Инструкции по применению

Жёлтые окна многоэтажек равнодушно глядели на согнутую спину Серёжи, на его дёргающиеся плечи и острые локти, которые то и дело двигались. Сам Серёжа, размазывая по щекам слёзы, сидел на рассохшейся лавке, дрожа от холода. Осень выдалась суровой, а Серёжа, выбегая из дома, успел схватить только ветровку. Да и ноги в истрёпанных кроссовках были голыми, куда уж тут носки надевать, целым бы уйти. Поздний вечер опустился на окраину Петербурга, время шло, становилось холоднее. Сильного ветра не было, но пришедшие ещё днём тучи угрожающе-медленно ползли по небу, как хищник приближается к жертве, зная, что она никуда не денется. На той неделе обещали снег. На запущенном поле, отделяющем многоэтажки от частного сектора, по утрам трава белела инеем. Занятый своим горем, дрожащий от холода, Серёжа не заметил, что через пустырь к нему быстро приближается что-то большое и белое. При ближайшем рассмотрении нечто оказалось собакой. Размеры и телосложение выдавали в ней немецкую овчарку, но цвет шерсти и голубой цвет глаз вводили в заблуждение. Впрочем, необычная внешность ничуть не помешала собаке выполнить свою прямую обязанность, а именно — помочь человеку. Серёжа от неожиданности даже перестал плакать, когда почувствовал тепло на своих коленях. Отняв руки от лица, он с удивлением обнаружил возле себя белую собаку. Она преданно глядела на него снизу вверх, уложив тёплую морду на его колени, и тихонько скулила. — Привет, — Серёжа шмыгнул носом, несмело потянулся к широкому лбу. Собака не оскалилась, не дёрнулась, спокойно приняв прикосновение. — Ты откуда? Хороший пёс. Собака вильнула хвостом, села на промёрзшую землю. Серёжа, отерев тыльной стороной ладоней слёзы, принялся трепать пса, чувствуя, как ему становится спокойнее. Стало даже теплее, шерсть была короткой, зато густота подшёрстка компенсировала это с лихвой да горячее дыхание из приоткрытой пасти согревало. Страх ушёл, в душе загорелся тихий огонёк радости. Правда, он был совсем крошечный. — Ты меня извини, я тебя взять не смогу, — заговорил Серёжа, заглядывая в умные собачьи глаза, но продолжая почёсывать крепкую собачью шею. — Сам на птичьих правах, куда уж собаку… И дать тебе нечего… Собака продолжала покорно сидеть, никуда не уходя даже после признания Серёжи. А он вдруг нащупал что-то инородное на собачьей шее. Пальцы скользнули по плотной коже, подушечки нащупали прохладу металла. Серёжа, согнувшись, прищурился. Собака не была бродячей, ошейник подтверждал её принадлежность к домашним и, очевидно, хозяин хорошо о ней заботился, Серёжа нащупал прямоугольник адресника и выгравированные на нём цифры. — Ничего не вижу, — признался он, — пойдём, где посветлее? Встал, не оборачиваясь, только похлопав себя по бедру. Прошёл к единственному в округе фонарю, одному на четыреста метров. Слышал, как позади металлически позвякивает адресник, под жёлтым рассеянным светом нагнулся и пригляделся. На жетоне был не только телефонный номер, с обратной стороны ещё и красовалась кличка. Сага — хорошее имя для такой серьёзной собаки. — Так ты девочка, — улыбнулся Серёжа. — Хорошая. Не хотелось бросать её, не сейчас, когда Сага пришла, успокоила его и была так послушна. Наверное, тоже натерпелась: сорвалась с поводка, потерялась, теперь липла к первому встречному. Но время шло, надо было возвратиться домой или хотя бы попытаться, иначе предстояло ночевать в парадной. До такого ещё не доходило, бывало, Игнат не пускал Серёжу домой полтора или два часа, но провести всю ночь за дверью… Растерянный, Серёжа завертел головой, а потом его осенило. Он мог попросить Фатьму, татарку-дворничиху. Она всегда относилась к нему с добром да и он тянулся к ней, единственной, кто понимал, каково это, жить в постоянном страхе в любой час лишиться крыши над головой. — Пойдём, — он похлопал Сагу по крупной голове, — попросим