Незнакомцы

Северус знал, выходя из чужого дома, что ему ничего не угрожает. Ничего со стороны закона. Но он знал, какой опасности себя подвергает, ставя под сомнение замысел своего условного хозяина. В тот момент, когда Регулуса не было рядом, он стал всерьёз размышлять над идеями Реддла. И спустя какое-то время, к своему удивлению, пришёл к выводу о том, что Алан был прав, говоря о том, что они не те. Конечно, он никогда не стаивл себя на один уровень с ними, не считал их ближними, тем более друзьями, но всё же думал, что идеи Тома правдивы, несмотря на своё отдалённое мнение. Он убивал ради спокойствия и свободы. Но их смысл заключался в другом для Пожирателей. Северус никогда не следовал общепринятым правилам, так что такие умозаключения должны были появиться когда-нибудь, и это не было неожиданностью. Он не признавал своих заблуждений, ведь видел их слишком мелкими. Он был другим. Он действительно сильно отличался от всех них. В тот злополучный вечер он напивался в одиночестве в Трёх Мётлах, понимая, что обрёл наконец личную победу. Ещё не зная, что его ждёт впереди. Но его не особо волновало это. Где-то в глубине своего мозга он уже знал, куда пропал Регулус, и он был за него горд, ведь считал его героем при таком раскладе. Его жертва была не напрасна, она поможет предотвратить победу Лорда, хотя сам он об это не догадается. Ещё с того момента Северус знал, что война уже стучится в закрытые двери натопленных домов, а он готовиться к чему-то более грандиозному. - Может быть, пора остановиться? - Я сам решу, когда остановиться, кусок идиота. - Северус повернул голову на голос. - Я не спрашивал тебя, так что не лезь. - Как скажешь, просто я.. - Не пытайся придумать отговорку, Поттер, я знаю, что ты беспокоишься. - хмыкнул юноша. - У тебя на ебальнике это написано. - Я хотел извиниться за Сириуса, за Лили... - голос Джеймса не был уверенным, как бывало обычно. - Они не виноваты в том, что переживают не меньше моего, мне плевать на их слова. - глаза Северуса на удивление были слишком ясны. - Мне по-хуй. - протянул он, глядя в глаза собеседнику. - Ладно, прости. - парень опустил глаза. - Хочешь мне отсосать ещё разок? Твоя девушка не будет против? - слизеринец растянул рот в едкой ухмылочке. - Что? Я не... - в глазах парня смятение, потому что Снейп будто читал его. - не собирался предлагать тебе этого. - Собирался. Можешь не продолжать. Они оба замолчали. Северус глянул в стакан, понимая, что уже опустошил его. Он сделал жест в сторону бармена, и тот начал наливать ещё. Джеймс присел рядом, чувствуя неловкость. Желания пить у него совсем не было сегодня, весьма необычно. Снейпу было мало спустя, кажется, пять пропущенных стаканов. - И долго ты собирался за мной наблюдать за стеклом? - пустой взгляд скользнул по профилю гриффиндорца. - Ну, я просто увидел тебя, решил посмотреть, увидел, что ты просишь добавки отнюдь не второй раз, ну и немного забеспокоился. - Ты намеренно меня искал, не так ли? - Ты прав. Они вновь замолкли. Только налитый алкоголь плескался, ударяясь о стекло. Джеймсу было неприятно холодно, ведь в помещении было слишком влажно, оно прогревалось за счёт чужого пьяного дыхания и количества людей внутри. Всё вокруг казалось слишком старым, грязным и засаленным. Снейпа, казалось, эта обстановка вполне устраивала. - Не боишься, наказания за нетрезвый вид? - А ты не боишься отсасывать Пожирателю, а? Поттер поглядел в чёрные глаза. Вокруг было мало света, лицо спутника было в тени, но на нём можно было легко разглядеть ухмылку. Слизеринец явно мог переплюнуть Джеймса в издёвках, не давая тому оказаться правым. Северус любил досконально контролировать ситуацию.

