Хазин. Иван Петрович.

Примерно неделя ушла у них на то, чтобы всё обсудить и наконец осознать, что у них будет ребёнок. И от этого, как бы, уже никуда не деться. Игорь задавал много вопросов. По мнению Пети, даже слишком много. На этой неделе, задействовав собственные связи, Петя «командировал» себя в Питер. Якобы он здесь ловит невероятно опасного нарколыгу. Ага, как же. Единственное, что он реально искал в эти дни – всё новые и новые эпитеты к ахуенному сексу с Громом. Но когда они, наконец, приняли свою участь стать родителями, встал новый, не менее сложный вопрос: куда они этого ребёнка принесут. Хазин был абсолютно непреклонен. И сразу же отрезал, что в Игореву квартиру он не принёс бы даже котёнка, не то что маленького человечка. — Мы лучше с ним под мостом будем жить, чем здесь. Ну серьёзно, — Петя в очередной раз осмотрел сомнительное жилище. — Куда безопаснее будет. — Да что тебя не устраивает? — Игорь вяло пытался отстоять родную квартиру, хотя в глубине души понимал, что Петя на сто процентов прав. — Как минимум, блять, тут нет двери в туалет! Не говоря уже об отдельной комнате, удобствах и стабильном отоплении. — Ой, подумаешь, дверь, — мужчина фыркнул, кидая в сторону треклятого туалета быстрый взгляд. — Между ребёнком и родителями должны быть доверительные отношения! Хазин, сначала было хотел разразиться гневной тирадой какой же Игорь непроходимый идиот, но вовремя понял, что тот просто шутит, окончательно сдавшись. На это Петя лишь тихо рассмеялся. Да, кажется, Гром будет отличным папой. — Ладно, моя квартира не подходит. Но что ты тогда предлагаешь? Москва? — хоть Игорь ещё несколько дней назад бойко высказывал свою готовность переехать, если надо, к Пете в столицу, сейчас эта идея перестала быть такой привлекательной. Мало приятного им растить ребёнка прямо под боком Хазина-старшего. — Нет, — получилось слишком грубо, но даже мысли о близости к семье сейчас омрачали любое настроение Пети. — Никакой Москвы. Нахуй её, — он привалился к чужому плечу, прикрывая глаза. Мыслительный процесс шёл туго. Ни одно из решений не казалось сейчас удачным и правильным. — У тебя же есть там квартира, — Игорь мягко прошёлся по его руке, пытаясь привести в чувства. — Ну, помимо той, что заберёт Нина. — Ну есть. Студия. Но это подарок отца. Конечно, оформлена она на меня, но… — Но никаких подачек тебе от него не надо. Игорь тяжело вздохнул. Вот именно это и раздражало его в Хазине больше всего. Тот продолжал играть хорошего сыночка и жертвовал ради этого почти всем. Пользовался связями отца, его деньгами. Но как что, сразу он подачек не принимает! Как жить в этой квартире несколько лет, так пожалуйста. А как продать её ради благополучия ребёнка, нет, это подачки. — Я поспрашиваю, за сколько можно продать эту квартиру. Но не думаю, что это будет адекватная сумма, — Гром обвёл взглядом родную квартиру, уже мысленно прощаясь с ней. — Может только как коммерческое помещение. Будут тут хоррор квесты проводить. — Не смешно, Игорь, — Петя нахмурился, отодвигаясь. — А, по-моему, очень. Ну может не хоррор квесты, какие-нибудь оргии сталинских времён. — Мы не будем продавать твою квартиру, — когда Хазин был таким грозным, это даже возбуждало. Игорь слишком отвлёкся на это, залипая в будто молниями прожжённые глаза. — Ты вообще слушаешь меня? — Может, отложим этот разговор? — Гром надавил на чужую грудь, ненавязчиво роняя Петю на диван. — На пару часиков. — Ох, не льсти себе! Я всегда поражался возможности отцов трахаться часами. Когда я впервые занялся сексом с одной девчонкой, это заняло минут десять от силы. Ох, и долго же я тогда загонялся. Думал, что же со мной не так. Почему мои отцы даже под полтинник могут часами не вылезать из спальни, а я продержался сраных десять минут?! Но быстро понял, что всё приходит с опытом. Ну или с большой любовью, тут как посмотреть. — На выходных едем в Москву, — Петя тяжело дышал, даже спустя двадцать минут не в силах отойти. Все мышцы ныли, будто он как минимум кросс по рассеченной местности