Ошибки

      Тсуна вся ломаная-переломаная. Она лежит на холодной, сухой земле, судорожно делает рваные вздохи и пытается уловить последние крохи солнца. Для неё — заходящего.       В голове так плавно и лениво текут воспоминания, словно облака по бескрайней лазури неба.       Тсуна вспоминает самые ключевые моменты, когда всё пошло не так.       Рождение. Она родилась не в то время, не в том месте и не того пола. Рождение Тсунаёши — ошибка.       Пламя. Когда на ладонях её впервые заплясали янтарные искорки — это была ошибка.       Реборн. Когда пришёл в их дом наглый ребёнок — это ошибка.       Доверие. Когда она кому-то доверилась — это была о ш и б к а.       Вся жизнь маленькой девочки по имени Тсунаёши Савада была сплошной чередой ошибок, кривых полос и болезненно хрустящих костей внутри.       Тощая и слабая девочка в маленьком, переполненном злом Намимори.       Маленькие дети сбиваются в стайки, смеются над ненормальной неуклюжестью Тсуны, тыкают пальцами в вечно разодранные колени и набираются смелости. В какой-то момент она начала разбивать нос об землю не самостоятельно.       Люди — злые. Тсуна — слабая.       Она смотрит новости по телевизору: война, голод, теракты и цветущая жизнь верхних слоев общества. Она смотрит за окно: злые усмешки, болезненные пихи и зло.       Люди были злом.       Поэтому, в тот момент, когда порог из дома переступает забавный ребёнок в строгом костюмчике и превращает своего хамелеона в пистолет, даже она понимает — зло пробирается и в самые светлые дома.       Он ломает её. Заставляет выходить на предел своих возможностей, рвать жилы и разбивать тонкую скорлупу своего укрытия.       Тсуна открывается людям.       Потому что как не открыться, когда кто-то с таким восхищением воспевает каждый твой вздох? Потому что как не открыться, когда кто-то улыбается столь мягко? Потому что как не открыться злу?       С самого начала у неё не было ни шанса.       Поэтому она доверчиво жмётся к друзьям. Поэтому она выкладывается полную. Поэтому она дерётся с Варией. Поэтому она убивает Бьякурана.       Тсунаёши просто верит.       Закрывает глаза на расползающуюся тьму, на ледяные руки, которые стараются утащить её в самую бездну… Она закрывает глаза на всё и верит, что люди умеют любить. Зря.       Большие, оленьи глаза удивлённо расширяются, когда её кости вновь трещат. Когда родные люди смотрят так презрительно.       — Рад сообщить, что ты снимаешься с места наследования главы семьи Вонгола.       Тсуна подпустила эту тьму слишком близко к себе, чтобы теперь не было больно. А это, увы и ах, больно.       Особенно когда тебя едят.       Но боль исчезает вместе с наступление тьмы.       Её съели.

***

      По каждому каналу тревожно рассказывали о появлении монстров.       На кадрах, где показывали её, экран телевизора с характерным звуком разбился.       — Люди такие глупые! — капризно тянет она, с хрустом отрывая руку от женского тела.       Женщина казалась смутно-знакомой. Словно когда-то она уже видела эти короткие, тёмные волосы и пустые, карие глаза.       От неё вкусно пахло. Знакомо.       — Тсунаёши, милая… Это ты…       — Тсуна… Ёши… — повторяет муравей-химера, склоняя голову в бок.       Чешуйчатые, острые пальцы задумчиво провели по холодной женской щеке, открывая новую рану на теле.       — Меня… Зовут Тсунаёши? — задаёт она вопрос в пустоту.       Чужеродный звук вынуждает её встрепенуться и сорваться с места.       Единственный момент в жизни, когда она ошибок не совершала — момент, когда её съели.       Быть съеденной муравьем-химерой — это великая честь.