Стань моим одиночеством

Несмотря на прогноз погоды, обещавший жарких зной, как и в предыдущие дни, шёл ливень. Без перерыва, с самого утра, холодные капли бились о стекла машин, зонты прохожих..о могильную землю и бледные щёки. — Мам, пап, привет. – тихий и охрипший голос заглушил дождь, что так вписывался в эту картину. Он лил так же, как и в день их смерти. Ладонь, что крепко стискивала свежий букет, ослабила хватку и девушка положила цветы на могильную плиту и укрыла её небольшим зонтом, чтобы зажечь благовония. Руки сложились в молитве, но в голове было пусто. Она не знала, что сказать надгробиям, на которых были выгравированы имена её родителей. Хотелось лишь ударить по ним за молчание, которое было самым большим наказанием, самой большой мукой. Семейная могила Хиросэ. Слезы, вслед за каплями дождя, стали течь по бледному, слегка покрасневшему от холода лицу, а тело трясти. Ощутима пустота от потери могла прощупываться почти физически, словно в худом тельце проделали дыру, что не способна затянуться даже на миллиметр. Обида, вперемешку со злостью на судьбу, родителей и саму себя, отступили, впервые за долгое время. Слёзы, что раньше всегда больно душили, перестали быть мукой. Плачь забирал боль, открывая второе дыхание.

***

Бывают иные встречи, совершенно даже с незнакомыми нам людьми, которыми мы начинаем интересоваться с первого взгляда, как-то вдруг, внезапно, прежде чем скажем слово. – «Преступление и наказание» Прошёл месяц? Пару недель? Дней? Во всяком случае, наверно, так будет лучше. Наверно, для обоих. Людям свойственно приходить к исходам, отталкиваясь от своих ложных убеждений, что внушили себе сами. Такова человеческая сущность. Они готовы ломать себе кости, вырывать волосы на голове, ерзать в холодных постелях по ночам в сомнениях, но на утро решат оставить все, как есть. Что это за чувство? Какая это эмоция? Он знает, что такое испытывать бурлящую внутри ненависть, из-за которой наливаются кровью белки; знает, что такое адреналин, который растекается по венам, вызывая будоражащее чувство; знает, что такое чувство превосходства над остальными, видя между собой и другими огромную пропасть и знает, что такое тоска и грусть, что проедают насквозь; Ему знакомо многое, возможно, даже до абсурда многое. Это именно то, что подарила ему вечно скитавшаяся душонка, что не стоит и гроша. Душонка, что отчаянно каждый день ищет новые ощущения, ищет смысл, ищет пристанище. Но что это за чувство, что острым осколком пронзает сердце, заставляя чувствовать себя настолько слабым и уязвимым? Наверно, я заболел. Да, точно, я просто болен. Шагая по мокрому асфальту, смотря себе под ноги, в голове будут плавать множество мыслей и картинок, но из всего потока будет выделяться одна, что будет заставлять брать в руки старый мобильный телефон и набирать сообщение. — Ну что, остыла? Нет, не то. — Поговорим? Тоже не то. — Я хочу тебя увиде.. Он вновь сотрёт все и от непонятных ему чувств, природа которых ему неизвестна, швырнёт и так уже разбитый сотовый. Это происходит из раза в раз. Наверно, так будет лучше. Будет лучше оставить все как есть, заставить себя наплевать на сжигающие чувства и закинуть их в дальние, потаенные углы. Парень прекрасно понимал, что привязывать кого-то и привязываться к кому-то это разные вещи и обе они болезненные. Он не хотел ни того, ни другого. Не так давно, когда из голубых глаз шли слёзы, он осознал – чужая боль может заползать под кожу, заставляя её ощущать каждой клеточкой тела, так же ярко, как и свою собственную. Когда-то ведь это не было проблемой, ведь так? Ломать кости другим – весело, давить на слабые места – сплошное удовольствие. Наверно, так будет лучше. Да, точно. Но он почему-то плетется по уже знакомым серым дворам, что тошнотворно похожи друг на друга, но среди которых выделяется один. Это другой оттенок серого, непохожий на остальные, он более мрачный и удручающий. Ноги будто обрели собственный разум и вели своего хозяина на нужный этаж, а рука сама тяжело стучала по железной двери. Дверь со скрипом отворилась и с тем же скрипом в голосе, пожилая