тебя приютить. Фатьма, наладившая себе житьё в полуподвальной комнате, выделенной ей управдомом, собаку принять согласилась. — Но только на одну ночь, больше не смогу. — Пусть на ночь, — кивал Серёжа, — а я вам заплачу, как только стипендия придёт. И зарплата у меня совсем скоро. — Не надо мне платить, лучше себе копеечку оставь, — отказалась Фатьма, сочувственно глядя на Серёжу. Поднимаясь на нужный этаж, Серёжа всё думал, как Сага переживёт эту ночь. Нет, он не боялся, что Фатьма сделает ей плохо, это была добрая и жалостливая женщина, но собака наверняка была перепугана, а теперь ей предстояло провести неизвестно, какую по счёту, ночь в незнакомом месте. Оказавшись на холодной лестничной площадке, Серёжа пожалел, что Сага не с ним, не о кого было греться. Игнат не пускал его ещё минут дцать, пока Серёжа и так и эдак упрашивал его. Наконец, дверь открылась. — Заебало твоё нытьё, — огрызнулся худой горбящийся Игнат. — В следующий раз башкой думай, прежде чем меня доводить. А то выкину нахер. Ублюдыш. Оскорбления не трогали наплакавшегося Серёжу, кроме того, мысли о Саге подбадривали. Казалось, он нашёл ещё одного друга, помимо Фатьмы, который бы слушал его и пожалел. С мыслями о новой подруге Серёжа перетерпел и то, что Игнат снова влез на него, бесцеремонно вжав лицом в подушку и, как всегда, в порыве злобы выдрав ему несколько клоков волос. Следующим утром, по дороге в колледж, Серёжа разыскал во дворе Фатьму, которая с пяти утра была здесь. Конечно, чтобы спросить, как себя чувствует Сага. — Ты на меня не сердись, — виновато попросила Фатьма, тиская в тонких пальцах кончик самодельной метлы, — выпустила я собаку. Она так выла, так в дверь скреблась… Я открыла, думала, по нужде, а она возьми да и убеги. И на парах и после, на подработке в ветклинике на полставки, Серёжа думал только о Саге. За такой короткий срок он сильно привязался к ней, выстроил столько планов, даже специально для неё припрятал свой бутерброд, чтобы Игнат не заподозрил пропажу еды, а всё зря. А возвращаясь домой вечером, решил завернуть к пустырю. И там, о чудо, заметил Сагу! Она играла с таким же белым, но куда более крупным псом. Они, как два привидения, выписывали зигзаги и полукружия, почти не касаясь лапами чёрной земли. Серёжа, забыв о целом дне на ногах, побежал к ним, радостно улыбаясь, остановился шагах в десяти. Не хотелось прерывать такую радость, хотелось только любоваться. Игра продлилась недолго, скоро на краю поля свистнули, напарник Саги живо развернулся и стремительно понёсся прочь. — Сага, — робко позвал Серёжа и собака, круто развернувшись, в два прыжка оказалась у его ног. Серёжа скормил ей бутерброд и поманил за собой. Она зашагала рядом, как ни в чём не бывало, будто не устраивала побег. — А я уж испугался, — пожурил её Серёжа, опускаясь на лавочку, — думал, ты с концами убежала. И зачем? Могла бы переждать, а я бы тебе позавтракать вынес. Сага смотрела на него, снова устроившись на земле и подставив шею. Разгорячённое недавней игрой дыхание снова приятно согрело руки. — Хотя, ты не выглядишь голодающей, — Серёжа провёл ладонями от сильной шее к бокам. Рёбра чувствовались, но не выпирали, собака была в превосходной физической форме, шерсть тоже была в порядке, и вообще, Сага мало была похожа на потеряшку. Такую собаку наверняка бы искали, но объявлений о пропаже Серёжа не видел, хотя стенд в ветклинике каждый день пополнялся новыми ориентировками на пропавших питомцев. — Удивительное ты создание, — заключил Серёжа, заглянув Саге в глаза. — Видно, что не бедствуешь, но, вроде, никому не нужна. И что с тобой делать? На самом деле, был один выход, к которому Серёжа должен был прибегнуть ещё вчера: позвонить по номеру, указанному на адреснике. Только в первую встречу с Сагой у Серёжи не было мобильника, а сейчас… С сожалением Серёжа вытащил старую неубиваемую