Полицейское управление

      В кабинете на удивление было относительно тихо, ибо много детективов отсутствовало. Оставшиеся вкупе с переговорами и звонившими телефонами доставляли гораздо меньше головной боли при размышлениях.       Параллельно с этим занятием Эжен ждал звонка или сообщения от владелицы спа-салона, которая могла поделиться подробной и точной информацией о керамбите. Кицунэ Минэко Тамура кардинально сменила род деятельности после той самой кражи в музее оружия, которым заведовала. Так что о ножах она имела представление не понаслышке: отлично разбиралась в них и Минэко, и ее предки. Большую часть похищенного оружия Делар и оперативники нашли, но меньшая, в том числе керамбит, канула в неизвестность. Что если Чексерт был убит именно тем керамбитом? Или нет, потому что Тамура при помощи своих связей и других полицейских, возможно, давно отыскала пропавшее оружие. Это тоже Эжен хотел у нее узнать.       – С причала рыбачил опоссум Андрей       И лапой он бил по воде.       Андрей доставал из воды окуней       И бил их башкой по земле.       Выбрасывал сразу он окуней,       На них ему было плевать.       Рыбой вообще не питался Андрей,       Он просто любил убивать...       Делар медленно поднял глаза от бумаг. Неожиданное цитирование напарником переделки известной песни «Наутилуса Помпилиуса» вызывало логичный вопрос: это проявление гномьего цинизма или Арби так отвлекается от работы?       – Ты о чем? – спросил Эжен самое нейтральное.       – Вот мы ломаем головы: почему убийца насмерть порезал оборотня? Какой у него мотив? Из-за фоток или чего-то еще? А если он просто любит убивать, как тот опоссум? Смакует процесс…       – Для психа это и есть мотив.       – Ну так-то да, – Ворсвейт скрипнул креслом, поерзав в нем, чтобы сменить одно сидячее положение на другое. – Про те пять ножей есть уйма сведений: кто изобрел, в чем их удобство... Но попалось и кое-что очень эдакое. У одного племени Индостана есть миф о Ваатроге – злом демоническом существе в виде огромного то ли медведя, то ли быка с длинной шерстью и алыми светящимися зенками. Раз в году он переносился из потустороннего мира в мир живых и получал физическое тело. Передвигался на задних лапах, а передними убивал встретившихся на пути людей, полосуя их изогнутыми когтями. За ночь, которая ему отводилась на «прогулку», Ваатрог убивал до сотни человек. Скажешь, бабушкины индостанские сказки?       – Не скажу.       Теории Арби об убийце из представителей нереальных существ Делару окончательно перестали казаться фантастикой. Вряд ли Ассона лишил жизни именно Ваатрог, но перенять его «стиль» мог кто угодно – закутаться в косматый плащ, вооружиться двумя кривыми ножами и ночью напасть на оборотня… А он, даже если и читавший индостанские легенды, испугался чудовища и хотел сразиться с ним в зверином облике. Поклонник Ваатрога оказался проворнее: не дал Чексерту перекинуться и убил его.       – Получается, мы расследуем дело о Ваатроге. Хоть в прямом смысле, хоть в переносном, – проговорил напарник. – Ну дела-а…       Мысли Делара о том, что все у них есть – мотив, образ убийцы, орудие убийства (три этих пункта, правда, с пометкой «гипотетически»), опознанная жертва, и осталось лишь найти нож и самого преступника – прервал долгожданный звонок от Минэко. Кицунэ пригласила детектива в свой спа-салон, не спрашивая Эжена, удобно ли ему приехать через час. Ему же нужна информация, верно? Значит, конечно, приедет. Наверно, так рассуждала Тамура.       За период расследования кражи из музея Делар составил представление о кицунэ, не факт, что точное – она умна, дальновидна, прозорлива и потрясающе привлекательна той восточной красотой, которая издавна пленяла существ с Запада. А еще сдержанна. Даже когда Эжен вычислил воров, оказавшихся не простой бандой, а частью международного синдиката, и не дал им переправить в другую страну похищенные ножи, катаны и копья, Минэко поблагодарила детектива с японским спокойствием. Словно она особо и не беспокоилась. Зато сказала спасибо очень искренне.       – Я к знатоку керамбитов, – сказал Делар Ворсвейту.       – Удачи! А я покумекаю над Ваатрогом. Может, какая-нибудь его примета натолкнет на личность убийцы.

