по себе. Ждать больше не было времени. ***** На Васильевский остров в мистическую аптеку Дракон все же съездил. После закрытия туда можно было попасть лишь с проводником или кем-то с Изнанки. Или если Там у тебя есть твои должники. Тяжелые металлические ворота бросали жуткие тени, но суетливые аптекарские тролли весело напевали свои песни и толкали его в здание, чтобы провести во двор. Самый старый «аптекарь» радушно пропел приветствие и повёл его к Башне, где спокойно бродили грифоны с недавно родившимися детёнышами — десяток маленьких пушистых существ мгновенно облепили наёмника, ластясь к живому человеческому теплу. Вадим, сколько знал, помнил и бывал на Изнанке, больше всего проникся именно к этим жителям другого мира. Аптекарские грифоны, особенно совсем маленькие, как эти, были самыми добродушными существами, они к своим людям неслись только так, лишь бы с ними поиграли и принесли реальной энергетики, что кардинально отличалась от изнаночной. Уйду на пенсию и обязательно приручу несколько таких, подумал про себя Дракон, забирая из рук охранника Аптеки красные брегеты и взамен отдавай пару таких же красных купюр. Изнаночные часы стоили дорого, но без них на ту сторону никак. Алтан считал это пережитком прошлого, всегда фыркал на это и хмурил брови — на самом деле просто прятал за этим пренебрежением к антиквариату своё беспокойство за Вадима, когда тот редко, но ходил на Изнанку. Нужно было спешить. У ворот Богословского кладбища наемник был в половину двенадцатого. Полная Луна светила прямо в лицо и будто насмехалась — не успеешь его спасти. Сжав цепочку старинных часов и мысленно попросив у их Хозяйки помощи, Вадим простучал по воротам трижды коротко и четырежды чуть длиннее, образовав невидимый крест. Врата на немного открылись, чтобы в них можно было протиснуться, и с грохотом захлопнулись за спиной. Через этот переход он ещё ни разу не ходил, Малоохтинское кладбище было одним из самых известных переходов, но и самым пугающим — мертвецы там были озлобленные в ночи полных лун, дороги путали и заводили в самые дальние уголки. Бледно-серый свет тонкой лентой проложил путь до перехода. Стремясь за ним, Дракон едва ли не бежал, задыхаясь от сбывшегося внезапно дыхания, и сжимал вмиг заледеневшие ладони в кулаки. Свечение внезапно прервалось у высокого надгробия, возле которого сидели двое. Если это мертвецы, как на Малоохтинке, то ему можно ложиться прямо здесь — до Алтана не добраться. Внезапно один из них обернулся, и своим глазам вдруг перестало вериться. На небольшой скамье сидел Михаил Горшенев и спокойно смотрел на него, наклонив голову. — На ту сторону, путник? — Вадим лишь заторможенно кивнул и перевёл взгляд на второго сидящего — Андрей Князев перебирал струны гитары, положив голову на чужое плечо. Будто он каждый день вот так сидел здесь с будто живым другом. — Проходи, тогда, ёмоё. Сегодня я сторожу переход, а Князь… Без Князя никак, понимаешь да? Дракон протараторил слова благодарности двум бывшим вокалистам КиШа и шагнул через низкую ограду безимянной могилы. *** Первые пару секунд ничего не происходило, а потом часы, словно с ума сошли, громко зазвонив. Небо было окрашено кроваво-оранжевым — на Изнанке всегда вечный вечер и всегда вечное утро. Полная Луна висела в зените и сияла ещё ярче, чем в реальности. Теперь только положиться на сердце. Бежать на выход с кладбища, успеть до ежечасного переворота дорог и искать красных Львов, что знали всё. В голове смешались все воспоминания об Алтане, о вечерах с ним, о его любимых местах и о том, как он был сломан изнутри. Здесь, в Изнанке он может быть, где угодно, как и в реальном мире, но только тут его могут оставить навсегда, убив во всех измерениях. Людей совсем мало — только постоянные жители Изнанки, да и те уже не в полной мере люди, и существа изнаночного Питера. Мосты здесь разводились не вверх, а вниз. Улицы могли кольцеваться, если ты заходил туда, куда не следовало. Окна смотрели пустыми глазницами и загорались фиолетовым, стоило лишь начать диктовать свои правила Изнанке. Добежав до Семимостья набережной Крюкова канала, Вадим осмотрелся по сторонам — на севере был особняк Дагбаевых, значит, туда были бесполезно идти — перевёл дыхание и побежал дальше, слушая громкий стук брегетов в руке. Внезапно в груди резануло, заставив чуть ли не упасть, но он вовремя успел схватиться за ограждение вдоль реки. Когда боль стала терпимой и удалось открыть глаза, Дракон заметил, как из солнечного сплетения потянулись золотые нити, обвитые чёрным росчерков невидимых чернил. Алтан был в опасности, ранен или избит, с большой вероятностью, и наверняка находился без сознания. — Спешишь в Изнанке, но что такое время? — как он оказался на Университетской, наемник не понял, только наткнулся взглядом на сфинксов, что сидели перед ним с надменным взглядом. — Разве можно спешить, не зная цену времени? — Вас-то я забыл спросить, мордовороты, — хранителей черт знает чего не обойти, а нити вели именно через них, тянули сильнее к его змейке. — Чертополохом накормить? Сфинксы прыгнули, желая наброситься на него, наемник рефлекторно подготовился драться с этими громадами, но те вдруг как-то непонятно заскулили и стали прятать лапами