Марионетки демона: Саган

Каждый шаг к дому, словно древняя пытка умалишённого палача. Чудовищные мысли блуждали в затуманенном сознании хозяина, решившегося на отчаянный поступок. Сначала жену, потом дочь, и, наконец, себя. Дэниел вспомнил о револьвере в сейфе – подарке давнего приятеля на юбилей. Гуманно? Во всяком случае, пуля убивает настолько быстро, что человек не успевает задуматься о смерти, чего нельзя сказать о кухонном ноже или полиэтиленовом пакете. В тело могут палить только отпетые маньяки, желающие понаблюдать за предсмертной агонией жертвы. Нужно стрелять в голову, тогда в глазах убитого не останется образ убийцы – любимого отца и мужа. Дэниел открыл входную дверь и прислушался к звукам в доме. Работающий телевизор, шкворчание жарящегося картофеля. Линда дома одна, Сара ещё не вернулась со школы. Он без лишних раздумий направился к сейфу, игнорируя вопросы жены: – Доченька, это ты? Харрингтон судорожно перебирал патроны в руках, замечая на себе орлиный взгляд пернатого с изображения на коробке. Барабан. Первый патрон. Второй. Третий соскользнул из влажной ладони и упал на пол. Дэниел нагнулся и уже хотел подобрать его, как услышал удивлённый голос жены. – Дэни, ты чего? – Линда стояла в проходе с бумажным полотенцем, широко раскрыв глаза. Она боялась сделать лишнее движение, тело парализовало из-за страха перед следующим мгновением. – Я так подумал… – Замялся Дэниел, в попытке найти себе оправдание, – Ну зачем мне эта безделушка, продам… да, продам, есть там у меня друг… охотник! Ты иди на кухню… картошка подгорает… От испуга пересохло в горле, на лбу проступили капельки пота. Придуманная легенда не была воспринята Линдой всерьёз: она медленно попятилась назад и вжалась в стену так, словно наказанный ребёнок, перед которым поманили ремнём. Запах подгоревшего картофеля перебрался из кухни в гостиную, последняя нотка душистого розмарина превратилась в одурманивающую гарь. Времени на раздумья не оставалось, Дэниел давно всё продумал. Отступление от плана означало проявление слабости. Всю сознательную жизнь Харрингтон довольствовался мелкими и ничтожными событиями, постоянно пропуская нечто важное и грандиозное. Стремление стать значимой фигурой на огромной шахматной доске не покидало его ни на секунду. Вложения в собственный бизнес оборачивались трагическими убытками, опустошающие не только кошелёк, но и человечность. Как бы пешка не старалась переиграть короля, её роль в игре заранее предопределена. Слоняться между значимых фигур и нападать на себе подобных – истинный удел слабых людей. Настал момент доказать себе обратное. Доказать, что Дэниел способен изменить правила игры и напасть на сильного, ничего не подозревающего до этого момента человека, с которым он прожил вместе одиннадцать лет. – Дэни… Харрингтон не понял, где раздался оглушающий хлопок. В голове, или здесь, в доме. Линда замертво упала, оставив за собой на стене кровавый след. Её взгляд застыл на руке с обручальным кольцом, она не шевелилась и не моргала, вызывая у мужа неподдельное удивление. Люди с дырой во лбу настоящие чемпионы по игре в гляделки. Они могут смотреть на оппонента часами, если не потребуется скрыть их мастерство от чужих глаз. Назвать глаза дочери чужими Харрингтон не мог, однако, спрятать маму, всё же, стоило. Он выключил плиту и поднял Линду на руки, направившись в подвал. Воспоминания. Одиннадцать лет назад, также, на руках, Дэниел нёс возлюбленную в свадебном платье к фонтану новобрачных. После многочисленных фото они выпустили пару голубей и признались друг другу в вечной любви. В тот день солнце светило необычайно ярко, а небо окрасилось волшебной