Правы ли Боги?

От автора: Рассказ- это изложение истории, появившийся в моей голове. В рассказе присутствуют отступления от привычной славянской мифологии. Задолго до изобретения телевидения, сотовой связи и интернета. В те времена, когда люди почитали Рода, как главного создателя вселенной. Когда главным делом людей было - земледелие, а расслаблялись они на праздниках, разжигали костры, девушки плели венки и опускали их в воду гадая на суженного. В то время родилась девочка, да необычная, родилась на стыке года с 30 апреля, на 1 мая. В день, когда передаёт бразды правления Чернобог Белобогу. Над баней, в которой появилась на свет та маленькая девочка В самый момент рождения, пролетел белый сокол и тут же коснулся крылом чёрного ворона. То было знамение, рождена на свет душа, в которой заключены частички двух ипостасий Рода, Первобога. Всколыхнулись 3 мира в тот момент, Правь, Явь и Навь -"Дивчина уродилась!", крикнула повитуха. И стала перематывать пуповину верёвкой из волос отца и матери. -"Материна рубаха стала быть..."прошептал под нос взволнованный отец. Старая повитуха Живана, соответствуя, своему имени быстро приготовила для малышки тазик с водой, Опустив в таз с молоком и водой серебряную ложку, она тот час взяла ребенка и искупала его. Завернув в материну рубаху, она отдала ребёнка отцу и живо побежала к роженице, обучать материнскому делу и привести в порядок новоиспечённую мать. Счастливый отец же не мог оторвать взгляд от своего чада, головка девочки была покрыта чёрными как смоль волосами, только вот клок волос аккурат около лба был белее льняной рубахи. Девочка открыла глаза и посмотрела на отца, он обомлел, глаза девочки были цвета молодой травы. Такие ясные и чистые, как роса на колосьях пшеницы. -"Стало быть, Есиния.", промолвил отец и тут же взглянул на жену. Краснощёкая, худая, со сбившимися на подушке волосами. Её уставший, но такой радостный взгляд поймал тут же глава семейства. - "Красна девица вырастет, вся в мать" пронеслось у него в голове. Беломир с самого детства был влюблён в Дарену. Были они друзьями, светлоголовый, голубоглазый мальчишка и и маленькая, нескладная девчонка, с красивыми зелеными глазами и копной волос цвета спелой ржи. Но вот время шло, мальчик превратился в красивого парня, что тайно вздыхал по так похорошевшей Дарене. Дружили они, по прежнему крепко, мать Беломира умерла, когда ему было 10. Сильно горевал Беломир, остались они вдвоём с отцом. Отец сильно сдал и как будто постарел, остался у него один помощник и опора. И только она, как луч ниспосланный Ярилой. Много времени они проводили вместе. Беломир шутил, Дарена смеялась. Обмолвилась, как-то Дарена: "Мол, матушка сокрушается, худая ты больно. Таки замуж никто не возьмёт". Мать у Дарены, Агнеша была женщиной суровой, всегда правду-матку резала, что называется ни в бровь, а в глаз. Грузная краснощекая женщина, с тугой косой и белым платком на голове Часто обижала она свою дочь такими высказываниями. Но нрав у девушки был кроткий. Добрая была, всем всё прощала, никогда дурного о других не скажет. За то и полюбил ее Беломир. Отец Дарены напротив, души не чаял в дочери, считал, что первая девка на деревне у них растёт. Хозяйственная, всё в руках что называется, горит. И вышивает и вяжет. Ценил он ее нрав и доброту. Отец Беломира же, Даромир, до смерти матери был человеком весёлым, с басистым голосом, песни пел. С работой шустрее всех справлялся. После же, совсем стих. Ни песен, ни прибауток. И с работой стал справляться хуже То ли от старости, то ли чтобы мысли занять. Нравилась ему Дарена, не видел он никого лучше этой партии для своего сына. Как-только произнесла она жалобу на матушку, так тихо, что услышал только Беломир, да ветер, пролетавший мимо, прохладным порывом. Тут же прижала ладонь ко рту, - "Вот уж неблагодарная!",всхлипнула она. -"Взялась на матушку жаловаться". И уткнулась лицом в ладони, тихо заплакала. Беломир посмотрел на неё совершенно удивлённый, столь неправдивым словам тётки Агнеши. Тут же вскочил и пролепетал: - "Станешь ли ты мне женой?!" Дарена подняла на него красные от слёз глаза, посмотрела пристально и будто строго. - "Ты никак шутить надо мной вздумал?", с неожиданной ноткой злости в голосе сказала она. Такая манера была вовсе не свойственна для неё, поэтому в первую секунду Беломир оторопел, но тут же взял себя в руки и затараторил: - "Что ты, душа моя? Я хоть что ради тебя готов сделать», хочу тебя в жёны взять, чтобы до конца дней смотреть в твои ясные очи. Люба ты мне с самого детства, ну что? Пойдёшь за меня?" Взгляд такой холодный, отстранённый, тут же изменился. Поняла Дарена, что не подшучивает над ней старый друг и решила открыть ему свои взаимные чувства. -"Да", еле слышно прошептала она. - "Пойду я за тебя, Беломир". Беломир тут же просиял, кинулся к Дарене с распахнутыми объятиями, но в последний момент осёкся, взял её ласково за руки. Поцеловал обе руки Взглянул на неё благодарным взглядом. И сказал: - "Жди меня завтра, сразу после захода солнца, свататься придём, у родителей твоих благословения просить". Дарена только кивнула и опустила взгляд в пол, скрывая улыбку и красные щёки. Ворвавшись в избу, окрылённый Беломир рассказал отцу о своих планах, о признании Дарены и своём. Близки они были с отцом. Так и сказал: - "Женюсь я отец, на Дарене женюсь!" Отец посмотрел на сына из под густых бровей, после кинул взгляд на