пробежал. — Зачем? — возвращаться к их серьёзным разговорам совершенно не хотелось, но Игорь понимал, что снова отвлечь Хазина сексом не получится ближайшие сутки точно. — Во-первых, мне вещи собрать надо. Твои дырявые футболки, конечно, топ за свои деньги, но я как бы и на улицу выходить планирую, — он хотел потянутся, но тут же застонал от неприятной боли внизу живота. — Гром, тебе, блять, к сексологу пора. В группу анонимных насильников симпатичных майоров, — Петя присел, облокачиваясь о подушку. — Здравствуйте, меня зовут Игорь и я сексоголик! — Вспомнить бы, кто ж меня таким сделал! — Игорь ухмыльнулся, проходясь поцелуями по низу чужого живота. — Во-первых я понял. Что же во-вторых? — А во-вторых, надо будет сходить на УЗИ, — Хазин запустил руку мужчине в волосы, призывая не останавливаться. — Убедиться, что эта сука ничего не сделала и с ребёнком всё хорошо. — А отцу ты когда говорить планируешь? — поцелуев стало мало, и он принялся вылизывать любимый живот, наслаждаясь участившимся дыханием сверху. Так явно тяжёлые разговоры переносить было проще. — Ответ «никогда» не принимается, Петь. — Тогда отвечу «когда-нибудь»! — он буквально хныкал, разрываясь между желанием оттащить Игоря от себя подальше и мольбами, чтобы он не останавливался. — Пожалуйста, Игорь, блять, я пока не хочу сдохнуть! — Ну тогда я схожу в магаз, куплю что-нибудь на ужин, — пытаясь сдержать хитрую ухмылку, Гром встал с кровати и стал искать на полу свои штаны. Если бы он знал, что за такие шуточки ему придётся поплатиться любимым телевизором, точно никогда в жизни бы не стал обламывать Хазина.

***

Знакомство с Ниной прошло, мягко говоря, так себе. Игорь мечтал навсегда вырезать из своей памяти этот момент. А заодно и вырезать Нине сердце (если оно, конечно, у неё вообще было). Она смотрела на него таким надменным, агрессивным взглядом, будто Гром как минимум жёстко изнасиловал её любимую собачку. Максимум — расстрелял всю семью. А он всего лишь увёл её парня. Подумаешь. — Её спасает только наличие ребёнка, клянусь тебе, — сжимая кулаки, прорычал Игорь. Петя лишь понимающе сжал его плечо, открывая дверь машины. Нина категорично отказалась ехать с ними в одном такси. Хазин против и не был. Будет пространство, чтобы помочь Игорю забыть это «приятное» знакомство. — Вот что делает с людьми сперма Хазиных, — пожал плечами Петя, обворожительно улыбаясь. — То есть, у меня тоже есть все шансы стать сукой? — Гром еле сдерживая смех, игриво повёл бровями. — Ах, майор, вы та ещё сука! Убеждаюсь в этом с каждым днём. — Кто из нас ещё сука. Судя по похотливому скулёжу – явно не я, — Игорь по-хозяйски устроил руку на чужом колене и прикрыл глаза. Плохое настроение как волной смыло. — Что-то не устраивает? — заставил его вздрогнуть почти стеклянный голос Хазина. Игорь хотел было убедить, что всё отлично и с чего он вообще это взял, но вовремя понял, что ледяные слова были адресованы не ему. Он смотрел, как под жёстким взглядом Пети таксист, который, видимо, за секунду успел чем-то вывести мужчину, медленно мотает головой. — Ну так и езжай тогда, дядь, чего уставился? — для пущего эффекта Хазин расстегнул пальто, открывая взору кобуру на поясе. Таксист, очевидно, имел инстинкт самосохранения, потому что мгновенно вырулил на дорогу и втопил на полную. — Ты взял с собой табельное на УЗИ? — Гром приподнял бровь, скользя взглядом по ремню Пети. Для него, как для человека, который в общем никогда не носил оружия, было странно видеть, что Хазин носит с собой пистолет даже в выходной. — Мало ли что может произойти. Всё-таки, вы с Ниной будете в одном замкнутом пространстве. — И так как ты явно не будешь стрелять в того, кто носит твоего ребёнка, под пули ложиться мне, да? — Ну зачем же? Я просто застрелюсь сам и всё, — Петя бесцеремонно завалился на чужое плечо, устраиваясь поудобнее. — Всё, завались. Я спать хочу. — А я жрать хочу, — недовольно буркнул Гром, с грустью рассматривая рекламу нового Чикен-Премьер на билборде. — Алё, дядь, ты едешь смотреть на своего ребёнка! А в мыслях