нокию, посвятил на цифры, придерживая прохладный металл пальцами. В душе Серёжи началась борьба. Позвонить? Но раз собаку не ищут, она никому не нужна. А вдруг она вообще общественная, как дворняга Атос из серёжиного детства? На рыжего дворянина тоже нацепили ошейник, чтобы ловцы собак не прибрали его к рукам. Но адресника у него и в помине не было. Да и шерсть Атоса не была такой шёлковой, его только кормили, а не устраивали пенные ванны. — Ты хоть хозяйская? — безнадёжно спросил Серёжа. Сага заворчала, не злобно, просто что-то заклокотало в её глотке, заёрзала и лизнула серёжину ладонь мокрым горячим языком. Серёжа тяжко вздохнул и набрал номер. — Алло? — недоверчиво заговорил кто-то на том конце. — Здравствуйте, — смутившись, начал Серёжа. Голос у его собеседника был грубоватым, но беззлобным и от него веяло чем-то родным. — Я вам звоню… — Серёжа с тоской глянул на Сагу, переживая острое глупое желание немедленно бросить трубку, — …я вашу собаку нашёл. Сагу. — Нашли? — голос изменился, в нём отчётливо слышались нотки сомнения. — Д-да, — волнуясь, начал Серёжа, — понимаете, я гулял, а она к мне подбежала… Я её не первый раз вижу, второй. Извините, что раньше не позвонил… Неожиданно послышался тёплый смех. — Негодяйка! — ласково воскликнул собеседник. — Наверное, снова нашла способ выбраться с участка. Такое уже бывало. Ну-ка, поставьте на громкую связь. Серёжа так и сделал. Сага, услышав голос из динамика, оживилась, вскочила и, замахав хвостом, высоко залаяла. — И не стыдно убегать? — недовольно вопрошал её хозяин, хотя, в голосе чувствовались нотки смеха. — Негодица! Вернусь, спуску не дам! Голос хозяина Саги настолько понравился Серёже, что он не смог сдержать улыбку. Даже успел в общих чертах нафантазировать образ собеседника, должно быть, это был молодой мужчина, лет тридцати, привыкший работать руками. Строгий, но справедливый, с широкими лицом и руками, который и наругать может, если за дело, и утешить, когда придёт беда, и подставить плечо. — Вы не переживайте, — успокоил Серёжу мужчина, — Сага не пропадёт, она заслуженная, ветеранша. Мы с ней служили, если бы собаке звания давали, была бы сержантом, как я. Уж в родных местах ничего ей не грозит. Я вернусь уже завтра, проведу воспитательную беседу. А вам спасибо за бдительность. — Да ничего, это я так… — До свидания, добрый человек! Меньше всего Серёже хотелось класть трубку, но он, быстро, даже скомкано, попрощавшись, нажал кнопку отбоя. Посмотрел на Сагу, уши которой ещё напряжённо и чутко подрагивали, словно она пыталась расслышать внезапно пропавший голос хозяина. — Ну, завтра я снова останусь один, — грустно подытожил Серёжа. Его охватила страшная тоска и это было заметно даже невооружённым взглядом. Игнату это тоже бросилось в глаза и следующим утром он отхлестал Серёжу ремнём. — Всё пересолено, брюки не поглажены, нихрена не делаешь! — бесновался Игнат. — Дождёшься, сука, выкину к чёртовой матери! На панель пойдёшь, только туда и годишься! И не реви мне, блядь! А слёзы сами катились из глаз, и не от боли, а от мыслей о потере подруги. Болела не кожа, взбухшая страшными багряными полосами от ударов, а душа. Этим вечером Серёжа решил не ходить на пустырь, тем более, после утренней трёпки и учебно-рабочего дня всё болело. Усилием воли он заставил себя пройти мимо, но оказаться возле пустыря всё-таки пришлось. Игнат решил, что утренних избиений недостаточно, привязался к тому, что картошка на ужин не доварилась, хотя она была готова. Серёжа снова оказался на улице и, держась за синяк на щеке, побежал на знакомое место. Боль мигом забылась, когда он снова увидел играющих собак. Радостный он, прихрамывая, заторопился к ним, но замедлил шаг, когда заметил возле Саги мужчину. Застеснялся, встал поодаль, впрочем, его никто не заметил. Собаки были слишком увлечены игрой, а хозяин Саги разговаривал