Хазин. Иван Петрович.

Игорь уже с ума сходил от волнения. Петя должен был вернуться ещё несколько часов назад. Ну, по его расчётам. То, что Хазин остался с родителями пить чай и счастливо обсуждать цвет обоев в детской, было настолько маловероятно, что мужчина начинал паниковать. Не могли же Петю там убить, ну честное слово! К своему стыду, он осознал, что даже не додумался спросить у Пети на всякий случай адрес дома родителей. И сейчас Гром даже не представлял где искать этого придурка. И куда, в случае чего, необходимо вызывать ОМОН. От нервного хождения туда-сюда по квартире его отвлёк настойчивый стук в дверь. Даже не подумав, Игорь бросился к ней и резко раскрыл. Картина была краше некуда: незнакомый Грому высоченный мужик (сантиметров на пять выше самого Игоря) держал на руках безвольное тело Хазина. Всё его лицо было залито кровью, а грудь едва поднималась от слабого дыхания.  — Принимай красавца своего, — с порога выпалил мужик, как мешок скидывая Петю на пуфик. — Геннадий, — обворожительно улыбаясь, он протянул руку. Гром его полностью проигнорировал, тут же бросаясь к Пете.  — Что с ним? Как ты… Что вообще произошло?! — он не представлял, за что хвататься и как вообще в этой ситуации помочь. Перебирая вещи в квартире Хазина, он не заметил и намёка на аптечку.  — Не ссы, он был в сознании, когда я его нашёл. Сказал, в больницу не надо. А в машине отрубился, — Гена почесал затылок. — Так, я в машину за аптечкой, а ты пока воды набери куда-нибудь. Надо кровь смыть с лица, — говорил он будто с осознанием дела. Будто каждый день только и делает, что спасает избитых людей. Поэтому у Игоря не было причин не доверять. По крайней мере, когда стоял вопрос о жизни Пети.  — Я его потом убью, — со всей решимостью процедил Гром, хватая несколько полотенец и удаляясь с ними в ванную. Гена же оперативно свалил к тачке. Уже через пару минут он вернулся с небольшим чемоданчиком, который мало напоминал автомобильную аптечку. Скорее, набор маньяка на минималках.  — Свалился же на мою голову этот идиот, — Гена налил на ватку нашатырь и поднёс к носу Пети. Игорь хотел было спросить, с какого это хуя этот непонятный Геннадий говорит про ЕГО Петю таким собственническим тоном, но не успел он открыть рот, как Хазин закашлялся, через силу открывая глаза. — Доброе утро.  — Эй, ты как? — внимание Грома тут же переключилось на Петю. Поревновать он успеет, сейчас главное, чтобы их придурок вообще выжил. — Что случилось? Он нос сломал? Сейчас больно? Видишь нормально?  — Блять, Гром, слишком много вопросов, — Хазин попытался привстать, но тут же повалился обратно. — Пиздец. Это ж надо так. С одного удара…  — Сиди, герой, — Гена бесцеремонно влез между Петей и Игорем. Достал фонарик и, оттянув веки, стал светить в глаза. — Жить будешь. Тебе обезбол в попку всадить или стесняешься?  — Из претендентов на мою жопу тут уже очередь, — Хазин коснулся своего носа и тут же зашипел от боли. — Игорь, надо снять штаны. Без обезбола я не выживу.  — Внутримышечно можно вводить и в переднюю поверхность бедра, — непреклонно выдал Гром, медленно, чтобы не навредить ещё сильнее, стягивая с Хазина узкие джинсы. Придумают ведь. Модник, блин.  — Как скажете, доктор Гром, — Гена провёл проспиртованной ваткой по бедру Пети, чуть выше закатывая боксеры. — А для меня так никогда бёдра не брил. Говорил, что не тёлка какая-нибудь. Так зол Игорь не был, наверное, никогда. Гром был в шаге от того, чтобы выхватить у этого уебана шприц и воткнуть ему же в сонную артерию. В принципе, он уже потянул в его сторону руку, но сбил его тихий голос Хазина:  — Ебало завали, — Петя звучал совсем не обиженно, что абсолютно выбило Игоря из колеи. — Коли уже и съёбывай нахуй. Спасибо там за помощь и всё такое.  — Ты как всегда крайне тактичен, солнышко, — сбив пузырьки в шпице, Гена ловко сделал укол, тут же отправляя всё ненужное в урну.  — А я вам не мешаю? — Игорь сложил руки на груди, наблюдая за этой картиной глазами побитой собаки. Такое чувство, будто над ним либо жёстко стебутся, либо его жёстко наебали. Да и вообще, будто он лишний был в компании этих двоих.  — Малыш, ревность поубавь, — Хазина мгновенно разморило от ударной дозы обезбола, так что он буквально лужей растёкся по полу. — Ты эти полотенца для красоты держишь или чтобы хоть как-то помочь?  — Хоть как-то… — себе под нос пробубнил Гром, опускаясь перед мужчиной на колени. Стараясь не зацикливаться на всех вздохах и стонах Пети, он аккуратно обтёр его лицо, несколько раз ещё сбегав в ванну. Эта корка крови была такой внушительной, что полотенца почти мгновенно становились красными и требовалось тут же их отмывать.  — Ладно, я пойду, — чувствуя, что тут запахло жареным, Геннадий поспешил свалить от греха подальше. — Напиши завтра. Если доживёшь, конечно.  — Вали уже отсюда, уебан ты недоделанный! — Хазин нехотя поднял руку, показывая другу выразительный фак. Гена на это лишь расхохотался.  — Было приятно познакомится, майор Гром, — он взял свой набор пыток и двумя пальцами отдал Игорю честь. — Надеюсь, ещё увидимся.  — Ну и за что ты его покрываешь? — как только за неприятелем закрылась дверь, не смог сдержаться Игорь. — Наркотики?  — А у меня, по-твоему, не может быть нормальных друзей? — в любой другой ситуации Петя бы пиздец как обиделся, но сейчас у него тупо не было на это никаких сил.  — Могут. Но точно не с такой рожей. Тут Гром, конечно, лукавил. Назвать Гену страшным уж никак нельзя было. Мало того, что ростом он вышел мама не горюй, мечта любой девушки, так ещё и телом отличался. У него были довольно широкие плечи, но при этом ему удавалось не выглядеть как двухметровый шкаф. При неплохой мышечной массе, что легко можно было рассмотреть сквозь полупрозрачную рубашку, ему удавалось оставаться каким-то изящным, что ли. Но даже несмотря на эту лёгкость, в каждом его движении чувствовалась власть. Да и лицом Геннадий вышел. Не красавчик с обложки журнала, но и не типичный мужик средних лет. Лицо слегка угловатое, усыпанное яркими веснушками. Волевой подбородок едва ли вязался с заметными острыми скулами. Нос украшала дурацкая, по мнению Игоря, чёрная серёжка-колечко. Ну как быков вот рисуют с кольцом таким в носу, вот так и Гена этот. Хотелось его за это кольцо дёрнуть и мордой в пол впечатать. Но больше всего Грому запомнились его глаза. Раньше наивный Игорь думал, что у Пети глаза дикие, но этот… При всей обаятельности и кристальной улыбке, глаза его были безумные и чересчур живые. Такой гетерохромии Гром не встречал ещё никогда. Будто на светло-голубые глаза кисточкой брызнули несколько пятнышек бежевой краски. Но цвет лишь полбеды. Больше всего пугало то, сколько в этих шальных глазах было блеска.  — Дотащи меня до кровати, пожалуйста. Мне сейчас не до ебли мозга. Если бы Игорь по-настоящему не любил бы Хазина, он бы точно сейчас продолжил все эти выяснения, какого рода отношения у Пети с этим индюком (или всё же быком, Игорь сам ещё не определился). Но что поделать, если любил он этого вот, со сломанным носом. Так любил, что его комфорт для мужчины был намного важнее собственных переживаний. Поэтому, покорно закрыв рот, Гром аккуратно поднял Петю на руки и отнёс на кровать. Пусть поспит. От лекарства ему должно стать хоть немного полегче.

