Полицейское управление

      Чтобы не орать друг другу, стараясь перекричать типичный кабинетный гвалт, Эжен, Арби и Маша устроили минисовещание в допросной. Помимо этого помещения, предназначенного вообще-то для общения иного характера, была свободна комната отдыха в отделе криминалистов. Но Гонсалес предостерегла: «Хайби любит к нам туда приходить, а сегодня он слишком раздраженный».       – Будем сидеть здесь, пока не выгонят другие детективы, – Делар помимо воли от упоминания врага, которым по собственной прихоти сделался Рольфред, нахмурился.       – А чего вы так прохладно отзываетесь о том парне? – полюбопытствовал Ворсвейт. – Он из начальников?       – Хуже: оборотень-патологоанатом, – хихикнула Мария, но Арби недоуменно поднял густую бровь: все равно непонятна причина нелюбви к Хайби, и девушке пришлось пояснить более развернуто: – Он ненавидит всех в плохом настроении, а Женьку – в любом и всегда. Только никак не возьму в толк, почему.       – Я тоже, – кивнул Эжен. – Хотелось бы выяснить, но все некогда.       – Вот же хрен какой! – выразился Арби в адрес Рольфа. – Не знаком еще с ним, а уже терпеть не могу.       – Думаю, он такой злющий…       – Что у него велосипеда не было? – подсказал Маше Ворсвейт.       Девушка расхохоталась:       – Да-а…       – На мой взгляд, мы уделяем ему слишком много времени. Давайте к делу об убийце, – Эжен отдал напарнику листы с показаниями главного редактора журнала и его руководительницы. У нее, в отличие от эльфа, было стопроцентное алиби. Метинда Завировна провела ночь в больнице с отцом, которого туда привезли с подозрением на инфаркт.       Здорово, что существовала программа, переводившая звуковую речь в печатные буквы, иначе Делар замучался бы набивать текст. До изобретения подобных программ такое занятие можно бы поручить секретарю, однако в детективном отделе представитель этой нужной и ответственной должности имелся в единственном числе и им распоряжался только Канваль. Не предупрежденные старожилами новички-детективы пытались припрячь к бумажной работе аспида, с виду вполне человекообразного брюнета, как тот мгновенно сверкал глазами с вертикальными зрачками и издавал тихое предупредительное шипение. После молниеносной и эффектной демонстрации длинного черного раздвоенного языка, проходившегося по губам секретаря, новичков из приемной выносила прочь невидимая сила, именуемая инстинктом самосохранения или герпетофобией. По сути аспид был тоже оборотнем, и, наверно, по принципу смены ипостасей Файтир держал секретаря лишь для своих дел. Эжен вообще бы приравнял аспида к помощнику или правой руке Канваля, ибо на существо «подай-принеси-налей кофе» змей не походил никоим образом. В неизменно дорогих костюмах с галстуком и запонками, а также с золотой печаткой на пальце аспид смахивал как минимум на элитного агента разведки, а никак не на секретаря, пусть и детективного отдела.       – Немного совсем, – Арби перебрал пять листов. – А я не распечатал то, о чем болтали сотрудники «Севера». Бумаги не хватит.       – Значит, я прослушаю и просмотрю все записи. Ты же скинул их на компьютер? – спросил Эжен, про себя негодуя из-за напарника. Будто он оплачивает бумагу или чернила в картридже принтера.       – Конечно. Но ща тебе скажу, что у многих в день убийства было алиби…       – По их словам.       – Ну да. Несколько существ признались, что однажды ссорились с Ассоном по рабочим вопросам: то он был прав, то другие. До драк не доходило. В общем, офисная бытовуха. Ясное дело: нужно каждого «северянина» проверить.       – Сколько их? – поинтересовалась Маша.       – Двенадцать.       – «Гуляет ветер, порхает снег, идут двенадцать человек…», – пробормотал Делар.       – Ну хоть не тридцать, – утешила детективов Гонсалес. – Ваши сведения, конечно, очень важные, но у меня просто бомба! Точнее, две. Первая, скорее, так, петарда. А вторая… О-о-о…       – Мари, начни с любой, – попросил Эжен. На увлеченную свою делом криминалиста, которая в процессе рассказывания становилась настоящей артисткой, можно было смотреть вечно, однако убийство само себя не расследует, а преступник сам себя не арестует.       – Тогда «петарда». В квартире Ассона мы не нашли ничего такого, прямо указывающего на убийцу. Зато в ящике стола обнаружили распечатанную пачку конвертов, где не хватает одного – на пачке указано общее количество, ну а мы подсчитали оставшиеся. Размер конверта предназначен для фотографий тринадцать на восемнадцать. А вот сколько изначально было листов фотобумаги – неизвестно. Упаковки ни рядом, ни в столе, ни в мусорном ведре, ни в других местах нет. Но и без этого смело могу заявить, что жертва сделала некие снимки при помощи фотоаппарата, найденного в «Ладе Весте», распечатала и положила в конверт.       – И куда-то с ним ушла, судя по записи камер с парковки, – подытожил Арби.       – Именно, – подтвердила Маша.       – Зуб даю, что там компромат на кого-то! – воскликнул Ворсвейт.       – Или Чексерт понес фотографии в какой-нибудь журнал или на выставку, – озвучил менее криминальную версию Эжен. – А по пути его убили.       – И забрали компромат, – настаивал Арби.       – А что за «бомба», Мари?       – Это реально взрыв, ребята! – снова яро заговорила Гонсалес. – Вернувшись с парковки, я прочла заключение Хайби. Насчет оружия он никаких предварительных выводов не указал – это вы и сами знаете. А Рольф, хоть и злюка, в своем ремесле профи. Ну не мог он не предположить, чем убили Ассона. В общем, я спросила его мнение, Хайби промолчал. И я осталась стоять над его оборотеньской душой, мешая пить чай. Повздыхала. И бинго! Рольф зарычал, отставил кружку и рявкнул-таки гипотезу! Парни, оружие редкое, по крайней мере, в моей практике такого не попадалось. Могу, конечно, у ветеранов отдела разузнать…       – Да что за гипотеза-то? – остановил Ворсвейт вошедшую в театральный раж Машу.       – Оружие принадлежит к разновидностям кривого ножа: это керамбит, сербосек, кукри, корво, а то и джамбия. Рольфред столько не знает, – хмыкнула криминалист. – Два ножа сам назвал, остальные нагуглил.       – Не слыхал про такие. Поищу про каждый: какому народу принадлежит и тэ дэ, – сказал Арби.       – Керамбит мне знаком, – задумчиво произнес Делар, вспоминая расследование полугодовой давности. – Но лишь название ножа. Про страну и другие характеристики попробую сегодня узнать у специалиста.       – Музей оружия, да? – тоже покопалась в памяти Гонсалес. На месте преступления она тогда не работала, но была в курсе.       Эжен кивнул. С кражей было связано не только возможное орудие убийства, но и Ольга. О ней детектив вот уже шесть месяцев старался не думать. Получалось с переменным успехом. И после упоминания музея все усилия пошли прахом.       – Ой, кстати, – спохватилась криминалист, – внутри и снаружи автомобиля кроме «пальчиков» Ассона есть еще одни. Возможно, его сестры. Надо снять у нее отпечатки, чтобы удостовериться или нет. Жень, дашь ее телефон?       – Да.       Маша унеслась звонить Стерти, и напарники тоже поднялись с жестких стульев. Без особого желания – не хотелось возвращаться в шумный кабинет, хотя там кресла не в пример мягче. Но коллегам-детективам, постучавшим в дверь, требовалось использовать комнату допросов по ее прямому назначению.