женщина с изрезанным морщинами лицом, заговорила: — Молодой человек, чего вам? – она неодобрительно посмотрела на парня из-за его внешнего вида. Хулиганьё. — Здесь живет Хиросэ Макото? – голос был неуверенным, словно он готов в эту же секунду развернуться и убежать прочь. — Нет, такая здесь не проживает. – пробурчала старуха и захлопнула перед его лицом дверь. Не стоило приходить, это было ошибкой. Он развернулся для того, чтобы уйти и больше не возвращаться, но в уши ударил тихий, знакомый голос, из-за чего сердцебиение участилось. — Ханма? – насквозь промокшая девушка стояла через пару соседских дверей от него, держа в руках ключ. — Что ты здесь делаешь? – вопрос звучал грубо, но глаза не выказывали прежней злобы, разве что удивление. Ей хотелось продолжать злиться так же сильно как и раньше, но бушующее пламя постепенно сходило на нет. Проигнорировав вопрос и подбежав, он двумя руками обвил чужое, холодное и мокрое от дождя тело. Он вдыхал запах сырости и сладкого шампуня, закапываясь носом в тёмно-светлых волосах. Он был удивлён тем, что сделал это. Его собственные руки перестали его слушаться. Шуджи ощутил, как его собственное тело обмякло, словно весь груз что он нёс на себе прежде, стал легче и он стиснул девушку в объятиях ещё пуще прежнего. — Ты меня сейчас задушишь. – сдавленно произнесла Хиросэ из-за нехватки воздуха. Её уши покраснели, словно она гуляла по улицам без шапки в -40. Она слегка отстранилась из-за чего их взгляды столкнулись. Пара янтарных глаз напротив уже были такими. Такими потухшими, обеспокоенными, грустными и одинокими. Некоторое время он медлил, а пересохшие и треснувшие губы открывались, и в ту же секунду смыкались. Поток мыслей был слишком огромен, чтобы составить все что бушевало в голове, в одно единое предложение. Тяжёлый вздох. — Даже если тебе уже все равно, я скажу это, хотя бы для самого себя. – он замялся и раздражался от звука своего неуверенного голоса. — В тот день, когда мы лежали на крыше, я напрочь забылся, – он прикрыл глаза рукой. — Я стал неосторожным, поддался моменту и просто подумал, что моя куртка выглядит на тебе куда лучше, вот и все. Я бы не стал вредить тебе специально. Никогда. – он громко выдохнул и оглядел девушку, на чьем лице все ещё виднелись синяки и ссадины. — Прости меня, Макото. – последнее он произнёс уверенно настолько, насколько хватало сил. На лице девушки было сложно прочитать эмоции и смотря в глаза, она молчала. — Это все, что я хотел сказать. Скомкано, неумело и глупо – это то, как звучали извинения, но несмотря на это, они были искренними. Ханма увёл глаза и развернулся к лестнице, чтобы уйти. Хиросэ посмотрела в сторону, на деревья, по которым без остановки, с огромной силой, били капли дождя. Она громко выдохнула и положила себе руку на лоб, словно её хватила мигрень. В голове невольно выстроилась картинка, когда родители погибли в автокатастрофе. Отец не справился с управлением. Сегодня годовщина. Тогда тоже шел дождь. — Погоди! – темноволосая окликнула его. — Ты на мотоцикле? Ханма не понял, к чему был задан вопрос, но развернувшись утвердительно кивнул. — Уедешь, когда прекратится дождь. — Предлагаешь мне посидеть на скамье внизу? – он слегка ухмыльнулся. — Нет, дубина, давай зайдём. Она вставила ключ в замочную скважину и вошла первой. — Я дома. – в пол голоса сказала Хиросэ, скидывая с себя ботинки. — Дома кто-то есть? – шёпотом произнёс парень и голубоглазая поняла, что по привычке поздоровалась с пустующим домом. Она отрицательно покачала головой. — Извините за вторжение! – голос раздался по всей прихожей и Макото не оборачиваясь улыбнулась. Чудак. На кухонном столе горела блеклая лампа, что годилась только для освещения крохотной части и которую она забыла выключить перед уходом. Она зашла в комнату и достала два полотенца разных цветов и кинула фиолетовое парню, а после поставила некогда серебристый чайник. Рука протянула кружку, от которой исходил пар и голубоглазая уселась неподалёку от парня сбоку. Сделав глоток горячей жидкости, что разливаясь, согревала продрогшее тело. Он только сейчас