***

Обезбол перестал действовать ещё среди ночи. Хазин проснулся весь в поту и с ужаснейшей болью в голове. Ему было так плохо, как не было уже давно. Хотелось просто перестать существовать. И в принципе он бы так и сделал. Если бы не сильные руки, притянувшие к себе.  — Чего проснулся? Плохо? Воду, если что, на тумбочке оставил, — Игорь сонным не звучал, значит, и вовсе не ложился. Следил, чтобы Петя не сдох. Это не могло не радовать, и вопреки боли, Хазин слабо улыбнулся.  — Посмотри, Гена там таблетки не оставил? Или хоть что-то, — он медленно перекатился на спину, пытаясь сфокусироваться хоть на чём-то. Но в комнате по-прежнему было слишком темно.  — Гена прям золото! И таблетки, и порошок оставил, — Гром понял, что начинает заводиться, но молчать в этой ситуации не было сил. — Объяснишь может?  — Это порошок обезбола, идиот, — Петя скинул чужие руки, из последних сил принимая сидячее положение. — Его в физрастворе разводишь и вкалываешь. Но теперь я понимаю, что такому непроходимому долбаёбу я уколы не доверю.  — Петь, — Игорь попытался удержать его за руку, но Хазин слишком резко для своего состояния её вырвал. — Ну прости…  — Прости, — Петя усмехнулся и взял с тумбочки стакан с водой, осушая его полностью. — Я думал, что хоть ты веришь, что я слез. Но, видимо, отец был прав. Я — ничто. И поддержки мне ждать неоткуда.  — Да Петь, ну прости! — он подполз поближе, утыкаясь носом мужчине в поясницу. — Я на тебя и не думал ни за что. Я думал, твой этот дилер чокнутый пытается тебя снова того… к себе на тёмную сторону перетянуть.  — Тёмную сторону? Ты что, супергеройского кино пересмотрел?  — Петь, я ведь люблю тебя. Ну как ты можешь думать, что у меня есть плохие мысли о тебе, — рискуя нарваться на оплеуху, Игорь оставил невесомый поцелуй на чужой пояснице.  — На меня такие штуки не действуют, Гром, — Петя поднялся на ноги, делая несколько тяжёлых шагов до прихожей. — Съебись спать на диван. По-хорошему прошу, — он закинул в себя сразу штук пять таблеток, даже не потрудившись их запить. Наверное, это был первый раз, когда папа увидел отца в таком состоянии вне работы. Я имею ввиду, избитого. Когда это случалось при исполнении, ты всегда знал, что есть скорая, есть проверенные медикаменты. А тут ведь мой горе-отец отказался вызывать врачей, да и таблетки, что притащил дядя Гена, казались папе очень сомнительными. Ситуация пиздец. Ещё и на диване спать. Ну, жалко папку! Очень жалко.  — Жалко у пчёлки в жопе, Гром, — раздражённо выдал Хазин, когда на утро Игорь начал ныть, что Пете совсем его не жалко и у него теперь спина болит от того, что пришлось скрутиться в три погибели на малюсеньком диванчике. — Может базар фильтровать научишься.  — Тебе же хуже, Петь, — Гром попытался распрямить плечи и глухо застонал. Спина болела адски, будто по всему позвоночнику током прошлись.  — Чё хуже-то? — Петя подошёл к зеркалу, критично себя осматривая. На самом деле, бывало и хуже. Нос смотрелся не так страшно, как он того ожидал.  — Что жалко в жопе у пчёлки. А моё жалко могло бы быть в твоей, — Игорь поиграл бровями, но тут же пополам согнулся от тупости своей шутки. — Но из-за того, что на этом дурацком диване я не выспался, ты моё жалко ещё долго не увидишь!  — Не думаю, что с разбитым еблетом и сотрясом я сильно расстроюсь по этому поводу, — Хазин злобно зыркнул на него. Мда. Игорь просто хотел пошутить, чтобы разрядить мрачную обстановку между ними, но в итоге лишь сильнее закопал себя. Конечно, он не согласился бы сейчас трахать Петю, даже если бы тот умолять его начал. Всё-таки, тот вчера чуть не сдох. Но эта дебильная шутка почему-то всё равно вырвалась.  — Спокойно, ебать не буду, — Гром поднял руки вверх, признавая своё поражение.  — Господи, ну почему ты такой идиот? — буквально простонал Петя, направляясь в ванну. Прежде чем феерично хлопнуть дверью, он бросил на Игоря взгляд, несущий в себе разочарование всего мира, и картинно покачал головой. Кстати, ответа на этот вопрос так никто и не нашёл. Нам бы всем ужасно хотелось узнать, почему папа такой идиот. Но, видимо, это просто врождённое.