алтарь. -"Стало быть, свадьба?" как бы сам у себя спросил Даромир. Тут же заулыбался, встал, обнял сына и стал расхаживать по избе, бурча что-то себе под нос. Беломир улыбнулся во все зубы, заметив перемену в поведении, в лице и вообще во всём сложении отца. Он выпрямился, и будто помолодел. "Поди внуков уже няньчит" ухмыльнулся он. Спать легли поздно, собрали подарки для семьи невесты, угощения. Беломир не мог сомкнуть глаз еще долго, всё воображал счастливую семейную жизнь, со своей любимой. Но усталость взяла своё, в таких светлых мыслях и уснул. С улыбкой на губах уснул и Даромир, для него в жизни открылся новый смысл-ВНУКИ.. Не спалось и Дарене, била слегка заметная дрожь. "Неужто и вправду мне так повезло? Вправду мой любимый ко мне чувства нежные питает? Как же матушка с отцом ответят? Благославят ли, разрешат ли? Матушка больно за приданное переживает, невелико оно. Хочет побогаче жениха найти. А папенька хорошего, доброго. Дом у Беломира хороший, крепкий. Хозяйство большое, отец добрый. Темень за окном, нужно всё же уснуть". Так и Дарену сон сморил. Беломир проснулся с первыми петухами, с удивлением обнаружил, что отец уже не спит. Со вчерашней, таинственной улыбкой на лице расхаживает по хате и будто что-то напевает. Радостно стало у него на душе, вернулся его старик к жизни. Встал, умылся, поели они с отцом, в разговорах о предстоящем сватовстве. Не терпелось им уже наступление вечера, а потому занялись они работой. Дарена тоже с утра хлопотала по хозяйству, помогала матери, отцу. Но весь день была будто не здесь, Агнеша несколько раз позвала её к обеду, а она всё задумчиво сидела над вязанием пока требовательный голос матушки не прорезался сквозь пелену мечтаний: - "Дарена! Что ж ты глухня такая?! Айда есть!". - "Бегу, матушка",крикнула она и выпорхнула из своей комнаты. Вечерело, Дарена всё боле волновалась. Боялась, что не одобрит матушка Беломира, слишком требовательна она была. Но вот отец, напротив, в нём она не сомневалась. Она с благодарностью посмотрела на отца. Беломир же со своим отцом, напротив, собирались в хорошем расположении духа, надели самое лучшее, подарки и угощения выбрали на славу. Раздался хлопок калитки, все обитатели дома оживились, даже толстый рыжий кот Васька открыл глаза и лениво потянулся. Через некоторое время раздался и стук в дверь. -"Кто там?", требовательным голосом спросил глава семейства? -"У вас товар, у нас купец!" раздался неуверенный голос Даромира. Пока отец с сыном шли к дому невесты, бравады в них поубавилось. -"Никак свататься пришли?" воскликнула Агнеша и тот час засуетилась по избе, не зная за что схватиться. Дарена лишь побледнела и чуть не стекла по стенке на пол, наблюдая неоднозначную реакцию матери. Отец же сдвинул брови и открыл дверь, но увидев гостей, заулыбался во весь рот, чем вызвал улыбку у сватов и самой невесты. -"Проходите!" чуть ли не прокричал отец. Гости в первую очередь отдали дань Богам, а после и хозяевам дома. Мать засуетилась, посмотрела угощения, подарки и взялась накрывать на стол. Что, конечно же, было добрым знаком для жениха. Дарена помогала матери и то и дело бросала кроткий взгляд на Беломира. Тот же смотрел подолгу, любуясь и то и дело выпадая из разговора. Родители же обсуждали свадьбу, смотрины дома жениха Всё прошло так легко и весело, что теперь уже молодожёнам не верилось, что это всё не сон. -"Ой, она у нас девка хозяйственная, готовит, стирает, хату выметет так, что сам домовой за порог держится." Распиналась матушка -"Добре, добре"повторял отец Дарены. Сказано-сделано. Сыграли шумную свадьбу Невеста ступила на порог нового дома, совершились обряды. Дарена умерла как девка и родилась как жена. С тех пор, не изменилось отношение молодых, они всё так же любили, холили и лелеяли друг друга. Родители меж собой хорошо дружили, ходили в гости и вместе ждали первенца. Всё это пронеслось в голове у обоих, в тот самый момент, когда они встретились взглядами, а Беломир держал плод их любви на руках. -«Ну чего замёрзли?», раздался требовательный голос повитухи. – «Айда послед хоронить, вот зерно, положи да полей.» Выслушав наказ старой женщины, Беломир приступил к исполнению. Тем временем повитуха заговаривала мать и дочь от злых духов. После завернув девицу в тулуп, отправились в дом. Есиния росла худенькой бледной девочкой, прядь волос около лба, так и осталась белой, а остальной волос был чернее ночи, копна пышная, красивая. Про такие волосы говорят: Толст волос, как конский. Да и вообще, вся она была будто не из нашего мира, не похожая на других детей, но всё же черты матери проступали в ней уж очень сильно, так говорил её отец, с гордостью и любовью смотря на свою дочь. Характер же у Есинии наоборот, был напротив, материного, бойкий, воинственный, за словом в карман не полезет, что впрочем, помогало ей, от нападок соседкой ребятни. Из-за своей белоснежной пряди, часто становилась она предметом насмешек. Называли её белолобой, она же в ответ бежала за обидчиком, колотя его маленькими кулачками. По правде говоря, все соседские мальчишки тайно питали детскую любовь к этой хрупкой, светлоглазой девочке. Понятное дело, что из-за своего лихого норова и необычой внешности, друзей среди сверстников она не имела, всё время одна ходила, так и думали все девчонки про неё, мол чудная. Но Есиния никогда по этому поводу не горевала, были у неё друзья, только свои, особенные. Никто кроме неё