у тебя, блять, пожрать?! — Хазин подскочил, раздражённо тыкая пальцем Игорю в грудь. — Но ты лишил меня завтрака! И, предвещая твои шуточки, чистый белок не считается! Я мяса хочу, — в подтверждение своих слов он вгрызся в палец Хазина зубами, заставляя того знатно прихуеть. — Сходим на УЗИ, и я закажу тебе целого поросёнка, нахуй. И только попробуй не съесть! Как позже мне рассказывали родители, вели они себя как уебаны просто потому, что пиздец как волновались. А поделиться-то друг с другом никак. Они ж мужики! Гордые! Вот и хохлились, как два петуха. А на деле оба просто-напросто ссали этой встречи. Нашей первой встречи, пусть и через уродский экран. Но, как, в принципе, и всё в нашей жизни, даже эта встреча пошла по пизде. Потому что папу не пустили в кабинет УЗИ. — По санитарным нормам, мы можем пустить в кабинет только отца, — врачиха, очевидно, была не самой приветливой женщиной, хотя Хазин специально полночи перерывал интернет, чтобы найти нормальную дорогую клинику. — У нас тут не проходной двор, чтобы всех друзей-родственников водить! — Да вы хоть понимаете, что я… — Петь, не надо, — Игорь мягко удержал начавшего было орать Петю за руку, сжимая выше локтя. — Всё нормально. Правила есть правила. — И это мне говорит майор Гром! — Хазин попытался улыбнуться, на самом деле сходя с ума от мысли, что ему придётся переживать это без Грома за плечом. — Точно всё нормально? Если нет, я эти их нормы натяну на х… — Точно всё нормально, — мужчина притянул его к себе, крепко обнимая. И плевать уже было на врача, которая всё ещё прожигала их взглядом, и на недовольный цокот Нины. Представив, как закатились сейчас её глаза, Игорь еле удержался от того, чтобы поцеловать Хазина прямо здесь и сейчас. — Ну, снимок же нам в любом случае дадут? — Хоть снимок, хоть целый документальный фильм! Пойдёмте уже, а, — всё-таки не выдержала Нина, открыто высказывая своё недовольство. — Моё время так-то тоже не резиновое. — Лучше по-хорошему заткнись, ладно? — Гром и так уже слишком долго терпел. Нина уже было выпустила коготочки, чтобы расцарапать Игорю всё лицо, но Петя девушку вовремя перехватил, почти насильно заталкивая в кабинет. Гром же, наедине со своей всепоглощающей злобой, остался ждать их в коридоре. Кажется, до него только сейчас дошло, в какую же залупу он, на самом деле, вляпался. В Пете-то он не сомневался, как и в его решении оставить ребёнка. Но вот терпеть эту ещё дохуя месяцев… От неё же вообще не понятно, чего ожидать! Грому даже представить было страшно, что она может выдумать. Начнёт ещё угрожать жизнью ребёнка, чтобы выманить у Хазина ещё больше денег. Или будет пытаться назло как-то малышу навредить. Она и так уже поломала Пете жизнь дальше некуда. Он, считай, последнее ей отдал. Ещё и квартиры лишился, которую купил за собственноручно (пусть и не очень честно) заработанные деньги, а не на денежки отца, как всё остальное. Но Нина это ещё полбеды. Второй половиной, несомненно, были родители Хазина. Игорь готов был все зубы отдать, что, как только родители узнают о том, что Петя нагулял ребёнка и теперь планирует растить его в радужной семейке с Громом, они всеми путями будут пытаться этого ребёнка уничтожить. Сначала наивный Игорь думал, что мать Пети-то постарается отца вразумить, она ведь сама рожала, уж не сможет же она плохого желать малышу, своему внуку. Но Хазин, скрипя зубами, сказал, что мать в чем-то даже похуже отца будет. Его таким сделала система. Армия, служба, звания. А мать была стервой сама по себе. Хладнокровной и не прощающей ни единой ошибки. Петя даже говорил, что иногда создавалось впечатление, будто в детстве она в куклы не наигралась. Поэтому и заделала Петю. Чтобы поиграться с ним, чтобы сделать из него идеальную картинку. Кен находит красотку Барби, они живут в большом доме и ездят на розовом кабриолете. Игорь, конечно, не был уверен в том, что во времена молодости их родителей в России были куклы Барби, но аллегорию вполне себе понимал. — Игорь! — из вороха мыслей его вырвал буквально вылетевший