***

Их разговор с Прокопенко прошёл для Пети как в тумане. Он еле согласился на уговоры Игоря пойти к начальнику. После их представления с отцом, было очевидно, что тот сделает всё, чтобы стереть сына с лица земли (ну с лица полиции точно). Поэтому единственным вариантом спасения была Петербургская полиция. Но это всё ощущалось, как очередное продвижение по блату. А Хазин пытался всеми способами от этого уйти. После того, как Петя провёл командировку в отделении Прокопенко, Федор Иванович не особо был им доволен. Поэтому сейчас мужчина всем нутром ощущал, что если тот и согласится его взять, то только лишь из чувств к Игорю, а никак не из-за того, что Хазин ахуеть какой специалист. Но Фёдор Иванович его удивил. Пиздец, как удивил. Оказалось, всю неприязнь Петя себе тупо надумал, а Прокопенко на деле он даже понравился. Он любил сложных (читай, выёбистых) и благодаря Грому знал к ним подход.  — Вот что, такого парня, как ты, нам в отделе и не хватает, — всё, что запомнил из этого тяжёлого разговора Петя. — А за отца не беспокойся. Генерал-майор он в Москве, а тут, извини меня, Санкт-Петербург. И отдел это мой. Пока ты меня не доведёшь, я тебя в обиду не дам.  — Спасибо, Фёдор Иванович, — поняв, что Хазин на пару секунд потерял дар речи, за него ответил Игорь и потянулся пожать начальнику руку.  — Спасибо на хлеб не намажешь, Игорёк, — Фёдор Иванович хитро прищурился. — Поможете мне на даче забор поправить, а то совсем покосился. И считайте, мы в расчёте, — он добродушно захохотал, пытаясь этим, видимо, показать, что это шутки. — Пётр, ты не зацикливайся на этом. Если бы я не видел в тебе хорошего сотрудника, будь ты Игорю хоть мужем, я бы не взял тебя. Я не твой отец, тянуть вас из большой любви не буду. Косячить будете, и Игорька уволю, рука не дрогнет, поверьте мне! На словах про мужа Хазин едва заметно усмехнулся. Ну да, Прокопенко ведь не знал всех тонкостей их отношений. Он ведь просто наивно думал, что Игорь наконец нашёл себе настоящего друга и теперь выступает тут за него. Ох, если бы Фёдор Иванович только знал, как они дружат…  — Большое спасибо, Фёдор Иванович, правда. Всеми силам постараюсь не подвести, — протягивать руку он не стал, боялся, что заметят его дрожь. — Когда я могу заступать?  — Со следующей недели, я думаю, — Прокопенко нахмурился, тяжело вздыхая. — Со всем твоим багажом, перевод займёт больше времени, чем обычно. Но ты не волнуйся. Не было ещё проблем, с которыми бы мы не справились. Дальше снова был туман. Петя погрузился в очередную пучину самобичевания. Было неприятно осознавать, что у не чужих тебе людей из-за тебя будут трудности. Безумно хотелось сейчас сжать руку Игоря. Но Хазин понимал, что их начальник пока явно не готов к такой картине. Оставалось лишь отчаянно вцепиться в подоконник кресла и стараться успокоиться. Всё будет хорошо. Он обязательно отплатит Фёдору Ивановичу, как только встанет на ноги. Отплатит верной службой и хорошим отношением к человеку, который был для него как сын. Я всегда знал, что деда Федя отца обожает. А отец, даже спустя много лет, никак не мог к этому привыкнуть. Ему будто сложно было принять, что кто-то может любить его просто так. С папой понятно, секс делает своё дело (шучу, конечно же не только секс), и со мной понятно, как бы ты априори любишь своих родителей с рождения. А деда, несмотря на то, какой отец был ебало́й, полюбил его просто так. За то, что отец просто стал частью их жизни.  — Ебать, я всё ещё в себя прийти не могу, — Петя приложил ладони к горящим щекам, не в силах до конца осознать ситуацию.  — Никогда не думал, что ты настолько не ценишь себя как сотрудника, Петь, — Игорь приобнял его за плечи, и со стороны это смотрелось даже целомудренно. Будто они и правда друзья. — То дело ты закрыл блестяще. Я только ходил вокруг тебя кулаками махал. Всё остальное — полностью на тебе! И после этого ты считаешь, что Фёдор Иванович должен был послать тебя?  — Дядь, люди годами лечат покалеченную психику, неуверенность в себе и прочую хуету. А ты хочешь, чтобы я просто такой: «Петь, ты ахуенный, так держать!»  — Именно этого я и хочу, — Гром наклонился к чужому уху, опаляя горячим дыханием. — Я ведь каждый день тебе этого говорю. Ты ахуенный, Петь.  — Так, далеко от дома до участка? Я что-то не запоминал дорогу, — он схватил Игоря за руку, готовый, если надо, бежать со всех ног. — Зачем психолог, если у тебя есть личный доктор Гром?  — Профессионально борюсь с любой вашей неуверенностью, — Игорь солнечно улыбнулся, как бы невзначай проводя ладонью по чужой заднице. — До дома минут десять пешком. Дотерпишь, мой герой-любовник? Петя-то, конечно, дотерпел. Но их жажде взаимных ласк нагло помешали. Встала, так сказать, одна проблема. Проблема по имени Геннадий.  — Доброе утро, солнышко. Ты как всегда прекрасен, — он снял солнечные очки (ну да, зима же, куда без них!) и обворожительно улыбнулся. — Гром, — он протянул руку, которую Игорь, скрипя зубами, со всей силы пожал.  — Ты рано, — вместо приветствия выдал Петя, невольно засматриваясь на Гену. Всё же, выглядел он ахуенно, не признать это было сложно. И сейчас Хазин даже не мог вспомнить, из-за чего они расстались. — Вещи-то хоть не забыл? Или на меня просто попялить прикатил. После того, как Петя немного пришёл в себя после «разговора» с отцом, они дособирали вещи и сгрузили их в минивен, который где-то откопал Штыкан. У него ещё были какие-то неотложные дела в Москве, поэтому Игорь с Петей поехали на «Сапсане», а Гена должен был прикатить с вещами несколькими днями позже.  — Ой, солнышко, у меня есть столько твоих интересных фоток, чтобы на них пялить… — он похабно облизнул губы, открывая машину. — И не только пялить. Гром сжал кулаки. Кажется, Геннадию удалось сделать невозможное. Сместить Нину в списке самых раздражающих людей в жизни Игоря.  — Дядь, не заигрывайся смотри, — Игорь иногда поражался своей способности забывать, что Петя у него тоже мужик. И вполне сам за себя постоять может. Ему кулаки Грома тут ни к чему. — Если что, у меня номер Вадика на быстром наборе.  — Страшно, очень страшно! — рассмеялся Гена, хотя по его глазам Игорь понял: Петя явно знал, на что нажимать. — Ладно, с вами хорошо, но тут прохладно так-то, — Штыкан поправил лёгкую куртку, которая никак не вязалась со снегом вокруг. — Может уже таскать начнём?  — Такое ощущение, что кто-то там наверху завидует нашему выёбистому сексу, раз нас уже который раз обламывают, — Хазин наигранно вздохнул, утыкаясь Игорю в плечо.  — Иди наверх, открывай дверь, — Гром вложил ему в руку ключи, легко шлёпая по заднице.  — А по ебалу не хочешь? — Петя заехал ему в ответ кулаком в живот и уныло поплёлся в квартиру.  — Слушай, Гром… — начал было Гена, прекрасно понимая, что Игорь выпроводил Хазина специально, чтобы они остались наедине.  — Нет, слушай ты, крокодил Гена без гармошки, — Гром старался выглядеть грозным, хотя то, что Геннадий смотрел на него сверху вниз, немного напрягало. — Ещё раз ты попытаешься яйца свои в его сторону подкатить, я тебе их даже не отрежу. Голыми руками оторву.  — А что, у тебя своих нет? — Гена точно был не пальцем деланный, поэтому на разгневанную мордочку Игоря лишь ухмыльнулся, складывая руки на груди. — Послушай, у нас с Хазиным всё уже давно в прошлом. Это всё, что тебе надо знать. Ты либо в себя совсем не веришь, либо ему не доверяешь. И даже не знаю, что из этого хуже, — Штыкан взял одну из коробок и, бросив короткий взгляд на Игоря, пошёл в сторону парадной. Игорь задумался. До этого ему ревновать никогда не приходилось, для него это было впервые. Раньше, если он думал, что его девушка ходит налево, он тупо слал её. С Петей же всё совсем по-другому было. И ладно бы, Хазин на контакт шёл. Был бы готов рассказать, кто этот Гена такой, что между ними было раньше и что связывает сейчас. Но мужчина только отмахивается и говорит, что не обязан перед Игорем отчитываться. Грому было крайне интересно, почему он для Пети должен всё, а Петя ему ничего не обязан.  — Всё нормально? — Хазин, вышедший из парадной, заметил, что Игорь странно завис над коробкой.  — Да. Я просто… задумался, — он схватил два чемодана и тут же опустил их на снег. — Пиздец, Петь, что у тебя там?  — Одежда, — Петя забрал у Игоря один из чемоданов. — Я тут подумал, может сходим завтра вечером куда-нибудь? В бар, например. Выпьем, отпразднуем, так сказать, мой перевод.  — Ну можно, — Гром пожал плечами. Они действительно давно никуда не выбирались, и, пожалуй, выпить после всего, что они пережили за последние недели, было необходимо.  — Заодно и с Геной отношения укрепите.  — Что? Его ты тоже звать собираешься?!