***

      Красно-золотая вывеска с тремя иероглифами не посвященному в их значения ничего бы не поведала. Поэтому Минэко пришлось ниже сделать надпись для всех – «Сэмбу/Умиротворение». К спа-салону, месту для отдыха и наведения красоты, это очень подходило.       Эжен посещал такое заведение впервые и, прочитав список услуг в вестибюле, захотел здесь побывать с нерабочей целью. Массаж – мечта всех полицейских, несмотря на то, что их будни наполнены разными видами деятельности: приходилось и много сидеть, и много бегать.       – Проходите, – девушка, одетая в кимоно, с поклоном вышла из-за стойки ресепшена и посеменила обутыми в гэта ногами к двустворчатым дверям. Открыла одну створку и снова поклонилась.       Делар оказался в большом помещении, поначалу приняв его за общий зал для разных процедур. Посередине тоже стойка, справа вертикальные прямоугольные окна, слева декоративные фонтанчики и бонсай. В глубине виднелись продолговатые возвышения типа кушеток, кресла на манер стоматологических, круглые столики. Но сам интерьер мало походил на классический японский – минимализм и перегородки из рисовой бумаги. Минэко украсила зал в тонах вывески: красные портьеры с золотистыми кистями, в тех же цветах икебаны и вазы. Плюс к этому зеркала в массивных рамах, статуи, сундуки, принадлежащие к колониальному стилю с европейскими и индийскими элементами. Маша характеризовала подобные интерьеры «дорого, богато».       Хозяйка спа-салона появилась за стойкой. Именно появилась, поскольку едва Эжен переступил порог, Тамуры там точно не было. Только детектив отвел взгляд, изучая обстановку, а затем снова посмотрел прямо, как кицунэ предстала во всей красе – длинные черные волосы, алое с золотом кимоно, красные губы, подведенные миндалевидные глаза. Даже если в помещении имелась потайная дверь и Минэко пришла сюда из другой комнаты, то Делар заметил бы ее приближение к стойке, которую ничего не загораживало, за чем могла бы прокрасться японка. Так что с вероятностью сто процентов Тамура телепортировалась – не пряталась же она за стойкой, присев на корточки.       – Приветствую, детектив, – мелодично произнесла кицунэ. – Ты пришел по делу, поэтому сакэ не предлагаю. Оно предназначено для неспешной беседы, а ты явно торопишься.       – Здравствуй. К тому же, я на службе, – сакэ Эжену пить не доводилось, и Минэко угостила бы настоящим японским напитком, не то что подают в городских ресторанах. Как утверждали коллеги: «Вот когда попробуешь подлинное сакэ, понимаешь, что за дрянь наливают в наших кабаках».       – Ты рассчитываешь получить мою помощь взамен за оказанную тобой услугу в поимке воров, – без обиняков сказала Тамура. – Ты полагаешь, что я тебе должна.       – Нет, – вообще-то Делар именно так и полагал. Но не с корыстной целью, а в рамках полезного для обеих сторон сотрудничества полиции и пострадавшей.       – Это хорошо, – чуть приподняла уголки идеально накрашенных губ кицунэ, непонятно, догадавшаяся о лжи детектива или нет. – Тогда я попрошу кое-что за свою информацию, – глаза тоже улыбнулись, хитро-прехитро.       – Что?       – Прогулку. Согласен?       Уточнять, с кем, когда и где (а Минэко ведь могла захотеть встречи с каким-нибудь уголовником, или с начальником полицейского управления, или вообще с мэром), было некрасиво и уж тем более торговаться за плату. Поэтому Эжен кивнул. Разберется с этой таинственной прогулкой позже, когда знания Тамуры о керамбите сдвинут расследование в сторону преступника.       – Чудесно. И что ты хочешь узнать, детектив?