лазурью. Сейчас же, единственным источником света, являлась висящая на повреждённом проводе лампа накаливания, тускло озаряющая бетонные стены. Прошлого не вернуть, а гнаться за будущем уже не имело смысла. Два патрона отделяли непосильные мучения от райского умиротворения. Или три? Снежок в планы не входил, так зачем вносить коррективы и нарушать ход событий? К тому же, после выстрела он мог спрятаться куда-угодно. Харрингтон недолюбливал представителей кошачьих, поэтому покупка котёнка для дочери на день рождения была своеобразным примирением с принципами. Размышления прервал звук торможения автобуса. Сара вернулась со школы. – Привет! – Мило улыбнулся Дэниел, закрывая собой следы крови. – Как дела в школе? – Хорошо, пап! – Внезапно Сара скривила лицо. – Чем так пахнет? – Мама за картошкой не уследила… ушла к соседке. Проходи в свою комнату, я сейчас что-нибудь приготовлю… Сара сняла портфель со спины и побежала вприпрыжку. Она по обычаю загремела подставкой, в которой стояли карандаши и фломастеры. Два патрона. Юная художница украсила комнату рисунками животных всех возможных цветов. Перед письменным столом висели розовые слоники и забавные собачки с большими ушами. Взведённый курок. Главной ценностью для Сары была семья. Она всегда рисовала себя между мамой и папой, а внизу подрисовывала любимого Снежка с пушистым белым хвостом. Палец на спусковом крючке. Секунда, и все рисунки перестанут нести семейную ценность. Мама поскользнётся на лестнице в подвале, дочь устанет и ляжет отдохнуть на стол, а папа неудачно побреется в ванной. Выстрел. Сара не видела Дэниела с оружием, она так увлеклась новым рисунком, что даже не услышала приближающегося позади отца. Настал и его черёд. Харрингтон посмотрел на человека, чьё отражение мозолило глаза тридцать четыре года. Ему была противна та физиономия, припухшая от бесконечного употребления алкоголя. Борьба с собой и крепким ядом против беспрерывно наваливающихся на голову проблем. Оставшийся патрон, как билет в новую жизнь. Полиция сыграет роль контролёров, и когда настанет пора проверить билет, Дэниел уедет далеко от этого бренного мира. Харрингтон приставил дуло к подбородку и положил палец на спусковой крючок. До этого он поступал аналогично два раза подряд, но тогда почему так страшно на третий? Один щелчок способен положить конец всем страданиям. Всего лишь один. Дэниел тяжело выдохнул и нажал на курок. Пуля прошла на вылет и попала в потолок, который начал покрываться многочисленными трещинами. Тёмные расколы перебирались со стен на все предметы, оставляя целым только самого Дэниела. Хруст стекла переплетался с гулом в ушах, порождая настоящую какофонию. Дом вмиг рассыпался на мелкие осколки, перед Харрингтоном показалась поляна, погружённая в густой туман. Разум очистился от гнетущих мыслей. Всё произошло так быстро и сумбурно, Харрингтон не до конца понимал, где он находится. Неужели смерть выглядит именно так, бескрайней туманной поляной с поблекшей травой? Солнце скрывалось под пеленой серых облаков, чем-то напоминая тусклый желто-белый шар. Вдали виднелся смутный, едва различимый силуэт низкой фигуры, с каждым шагом она становилась всё более похожей на знакомого животного. – Снежок? – Крикнул Дэниел, поспешив к пушистому существу. Никаких сомнений не осталось: перед ним сидел почитаемый любимец бывшей ячейки общества, обнюхивающий залежавшийся корм в небольшой миске. – Какой же ты эгоист, Харрингтон… – Снежок перевалился на бок и блеснул тёмно-зелёными глазами. – Кто теперь меня покормит и почешет животик?! Единственные заботящиеся обо мне люди убиты руками ненавидящего хозяина, впечатляет! – Ты