***

Игорь сидел у бара и потягивал пиво, недовольным взглядом сверля танцпол. Петя, видимо, решил оторваться на месяцы вперёд, поэтому набрался так, что еле держался на ногах. Но Гром играть папочку не планировал, поэтому своего ужаленного в жопу мужика не останавливал. Позволял ему заказывать всё новую и новую порцию виски и беззаботно отжигать на танцполе. Лишь пристально следил, чтобы Хазин не наебнулся и не разбил и так не до конца зажившее идеальное личико. Гена рядом безвылазно залипал в телефон, что Игорь на какое-то время даже забыл о его существовании. Пока он не зовёт Петю солнышком, Грома он вообще не цепляет. Сидит и сидит. Похуй вообще.  — Виски с колой повтори, — Штыкан наконец отоврался от смартфона, бросая беглый взгляд на Игоря. — Гром, тебе повторить?  — Не, — Игорь вздохнул, болтая в руках почти полный стакан пива. Настроения наебениваться не было совсем. Тем более, когда он понимал, что ему это чудо ещё до дома тащить.  — Я уже так отвык от этой картины, — Гена мягко улыбнулся, наблюдая за тем, как Хазин растекается по полу, выполняя особенно сложную хореографическую фигуру. — А раньше такое было чуть ли не каждый день, — он поднял телефон, снимая кроткое видео. — А ты, как я понимаю, такое впервые видишь, да? Игорь лишь сдержанно кивнул. Не хотелось обсуждать это. Тем более, с Геной. Грома снова кольнула какая-то ревность. Было странно понимать, что какой-то другой мужик знает Петю, кажется, гораздо лучше, чем он. И видел его во всех возможных состояниях.  — Я так рад, что он завязал со всей этой хуйнёй, — Штыкан через трубочку медленно посасывал свой виски, лениво рассматривая людей вокруг. — Хотя, так он вроде счастливее выглядит.  — Он и со мной счастлив, — скорее самого себя попытался убедить Гром, но его слова утонули в громкой музыке. Гена снова уткнулся в телефон. Игорь же осознал, что пока отвлёкся на этого самодовольного индюка, потерял Петю из виду. Ну куда этот алкаш уже смыться успел?  — Да блять, куда он делся? — Гром встал с барного стула и огляделся по сторонам.  — Кого потерял? — сзади прижалось разгорячённое тело, а талию обвили мокрые руки.  — Тебя, — честно отозвался Игорь, поглаживая чужие запястья.  — Я поссать ходил. Туалет тут просто ёбнешься. Там короче… — Хазин замолчал, опаляя шею Игоря горячим дыханием. — Потерял мысль. Похуй. Пойдём танцевать, а?  — Прости, но вынужден отказаться, — Гром представил себе, как отжигает с Петей на танцполе и тихо рассмеялся. Да, к такому посетители клуба явно не были готовы.  — Я с тобой потанцую, — Гена буквально стёк со своего стула, отрывая Петю от Грома и утаскивая его в самый центр. Сложно было описать, как Игорь ахуел от такой наглости. А если он Пете в сексе откажет, Гена тоже свои услуги предложит или что? Гром прям видел этот слоган. Прямо как на агитационных плакатах перед выборами. «Геннадий Штыкан. Сделает всё, что не сможет сделать Игорь Гром». И, кажется, Петя был совсем не против за такого кандидата проголосовать. Притирался всем телом, совсем не стеснялся взять за руку и громко смеялся, когда Гена наклонялся и что-то шептал ему на ухо.  — Водки. Любой. Стопки три, — Игорь кинул смятую тысячную на стойку в надежде, что этого хватит. Когда бармен удовлетворённо выставил перед ним три стопки, Гром не раздумывая, опрокинул их в себя. Одну за другой.  — Мои друзья геи тоже вечно начинают прилюдно пидоряситься, — проследив взгляд Игоря, понимающе протянул бармен. — Сочувствую, — он похлопал Грома по плечу и ушёл к другому клиенту. Была бы у Игоря ещё купюра, он бы попросил водку повторить. Смотреть на это на трезвую голову не было никаких сил. Он пытался верить Пете. Да что там, он даже Гене пытался верить. Что Хазин для него давно в прошлом и дальше по списку. Он не хотел устраивать сцены ревности, не хотел портить с Петей отношения. Но когда Хазин прямо посреди танцпола начал снимать рубашку, под смех и громкие аплодисменты Гены, даже стальные нервы Игоря не выдержали.  — Мы идём домой, — Гром за секунду преодолел расстояние до своего горе-парня, грубо хватая того за локоть.  — Дядь, ты ахуел? Дай мне потанцевать нормально! — Хазин попытался вырваться, но Игорь держал крепко и сдаваться явно не собирался.  — Я сказал, куртку свою бери, и мы уходим, — он толкнул неспособного сейчас сопротивляться Петю в сторону бара, игнорируя комментарии Гены. Игорь и сам от себя такого не ожидал, но эти двое вывели его окончательно.  — Да что на тебя нашло! — Петя говорил обиженно, поджимая губы и хлопая ресницами. Блять, вот он серьёзно не понимал, что не так?!  — Тебе бы понравилось наблюдать, как левый мужик раздевает меня на глазах у всех? — спокойно спросил Игорь, поднимая его голову за подбородок, вынуждая смотреть в глаза.  — Резонно, — пожал плечами Хазин, пытаясь попасть рукой в рукав куртки. — Я бы просто ебала набил. Обоим причём.  — Ну вот видишь, — Гром помог ему с курткой, на всякий случай повязывая сверху свой шарф. — Я у тебя золото вообще.  — Но Гена, вообще-то, не левый мужик! — Игорь поражался, как эта капуста ещё умудрялась что-то болтать после такого количества выпитого.  — Об этом мы ещё дома поговорим.

***

 — Бляяяяяя! — раздался на всю квартиру глухой стон, но Игорь на это лишь злорадно улыбнулся. Кажется, его алкоголик наконец проснулся. И, видимо, со всеми самыми ужасными последствиями. Вообще, по времени был уже обед. Гром давно встал, приготовил себе нехитрый завтрак из трёх яиц и выпил кофе. Помаялся, попытался разобраться в куче Петиных вещей. А этот всё дрых без задних ног. Игорю даже пришлось пару раз потыкать его, чтобы убедиться, что Хазин жив вообще. Вчера до дома они добрались с огромным трудом. Петя приставал к таксисту, умолял его поставить свою музыку, а когда тот сдался под натиском, во всё горло подпевал что-то из незнакомого Игорю кальянного рэпа. Грому так стыдно не было ещё, наверное, никогда. Пришлось вытащить мятую пятисотку из куртки Пети и сунуть бедному таксисту, чтобы хоть как-то извиниться. Сам же Петя, как только вылез из такси, тут же повалился на заснеженный тротуар, пытаясь сделать ангела. В итоге, этого пьяного скота (поправка, ангела) Игорю пришлось тащить буквально на руках. Он ещё изо всех сил брыкался, вырывался. Орал, что он не тёлка, чтобы его на руках таскать. Но почему-то, когда Гром швырнул его на ступеньки и сказал тогда на своих двоих идти, он тут же заныл и потянул руки обратно к Игорю. Просто пиздец, а не Хазин.  — Игооооорь! Почему мне так хуёво?! От этого Грома пробило буквально на истерический смех. Он подхватил стакан воды с таблетками и двинул в сторону дивана. Петя развалился полузвёздочкой, одной рукой прикрывая горевшее лицо. Он стонал и матерился, колотил кулаком по спинке дивана. Но лучше от этого, видимо, совсем не становилось.  — Держи, алкота, — Игорь протянул ему набор первой помощи и присел рядом на диван. — Не стыдно тебе, а?  — Как говорится, если ничего не помнишь, значит ничего и не было, — Петя закинул в себя сразу несколько таблеток и залпом осушил стакан. А ведь он почти не соврал. Из вчерашнего вечера он помнил… мало. Как они приехали с Игорем и Геной в бар, как заказали выпить. А потом Петя всё просил и просил повторить… Щелчок, и дальше пустота. Следующее, что Хазин помнил, как он валялся под окнами дома и делал снежного ангела. Если Игорь сейчас скажет, что бросает его, Петя, в принципе, его поймёт.  — Лучше бы этого и правда не было, — Игорь вернулся на кухню, наливая ещё воды.  — Блять, зря я это сделал. Не успел Гром спросить, что Петя имеет ввиду, как тот сорвался с дивана, в одно мгновенно добегая до ванны. Он склонился над унитазом, выблёвывая всё, что успел вчера в себя закинуть.  — А ты уверен, что наш ребёнок не в тебе, Петь? — Игорь облокотился о стену, с каким-то садистским удовольствием наблюдая за тем, как Хазин выблёвывает все свои органы. Пусть помучается за всё хорошее. Петя в ответ лишь показал ему фак, на секунду отрываясь от своего занятия.  — Может, водички всё-таки? Легче выходить всё будет.  — За-ва-лись! — буквально по слогам произнёс Хазин, с громким стоном утыкаясь лбом в холодную стену. Как же было хуёво. Пиздец просто. На самом деле, такого похмелья даже врагу не пожелаешь. Я когда впервые напился, у меня почти так же было. Папа держал мне волосы, пока я заблёвывал всё вокруг, а отец читал лекции о вреде алкоголя. Хорошая попытка, папочка! Как говорится, яблоко от яблони…  — Спасибо, — спустя почти час, Пете стало хоть немного получше. За что именно его благодарят, Игорь так и не понял, но всё равно кивнул.  — Твой телефон разрывался всё время, что ты провёл в обнимку с унитазом, — Гром швырнул мобильник на диван. — Надеюсь, не Гена твой ненаглядный.  — Да чё ты к Гене-то приебался? — Хазин взглянул на кучу пропущенных звонков и разного рода сообщений от Гены и откинул телефон куда подальше. — Угрожаешь ему, пока меня рядом нет, поносишь его вечно.  — Может потому, что ты не потрудился объяснить мне, кто он, блять, такой! — Игорь аж с дивана вскочил от возмущения, инстинктивно сжимая кулаки. — А потом плясал с ним полуголый.  — Да потому что какого хуя я должен перед тобой отчитываться? — голова всё ещё раскалывалась, а от криков Грома становилось только хуже.  — Потому что в отношениях так принято.  — Принято что? Отчитываться? — они за год отношений столько не ругались, сколько за эти дни. Ему Грома будто подменили. — Я что, собственность твоя или что? Может, блять, с бабами твоими такая хуйня и прокатывала, но я подстилаться не собираюсь.  — Да мои бабы, в отличие от тебя, с другими мужиками не обжимались, — Игорь со всей силы схватил кисть Хазина, сжимая чуть ли не до хруста. — Что у вас с этим Геной было и происходит сейчас?  — Мне больно, — сжимая зубы, процедил Петя. Он попытался высвободиться из хватки, но Игорь сдавил лишь сильнее. — Да блять, ты мне сейчас руку сломаешь! Пете было сложно это признать, но где-то глубоко внутри ему стало даже страшно. В Игоря будто бес вселился. Он скалой нависал над Хазиным, а глаза были почти чёрные. Хватка на чужой руке не ослабевала ни на секунду, рискуя оставить яркий синяк. Петя осознавал, что Гром объективно больше него. И если он захочет, он реально может причинить ему боль. Особенно сейчас. Когда Хазин с трудом улавливал реальность из-за подступающей рвоты, сильной головной боли и головокружения.  — Если бы между вами ничего не было, ты бы так и сказал, — резко хватка исчезла, а Игорь распрямился, отводя взгляд куда-то в окно. — А раз ты молчишь…  — Блять, ну как в пафосной мелодраме, ей богу, — Петя потёр горящее запястье. Хотелось въебать Грому, сделать больно в ответ. Но ещё больше хотелось во всём разобраться. — Ты никогда не думал, блять, о том, что ты так меня ушатываешь порой, что у меня чисто физически сил налево ходить не остаётся. Понятно выражаюсь?  — Ну так ты в двух городах себе любовников держал, — Игорь выглядел так, будто в голове наконец сложил все пазлы и разгадал загадку. Петя на это лишь закатил глаза. Вот ведь конч недоделанный. — И как я сразу не почувствовал! Из-за Нины, блять, парился! Когда у тебя там на всё готовый хуй жил.  — Заткнись, — слышать такое про себя было больно. Как только они впервые переспали, ещё во время первой командировки Пети в Петербург, он даже не думал ни с каким другим мужиком трахаться. А сейчас его на ровном месте буквально шлюхой называют.  — Это лучше ты заткнись, — Игорь схватил свою дурацкую кожаную куртку и надел её прямо на голое тело. Благо, хоть штаны на нём уже были. — Если тебе так нравится трахаться с кем-то другим, прошу к моему возвращению оставить ключи на столе. И пока Хазин от дикого ахуя застыл с открытым ртом, не в силах вымолвить и слово, Игорь покинул квартиру, по классике громко хлопнув дверью.