из кабинета Петя. Он был весь взлохмаченный, раскрасневшийся, что Гром невольно залюбовался. — Пойдём! Быстрее! — он бесцеремонно ухватил своего мужчину за руку и потянул на себя. Сопротивляться Пете Игорь не мог почти никогда, поэтому покорно поднялся со скамеечки и пошёл за ним следом. — И только попробуйте сейчас хоть что-нибудь вякнуть! Я плачу вам нехилые бабки, так что просто молча выполняйте свою работу, — с порога начал Хазин, заталкивая Игоря в кабинет. — Захочу – хоть всю государственную думу сюда приведу смотреть, андерстенд? Врач предпочла промолчать. Лишь нехотя указала на свободный стул и снова вывела на экран картинку. — Вот-вот, видишь! — восхищённо тыкнул Хазин в это нечто. Игорь не видел. Хоть убей, перед ним был просто закат. Какие-то непонятные волны, точки… Но Петя был так искренне воодушевлён и счастлив, как не был, наверное, ещё никогда, что мужчине ничего не оставалось, кроме как медленно кивнуть. — Это так круто! — снова радостно выдохнул Петя, будто перед ним было, как минимум, восьмое чудо света. Гром реально ещё никогда не видел его таким. Он был сейчас как ребёнок. Открытый, без единой маски. Поэтому Игорь никак не смог удержать от тихого: — Иди сюда, — притянул и лёгким движением усадил себе на колено. Потому что казалось, что Петя сейчас буквально в обморок завалится от эмоций. Я уверен, что папа был счастлив не меньше. Конечно, в голову к нему залезть я не могу, но он всегда отличался особой сентиментальностью. В тот момент просто ещё, наверное, не совсем догнал. Ну реально же закат, вы посмотрите! Эта фотка с первого УЗИ до сих пор где-то дома в рамке валяется. Хотя, из-за всех их расставаний и переездов, я уже и не знаю теперь, где мой дом и воспоминания о моём детстве… Так, что-то я тяну одеяло на себя. Я ж тут всё-таки про бать рассказываю. — Наконец я осознал, что это реально всё по-настоящему, — Игорь аккуратно держал конверт со снимком в руке, наблюдая как Нина общается с врачом. Слава богу, с малышом всё было в порядке. Всё, что ей прописали, витамины для беременных и поменьше стресса. — Да уж. Волшебный момент, конечно, — Петя всё ещё счастливо улыбался, но резко его лицо сменилось на преувеличенно серьёзное. — Но, блять, если ты ещё хоть раз посадишь меня себе на колени… Как девчонку какую-то! Я тебе ебало разобью, усёк? — Продолжишь выёбываться, — Гром понизил голос почти до шёпота. — В следующий раз я не посажу тебя на колени, а поставлю на них. Усёк? Рот мгновенно наполнился слюной, а ноги стали какие-то ватные. И некстати Петя осознал, что сдерживать возбуждение и одной рукой нервно вызывать такси очень неудобно.

***

Петя стоял возле двери, нервно теребя рукав пуховика. Да, Гром всё же настоял, что в декабре пальто никак не прокатит и мужчине необходим пуховик. Настоял аж три раза подряд. Но сейчас даже эти тёплые воспоминания не могли унять дрожь во всём теле. Хазин занёс руку над звонком, да так и замер. Казалось бы, ну что сложного? Просто зайти и сказать: «Нина беременна, у нас будет ребёнок». Хотелось, как в том старом меме, просто подкинуть отцу снимок со словами: «Гена, на! Гена, возьми!». Но, к сожалению, на УЗИ снимок им дали только один. А Петя прекрасно понимал, что отец бы сделал с этой бумажкой, поэтому предпочёл бережно хранить в конвертике. Кстати, насчёт Гены. Хазин мысленно сделал себе пометку поставить того на уши. Пока Петя тут геройствовал, Игорь остался в его квартире паковать вещи. Понятно, что на «Сапсане» они такое количество шмоток и книг не увезут. Поэтому была просто необходима грубая сила Гены. Ну и его внедорожник. — И долго ты тут стоять собирался? — резко распахнулась дверь квартиры и оттуда недовольно выглянул Хазин-старший. — Надо что-то? — И тебе здравствуй, отец, — Петя лишь закатил глаза, раздумывая стоит ли вообще заходить в эту квартиру. — Хотел рассказать кое-что. Пустишь или будем тут рассматривать друг друга? Не знаю как тебе, а я тут в запахе мочи не особо тусоваться хочу. — Может просто быстро скажешь, что хотел? Тогда и не придётся тут, как