с ними не ладил и не видался. А началась такая дружба ещё с первых дней её рождения. После тяжелого рабочего дня, стали Дарена с Беломиром, спать укладываться, да маленькую Есинию убаюкивать, только прилегли, слышат, грохот раздался от окна около колыбельки, а малышка знай себе лежит, смехом заливается. Схватила мать её на руки, посмотрела, хорошо всё с дитём, Беломир только голову почесал, подоткнул хорошенько куколку Лады под подушку, да спать легли. А за окном, в ужасе Богинка стояла, не поняла она, почему подмена не удалась, что так её в этом дитёнке задуматься заставило, будто и не чужого ребёнка украсть собралась, а своего, собственного. Тепло в нечисти появилось к этому дитю, да где ж такое видано?! Глянула она в окно, а оттуда смотрит на неё этот наглый ребёнок и всё лыбу давит. Спряталась она за ставню, страх её обуял. – «Что же это? Что же это такое делается? Как жеш так?», кряхтя и то и дело, спотыкаясь, убежала нечисть восвояси. Так и началась дружба Есинии с нечистью. Долго потом Богинки ходили к оконцу ночью, всё смотрели, да смешили, звали её - маленькой коряжкой, потому как сами были виду не очень приятного, и любили всё непривлекательное для людского глаза. И Есинию так прозвали, дабы любовь к ней свою выразить. Зимою малышка спала спокойно, потому как, Богинки сами засыпали, прячась подо льдом на своих болотах. И знать не знали, что их Коряжка уже ножками своими топает, во всём доме шорох наводит. Вечером говорит Дарена мужу: - «Гляди, опять с домовым улюлюкает», отец глянул на дочь и улыбнулся, Есиния стояла оперевшись о стену и что-то шептала на своём детском языке, ей одной был виден этот маленький забавный старичок, который показывал ей всякие стекляшки, да безделушки, которые насобирал за то время, пока оберегал этот дом и его жителей. С появлением малышки, ему пришлось совсем туго, вся нечисть вдруг как взбесилась, повадились в дом по ночам лазать, от Богинок спасу не было, ну ничего, вроде не вредят, только подружились, чему он очень удивился. Но кикимору так же в дом не пускал, всегда гонял её. – «А ну! Пошла отседава!», кричал разъярённый хранитель дома, а после бурчал себе в усы: - «Ишь ты, повадилась, нам тут ссоры да беднота ни к чему» и как обычно шёл в комнату где спали хозяева, садился в угол и наблюдал как Есиния с этими девками болотными хохочет, а коли что не понравится, опасность почует, тут же выгоняет их из проёма. Это, пожалуй, был самый верный и лучший друг нашей девочки, а потому очень он обрадовался, когда Есиния пошла своими ножками и могла теперь сама к нему в гости наведаться, да погулять по дому вместе с ним. Души он в ней не чаял, всё показывал как в доме чистоту держать, по маленьку, да потихоньку конечно. То в воздухе будто веником метёт, то полочку как будто протирает, а малышка тут же за ним повторяет. Смеются мать с отцом, помощница растёт, а домовой доволен и себе и хозяевам угодил. Меж тем, вся Правь и Навь, была озадачена, ничего не скрылось от из зорких глаз. Задумчиво глядел Белобог в Явь, подолгу наблюдал он за этим ребёнком, чувствовал он в нём огромную силу, коей не может обладать простой человек, божественную силу. Не мог он разобрать, почему часть его силы, перешла этому дитю, светлая, чистая сила, которая может одарить собой весь свет. Но было в ней и нечто тёмное, мрак, присущий только его брату – Чернобогу. Абсолютно чёрная сила, которая так же может уничтожить всё то, что создаст белая. Нужно было в этом обязательно разобраться, пронеслось у него в голове. От размышлений его отвлёк крик белого сокола, что прилетел рассказать о том, что происходит в Нави. Подземный мир тоже был неспокоен, Чернобог бродил по своим владениям, так же как его брат недоумевая, откуда такая силища в этой девчонке? Поглаживая свою чёрную бороду, он размышлял: «Главное и то и то, поровну! Как бы не было чего из этого». – «Думаешь, девчонка супротив тебя пойдёт, как время её настанет?», послышался бархатный женский голос, Чернобог обернулся, и пред ним предстала Морена. Её иссиня чёрные волосы, красивыми локонами ложились на красное полотно её платья. – «О чём это ты толкуешь, Морена? Али в судьбе её что-то прояснилось?» -«Нет, всё так же нить крепка, светит мне только серебром, ничего ей не делается. Вплестись никуда не даёт, всё сама по себе вьётся». – «А резать пробовала?», сдвинув густые чёрные брови, хмуро спросил Чернобог. –«Что ж я по твоему, я хоть и бессмертная, но гнев Белобога страшен. Дитя еще совсем мелкое, да и губить жалко». - «Так что ж ты не попробовала?» -«А коли получится?», вальяжно присев, Морена взглянула на правителя Нави, -«Что же ты не спросишь у него? Откуда дитя это взялось? Коли сам не сотворял, может он?» -«Откель сила у него моя? Нет, что-то здесь по другому произошло. Будто предначертано так, а коли предначертано, ты знать должна». - «Что ж ты на меня всё свешиваешь, владыка? Мало ли, что предначертано. одному Роду известно, я ж людскими судьбами заправляю, а тут гляди, не человек она, разве что, обличие». Сжав свои ярко-алые губы, Морена призадумалась, она и вправду не знала, что за дитя появилось на свет, в обычной крестьянской семье, дитя судьбой которого, Мара не в силах была владеть. С той поры, минуло 3 года. Есиния стала уверенной помощницей по дому, кормила скотину, помогала матери со стиркой и отцу на полях. Её дружба с нечистью, стала только крепче, Богинки всё так же приходили по