разговариваешь?! – Побледнел Дэниел. – Ты… – В этом месте вопросы задаю я, так что будь добр, молчи и слушай. Тебя действительно больше интересует моя способность говорить, а не то, что ты до сих пор жив? Даю возможность ответа: да или нет. – Я не… – Да или нет! – Настойчиво повторил Снежок. – Не выставляй себя имбецилом перед примитивным животным, homo sapience! Ещё никогда Дэниела не оскорбляли четвероногие в таком унизительном ключе. У него появилось знакомое желание пнуть кота, как он это делал почти каждый день, когда тот мешался под ногами или орал по ночам. – Не стоит, твои мысли, словно открытая книга с чистыми страницами, – питомец посмотрел в сторону появившейся из тлеющих крупиц барной стойки. – Прожить немалую жизнь и ни чему не научиться, перспектива сильного человека, не правда ли? Садись, у меня есть к тебе предложение. Харрингтон с позволения кота сел на высокий плетёный стул, положив руки на мраморную поверхность стойки. Алые точки опустились откуда-то сверху здешнего места, почернев и превратившись в бутылки элитных алкогольных напитков. – Виски, бренди, или, быть может, джин? – Снежок сел на стойку рядом с Дэниелом и толкнул к нему лапой стакан. – Не волнуйся, за счёт заведения! Сладко-ванильный аромат, выдержанный в новых дубовых бочках, не сравнится с дешевым пойлом из мини-маркетов. Настоящий шотландский виски, как отдельный вид искусства, обладает своей утонченностью и оригинальностью. Этот вкус способен заглушить боль и очистить сознание. – Виски. – Жадно облизнулся Харрингтон. – Твоё здоровье! Бутылка поднялась в воздух и наполнила стакан Дэниела вместе с миской Снежка. Они придались благородному односолодовому яду, Харрингтона уже не смущал факт разговаривающего кота, всё стало нипочём. – Какими бы натянутыми не были наши отношения, нам придётся ненадолго сдружиться. – Кот перестал лакать виски, прервавшись на разговор. – По правде говоря, ты должен поблагодарить меня за то, что ещё жив, однако, учитывая твою скверную натуру, настаивать я не стану. Мы находимся в месте пограничного состояния между жизнью и смертью, в книгах об этом написано много всякой дряни, но ни одна сволочь не предоставила достоверных теорий. Не скрываю, будучи владыкой этой поляны, мне немного обидно за ту ложь, которую они норовят вдолбить в голову зевакам. У тебя, конечно, случай особый, я бы сказал, сквозной… – Перестань ёрничать! – Не вытерпел Харрингтон. – Я убил семью из-за… Его глаза забегали от оборвавшейся мысли, он не помнил, зачем совершил столь ужасный поступок. – Забыл сказать, что на этой поляне теряются любые связи с реальностью, теперь ты существуешь только здесь, и не имеешь каких-либо воспоминаний о прошлом. – Но как я тогда помню, что убил Линду и Сару? – Это свежие воспоминания, которые остались на подсознательном уровне, – ответил Снежок. – Ты помнишь, что убил их, поскольку это произошло десять минут назад, но не помнишь зачем, так как думал об этом достаточно давно. – Верни меня обратно! – На холодный пол в ванной, залитый собственной кровью?! Исключено. Во-первых – за этим нет никакой надобности, а во-вторых – я просто не умею этого делать. И потом, у тебя есть шанс искупить свою вину. За свою карьеру Дэниел часто встречался с деловыми магнатами, предлагающими всевозможные сделки и сулящими небывалую прибыль. Бесплатный сыр только в мышеловке – эта фраза знакома даже пятилетнему ребёнку, но не Харрингтону. Помимо работы он предпочитал испытывать госпожу удачу в сомнительных местах с полуголыми стриптизёршами и пьяными игроками в покер. Изредка фортуна улыбалась ему и отсыпала в карман заношенных брюк несколько пятидолларовых