с ещё один человеком, стоявшим тут же. Серёжа выдал своё присутствие только когда собаки наигрались и разошлись, подойдя чуть ближе. Сага почуяла его, как только успокоилась после игры, но не бросилась приветствовать, только поворачивала голову, смотря то на Серёжу, то на шагающего рядом с ней хозяина. — Добрый вечер, — поздоровался мужчина, приняв Серёжу за собачника и следуя неписанному этикету. Заметив хорошее отношения хозяина, Сага бросилась к Серёже, накручивая хвостом, запрыгала возле него. — Сага, уймись! — прозвучало повелительно, но Серёжа поспешил вступиться за подругу: — Не ругайте её!.. Добрый вечер. Это я вам вчера звонил. — Вот оно, что, — заулыбался хозяин Саги, — то-то голос знакомый. Вот спасибо. Давай только без официала? С Сагой вы уже знакомы, меня Олегом звать. Серёжа представился, пожав протянутую руку, смущённо улыбаясь. Олег оказался таким, каким Серёжа и представлял, даже ещё лучше. — Я к брату ездил, в Москву, — объяснил Олег, когда все втроём неспешно зашагали вперёд, — поздравлял с рождением дочки. Сагу оставил дома, три дня всего ей в одиночку продержаться. Соседка её кормила, а заняться нечем. Ну, самостоятельная она у меня да и без тренировок тоскует. Привыкла всё время в движении быть, я её поэтому ни в вольер, ни на цепь не сажаю. Да и знают Сагу все в округе, добрые люди не тронут, а к злым сама не подойдёт, учёная. — Значит, я добрый, — рассмеялся Серёжа, — Сага сама ко мне пришла. Плохой день был, а она как почуяла. — У такого хорошего человека день наоборот? — искренне удивился Олег. Серёжа махнул рукой — Да я не хороший. — К плохим Сага не пойдёт, — возразил Олег. Такой компанией подошли к Серёжиному дому. Он с испугом поглядел на второй этаж, окна кухни как раз выходили на двор и Серёжа боялся, как бы Игнат не застал его с провожатым. Беды не миновать. — Ну, до свидания, — несмело проговорил Серёжа. — До свидания, — эхом повторил Олег, внимательно глядя на его лицо, освещаемое тусклой лампочкой над дверью парадной. — Может, завтра увидимся? Мы с Сагой гуляем на пустыре каждый вечер. Если что — приходи. Серёжа торопливо закивал и скользнул в парадную. Олег проводил его пристальным взглядом, свёл чёрные брови на переносице и, кликнув Сагу, направился домой. С этого момента для Серёжи началась новая жизнь. Если точнее, прежняя разделилась на две: в одной он всё так же надрывался, совмещая учёбу с работой, ходил побитый и тратил последние нервы на эмоциональных качелях, которые ему устраивал Игнат; в другой у него был Олег, общение с замечательной Сагой, задушевные разговоры и полное спокойствие. Только одно омрачало вечерние прогулки: отсутствие у Серёжи тёплой одежды и множество новых тумаков. Он специально доводил Игната, чтобы тот как можно чаще выгонял его из дому, тогда у Серёжа мог, не вызывая подозрений, не появляться несколько часов. Разумеется, всё это не могло не подорвать его здоровье, поэтому на очередную встречу он пришёл простуженный. — Чего это ты, заболел? — участливо спросил Олег, когда Серёжа в десятый раз за минут пятнадцать закашлялся. Приступ был такой силы, что он невольно встал, как вкопанный посреди пустыря, седого от недавно выпавшего снежка. — Да просто в горло что-то попало. Олег нахмурился. Серёжа и звучал, и выглядел больным, сипел и шёл, согнувшись, стараясь сохранить остатки тепла и глубоко сунув руки в карманы. И Сага беспокоилась, тёрлась вокруг него, глядя снизу вверх. — Знаешь, для такой погоды ты как-то слишком легко одет, — продолжил Олег. — Ходишь, как будто весна, а ведь уже и снег выпадает… Пошли-ка. — Куда? — слабо заворочал языком Серёжа. — Согреем тебя. Не нравится мне твой кашель. «Мне надо быть дома, я не могу пойти с тобой, иначе мне оторвут голову, и это в лучшем случае», хотел сказать Серёжа, но это было слишком сложно для него. Горло резало и першило, в череп будто