ночам, только теперь они тихонько болтали, Есиния распутывала их черные длинные волосы, вплетала в них цветы, рассказывала о вещах и обычаях людей. Однажды даже сплела для всех лапти, специально докучала матери с отцом и дедам с бабкой, чтобы научили они её этому хитрому мастерству. Домовой стал для неё чуть ли ни третьим родителем, всегда следил за ней, если вдруг мать занята, никто из взрослых естественно не знал об этом. Есиния так дорожила своими друзьями, что никогда и словом не обмолвилась о них ни Дарене с Беломиром, ни старикам. Впрочем, старики и сами догадывались о необычности своей внучки, умна она была не по годам, знала такие подробности про лес, коими только они сами да их ровесники владели. Хотя в лес вовсе одна не хаживала, всё под присмотром. Как-то взял её отец с собой на поле, Есиния сперва помогала отцу, потом заигралась и убежала к кромке леса, там и познакомилась с полевыми Анчутками. Маленькие некозистые человечки сразу привлекли внимание девочки, как и всегда, она ни капли не испугалась, лишь вытаращила и без того большие глазки и звонким голосом спросила: - «А вы кто такие будете?», деловито подбоченилась и оглядела всю честную компанию. Анчутки взболомутились, кинулись врассыпную, кто под куст, кто за траву, кто и вовсе в лес ускакал, хором раздался топот маленьких копытцев и тут же стих. Есиния верно поняла, что неправильно начала знакомство и чуть наклонившись тихим голосом сказала: -«Не держите зла, не сделаю я вам худо. Выходите, будем знакомы». Спустя пару мгновений, показались отовсюду маленькие головки с рожками. Стали потихоньку выползать из своих укрытий, аккуратно, как испуганные собачонки. Так рассмешило это Есинию, что она тут же расхохоталась так, что испугала маленьких человечков, они тут же кинулись обратно. Есиния прикрыла рот ладошкой, чтобы приглушить свой заливистый смех, плюхнулась на землю и достала из-за пазухи краюшку хлеба. Разломав, стала потихоньку подзывать к себе этих чудных малышей. Те снова с осторожностью стали выходить к ней. На этот раз всё получилось, она угостила их хлебом, они глядя на то, что у нее совсем ничего не осталось, угостили её в ответ земляникой, которую шустро насобирали в округе. Она разговаривали и спрашивали друг друга обо всём. Так Есиния узнала, что любят Анчутки пакостить, то корешки подсушат, испортят урожай, то выть начнут и улюлюкать по страшному, чтобы путника напугать. Взяла с них обещание, не портить урожай на их поле и не пугать семью её, да её саму. Очень понравилась она Анчуткам, согласились они дать обещание с условием, что будет она к ним приходить, угощать вкусным хлебом и играть в салки. На том и порешили. Решила она их научить в прятки играть, рассказала правила игры, выбрали кто водить будет и побежали прятаться. Убежала Есиния на середину поля, по дороге помахала отцу, показалась, всё в порядке мол. Села в высокую траву и притихла. Ждала, ждала она, пока её найдут лишь изредка слышав голоса Анчуток. Тут солнышко разморило её, и она задремала, неожиданно проснувшись, увидела она, что солнце-то на самом пике находится. – «Вот уж, негодники наверное подшутить надо мной решили и оставили тут спать. А как же папенька, наверное, перепугался. Работа то уж, поди встала, на обед все ушли.» Тут повернула головку Есиния и вот диво. Стоит пред ней девушка, такая красивая, что она аж рот раззявила. Длинная и густая копна волос, цветом как пшеница, белоснежная рубаха, на голове венок из спелой ржи. – «Чего увидала?», спросила девушка. – «Красота-то какая», только и смогла вымолвить девочка. Девушка обернулась по сторонам, после посмотрела на чудное дитя и спросила: - «Ты неужто это обо мне говоришь?» - «Да!», восхищенно воскликнула девочка, -«Ты прям как богиня Лада, такая светлая, красна девица. Как тебя величать?» Засмущалась девушка от такой похвалы и вместо ответа, задала вопрос девочке: - «Каков мой образ для тебя, дитя?» девочка встала, обтряхнула сарафан от налипшей травы и пыли. Уперла одну руку в бок, а вторую сделала, на манер козырька, чтобы сверху вниз осмотреть незнакомку. Удивилась она такой бойкости и наглости, никто прежде так с ней не говорил и не смотрел так в открытую на неё. И тут Есиния принялась во всех красках расписывать как выглядит эта странная девушка, осыпала её комплиментами, по своему, по детски, а главное искренне. Разулыбалась незнакомка, после залилась тоненьким приятным смехом, словно ветер зашептал что-то на ушко. Есиния опустила взгляд и увидела в траве перепуганных Анчуток, они что-то шептали, размахивали ручками, как будто уговаривая быстрее бежать оттуда. Но тут их прервала собеседница Есинии: -«А ну кА цыц! Не наврежу я ей, коли она мой облик истинный видит, непростая стало быть девка», бровь девочки вопросительно изогнулась –«Истинный?», девушка склонилась над ней щёлкнула по носу, улыбнулась и наконец представилась: -«Полуденницей меня кличут, нечистью зовут. Все меня по обыкновению старухой дряхлой видят, детей я ворую, да девок затанцовываю, так что ноги у них отваливаются, ну это коли на поле задержаться в мой час» -«Как так отваливаются?!»,выпучив глазки пискнула Есиния. Расхохоталась Полуденница, похлопала девочку по голове и сказала, -«Не взаправду». Девочка посмотрела на неё серьёзным взглядом и спросила: -«Коли детей воруешь, меня стало быть тоже утащишь? Ты только знай, я просто так не дамся, я пинаться и кусать начну!» Еще пуще