фишек, что совершенно не окупалось за предварительные взносы стола. Минусы и убытки преследовали его даже здесь, в карточных играх. Дэниел помнил всё, каждый выигрыш и проигрыш, каждое хитрое лицо пьяниц, но не мог вспомнить главного – за что ему пришлось так поступить с самыми близкими на свете людьми. – Что я должен сделать, чтобы всё исправить? – Боюсь, тебе не понравится та грязная работа, которую я предложу, – Снежок почесал за ухом. – Да, это не сидеть в кресле высотке и попивать кофеёк. Смекаешь, о чём я? – Откуда ты знаешь, где я работал?! – Тоже мне, секрет вселенского масштаба! Думаешь, я не слышал ваших семейных разговоров? Я знаю всё то, что знаешь и ты. Может чуть больше… – О чём ты? – Харрингтон сделал глоток виски и уставился на кота. – Ну, не скромничай, Сара и Линда не первые жертвы твоих чокнутых планов. Ах да, откуда же ты их можешь помнить… Снежок спрыгнул с барной стойки и пошёл вглубь тумана, Дэниел последовал за ним. – В моих интересах помочь ни в чём не повинным людям, и только потом твоей семье. Странно, да? Сам устроил бардак, а убираться приходится мне. Ладно, ещё сочтёмся, Харрингтон. Так что, желаешь попытаться всё исправить? Выбора у Дэниела не оставалось. Он молча кивнул Снежку и по привычке осмотрелся вокруг, наблюдая лишь бледные сгустки пелены. – Больное воображение и оружие в руках, как итог – четыре жертвы, и ещё две за сегодня, – говорил Снежок. – Понятия не имею, что тебя с подвигло на убийства. Деньги, ненависть, или, быть может, зависть? – Не помню, – отчаянно произнёс Дэниел. – Я нихера не помню! – Попрошу не выражаться! Понимаю, эмоции, но нужно же учиться сдерживать их! Посмотри на меня, я четвероногое существо с хвостом, а выражаюсь лучше тебя. Не стыдно? Харрингтон остановился и сел на землю, закрывшись руками, словно обиженный ребёнок: – Оставь меня в покое! – Послушай сюда, – Снежок приблизился к нему. – Знаешь, какая сила не сравнится с любой другой? Доброта, которую ты презирал в людях. Ты считал чересчур добрых людей слабыми и ни на что не способными. Может ли слабый поднять руку на сильного? Нет, и ты этим пользовался. Все теории, выдуманные сравнения с шахматами полная чушь, защитная реакция. Порой даже самый сильный увидит в слабом отблески способностей, скрытого потенциала, но ты… Ты настоящее зло, Харрингтон. Пусть там, в живущих днями и ночами мегаполисах нет справедливости, зато она есть здесь, на моей поляне. Хочешь вернуть всё на круги своя? Пожалуйста, я предоставлю тебе такую возможность. Начнём с самых истоков. Кот встал на задние лапы и потянулся вверх, пытаясь поймать одну из крупиц. Он поместил сферу между зубов, щёлкнул ими и расколол хрупкую оболочку. – Ты убил людей, и теперь их души остались в значимых для них вещах. Найди их и принеси мне. Если думаешь, что всё обойдется слишком просто, то ты сильно ошибаешься… Снежок шагнул вглубь клубящегося тумана, скрывшись из поля зрения Харрингтона. Дэниел аккуратно ступал, преодолевая надоедливую мглу. Тишина прерывалась едва различимым гулом извне. Шуршание травы под ногами составляло гостю поляны компанию, сменяясь то лёгким прикосновением, то внезапным хрустом. В некоторых местах растительность представляла собой сочные зелёные колоски, а где-то, наоборот, грязные и сухие стебли. Порой человеку тяжело поверить в то, что после долгих лет упорного труда его до сих пор не повышают в должности, не позволяют продемонстрировать возможности. Всё это кажется детским лепетом, по сравнению с пулей, прошедшей через голову Харрингтона. Поверить в жизнь после смерти – поистине невозможное явление, пока не опробуешь на себе подходящий калибр. – Сюда, Дэни…