напихали ваты, веки были такими тяжёлыми, что было очень сложно держать глаза открытыми. Серёжа был не в силах противиться. Дорогу он запомнил просто потому, что особо никуда не сворачивали. Пересекли пустырь и, сразу оказавшись в частном секторе, пошли по прямой. Только раз свернули направо и Олег сразу же отпер калитку невысокого забора. Дом Серёжа не сумел рассмотреть как следует, только понял, что он совсем небольшой. — Осторожно, ступеньки, — предупредил Олег и вовремя подхватил Серёжу за локоть, потому что информация дошла до затуманенного мозга с опозданием. — Совсем ты расклеился, Сергей Батькович. Ну, ничего. Все дальнейшие манипуляции Серёжа воспринимал как во сне. Олег раздел его как куклу, провёл по коридору, усадил на диван. Спустя время пришла Сага, в своей излюбленной манере уложив голову ему на колени. Потом в руках Серёжи оказалась горячая кружка с чем-то горько-кислым. Серёжа сморщился, но кто-то ласковым, но не терпящим возражения тоном приказал ему пить. После стало клонить в сон и Серёжа провалился во тьму, кажется, ещё раньше, чем принял горизонтальное положение. Утром Серёже стало значительно легче. Когда он проснулся, то не чувствовал тяжести или боли в горле, но слабость не дала ему резво подскочить, когда он вспомнил всё, что произошло вчера. «Игнат меня убьёт», — с ужасом подумал Серёжа, глядя на тёплое шерстяное одеяло. Заглянув под него, он с облегчением обнаружил себя в своих футболке и штанах. Что ж, кажется, ничего ужасного не произошло. В комнату, цокая когтями, зашла Сага. Едва заметив, что Серёжа проснулся, она звонко гавкнула и тут же оказалась возле него. — Она тебя стерегла, — улыбнулся Олег, заходя вслед за питомицей. — Я еле вытащил её на улицу, чтобы она сделала все свои дела. — Спасибо, что помог, — смущённо промямлил Серёжа, наглаживая Сагу. — И прости, что всё так вышло. Олег подошёл, присел на корточки рядом с диваном. Так забавно было наблюдать контраст между его тёмной макушкой и белоснежной шерстью Саги. Сердце Серёжи гулко забилось о рёбра, он покраснел сильнее, когда Олег взглянул на него своими прекрасными голубыми глазами. — Не извиняйся, я всё понимаю. Немудрено заболеть, когда ходишь в куртке на рыбьем меху. В следующий раз одевайся теплее, хорошо? Серёжа кивнул, но осторожно. Он видел что-то в глазах Олега. Тревогу. — И, можешь ответить мне ещё на один вопрос? — услышав несмелое «да», Олег продолжил: — У тебя синяк на щеке. Что произошло? — Я просто неуклюжий, — быстро, даже слишком, выпалил Серёжа. Улыбнулся смущённо. — Ну, знаешь, я такой… Поставлю синяк, а сам не знаю, откуда он у меня появился. Олег немного помолчал, очевидно, переваривая информацию. Серёжа, пользуясь моментом, заторопился уходить. — Знаешь, спасибо тебе за всё, но мне уже правда пора. Ночь дома не был, представляешь, что за это бывает? Ну, я побежал! Серёжа боялся, что Олег его не отпустит, но, на самом деле, в глубине души страстно желал, чтобы его остановили. Вряд ли у Олега будет хуже, чем у Игната. Но хозяин дома удивительно легко позволил Серёже уйти, спросив только, не нужно ли его проводить. — Нет, спасибо, — Серёжа торопливо сунул руку в рукав ветровки. Не хватало ещё, чтобы Игнат ненароком увидел их. — Тогда, может, я тебе дам что-то тёплое? — глухо спросил Олег, ушедший вглубь дома, очевидно, в свою спальню. Серёжа снова отказался. — Я добегу, тут совсем близко, — улыбнулся он вернувшемуся Олегу. — Приходи и сегодня вечером с нами гулять, — Олег кивнул на Сагу, которая тоже вышла провожать Серёжу. — Только оденься потеплее. — Конечно. Серёжа застыл на пороге, неотрывно глядя на Олега. Так собака за решёткой приюта смотрит на человека и бессловесно умоляет: забери меня, забери меня отсюда! Спаси… Олег развёл руки, шагнул вперёд и Серёжа шагнул к нему в объятия раньше, чем понял это. Как же давно его никто не обнимал так