broken ones

Луна без опаски ступает по холодной лесной почве. Её пальцы касаются камней, корней деревьев и сырой земли, но девушка не испытывает ни грамма неприязни или отвращения. Пижамные штаны из лёгкой светло-голубой ткани едва ли защищают ноги когтевранки от ночной прохлады, также как и рубашка, и всё же Лавгуд не обращает на эти незначительные мелочи внимания. Здесь, в Запретном лесу, где темнота и тишина не уходят ни на мгновение, а каждый тёмный поворот скрывает свои тайны и опасности, Полумна Лавгуд чувствует себя спокойно и хорошо, потому что знает, что она не одинока. И это приятное осознание делает девушку только сильнее и бесстрашнее. Шаг, другой, шелест поднимающейся вихрем листвы — и из теней леса выходит громадный тёмный, как ночь, фестрал. Его тело с выпирающими костями буквально обтягивает тонкая гладкая кожа, создавая вид жутковатой нежити, внезапно вышедшей на свет. Сложив и слегка приподняв крылья, животное озирается и вглядывается в пустоту: белоснежные светящиеся глаза, не имеющие зрачков, между тем весьма выразительны и внимательно осматриваются по сторонам. Однако вокруг видны лишь голые стволы огромных многолетних деревьев и белёсый туман, сгущающийся в глубине леса. Полосы лунного света падают на шелковистую кожу животного, очерчивая все изгибы и выступы угловатого тела и будто рассыпая по драконьей голове, копытам и крыльям существа мерцающую серебристую пыль. Силуэт фестрала становится всё более ярким, приобретает четкие границы. Луна улыбается: для неё он один из самых красивых созданий волшебного мира, а сейчас, в свете луны и звёзд, выглядит ещё внушительнее и изящнее. — Не бойся, здесь никого больше нет, — мягким доверительным тоном произносит Полумна. Когтевранка осторожно приближается к животному, однако фестрал не пугается. Подходит так близко, что белоснежные локоны Лавгуд падают с плеч от его холодного шумного дыхания. Её не смущают большие размеры и причудливая драконья голова существа, не пугают детские истории об опасности этого вида, которые то и дело возникают в памяти девушки. Губы когтевранки ещё больше растягиваются в улыбке, и, совсем осмелев, Луна нежно дотрагивается кончиками пальцев до носа фестрала: он практически ледяной, гладкий и блестящий, но самое прекрасное для Полумны — это животное осязаемо. Оно живёт и дышит, его исполинские вычурные крылья еле заметно движутся, а взгляд направлен на неё. И пусть фестралов может видеть лишь тот, кто стал свидетелем смерти, что делает их практически живым и болезненным напоминанием об утрате, Луна не презирает их, не отвергает и не боится. Она питает безмерную любовь к этим необычным, немного грустным и нескладным существам и каждый раз, когда имеет возможность прикоснуться к ним, погладить и просто ощутить их реальность, чувствует себя чуть менее одинокой и будто может разделить с ними остатки боли от былой утраты.