залила Полуденница –«Да сдалась ты мне, такая крикливая, не буду я тебя трогать, понравилась ты мне. Приходи в гости, когда солнце в зените будет, на поле и повстречаемся, а теперь беги. Отец обыскался» и новая знакомая повернулась и пошла по полю, а через мгновение и вовсе исчезла. Тут начали до Есинии звуки доноситься, поняла она, что до этого совершенно глухо было, ни птиц, ни звука косы, ни разговоров. Тут донёсся до неё истошный крик отца –«Есинияяяяяяяя, дочкааа!!» тут е сорвалась она с места, побежала к отцу, представляя какой нагоняй она сейчас получит, но отец завидев Есинию, лишь скривил лицо, будто сейчас навзрыд реветь начнёт, упал на колени, девочка прибежала прямо к нему в объятия. –«Что же ты дочка, пугаешь так отца своёго? Нельзя в этот час в поле быть, заберёт тебя Полуденница.», Есиния лишь тихо извинилась, но конечно же ничего не сказала. Пришли на обед они конечно же с опозданием, Дарена всплеснула руками и погрозила Есинии тонким пальчиком, -«Какая же всё таки ты у нас растяпа!» воскликнула она. Есиния же только покосилась в угол за печкой и как и ожидала, её грозный нянь стоял насупившись, отстукивая своим огромным лаптём по полу, что не предвещало ничего хорошего, это означало, что после родителей, ей придется ещё выслушать и домового, а после и банника, когда домовой ему расскажет. Хоть банник и был снисходителен к ней, после того как она прогнала Обдериху, что вечно шпарила мать кипятком, но он так же по отечески оберегал эту необычную белолобую девчонку. После обеда, Есиния осталась помогать Дарене по дому, а отец отправился дальше работать в поле. Пока мать вышла во двор из-за печки показался третий родитель Есинии и глядя на неё вопросительным взглядом сложил ручки на груди, так что они спрятались под его седой бородой. Есиния тут же начала бормотать объяснения, что мол она хорошая, не стала воровать её, рассказала как угощала Анчуток хлебом. Домовой после рассказанной ей истории только брови поднял, пожевал губы и протянул: - «Дааааа, прям таки тянет тебя ко всякой нечисти, а она стало быть тебя любит, не вредит. Ну и хорошо, в поле будешь под присмотром, так глядишь скоро и с Лешим свидишься.» -«А кто такой этот Леший?» склонив головку набок спросила девочка. –«Хозяин леса, придёт время, сама всё узнаешь» загадочно ответил Домовой. Есиния принялась уговаривать Домового рассказать сейчас, но он был упрям и наотрез отказался. Лишь предупредил, чтобы в лесу себя вела уважительно, не кричала, не портила природу. Это Есиния и так знала, что мать-природу нужно уважать, этому её еще бабка с дедами учили, да мать с отцом вечно повторяли: «Мать-природа даёт нам всё, пищу, здоровье, свет и жизнь. Нужно быть благодарными за это», так-что дальнейшие расспросы она оставила ухмыльнувшись сама себе, она решила что выведает всё у Богинок, те уж точно расскажут. Ночью, когда все уснули Богинки как и всегда тихонько поскреблись в окошко. Есиния открыла створку, вылезла в окно и они принялись заниматься обычными делами, волосы у них снова были мокрые, спутанные и в болотной тине. Она взяла гребешок и начала всем по очереди наводить красоту, попутно спрашивая о Лешем. Те перепегуано заозирались и шепотом начали рассказывать, мол хозяин леса строг, но справедлив, повадились как-то деревенские мальчишки в лес ходить, да в салки там играть, шумели, смеялись, под ноги не смотрели. -«Мальчишки, что с них взять» скривилась девочка. –«Так вот, разозлился Хозяин леса, стал их водить», сказала одна из Богинок. –«Как это? Водить?»посмотрев ей в лицо спросила Есения. –«Да знамо как, заведёт к болоту и утопит! Но этих так не стал, запутал двоих, те блуждали до позднего вечера, а там знамо и отпустил, те перепугались, побежали домой, как только дорогу разобрать смогли. Получили от батьки нагояняй хороший и больше в лес не хаживали.» -«А коли я себя в лесу хорошо вести буду? Не буду шуметь да играть?» -«Ну знамо дело, коли понравишься Хозяину, такие места невиданные в лесу покажет, красоты невиданной, али на поляну ягодную выведет, в благодарность за отношение должное». Призадумалась девочка, как бы ей в лес одной попасть, уж очень она хотела с ним познакомиться, расспросить его о житие его, о вкусах и привычках. -«Ты только смотри, с осторожностью в лес иди, угощения с собой возьми». Сказала одна из подруг, всё равно в лес пойдешь, ты дитя неуогмонное, а Леший авось не тронет, интересное ты дитя.» -«А что он любит? Какое угощение?» -«Да кто его разберёт, возьми чем нас угощаешь, вкусная у вас людей еда, диковинная, авось понравится.» -«А коли нет?» испуганно спросила Есиния. –«Ну а коли нет, извинения принеси, скажи не знамо дело, Хозяин Леса, не серчай на меня». Еще немного поболтав с Богинками, Есиния отправилась спать, помня о назначенной с Полуденницей встрече. Очень ей было интересно расспросить её, зачем она детей ворует, да девок затанцовывает. По своей ли воле она это делает, либо заставляет кто. Так и уснула в раздумьях. Проснувшись с утра, Есиния помогла матери накрыть на стол, покормить скотину, а после отправилась с отцом в поле. Прихватив с собой хлеба и овощей с грядки. Придя на поле, отец отправился работать, наказав дочке далеко не хаживать и быть рядом, Есиния расстроилась, начала думать как бы ей с Анчутками свидеться, сказала отцу, что пойдет она от солнышка к кромке леса посидеть, дала обещание, что в лес хаживать не будет. Отец не хотел отпускать, но