ласково, не хлопал так нежно по плечу. Серёжу пронзила короткая сладкая дрожь, он прикрыл глаза. Хотелось вечно оставаться в этих руках, чувствовать запах тепла и собачьей шерсти, но Серёжа понимал, что это невозможно. Олег проводил его до калитки, Сага путалась под ногами, нервно вздёргивая верхнюю губу и беспокойно прижимая уши. Серёжа потрепал её за загривок напоследок, улыбнулся Олегу и поспешил домой. Холод подгонял, ветер, беспрепятственно гуляющий на пустыре, дул в спину, забираясь под куртку ледяными пальцами. До дома Серёжа добрался изрядно замёрзший, с клацающими зубами. На удивление, Игнат открыл ему почти сразу, правда, это не означало ничего хорошего. Рывком втащив Серёжу в квартиру, Игнат припечатал его к стене так, что у Серёжи мигом вышибло весь дух, а в глазах потемнело. — Целую ночь блядовал! — заорал Игнат прямо ему в лицо. — Сучий выродок! Ты вообще никто, ясно? Приёмыш, блять, от тебя все отказались! Мать, отец! Да если бы не я, ты после детдома своего сраного загнулся бы! Нариком стал! Я тебя пою, кормлю, а ты, шлюха, таскаешься! Я тебя урою, понял, тварь? Закопаю нахер, никто не хватится! Полностью дезориентированный, Серёжа нелепо взмахивал руками, пытаясь дать отпор, но это было бесполезно. Всё равно, что котёнок против шакала. От криков и постоянных ударов Серёжа оглох и ослеп, перед глазами стояло красное марево, в ушах шумела кровь. Было нечем дышать, что-то забило носоглотку. Серёжа пропустил тот момент, когда в дом вдруг ворвалась белая собака. Она точным броском вцепилась Игнату в руку, умудрившись повалить его на пол. Серёже стало так страшно, что он зажмурился, как в детстве, и сквозь продолжавшийся шум в ушах услышал приглушённое «Ни с места, полиция. Руки за голову». Что-то мокрое прикоснулось к лицу Серёжи. Он приоткрыл один глаз и увидел морду Саги. Несмотря на то, что белая шерсть была перепачкана кровью, Сага первым делом решила умыть Серёжу и облизывала его лицо, пока не была мягко отстранена Олегом. — Теперь мой черёд извиняться, — пробормотал он. — Прости, что так поздно. Он всё-таки тебя достал, да? Ничего, скорая уже едет. — Как ты… — Серёжа заговорил и закашлялся, прижав ладонь ко рту. На ней остались капли крови, когда он отнял её. — Ой… — Ничего, ничего, — успокаивающе забормотал Олег, — ты крови не бойся. Кажется, у тебя просто сломан нос, но, в любом случае, сейчас приедут врачи. Просто давай посидим, хорошо? Олег уселся рядом, прижавшись плечом к плечу Серёжи. Проследив за взглядом, который он бросил на Игната, поспешил успокоить: — Не бойся, он не тронет. — Сговорились, суки… — завыл Игнат, извиваясь на полу со сцепленными наручниками запястьями и прокушенной рукой. — Падла ты, Серый. Шлюха! Он звучал жалко да и выглядел так же. Что-то шевельнулось в душе Серёжи, робкая надежда на то, что он может больше не бояться Игната. — Прикуси язык, — властно бросил Олег, — уже наговорил на статью. Учись следить за базаром, на зоне это полезное умение. — Что? — непонимающе спросил Серёжа, наблюдая, как Олег тянется к карману его куртки и достаёт оттуда маленький продолговатый предмет. — Это диктофон, — пояснил Олег, нажимая маленькую кнопку на корпусе. — Прости, что не рассказал тебе, но так надо было. Твои синяки и…я видел другие следы. Не бойся, я тебя не раздевал, просто когда мерил температуру, заметил. На плече, потом на груди. Они тянулись, знаешь, похоже на удары шнуром или ремнём. И тем же вечером я подложил тебе диктофон. Всё, что Игнат говорил, записано. Пойдёт в материалы уголовного дела, вместе с побоями. Ты же не против, что мы их снимем? Я тебе помогу. Серёжа слушал всё это и не знал, как реагировать. Наверное, из-за всего произошедшего он был в таком шоке, что не мог соображать. Вдруг хрипло заржал примолкнувший было Игнат. — Да никуда он не пойдёт. И выставит сейчас и тебя, и шавку твою. Кому он