Ты слишком громко думаешь, Грейнджер.

***

Они сидели на слушании одного из опасных преступников и одного из не пойманных, в своё время, Пожирателя Смерти. Гермионе не нравились все эти мероприятия с вечно оправдывающимися, иногда агрессивными обвиняемыми волшебниками, у которых явно не всё хорошо в головой, и решать: "казнить их или помиловать". Иногда это всё затягивалось так на долго и количество "защитников" этих нарушителей, казалось, бесконечное, что слушание шло два а то и больше часов. И её дело заключалось только в том, чтобы поднять руку в окончательном решении: оправдать или не оправдать, и задать пару вопросов преступнику и его "адвокатам". Ей казалось это пустой тратой времени, ибо же итак понятно, что за его деяния, шансы на "помилование" очень малы. Но всё же, она была уже там. И отказаться было нельзя, так как это одна из её обязанностей. Но сконцентрироваться на деле сегодня ей не удавалось. В паре метров от неё сидел её тайный возлюбленный, о котором она не могла перестать думать. Что ж поделать, прошлая ночь была уж через чур жаркой, чтобы не вспоминать о ней ещё ближайшую неделю. Она опёрлась щекой о правую руку, томно вздохнула и смотрела в пустоту. Она совсем не выспалась. Слушание, как ей показалось уже почти подходило к концу, "ещё пару "защитников", конечное голосование, и я свободна". Она обвела взглядом зал заседания и остановила свой взгляд на парне, который уже как 4 года её жутко привлекал, и уже как 5 месяцев она наслаждалась всем им. Как просто времяпровождением, так и времяпровождением в постели (и не только в постели). Между ног появилась привычная мягкая пульсация и приятное жжение. Один лишь взгляд на него, одна лишь мысль о нём заставляла её щёки налиться румянцем, а желание быть им грубо-оттраханой активироваться. Она думала о том, как после того как выйдет из зала, подождёт некоторое время, пока он дойдёт до своего кабинета, чтобы никто не заметил, ворваться в него после, и накинуться на своего парня, сдирая с него рубашку, штаны и сесть на его член. И плевать что они на рабочем месте, ведь они делали это уже далеко не один раз. Она думала о том, как он резким движением вниз стягивает с неё юбку, кидая её в сторону вместе с промокшими насквозь трусиками, грубо нагибает её перед своим столом и резко входит, не давая привыкнуть к темпу и вдохнуть, как он резко входит и выходит, ощущение его твёрдого члена внутри, свою грудь сжатую в его сильной, большой руке и окончание внутрь. — Итак, коллеги, пришло время голосования, — громко, развеяв все её мысли, сказал Министр, обращаясь, в том числе, и к ней. — поднимите руки те, кто за то, чтобы оправдать Карла Льюиса Гингсберга и снять с него все обвинения. — руки подняло около 10 человек. — Хорошо. Спасибо. Кто за то, чтобы не оправдывать мистера Гингсберга и отправить в Азкабан на 16 лет, 8 месяцев и 10 дней. — руки подняло куда больше людей, чем в первый раз и Гермиона сделала это вместе со всеми. — Единогласно! Мистер Карл Льюис Гингсберг, вы приговорены к 16 годам, 8 месяцам и 10 дням заключения в Азкабан. — Министр стукнул своим молотком по деревянной поверхности, встал из-за своего стола, и скрылся в свой кабинет, сопровождающийся громкими криками возмущения со стороны подсудимого и его представителей из-за оглашённого приговора. Все тут же начали расходиться, а охрана скрепила преступника и повела к выходу для таких как он, где его ждал лифт прямиком в Азкабан. "Неужели это закончилось." — подумала про себя Гермиона, посидев немного на месте, и подождав пока вся толпа выйдет, она понемногу начала двигаться к одному и выходов, думая о том, как ей поступить дальше. Парень, о котором она так увлечённо думала всё это время очень быстро исчез из поля её зрения. "Что за хрень? Куда это он так быстро испарился?" Она выходила из зала суда последней. Как только её нога переступила порог, она тут же вздрогнула от резкого появления чьей то холодной руки на своей и резко повернула голову влево, с целью увидеть этого "кого-то". — Тео! Чёрт тебя побери. Зачем ты как пугаешь? — он проигнорировав её слова, абсолютно беззвучно потащил её за руку обратно в зал суда, заперая двери заклинанием. — Что ты надумал? — с возмущением, чуть ли не крича, говорила Гермиона. — У тебя есть потрясающая возможность воплотить все свои мысли, двадцати минутами ранее, сейчас в реальность. — с ухмылкой на лице произнёс Нотт, остановившись и разворачиваясь лицом к Гермионе. — Что ты несёшь? — раздражённо спросила она. Он притянул её к себе, прижав её бедро к его паху, демонстрируя вставший член, сквозь одежду. Запустив