***

Номер на втором этаже Трёх Мётел был совершенно не уютным. Мебель была настолько пыльной, что её (пыль) можно было вдохнуть даже не заходя дальше порога. Тут не убирались уже очень давно, будто магии не существовало. Было темно. Кровать была скрипучей, ковёр в непонятных пятнах, простыни давно перестали быть белыми. В маленьком окне не видно неба, его затянули тучи. Снейп залетел внутрь, взмахнув палочкой. Свеча, которую не меняли, наверное, года три, загорелась, оплавляя воск. Пахло затхлостью. - Кого ждёшь? Проходи. - обернувшись, пригласил юноша. - Только быстрее, иначе сдохнешь. - Ты мне угрожаешь? - Если ты тупой, это не мои проблемы. - рыкнул Снейп, сверкая глазами в жёлтом свете пламени. Джеймс прошёл к нему, заведомо зная, что будет делать. Ему хотелось приблизиться к этому надменному лицу, чтобы заглушить в нём боль от потери лучшего друга. Непонятно было только, от чего в нём вспыхнули эти чувства к своему вечному врагу. Почему так нестерпимо захотелось быть с ним в самой интимной близости? Но Северус лишь поглядел на него с усмешкой и кивком приказал опуститься на колени. Джеймс почему-то надеялся на то, что между ними есть хоть мимолётная искра, хотя сам пытался об этом не думать. Лили он не мог представить вот так, хоть она и была его девушкой. С ней было по другому. Северуса вся эта любовная сантабарбара не интересовала, в его жизни был только один человек, с которым он мог не трахаться, а заниматься любовью. Но и его больше не было, так что он мог совершить миллион таких же ошибок, не надеясь на лучший исход. Он был никому не нужен. Поттер стоял перед ним на коленях. Жалкое зрелище. Но ему нравилось смотреть на то, как тот страдает и нестерпимо хочет извиниться. Снейп медленно расстегнул ширинку, смотря в карие глаза спутника. В его лице не было ни капли той наглости или самолюбия, что часто проскальзывала на нём в другие моменты. Теперь Северус будет получать зрелища и удовольствия. Месть продолжалась. Несмотря на выпитый им алкоголь, он ровно стоял на ногах, уже немного протрезвев. Гриффиндорец смотрел с нетерпением, пока Северус доставал свой член. - Делай свою работу, пидор. - сказал темноволосый парень, проводя пальцем по щеке Поттера. Джеймс приблизился, повторяя свои действия. Снейп наблюдал за тем, как тот широко раскрыл рот, насаживаясь на чужой хер. Он взял глубоко, проводя языком по головке. Парень запустил пальцы ему в волосы, надавливая на голову. Тот взял ещё глубже, стараясь не задевать зубами. Слизеринец тянул за кудрявые волосы, сам задавая темп. Джеймс был послушным, следовал указаниям своего собеседника на этот вечер. - Ты шлюха, Джеймс. - в очередной раз сдавив волосы, прокомментировал Северус. - Вижу, что тебе это нравится. Поттер пытался посмотреть в чёрные глаза и найти в них желание, но Снейп лишь дышал с мелким замиранием, не отражая на своём лице ничего. Парень провёл по члену рукой, всё продолжая насаживаться. Ему действительно нравилось это унижение, сам он не мог объяснить - почему. Северус расправил плечи, немного расслабляясь и громко выдохнул, сильнее наматывая волосы. Член заходил слишком глубоко, вызывая рвотные позывы у юноши, но Снейпа это не волновало. Поттер начинал быстрее двигать рукой по стволу, доставляя большее удовольствие. Снейп ослабил хватку, и Джеймс стал вылизывать головку активнее. Он делал это быстро, не переставая надрачивать рукой. Чужая рука на затылке его возбуждала, он хотел ей поддаваться. Юноша положил вторую руку к себе на штаны, понимая, что больше не может. Северус толкнул его сильнее и кончил ему в рот, снова. Поттер не вставал, пока Снейп застёгивал свои брюки. У него тряслись колени от желания, он хотел быть оттраханным Северусом. Хотел быть наказанным. Юноша даже не посмотрел на него, сидящего на пыльном ковре в темноте затхлого номерка. Он снял со стула мантию и вышел за дверь, бросая ключ на стол. Он не сказал ему ни одного слова. Джеймс чувствовал себя проституткой.

***

Пока Северус возвращался назад, опьянение постепенно отступало. Возвращалась неприятная тревога и скорбь по другу. Не настолько сильная, чем дни назад, но всё такая же всепоглощающая. Безусловно, она не уйдёт так легко, как могла бы, но хотелось быстрее избавиться от неё. Можно сказать, на дворе уже была ночь. Ещё немного оставалось до начала комендантского часа, но юноша не торопился. Спешка явно была ни к чему. Ему особенно не хотелось делиться подробностями своих догадок ни с кем. Но леди Блэк наверняка собиралась пригласить его к себе в скором времени. Сокрытие тоже не казалось ему лицеприятным. Он обещал себе поразмыслить над этим. Но самым важным в тот момент для него было немного другое. Недавно Лорд вёл разговор о крестражах. Северус прикидывал кое-что по этому поводу, надеясь на то, что в этой войне ему найдётся достойный противник. Времени было предостаточно.