сдался, безродный этот? Сага, до этого лежавшая смирно возле ног Серёжи, угрожающе зарычала. — Чужой, — сказал Олег и собака, тут же вскочив на лапы, подлетела к Игнату и принялась яростно облаивать его, щёлкая возле его лица оскаленной пастью. Пока Игнат умолял отозвать собаку, Олег снова заговорил с Серёжей о снятии побоев. В конце-концов он тот согласился и к прибытию скорой готов был ехать в участок. Когда Серёже оказали первую помощь, они с Олегом остались дожидаться полицию, которая забрала Игната, а потом поехали в участок вслед за ними. — Ну, вот, заявление подано, — Олег явно был доволен тем, как ситуация разрешилась. — Да, только теперь мне негде жить, — отрешённо сказал Серёжа и, уловив вопросительный взгляд Олега, пояснил: — квартиру снимал Игнат, а у меня не хватит денег, чтобы за неё платить. Придётся съезжать, только вот куда? В пригород, наверное, в городе я не потяну съём… Олег некоторое время стоял молча, чуть хмурясь, а потом сказал: — Пока езжай домой и отдохни. А вечером я приду и во всём разберёмся. Не хотелось оставаться без Олега и Саги и возвращаться в то место, в котором Серёжа пережил столько, но всё-таки пришлось попрощаться и уехать. В квартире оказалось непривычно пусто, Серёжу даже взяла тоска, но ослабевший организм скоро потребовал восстановить силы, поэтому Серёжа уснул. То просыпаясь, то снова погружаясь в темноту, он протянул почти целый день, только под вечер выбравшись на кухню, чтобы поужинать. Было так странно не слышать грубых окриков и готовить в тишине, а потом есть, сколько хочется. Серёжа даже почувствовал себя лучше, но страх вернулся, когда в дверь постучали. Боясь, что на пороге стоит Игнат, Серёжа несмело глянул в глазок и радостно выдохнул, увидев Олега. — Извини, задержались, — смущённо проговорил он, переступая порог. Вслед за нам вошла Сага, радостно повиливая хвостом. — В качестве извинений тортик. Конечно, не сам пёк, но всё-таки. — Ничего, проходите, гости дорогие, — развеселился Серёжа. — Будем пить чай. Сели на кухне, под внезапно очень уютным жёлтым светом лампочки, пусть и без абажура. Серёжа заварил чай, достал красивую посуду, к которой раньше ему Игнат запрещал и притрагиваться. С разрешения Олега угостил Сагу свиными рёбрышками. Она довольно хрустела ими, улёгшись под столом, пока Серёжа с Олегом ели вкуснейший торт, запивая горячим чаем. — Я вот, что подумал, — делился Олег своими соображениями, — у нас в питомнике вакансия открыта, на ветеринара. Денег побольше, чем в клиниках, но и спрос, конечно. Не побоишься пойти? Серёжа помотал головой. — Не побоюсь! Только бы с учёбой совместить…но я давно хотел на заочку перейти. — Тогда как поправишься, сразу скажи, пойдём тебя устраивать. А ещё, — Олег сунул руку в карман штанов и выложил на стол конверт, — возьми на оплату квартиры. Пока туда-сюда, чтобы не выгнали. Серёжа растерянно хлопнул глазами, отложил ложку. — Олег, я так не могу… — Возьми, даю в долг. Как всё устаканится, потихоньку вернёшь, — решительно сказал Олег. — Спасибо, — тихо сказал Серёжа. Прощались через несколько часов, до этого проболтав на кухне. Серёжа кутался в олегов свитер, который тот торжественно вручил ему на пороге квартиры с напутствием ходить в нём, пока Серёжа не купит себе нормальную демисезонную куртку. — Спасибо тебе, — искренне сказал Серёжа. — За всё. — Так это не меня благодарить надо, — Олег смущённо потёр затылок, — а Сагу. Это же она к тебе тогда подбежала. Услышав своё имя, собака подняла встрепенулась, подняла голову. Серёжа, не удержавшись, быстро присел на корточки и чмокнул её в холодный кожаный нос. Сага преданно лизнула его в щёку. Распрямившись, Серёжа крепко обнявшись с Олегом. — Не стой долго на холоде, — заботливо сказал он. Серёжа кивнул, но ещё долго провожал взглядом две фигуры, его и собачью, которые вместе шагали через пустырь по направлению к дому.