руку в её волосы, оттянув их так, что она немного запрокинула голову назад, заглянул ей в глаза и сказал: — Ты слишком громко думаешь, Грейнджер. И если ты надеялась, что я не узнаю о твоих грязных мыслишках обо мне и о том, как ты во всех красках представляешь наш с тобой секс, то зря. — его глаза уже успели потемнеть и веки стать на граммы тяжелее, он запустил свою руку под её юбку, блуждая по внутренней стороне её бедер, но не касаясь того-самого-места. Это сводило её с ума. Она могла кончить от единого его голоса, говорящем о чём-то грязном и пошлом. Чёртов легилимент. — Я уже тебя просила не залезать мне в голову без моего разрешения. — Зато я узнал, чего ты хочешь, и могу с лёгкостью это воплотить в реальность. — снова ухмыльнувшись, сказал Тео, впился в её губы, затягивая в страстный поцелуй. — Но только с одним условием. Ты должна попросить. — отрываясь от губ, шёпотом на ухо, сказал он. Собрав всю волю в кулак, она быстро произнесла. — Я хочу...я хочу чтобы ты трахнул меня на этом столе. — сказала она, указывая пальцем на один из столов в зале. — Быстрее! — она уже не могла ждать, низ живота буквально горел от желания. — Как скажешь, милая. — он резко поднял её, и она обвила ногами его торс. Целуя во все, пока доступные части тела, он опустил её на стол, на который Гермиона указала ранее. Приступил расстёгивать пуговицы на её блузке, она принялась делать тоже самое с его рубашкой и опустилась руками к джинсам, расстёгивая ремень и освобождая его налитый, твёрдый член из тугой ткани. Он расправился с лифчиком, и начал целовать и кусать её грудь, ключицы, шею, оставляя небольшие засосы. — Как ты там хотела, чтоб я нагнул тебя, и оттрахал раком на столе? — Да! — задыхаясь, сказала Гермиона. Он тут же резким движением снял её со стола, развернул спиной к себе, стянул юбку, оставив её в трусиках. Он положил свою ладонь на её лопатки, мягко опустился к пояснице и резко толкнул верхнюю часть её тела на стол, и стал кусать и облизывать её ягодицы. Рукой он обвел левую половинку и приблизился к её входу. — Да ты вся промокла, Грейнджер. Неужели я на тебя так сильно действую? — с издёвкой сказал он, оттягивая тот-самый-момент, которого так ждала Гермиона. — Давай уже. — сквозь стон вскрикнула она. Тео стянул с неё кружевные трусики и без лишних движений вошёл в неё двумя пальцами, делая резкие движения "туда-сюда" и сгибая пальцы внутри неё, заставляя её кричать. Она схватила одной рукой край стола, а другую сжала в кулак, ударив по деревянной столешнице. Через несколько минут работы пальцами он быстро вытянул их из неё, встал на ноги и не церемонясь, не давая выдохнуть он грубо вошёл в неё уже не пальцами, а членом, заставляя её кричать ещё громче. — Да! Тео! — Как же я обожаю, когда ты кричишь. Задав быстрый темп, он впился руками в её бедра и с силой входил в неё до упора, хлопая пахом по её ягодицам, делая их почти сразу же красными от ударов, и эти покраснения, в последующем, станут небольшими синяками. Стоны заполняли зал суда, развиваясь по нему эхом. Правая рука Тео зарылась в её волосы, и притянула её голову к его груди. Они смотрели друг другу в глаза и громко стонали. Её ноги стали ватными. Она не чувствовала ничего, кроме дикого наслаждения и приближающегося оргазма. Чувствуя его внутри, она чувствовала себя полноценной. Без него она не могла расслабиться. Ноги стали дрожать, жжение между ног усилилось. — Я уже близко, Тео. — Знаю, детка, я тоже. Она кончила. Одновременно с ним. Он вошёл в неё полностью и его член внутри неё дёрнулся. Сперма наполнила её. Внутри. Она просто обожает это чувство. Необъяснимо. Он нехотя вышел из неё, уже мягкий член приупал. Ещё пару минут они не могли прийти в себя, громко дыша они возвращались в реальность. — Почаще думай о таком, мне нравится быть феей-исполняющей-желания. — с довольной улыбкой на лице сказал Тео, возвращая на место штаны, застёгивая ремень и натягивая рубашку. — Мы бы итак это сделали, даже если бы ты не лез в мою голову. — прикусывая губу, сказала Гермиона, добавив: — И вообще, это не честно, почему ты можешь залезть в мои мысли, а я в твои нет. — Так интереснее. — снова с издёвкой сказал Тео. — Ничего подобного. Засранец! — возмутилась она, не сильно ударив кулаком по его груди. На это, он лишь приобнял её и поцеловал в лоб. Вот же сволочь. Она никогда не могла устоять перед этим. Она злится на него, а он лишь ухмыльнувшись нежно целует её в ответ. Её сводило с ума, то что Тео мог быть и грубым и нежным одновременно. Это было его особенностью. Особенностью, которая так цепляла Гермиону.

***