ты выразился, тусоваться, — Юрий сложил руки на груди, всем видом показывая, что пускать сына не намерен. — Ты, блять, серьёзно? — Петя сплюнул под ноги, не зная куда себя деть от нарастающей злобы. — Я не хочу, чтобы твоя мать расстраивалась, наблюдая тебя в таком состоянии. — В каком это «таком»? — злость как будто ушла на второй план. Сейчас в младшего Хазина вселилась какая-то вселенская, почти детская, обида. Блять, его отец прекрасно знал, что он уже давно завязал с наркотиками. И всё равно каждый раз пытался найти в нём несуществующих признаков наркотического опьянения. — Короче, похуй на вас. Нина беременна. У меня будет ребёнок. Это всё, что я хотел вам сказать. Даже если отец удивился, он никак не показал это ни выражением лица, ни блеском в глазах. Лишь молча указал на лестницу пальцем, передавая тем самым простое и примитивное: «пошёл нахуй отсюда». — А что, папочка? Что-то не так? — совсем вошёл в раж Петя, даже не собираясь затыкаться. — Ты же так хотел, чтобы я был примерным мальчиком, чтобы семья у меня была! У тут вдруг на те! Пальцем он в меня тыкает блять. — Лучше замолчи, щенок, — Юрий схватил сына за куртку, припечатывая к стене со всей силы. Младший Хазин на это лишь рассмеялся каким-то диким, на грани истерики смехом. — Ты сам в этой жизни-то чего добился, а? Купил побрякушек за грязные деньги и считаешь, что ты дохуя самостоятельный теперь? Живёшь, обсосок, в свои тридцать на папочкины денежки. А теперь ещё решил на меня повесить свою, язык даже не поворачивается это так назвать, семью? Я твоего выродка кормить не собираюсь. А ты? Ты чем думал? Как ты планируешь семью обеспечивать, торчок недоделанный?! — А мне от тебя ничего и не надо, — от злости, сквозящей в голосе сына, Хазин аж отшатнулся, выпуская из хватки рук его куртку. — Я теперь, знаешь ли, не один. Есть кому мне помочь. И не в материальном смысле, как ты подумал. Ты ведь привык, что я слабый, да? Что одинокий. Тебе это было на руку. Пока я был таким, ты знал, что я всегда буду нуждаться в твоей помощи. А ты ведь это обожаешь, признай. Это же такая власть! Понимать, что человек без тебя ничто. — Да ты и есть ничто, — усмехнулся Юрий, осматривая собственного ребёнка с максимальной неприязнью, как обычно смотрят на мусор. — Ошибаешься, — Петя вернул ему такую же ухмылку, сжимая кулаки. — Сейчас я наконец стал собой. О да, папочка, свершился твой самый большой кошмар! Я сплю с мужиком. И мало того, что мы спим, мы любим друг друга! И ребёнка я буду воспитывать не с Ниной, а с ним, — наконец на лице отца проявились эмоции, и от этого Петю снова пробило на истерический смех. — Прикинь, пап, у меня всегда только на члены и вставал! Я всю жизнь долбился с мужиками. А Ниночку только ради тебя потрахивал. Чтобы у тебя были нормальные фантазии перед сном подрочить. Он, конечно, был готов к тому, что его ударят, но, видимо, забыл, что у Хазина-старшего был очень тяжелый удар. По ощущениям, Пете как минимум сломали нос. Максимум – нахуй стёрли лицо. — Чтобы я тебя больше никогда, даже просто рядом с этим домом не видел. — С удовольствием, — Хазин сплюнул кровь, зажимая рукавом нос и пытаясь сдерживать рвущиеся наружу стоны. — И жене своей передай, что роль твоей подстилки удалась ей куда лучше, чем роль матери. Бывайте. Пока Петя преодолел эти три несчастные пролёта, голова закружилась так, что он чуть ли не в обморок начал падать. Из последних сил он попытался сосредоточиться и медленно привалился к стене, стекая по ней на заснеженное крыльцо. Сейчас он жалел, что отговорил ехать Игоря с собой и оставил того собирать вещи. Сил не было даже нажать на вызов такси. Одной рукой он всё так же зажимал нос, чтобы не залить кровью всё вокруг, а второй пытался разблокировать телефон. Но пальцы не слушались. Перед глазами всё расплывалось, а на экране поверх цифр оставались кровавые следы. — Умереть так будет очень паскудно, конечно, — тихо выдохнул он, чувствуя, как перед глазами всё застилает чёрным. Заебись, папуля. Я тебя породил, я тебя и убью, называется.