взгляд огромных зелёных глаз, растопил отеческое сердце и похлопав дочь по голове, отец всё же разрешил. А сам принялся за работу. Кому-то может показаться, что отец излишне опекал дочку, но дело в том, что была она у них единставенная, как бы ни старались мать с отцом, родить ещё детей у них не получалось. Дарена сильно горевала из-за этого, молилась всем богам, дабы дали они ей ещё детей. Но время шло, Есиния росла, соседские семьи всё пополнялись, а Дарена всё так же не могла забеременеть. –«Неужто боги не смилуются..», прошептала как-то тихонько Дарена. Беломир подошёл, обнял её, поцеловал в белый лоб и сказал: -«Не печалься жена, глянь какая дочь у нас растёт, отрада для наших сердец. И помогает за двоих». Улыбнулась Дарена, и вправду, дочь у них росла умница, красавица, никогда от работы не отлынивала, жуткая непоседа. Боги действительно слышали молитвы бедной женщины, белый сокол всё передавал своему хозяину. Только боялись она давать им дитя, коли ещё одна такая же уродится, что ж им тогда делать. В одном ребёнке сила божественная страшна, а ежели таких не один будет. Белобог всё так же поглаживая свою белоснежную бороду сидел в задумчивости, рядом на золотой жерди величаво восседала птица Гамаюн, тело у неё было птичье, но голова была человеческая, с белокурыми вьющимися волосами, неземной красоты лицом юной девушки, светлоокой, с белоснежной кожей и алыми как закатное солнце губами. Она посмотрела на Белобога с жалостью – «Что ты владыка так задумался? Дитя видно доброе, зла не сотворяет, мать с отцом почитает». -«И с нечистью водится…», сказал Белобог. –«Да, что уж точно загадка, нечисть ей зла не причиняет, только играет с ней как та захочет, Богинок в лапти обула, чудная девица, а те знай себе ходят, даже детей подменивать перестали. Может и хорошо это, владыка?» - «Не к добру сила Чернобога в ней, Гамаюн. Всё это зло, в руках ребёнка, а мать знай себе, просит ещё детей. Знать бы ей, кто у ней первенец». Белобог встал, прошёлся и глядя Птице в глаза сказал: - «Нужно мне брата посетить, хватит разгадывать, нужно напрямик спросить, коли он руку приложил, ничего хорошего не выйдет. Уничтожить дитя придётся, коли это его творение. Мару повидать, на нить судьбы её глянуть». В Нави всё ждали, когда Белобог придёт к ним, ибо гордыня Чернобога была велика, не хотел он первый к брату идти, слишком много чести. Морена же наоборот, всё уговаривала своего повелителя: - «Ну что ты нос задрал? Коли боишься дитя, сбросил бы гордыню, которая на голове твоей восседает, да пошёл бы к брату, ни спроста это дитя появилось, не могут смертные мои нити путать, да судьбы свои расплетать, а эта девчонка может, не поддаётся её судьба мои рукам, сама вплетается куда угодно, стало быть, не смертная она. Тут их разговор прервал мелкий чёрт: - «Владыка! Владыка!», сбиваясь с копыт бежал и кричал он. – «Что ж ты разрываешься, проклятый!» рявкнул на него Чернобог. Черт упал на колени, склонил голову и начал тараторить: - «Владыка, не гневайся! Брат твой явился в наше царство!», Чернобог тут же изменился в лице, напрягся и посмотрел в проём, откуда только что прибежал его слуга. Мара соскочила со своего кресла, начала судорожно поправлять платье и волосы. Чернобог обернулся на свою супругу и сказал: - «Что это ты прихорашиваешься?», - «Будет тебе, владыка. Неужто ревнуешь?» стрельнув глазками и улыбнувшись, сказала Мара. – «Ещё чего удумала, с каких пор мне тебя ревновать? Знаю я, любишь меня сильнее солнца, коего тебя из-за меня лишили». Морену и вправду лишили солнца, была она ранее женою Белобогу, но случилось так, что полюбила она Чернобога всем своим существом. Не смогла воспротивиться чувствам, отправилась за ним, и низверг тогда Род её в подземное царство, возложив на неё обязанности владеть судьбами смертных и из года в год убивать природу зимней стужей. Вот в проёме темной комнаты показался Белобог и освятил её своим присутствием, рядом появилась Птица-Гамаюн, неизменный советник владыки Прави. Чернобог выпрямился, поправил полы плаща и произнёс твёрдым голосом: - «Ну здравствуй брат, зачем пожаловал в нашу обитель? Что заставило спуститься в чертоги тьмы и смерти?», Белобог чуть склонил голову в приветственном жесте, - «Здравствуй и ты брат» после чуть повернул голову в сторону Морены, - «И тебе здравствуй, Морена». Морена подняла подбродок и тихо ответила – «Здравствуй» - «А пришёл я вот почему» Проходясь и оглдывая комнату сказал светлый бог. Комната Чернобога была убрана в его стиле, чёрные свечи на полках, чёрная мебель и его знаки. смотрящие на посетителей со стен. – «Думается мне, знаешь ты о появлении необычного дитя в Яви?» и тут же вопросительно посмотрел он на брата. – «Как же не знать, знаем конечно, только вот думали твоих это рук дело, Белобог». – «Как же моих, коли сила в ней и твоя заключена ровно как и моя, как бы мне это удалось?» -«Стало быть, не ты.» , садясь на свой трон задумчиво протянул Чернобог. –«Мара, что скажешь об её нити судьбы?», повернув голову спросил Белобог. –«Нить непростая, как и само дитя, серебряного цвета, ни как другие, те чёрные, никуда вплести её не могу, бывало вплетается, только отвернёшься, она уже поверх всех остальных сама плетётся, как вздумается». Мара села обратно в кресло и потупила взгляд в пол – «Не знаю я уж что с ней делать». Белобог присел на стул стоящий возле массивного стола и протянул: - «Дааа, непростая загадка