***

Вскоре, после того, как наступил семьдесят восьмой Вальбурга Блэк скончалась в конце того года, в своём поместье, передав его в наследство Сириусу и дочерям. Она его проклинала, но не вынесла потерю своего сына, всё же сжалившись над другим. Северус не рассказал ей о том, что произошло, поэтому Регулуса считали пропавшим без вести. Обучение в Хогвартсе подошло к концу, он успешно сдал все экзамены, продолжая вести тайную жизнь. Но об этом уже знал Дамблдор, который узнал от него все тайны Лорда. В то время они уже готовились к приближающейся войне. Встречи с директором проходили на нейтральной территории, под защитными чарами, чтобы никто их не рассекретил. Альбус ещё в школьные годы подметил то, насколько остр ум этого юноши. Северус знал про крестражи и рассказал про них ему, но никто не знал, что именно за предметы носят в себе осколки души Тёмного Лорда. Снейп догадывался лишь об одном, зная, что в итоге произошло с Регулусом. Том уже начинал пропагандировать свои идеалы в массы. Принц никогда не рассказывал Джеймсу про Петтигрю, имея возможность шантажа. Но часто думал об этом, представляя, что он может подставить Орден Феникса. Дамблдор знал обо всех этих тонкостях, давая Северусу возможность уничтожить один из известных крестражей. В помощь ему была доступна вся библиотека Блэков, личная библиотека директора, и, естественно, библиотека Хогвартса вместе с запретной секцией. Из-за своей близости с Блэком младшим, он нашёл способ отследить последние его магические всплески. Когда он проник в пещеру мёртвых, он в одиночку справился со всей той нечестью, что там была. Он прекрасно знал, какой магией пользовался Том и какие он использовал заклинания, так что немного замарать руки для него не составило проблем. Тёмная магия давалась ему с лёгкостью, так же, как и защита от неё. Он был отлично подготовлен, так что он уничтожил крестраж там же, оставляя подставной и накладывая всё те же заклятия. Естественно, Лорд тут же собрал собрание, опрашивая всех приближённых. Таким образом больше Упивающихся узнали о крестражах. Северус отлично играл роль, ставя очередной щит в свой разум. Барти Крауча не было в тот день на собрании, что поразило Снейпа. Позже, по окончании всего этого, Том пригласил Принца на личный разговор, как это всегда бывало раньше. Тот провёл диагностику и уверил Реддла в том, что это просто был сильный выброс энергии и скачок магии. Последний с охотой ему поверил, даже не стараясь влезть ему в голову. Зато, уже будущий профессор Зельеварения, прознал про Крауча. Воландеморт заставил его нести наказание за неповиновение приказу. Снейп поставил галочку в голове, понимая, что это совсем не похоже на Барти. Ещё некоторое время спустя, Барти попросил Северуса оказать ему услугу. Объяснять свои мотивы он не стал, но Северус и так всё понял без лишних слов. Посоветовавшись с, тогда ещё достаточно молодым, Дамблдором, он помог Краучу младшему правильно пользоваться защитными чарами и подтянул легиллименцию. В его глазах было так много благодарности, которой Принц никогда раньше не видел. Он уже понимал, что юноша начинает видеть обратную сторону медали. Но они никогда этого не обсуждали, ведь Снейпу было совершенно незачем знать чужие секреты, которые не касались его работы, а Краучу не нужны были проблемы, хоть он и понимал, что Северус ни за что в жизни не сдал бы его Лорду. Из всех, кто когда-либо был в рядах Пожирателей, Барти остался самым близким для Северуса, особенно после смерти Регулуса. К середине семьдесят девятого Северус и Альбус сильно сблизились. Они могли разговаривать всю ночь, обсуждая новые стратегии, или же просто, по-дружески, рассказывать друг другу истории из жизни. Часто, их разговоры уходили в философию. Альбус гладил свою бороду, всматриваясь в спокойное лицо напротив своими васильково-голубыми глазами, совсем по-детски, но в то же время очень серьёзно, с искоркой веселья. Снейп за годы проведённые с ним привык к этому взгляду, научившись читать в утих глазах целое море эмоций. Он уже точно мог знать, когда их разговор будет серьёзным, а когда это будет обычная дружеская