заметил, что он замёрз. — Ромашковый? — Угу, – она так же отпила, а после продолжила. — Ты какой-то слишком нервный, я решила, что это тебя немного успокоит. – она тихо, почти не открывая рта, засмеялась. Парень сделал ещё глоток и откинул голову назад. Повисла тишина. Она не была неловкой или сковывающей, она была как тишина в одиночестве, совсем привычной. Они оба думали о своём, изредка касаясь губами чашек с горячим чаем. — Можешь не отвечать, – она закусила бескровные губы перед тем, как продолжить. — Хотя нет, я хочу, чтобы ты ответил. Это правда, ты состоишь в какой-то там группировке? – она подняла голову, устремив взгляд на парня, но он не ответил ей тем же. Он лежал, облокотившись на небольшой, потрёпанный временем диван. — Да. – ответ был сухой, без тени эмоций, но голос при этом был тяжелым. Она замолчала на секунд 20. — Ладно, наверно, это был очень глупый вопрос. – девушка ухмыльнулась. — Стоило догадаться ещё раньше. — И как бы ты догадывалась? – в его голос вернулась привычная саркастичность. — Нуу.. – она вытянула ноги вперёд и слегка потянулась. — Думаю, тебя в какой-то степени выдает твой внешний вид, – она подбородком указала на руки парня, на которых выбито «преступление» и «наказание». Сейчас они крепко держали тёплую кружку. — Ты не особо походишь на прилежного подростка. – она вновь засмеялась, а после добавила. — Прости, если открыла тебе глаза. — По моему, глупо судить по обложке, ты тоже не выглядишь как самая послушная старшеклассница, но ты же не состоишь ни в каких бандах или группировках. Прости, если открыл тебе глаза. – повторив её саркастичное предложение он вновь ухмыльнулся. — А с чего ты взял, что не состою? – её глаза слегка округлились, что вызвало непонимание у Ханмы, но после она улыбнулась, дав понять, что говорит не всерьез. Хиросэ отвела взгляд и задрав голову вверх, из-за чего её шея в бинтах стала лучше видна, заговорила. — Дело не только в том, как ты выглядишь, это скорее как дополнение. Когда ты со мною впервые заговорил, даже раньше, когда ты стал хлопать и смеяться, тогда наверно я и подумала впервые, что ты опасный и абсолютно не тот, с кем стоит связываться. Твоё чутьё тебя не подвело. — И что, сейчас ты думаешь точно так же? – в глазах блеснул свет настольной лампы. Комната почти была погружена в темноту, но на фоне её всегда, без исключений, выделялись его глаза. — Думаю ли я опасен ты и стоит ли мне держаться от тебя подальше? – не задумываясь, она ответила на свой же вопрос. — Ну, скорее всего да...но первое впечатление может быть обманчивым, ведь так? Я не знаю как в тебе уживаются эти две личности. — Две личности? Не понимаю о чем ты. – он отвёл взгляд. — Я знаю. – под нос произнесла она себе и улыбнулась. Это так. Возможно, он и не замечает за собой то, как некоторые его действия и слова иногда разнятся с его привычным поведением. Прочные образы зачастую не дают увидеть истину даже тем, кто их же и воссоздал. Послышались раскаты грома, а яркая молния осветила тёмную комнату. Девушка дернулась от мимолетного испуга. — Так. – она поднялась на ноги. — Это, конечно, все хорошо, но мне нужно подготовиться к последнему экзамену, не против? – она потянула кисти вверх, чтобы размять их. — Ам..да нет? – он разглядел настенные часы, большая стрелка которых показывала половину 10 вечера. — Я все равно сейчас уже пойду, спасибо что.. — Оставайся, – прервавший его голос был механический, словно говорил робот. — Эм..– она слегка откашлялась и через плечо парня посмотрела в окно. Дождь все так же не прекращался, хоть и стал намного слабее. — Думаю, где-то через пол часа или час дождь закончится, тогда и пойдёшь. — Ты заделалась синоптиком? – голос был пропитан сарказмом. — Все нормально, я быстро доеду. — В этом и проблема. – буркнула она себе под нос. — Ты ездишь как отбитый, это не безопасно даже при нормальной погоде, а сейчас тем более. — Оу, посмотрите, неужели ты волнуешься? – он уселся напротив, за небольшой стол, что больше напоминал барный. Она хотело было уже ответить в духе: «не дождёшься» или «ни за что в жизни», но Шуджи упрямо смотрел в глаза, словно выводя на правду. Макото шумно выдохнула. — Называй это как хочешь, – она надела очки, которые носила дома, в особенности при чтении, но только лишь из-за привычки, хоть и имела хорошее зрение. — Главное не мешай мне. — Не буду. – он потянулся к оправе, что только села на чужую переносицу и надел их на себя, на что Макото лишь фыркнула. Настенные часы почти незаметно тикали за шелестом листов, а лампа время от времени мигала. В комнате было достаточно тихо. Шуджи брал первые попавшиеся книги, что разбросаны по столу и читал их с середины с выражением вслух, из-за чего Хиросэ, что не замечала даже грохота грома, не поднимая глаз, слегка била его той же толстой книжонкой. Когда он отвлекался и смотрел на неё, то подметил, что у неё довольно длинные ресницы, до этого он этого не замечал. Красиво. Она была задумчивой и абстрагированной, и заметно уставшей, что выдавало почти закрытые и слезившиеся от сонности глаза, которые протирала краем кофты. Темноволосый продолжал наблюдать за каждым движением её пальцев, что ловко перебирали в них карандаш; за губами что беззвучно что-то шептали и что иногда издавали уставшие вздохи; за выражением лица, на котором иногда поднимались брови, когда она что-то не понимала. Хиросэ чувствовала на себе блуждающий взгляд и пыталась его изо всех сил игнорировать, но он был слишком открытым, из-за чего она раздражалась и почему-то начинали гореть уши. — Что? – она подняла глаза на парня в очках, что ему однозначно шли. Подлецу все к лицу или как там говорится? Не важно. Он сложил пальцы в замок у лица и ухмыльнулся. — Неа, ничего. Началась словесная перепалка. — Тогда перестань смотреть на меня. – процедила она сквозь зубы. — Не хочу, мне скучно, а ты не пускаешь меня домой. — Катись куда хочешь, только на своих двоих. — Ты хочешь чтобы я заболел? – он по актёрски обиженно состроил глазки и надул губы. — Мне без разницы, но это всяко лучше, чем твои мозги, если они конечно есть, размазанные по асфальту. — Со мною бы такого не произошло, я хорошо вожу. — Ханма, ты водишь просто отвратительно. — Не думаешь, что не тебе меня оценивать? Ты, к слову, вовсе не умеешь водить. — С чего ты взял? – она вопросительно подняла одну бровь. — Я почти в этом уверен. — Твоя уверенность не равно истина, так что это не засчитывается за аргумент. — Но твои слова тоже не подкреплены действиями. — И как ты предлагаешь выяснить кто из нас прав? — Угони машину. – он оголил клыки. — Да, отличная идея. Сначала укради вино, потом угони машину, а дальше что, человека убить? Ты что, пытаешься сбить меня с праведного пути? Неужели, ты Господь, что спустился с небес, чтобы проверить меня на стойкость? – её губы дрогнули, от попытки сдержать смех. — Дочь моя, – он поменял голос на более низкий. — Но ты и не вставала на путь истинный, – он резко сменил тон и продолжил. — Нет, ну на самом деле мы можем это проверить, я дам тебе шанс попытаться прокатить меня на моем же байке, но в случае чего будешь сама оплачивать ремонт...ну или же на крайний случай похороны. — Договорились. – она протянула руку, чтобы скрепить договор и Ханма протянул свою в ответ. Это будет весело. — Ты меня утомила, теперь я хочу курить. – он протер глаза под очками. — Ты быстро сдался, – она зевнула и указала рукой на небольшую белую дверцу балкона. — Можешь покурить там. — Тогда, разрешите откланяться. – встав, он сделал низкий поклон. Холодный кафельный пол покалывал ноги, а ветер, что развивал его золотую серьгу в ухе, заставлял съеживаться и обхватить себя руками в попытке согреться. Ханма зажег сигарету и заметил, что дождь перестал идти, от него остались лишь лужи и капли, что падали с крыш домов. Сейчас он докурит, а после чего скажет, что ему пора домой, хоть и несмотря на всю выказывающую язвительность, ему действительно не хотелось туда. Наверное раньше, он посчитал бы странным и очень скучным сидеть у кого-то настолько бесцельно. Когда он в последний раз проводил так с кем-то время? Проводил ли вообще? Если бы этого не было, если бы в жизни не оказалось этой забавной, по его мнению, девушки, то чем бы он сейчас занимался? Дрался бы где нибудь в подворотне, вновь заляпав руки кровью или бесцельно бродил по центру Токио, в поисках чего нибудь, что подарит мимолётное ощущение отсутствия тоски? В любом случае это не важно, сейчас он не занимается ни тем, ни другим. Он протянул руку к пепельнице, чтобы затушить сигарету и заметил, что это была четвёртая по счёту. Время за мыслями всегда пролетает незаметно, словно ветер, что сейчас шумит в ушах. Он стоит здесь долго. Дверь балкона скрипнула. — Дождь закончился, ты счастлива? Ответа не последовало. — Эй, удумала игнорировать меня? Девушка за столом лежала на своей же руке, не выпуская из пальцев карандаш. — Умерла или притворяешься? – он подошёл ближе. Лицо было непривычно спокойным и умиротворённым, даже при всем своём желании и актерском мастерстве ей бы не удалось так умело притвориться. — Уснула значит, да?– под ней было много книг, что служили подушкой. Она, наверно, очень устала. В глаза бросился почти чистый белый лист. Сочинение по английскому языку на тему: «Вещи, которые мне нравятся». Мне нравится спать и спа..остальное было перечеркнуто толстыми линиями. Парень усмехнулся, глядя на уже спавшую девушку. Это самое честное сочинение во всем мире. Мне нравится.... — Да уж, тяжело. – он аккуратно вынул карандаш из тонких пальцев, что слабо держали его. Мне нравится Ханма Шуджи, он самый красивый и обонятельный парень из всех, что я знаю. – довольный тем, что он «помог» завершить начатое, поднялся. — Деткам пора в кроватку. – аккуратно, пытаясь не разбудить, поднял темноволосую на руки. Грудная клетка едва ли поднималась, а само тело было почти невесомым и бледным, что походило скорее на неживое. Выбрав самую ближайшую к нему дверь, он толкнул её. В комнате было холодно и почти полностью темно, её освещала лишь луна. Шуджи уложил спокойно спящую девушку на середину кровати и сев с краю, включил прикроватную лампу, которую еле разглядел в лунном свете. Мирное лицо Хиросэ осветилось, а волосы приобрели более желтоватый оттенок из-за света. Он снял с себя очки и протерев глаза, уложил их на тумбочку, на которой стояли две рамки и свежие синеватые цветы в стеклянном стакане, что заменял вазу. На одной из них, что стояла чуть поодаль, была изображена маленькая Хиросэ, с ещё неокрашенными наполовину в светлый волосами, со счастливой улыбкой на лице и яркими глазами, что не походят на нынешние. На шероховатом от ветра лице появилась глупая улыбка и зная, что за ним никто не наблюдает, не пытался её всячески скрыть. В рамке значительно побольше были изображены неизвестные ему люди, но всмотревшись поближе, он предположил что это родители спящей, из-за схожести с отцом. У неё были такие же глубокие голубые глаза и похожая улыбка. Женщина слева, мать Макото, была напротив, более серьёзной, а в глазах, даже через фотографию, читалось спокойствие. Снизу фотографии чёрная лента. Улыбка поползла вниз. «Я дома». Сзади послышалось тихое мычание, он обернулся, думая что она проснулась, и резко отстранился от фотографий. Глаза были сомкнуты, а лицо, на котором от света лампы поблёскивали слёзы – умиротворённым. Темноволосый протянул руку к чужим волосам, что небрежно лежат на подушке и стал их поглаживать в попытке успокоить. Тебе снится плохой сон? До этого она не спала больше суток, из-за того, что снились родители. Первая годовщина смерти. Их прежние лица и эмоции постепенно стирались из памяти и только фотографии напоминали о том, что они не выглядят словно монстры, какими проецирует ей мозг во снах. Он подвинулся ближе, пересев с края кровати и взял в свободную руку почти онемевшие пальцы, а свободной он продолжал гладить слегка влажные от дождя волосы, тихо приговаривая «все хорошо» на каждый звук из уст голубоглазой, будто для самого себя. Сердце бешено билось. Он не понимал, откуда в нем столько нежности и желания защитить, но продолжал делать это до того, как мычание сменилось на тихое и спокойное сопение. Шуджи накрыл темноволосую одеялом и выключил желтую лампу. — Спи спокойно. – сухие губы коснулись чужого лба.