нам выпала, что же ты, резать пробовала», Чернобог до этого хранивший молчание усмехнулся и сказал: -«Что же брат, настолько велик страх, что можно и дитя невинное загубить?» -«Да что ты об этом дите знаешь, брат? Пока оно дитя, может и невинное, а коли вырастет и станет бесов на людей травить? Сила то твоя в ней тоже кроется, тебе это стало быть только на руку, а мне боль головная». – «А сам то ты сколько бесов создал? Сколько проклятий на людей наслал? Коли сейчас у нас Явь Мавками, Богинками да русалками полнится? Такой уж ты светлый Бог?» - «Эта нечисть, сама свою судьбу выбрала». Грозно отрезал Белобог. Встав со стула, он еще раз прошёлся по комнате, потирая бороду – «Покажи мне нить её, Мара». Пока боги решали судьбу Есинии, она уже во всю играла в салки с Анчутками, то и дело поглядывая на солнце, когда же оно уже будет в зените. Очень хотелось ей повстречаться с Полуденницей. Как бы отец не заругал её снова, за то что в поле останется она в полдень. После игры в салки, Анчутки стали собирать цветы и плести дли Есинии венок, она же всё вглядывалась в лес, где же этот Хозяин леса, всё тянуло её в чащу, но помня обещание данное отцу, она лишь вздыхала и представляла себе, как выглядит этот хозяин. Вот солнце встало в зенит, Есиния попрощалась с Анчутками, с ней они не пошли, потому что побаивались Полуденницу. Она же побежала в поле, мысленно извиняясь перед отцом, придя на то же место где она повстречала свою новую знакомую, она уселась и стала ждать. Не поняла Есиния сколько времени прошло, но тут от солнца её закрыла чья-то тень. Есиния подняла голову, заулыбалась и кинулась на шею к Полуденнице. Та взрогнула от такого внезапного проявления чувств и замерла, потом как бы очнулась, взяла Есинию под мышки, отодвинула от себя и вопросительно глядя на девочку спросила: - «Что же ты такое вытворяешь?» недоумённо спросила Полуденница. – «Я просто рада, что ты всё-таки пришла» со своей детской простотой ответила Есиния. Полуденница плюхнулась наземь, за ней повторила и девочка. – «Ты что же, совсем меня не боишься, дитя?» -«Почему мне надо тебя бояться?», всё так же задорно спросила Есиния. –«Так я же нечисть!», воскликнула девушка. –«Так и что же? Я дружу с нечистью, ко мне вот ночью Богинки наведываются, каждый день им косы плету, а они приходят как ни в чём не бывало с колтунами на головах снова и снова. С Анчутками в прятки играем, Домовой с Банником мне как родные, с самого детства учат меня уму разуму. А я за это помогаю кикимору выгонять, да Обдериху с бани выжить». Брови Полуденницы поползли наверх, - «Как же это? Богинки? И что же, украсть не пытались?» - «Почему же, пытались, в самый первый раз, а после стали хаживать ко мне, мы теперь подруги, рассказывают мне о судьбе своей нелёгкой, что Белобог разгневался на них и наслал проклятие, только за что не говорят, мол мала ещё», обиженно насупившись сказала Есиния. Полуденница улыбнулась – «Да уж, для таких историй ты больно мала». – «А зачем ты это делаешь?», оживившись спросила девочка. –«Что делаю?», Полуденница посмотрела на девочку и щёлкнула её по носу. –«Зачем крадёшь детей? И девок затанцовываешь?» - «Ааах, ты об этом», девушка улеглась на траву и глядя в небо загадочно замолчала. Есиния улеглась рядом с ней на бок и подперев голову рукой повторила свой вопрос. – «Так почему? Что же тебе, другим заняться нечем?», Полуденница вдруг стала серьёзной. – «Знаешь ли ты дитя, что за праздник у вас, День Купалы?», повернув голову, спросила девушка. – «А как же не знать, брат и сестра, Купала и Кострома, влюбились в друг друга, не знамо что родная кровь, а после утопилась Кострома, а Купала сгорел заживо в костре». – «Всё брехня и бабкины сказки», грубо перебила девушка Есинию. –«Кострома действительно погибла из-за любви, только оклеветали их с Купалой, я была возлюбленной Костромы.. Белобог решил, что неправильно это, не можем мы друг друга любить, потому решил, что будет лучше пожертововать Купалой, будто брат и сестра это лучше, мол такой позор приятнее. Кострома, узнав об этом, действительно кинулась в озеро, только благодаря проклятию Белобога, для тех кто по собственной воле утопнуть хочет, стала русалкой и топит молодцев, будто Купалу в них ищет, а на самом деле от злости топит, Купала не по доброй воле в костёр пошёл, а я вот обречена на вечное скитание по полям, а детей краду и девок затанцовываю от скуки. Любили мы с Костромой танцы. С утра до ночи могли на опушке леса танцевать, я и путникам потому кажусь дряхлой старухой, чтобы любви никогда более не познать». Есиния чуть удивилась такой непривычной любви, но в душе ребёнка разлилась жалость к этой бедной девушке, что вынуждена страдать в одиночестве. – «Так что же, нельзя тебе с Костромой как-то свидеться?» -«Нет дитя, нельзя мне в лес». Есиния ещё долго сидела со своей новой подругой, они смеялись, разговаривали, Есиния по своему обыкновению снова взялась заплетать косы. Вскоре Полуденница сказала – «Беги уже, нагоняй от родителей тебе точно будет». Девочка тут же вспомнила об отце – «Ой, ой, папенька же наверное волнуется! Пока Полуденница! Я ещё приду, жди меня!» И побежала по полю, в сторону, где должен быть отец. Полуденница горько улыбнулась – «Буду ждать, куда бы мне ещё деваться» и исчезла. До ушек Есинии как и в прошлый раз стали доносится звуки, но отец не кричал её, он оказывается заработался так, что позабыл обо всём на