носы. Грифоны. Целая кучка маленьких крылатых терлась об него, оставив на нем свой запах. Аптекарские грифоны Васильевского острова — охранники чужих тайн и своих людей. Довольно усмехнувшись в недовольные лица, Дракон обогнул их по косой и рванул дальше, желая поскорее скрыться с Университетской. Бегом по Невскому. На износ, лишь бы успеть. Нити тянули в сторону Думской, откуда даже за несколько кварталов тянуло мраком и удушьем. Излюбленное место нечисти и существ Изнанки, кого судьба не пожалела. Тёмные тени ползали по домам улицы, манили в свою пустоту, горя фиолетовым неоном. Становилось дурно от этого. Силы будто уменьшились — место скопления энергетических вампиров. Но сдаваться было нельзя. Нужно было бежать. Здесь время шло вспять и вновь возвращалось обратно. Здесь вольна творить лишь Хозяйка. Толстовской дом встретил его, когда часы отсчитали два часа ночи. С Думской благополучно увело нечто свыше. Вадим огляделся по сторонам и устремился к арке, ведущей во двор дома. В самом центре на земле лежал Дагбаев. Лунный свет, словно купол, окружал его и будто вытягивал из него силы. — Алтан! В момент стало плевать на все — на Изнанку, на мир и реальность, на самого себя. Лишь бы он выжил. Дракон оторвал цепочку от часов и изо всех сил хлестнул ей по собственному предплечью. Тёмная кровь мгновенно закапала на землю, окрашивая драгоценный металл плетения. Изо всех парадных потянулись длинные чёрные щупальца, самые большие окна загорелись ярко-красным. На крышах загремело покрытие, будто от поднявшегося урагана. Между ними были невидимая лунная преграда. Вымазав ладонь собственной кровью, Вадим принялся оставлять отпечатки на стене купола, с трудом держась на ногах от усталости. Чёрные щупальца кружились вокруг, пытались схватить за ноги и разодрать, но живая кровь и бьющееся сердца отпугивали их. Весь дом шипел — нарушали ритуал. Нарушали правила Изнанки и диктовали свои, чужие. Собрав последние силы, наемник ударил сжатым кулаком и по кровавому пятну. Преграда пошла трещинами и рассыпалась осколками по всему двору-колодцу. Задребезжали оконные рамы, загремели тяжелые двери парадных. Вадим упал на колени перед бессознательным телом и прижал его к своей груди, пачкая светлые чужие одежды красным. Его Алтан никогда не носил светлого в люди. По щекам катились слёзы, за которые вовсе не было стыдно. Его, драконово, золото, сейчас умирало на его руках. Все его тело в болезненных гематомах, на хрупких запястьях и сгибах локтей десятки следов инъекций. — Хозяюшка, отдам свою душу взамен, только его сохрани. Он не заслужил остаться здесь. — На кой мне душа твоя, Дракон? — статная женщина в тёмно-рубиновом платье вышла из тени, постукивая фарфоровыми каблуками и платиной длинного скипетра. На губах ее застыла усмешка, от которой по спине пробежал холодок. — Того ли я здесь правлю, что души собираю? — Не знаю я этого и знать не хочу, Хозяюшка, — голос хрипел, а сердце в чужой груди под ладонью билось все медленнее. — Отпусти его обратно. Я своё прожил, значит. Он слишком натерпелся за жизнь. — А как он будет без тебя? Как золото без своего дракона? Дагбаев задрожал в его руках и приоткрыл сомкнутые веки с застывшими слезами. Винные, теперь затянутые белой пеленой, глаза плакали и будто смотрели в самое сердце. Тонкие пальцы едва сжали его предплечья, а разбитые, искусанные губы поджались в немой просьбе. Не бросай меня. — Уходите оба. Твоя душа мне не нужна вовек, а его разбита и лишь с тобою рядом собирается воедино, — Хозяйка постучала скипетром по земле и перед ними засверкал переход. — Забудет и он, и сестра его обо всем. Все забудут, лишь ты помнить будешь. В наказание сыну Драгоценной на тебе шрамы останутся, которым он виной будет. Теперь ступайте, часы уже идут назад. **** Голова раскалывалась, будто по ней хорошо так приложили чем-то тяжёлым. Но в противовес этому телу было легко и хорошо. И мягко. Мягко?! Дракон подскочил на кровати и тут же упал обратно, простонав от боли. Он ненавидел Изнанку всей душой, потому что возвращаясь обратно, будто постарел лет на сто. Не зря Хозяйка там часы остановила. — Вадим! Ты в порядке? Почему так закричал? Рядом оказался Алтан. Живой и невредимый. Со своими вихрями чёрных кудрей и пижаме с драконами. Совсем сонный, видимо, просыпался воды попить и к нему зашёл, а он тут орал. — Золотко… — Давай двигайся, ты снова занял мою половину кровати, — Дагбаев заворчал по-своему, напоил его водой из бокала и перелез через наёмника на пустую половину кровати, забираясь под одеяло. — Обними меня. Ты за весь этот вечер у Каменого даже не посмотрел на меня. Я для кого этот костюм надевал? Точно. Какой-то благотворительный вечер, организованный Каменым. Тот весь вечер лип к Вашеству, осыпая его комплиментами. Дракон на это лишь тихо посмеивался, потягивая сок и покручивая в руке снятый галстук. Удивившись такому порыву, Вадим на радостях утянул Алтана в свои объятия и уткнулся носом в его макушку, ощутив, как чужие теплые ладони обхватили его руку и холодный нос оказался где-то в изгибе плеча. Золотейшество тихо засопело через пару минут, пригревшись на груди. За окном виднелся молодой жёлтый месяц и где-то вдалеке слышались крики юных грифонов на Васильевском острове.