встреча. И ему это нравилось, встречаться глубокой ночью в круглосуточных пабах, в Паучьем Тупике, в кабинете Дамблдора в Хогвартсе. В общем-то, где угодно. Встречи часто получались спонтанными, места встреч выбранными наугад. Альбус никогда не присылал Патронуса, а сообщал о встрече с помощью кольца, которое начинало подсвечивать, если директор ждал мужчину у себя. И да, Северус уже был не молодым, зелёным юношей, он уже был мужчиной, с огромным опытом за плечами. В двадцать лет он уже должен был вступить в должность преподавателя. Эти года прошли очень быстро за всеми этими тайнами. Балансировать между добром и злом удавалась очень тонко и филигранно. Но ровно каждую неделю, как только начиналось утро субботы, Северус не просыхая пил, пока не наступил сентябрь восьмидесятого. Его продолжали мучить призраки прошлого, в незнакомых людях виделся Алан Грей, так же, как и Регулус Блэк. Чувство какой-то вины не покидало сердце, только лишь отступало, когда были все эти хлопоты и дела. Джеймс встречался ему пару раз, но Снейп посылал его куда подальше, пока тот стыдился смотреть в его глаза. На его лице читалась непомерная усталость, которую Поттер в упор пытался игнорировать. Но Северус быстро исчезал. Так же быстро и внезапно, как и появлялся. К тому времени Дамблдор знал о Северусе почти всё, за исключением убийства Розье. Про него Северус не хотел упоминать, пытаясь даже не возвращаться к нему мысленно, но всё же приходил туда каждую зиму. Его никогда не мучила совесть за все эти убийства, он просто приходил туда, чтобы напомнить себе, какого это - чувствовать боль. Чтобы напомнить себе, какого это - быть в бешенстве и насколько можно быть жестоким. Тот маленький мальчик, каким он был когда-то в начале семидесятых, наверное, ужаснулся бы своим поступкам. Хотя уже в раннем возрасте эти наклонности проявлялись. Дамблдор знал и всё это, стараясь не провоцировать Северуса и не насмехаться над его жестокостью. Он знал о его выходной привычке и пытался влиять, но всё было безуспешно. Так же, как и произошло в настоящем. Наступил восьмидесятый год. Прошло лето, которое уже предвещало скорый конец. В воздухе витали идеи радикалистов, борцов за чистоту крови. Министерство понемногу начинало разделять волшебников на "плохих" и "хороших". Северус наблюдал за всем этим изнутри, иногда искренне желая побыть простым зрителем. Его просвещённость в этих делах давала, скажем так, профдеформацию. Альбус знал о том, что для студентов такой человек может быть слишком уж радикальным, но всё же был уверен в правильности его методов. Да и стать преподавателем ему нужно было не случайно. Минерва смотрела на Северуса по другому. Она старалась быть заботливой по отношению к нему, ведь видела, как он вырос в стенах замка, знала, что творится в его семье. И она искренне им восхищалась, когда не видела в его лице ни одного признака жалости к себе. Её поражал стальной характер Снейпа. Он просто привык быть закалённым, быть ледяным. Студентам тогда тоже пришлось худо. Все те, кто учился до этого у Слизнорта были распущенны совсем, так что Зельевар всерьёз взялся за дисциплину на уроках. С тех времён и пошёл слушок о новом преподавателе, который даже мухе не давал жужжать у себя на уроках. В первые свои годы он был особенно строг, зато те, кто выпускался и сдавал Зельеварение, сдали его на отлично, поступив в итоге в высшее учебное заведение и связав свою жизнь с Зельеварением. Год прошёл относительно спокойно, но уже с тем странным предчувствием, что иногда не давало спать по ночам. Иногда Северус просыпался среди ночи, вспоминая свою жизнь до всего этого. Алан Грей, Регулус, Джеймс, Лили - все эти люди появлялись в его голове. Ночью всё было по другому. Он час смотрел в стену, никак не засыпая. В его голове был просто триллион мыслей. Но разговаривать об этом с кем-то он тоже не хотел, незачем это было рассказывать. Он разговаривал достаточно, чтобы не вдаваться в подробности. Избегать своих чувств в разговоре стало нормой, но только не с Альбусом. По началу он делился с ним самым сокровенным, что было в его душе так, как он никогда не делился с родной матерью. С ней он делился очень малым, но она знала про его влечение к таинственному незнакомцу. Удивительно, не правда ли? Из-за того, что она была женщиной, Северус решил рассказать ей об этом. Она не имела предрассудков, так что сказала, чтобы тот был аккуратнее и не делал глупостей, если тот незнакомец тоже испытывает к нему что-то настолько глубокое. Северус старался следовать её совету, но всё же совершил ошибку, а затем и другую и следующую, тем самым потеряв своего незнакомца. И все эти мысли посещали его среди ночи, напоминая о незажившей душевной ране. К алкоголю он притрагиваться перестал, понимая, что теперь на нём лежит огромная ответственность. Вскоре, по истечению часа или двух, веки слипались, и мужчина проваливался в привычный беспокойный сон. В одну такую ночь, когда прошёл ещё один сухой год, и на дворе было жаркое лето восемьдесят первого, Северус проснулся от предчувствия, что завтра всё измениться. Глаза в этот раз не смыкались до самого рассвета. И как только первые лучики жаркого, августовского солнца осветили пыльные, пустые улочки Паучьего Тупика, жизнь перестала быть прежней. Старик Дамблдор тоже не спал той ночью, зная, что где-то будет взрыв. Запястье сводило в тугом покалывании, просаживая иголки дальше по предплечью. Северус был готов убивать невинных, зная, что больше никогда в этой жизни не отмоется от грязи. После того, как половина Магической Британии покрылась ожогами и пылала в адском огне, Принц поймал на себе умоляющий взгляд медовых глаз из под маски. Один Упивающийся искал в соратнике друга. Северус пытался не привлекать ничьего внимания, но решительно кивнул тому, кто искал в нём опору, пытаясь обнадёжить для будущих испытаний жизни. После всех террористических актов в сторону мирных жителей, Снейп пришёл домой к Альбусу, падая на его кровать. Он проспал сутки после начала страшной войны. Во сне его преследовал взгляд медовых глаз, прикрытый сонной дымкой. Проснувшись от жестокого желания перерезать себе горло, Северус обессиленно поднялся с постели и посидел за столом с Альбусом в успокаивающем молчании. Директор не пытался задавать вопросов, а покорно ждал, когда мужчина сам начнёт свой рассказ. Это нравилось Северусу, он уважал его за такой подход. Молчание тянулось десять минут. Дышать было невозможно, потому что горло было слишком сухим, так же, как и летний воздух за дверями чужого дома. Северус перестал помнить даты, перестал считать убитых, перестал делать что-либо для себя. Он не брился уже вторую неделю. Он мог лишь стоять под струёй холодной воды в душе и смотреть на пустую стенку, переваривая события. Дамблдору было легче, он не участвовал в этих убийствах изо дня в день, он отошёл от дел. Снейп знал про пророчество, поэтому просил защитить ненавистное семейство Поттеров. Хоть он презирал обоих её членов одинаково сильно, он всё же не был законченной мразью, поэтому укрыть их от атаки Лорда он считал обязательным, ну или хотя бы желательным. Маленького Гарри он тогда и не видел, но подвергать новорождённое дитя опасности он тоже не хотел. Ведь одно дело убивать простых смертных, а другое - ребёнка.

31 октября 1981 года

Мужчина стоял возле тёмного дома, где потухли все свечи. Мозг поминутно отключался, к горлу подступала тошнота. Звуки сирен не утихали. Он смотрел на то, что осталось после них. Реддл погиб, оставив ребёнку шрам. Он узнал эти глаза, он узнал этот шрам. В голове не хватало деталей для пазла, поэтому воспринять факт того, что действительно происходило всерьёз - не получалось. Внутри задрожала магия, вибрируя в солнечном сплетении. Злость мешалась с безумием. Эмоции были слишком смазаны всеми этими событиями. Смерть Поттеров не могла произойти в действительности. Дамблдор забрал ребёнка. Северус вглядывался в его детское личико, не понимая, узнаёт ли его старый друг. Голова шла кругом, перед глазами всё плыло. Профессор не стал спрашивать, что сделают с Гарри, а просто ушёл домой к Альбусу, вновь бросаясь в объятия суточного сна. На этот раз, после всего того, что успело произойти за пару месяцев, он уснул на трое суток.