свете. Вот они вдвоем собрали всё свои пожитки и пошли домой отобедать. Есиния всё думала, почему боги так жестоко обошлись с Полуденницей и Костромой, ей очень сильно захотелось помочь им, первым делом, конечно, нужно было найти Кострому, познакомиться с ней, а после спросить, как можно им помочь. Дома она рассказала Домовому об этом, он замахал ручками, забегал туда сюда и запричитал:: -«Что же ты удумала?! Во дурёха, супротив Белобога идти? Да кем ж ты себя увидала, дитятко? Выбрось это из головушки своей неспокойной, не помочь им никак, они против Белобога пошли, забудь, забудь об этом!» - «Так как же забыть? Видал бы ты, как она страдает! Детей ворует! Как ж так можно, так и Богинок он проклял! Вынуждены теперь слоняться они по болотам, раздетые!» Домовой только головой покачал –«Не переубедить тебя стало быть?» -«Что хочешь говори! А помочь им всё равно смогу!» - «Осторожней будь, слишком дерзко не говори ни с кем, будь всегда в уважении. Боги они на то и Боги. Им виднее что лучше для рода человеческого». Тем временем Боги смотрели на нить судьбы Есинии, она с каждым днём всё ярче отливала серебром среди чёрных людских нитей. Белобог подошёл ближе, - «И впрямь, сама плетётся, как хочет. Будто знаки вырисовывать собралась». прошептал белый Бог. – «Морена, бери ножницы свои». Морена глянула на него в недоумении, её тёмно-синие глаза наполнились слезами, будто пожалела она эту девочку. – «Что же ты? Мала она ещё совсем и не знаем мы зачем она здесь!» воскликнула богиня. – «Потому и нужно её погубить, всё может равновесие нарушить, не знаем мы какая сторона в ней победит, слишком опасно будет для всех миров её существование. Режь!» властным голосом приказал светлый бог. Чернобог только с улыбкой наблюдал за спором своей супруги и брата. Всю жизнь его, Чернобога винили во всех бедах, он всегда был ужасным чудовищем, такова была его суть. А брат наоборот, ему молились, его уважали, его любили. А Чернобога лишь боялись. А тут на его глазах, его светлый брат, готов был пожертвовать невинной душой из страха перед тьмой, что таилась в этом ребёнке, вот уж шутка! Мара тем временем взяла ножницы, её белоснежная рука слегка дрогнула, но она взяла себя в руки и поднесла ножницы к нити. Все в комнате замерли, вот ножницы почти сомкнулись, и в следующее мгновение отскочили, издав при этом жалобный лязг, все отпрянули. Вот уж поистине завораживающая картина, боги, что вершат людские судьбы, испугались одной маленькой девочки. Все сохраняли молчание, но вот Мара осмелилась склониться над своим рукоделием и увидела то, от чего чуть не лишилась чувств, на нити осталась лишь маленькая царапина, окрасившись в золотой, она ярко поблескивала в свете свечи. Белобог с братом переглянулись, и вопросительно уставились на Морену. Та повернулась и объяснила - «На её нити видно наше божественное вмешательство. Нужно глянуть, что с ней происходит» И Чернобог отправил своего чёрного ворона в Явь. В доме Есинии тем временем была суета, старики и родители кружили над постелью девочки, Есиния в момент, когда Мара оставила царапину на её судьбе, упала без чувств и будто уснула. Мать с отцом так перепугались, что созвали всех родственников и повитуху, что Есинию в этот мир принимала. Бабы рыдали белугой, мужики же только стояли и хмуро смотрели на девочку. Повитуха читала заговоры, окуривала девочку травами, после выгнала всех из комнаты и стала делать что-то серьёзное. Когда всё было сделано, Живана вышла из комнаты тяжело вздохнула и присела на скамью. Все уставились на неё в ожидании, в том числе и домовой из-за печки. – «Ничего-ничего. Живо ваше дитятко. Моими стараниями, да вашими молитвами» Все облегчённо выдохнули, но тут же Живана продолжила – «Только слабенькая она, не знаю уж, когда на ноги встанет. Лежать нужно, пока здоровье не поправится, буду приходить заговоры читать, а пока пущай отдыхает, спит да здоровья набирается». Все поблагодарили Живану, да разошлись. Поздно уже было, мать с отцом посидели около дочери, Дарена поплакала и положив под подушку куколку Лады, тоже отправились отдыхать. Третий родитель же всю ночь не отходил от девочки, всё что-то шептал, размахивал руками. Тут пришли по своему обыкновению Богинки, но домовой им всё рассказал и отвадил. Ушли они в переживаниях за свою маленькую Коряжку. Спала Есиния трое суток, днём от неё почти не отходила мать, вечером отец, а ночью Домовой. Банник тоже переживал, сидя на крыльце бани, перекрикивался с домовым, справлялся о здоровье девочки. Богинки тоже каждую ночь приходили, приносили подарки, то грибочек засохший, то веточку. Домовой всё брал и складывал в свой угол, чтобы мать не вымела. И каждый день в поле её ждали Анчутки и Полуденница. Её новая подруга и вовсе распереживалась, всем своим нутром чувствовала она, что с девочкой приключилась беда. Но была она прикована к полям, и уйти оттуда она не могла. Тогда созвала она Анчуток полевых и приказала им наведаться к Есинии, проверить, почему же она к ним не хаживает. Тогда Анчутки перебежками добрались до её избы и взобрались по брёвнам до её оконца. Посмотрели, поглядели, и побежали обратно в поле докладывать. Как услышала Полуденница о болезни Есинии, вся она сгорбилась, уселась около кромки леса, уронила голову на колени и заплакала. Успокоившись, долго вглядывалась она в лесную чащу. После сплела венок из колосьев пшеницы, отдала Анчуткам и приказала отнести его Есинии. