Сказка про Лиса, проглотившего вишневую косточку

Лес еще не до конца стряхнул с себя зиму, поэтому промозглый ветер, гуляющий между стволов елей, упирающихся пиками в небосвод, пробирается под самый подшерсток. Лапы утопают в мокрых сугробах, и приходится ими перебирать как можно быстрее, чтобы не увязнуть в каше. Косточка горчит на языке. Лис несколько раз перекатывает ее между зубами, пытаясь распробовать, но так ничего и не получается, видимо, все волшебное из нее ушло за несколько месяцев. Он зажимает ее между острыми зубами, чувствуя, как она трещит при малейшем давлении, но не решается надкусить. Впереди слышится хруст веток, и приходится инстинктивно припасть к земле, навострив уши-локаторы. Такие минуты самые напряженные, потому что за свою долгую жизнь — а это без малого почти четыреста лет — и не такое встретишь в самой чаще. Он долго вглядывается в темноту перед собой. Слышит, как по правую сторону из норы выглядывает норка. Такая маленькая, что даже на языке не распробуешь. Ее хочется погонять забавы ради, выплеснуть из себя всю энергию, скопившуюся за зиму, но сейчас не до игр, успеется. По левую сторону застывает лось. Смотрит на него глупыми глазами, не выпуская коры из рта. Лис лосей не любит, они глупые, а весной у них совсем крышу сносит, копытами могут затоптать и рогами бок разорвать. Правда сейчас на голове вместо мощных рогов виднеются две короткие шишки. Король леса без короны. Он внимания тоже не достоин. Лис принюхивается. Чувствует — темная тень стоит впереди. Ее размытый силуэт почти сливается со стволом дерева, фонит по краям зловонием лесных болот и чернухой. Лис взгляда не сводит, лишь опускает нос ближе к снегу, чтобы запах перебить. Косточка между зубами скрипит громче, и ему даже кажется, что черная тень впереди этот звук слышит — ее контур едва дрожит, но не сдвигается с места. Трусливая злая черная тень. Даже трость свою потеряла. Лис еще раз вглядывается в ее очертание и срывается с места. Лапы несут к озеру. До него остается совсем немного, главное оторваться от преследователя, который следует за ним по пятам уже какой день. Темная тень без своего охранника слаба. Разваливается по частям и лишается рассудка. Лис понимает, что вряд ли она на него набросится — такое нахальство мог себе позволить только верный Бергест, преданный до сумасшествия. Глупая псина, нашла кому служить. Но силы тени проверять не хочется. С каждым шагом к озеру, косточка горчит сильнее, Лис сглатывает вязкую слюну и морщит нос — не выплюнет. Он уходит все глубже в лес, но слышит, как старый деревянный дом у дороги сыпется изнутри, как доски гниют и складываются в руины, унося всю скверну в землю. Лис и крохи волшебства косточки, если то осталось, тени не отдаст. Разве для этого хранил ее у высокого лопоухого мальчишки под ребрами? Лис сразу в нем увидел того, кто справится. В неловком долговязом теле стучало юное, но огромное сердце, в нем столько любви вмещалось, что сила внутри косточки к нему потянулась и укрылась от черноты. Вишневым ароматом забилась в нос, и лис понял — он. У Лиса последние несколько лет жизни не было. Острые зубы псины готовы были впиться в любую минуту и оторвать один из девяти хвостов. Лис чужаков не терпел, но в одиночку справиться не смог бы. В свете дня водная гладь озера отливает голубым. Так ярко, что Лис на секунду щурит глаза, но не останавливается — впереди виднеется небольшая прорубь. Холодная вода не пугает, косточка перекатывается на язык и больше не отдает горечью. Лис ей благодарен за последние минуты сладкой вишни. Магия в ней коротким всполохом говорит о верном поступке, подбадривает, дескать «ты снова прав, не бойся». Он проснется через несколько холодных, но спокойных зим, когда магия снова окрепнет, а черная тень не сможет никого коснуться своими грязными лапами и навсегда растворится в одиночестве рядом с костями Бергеста у глубокого оврага. Лис оборачивается. Тень дрожит у самой кромки леса, не решаясь ступить к воде. Даже отсюда слышно, как она бранится и злится от несправедливости. У него есть только один выход. Рыжее пламя вспыхивает и исчезает в проруби, и деревья в благодарном поклоне склоняют заснеженные руки-ветви, провожая в путь, чтобы встретиться снова. Хозяин засыпает на самом дне, чтобы проснуться снова и принести кому-то удачу.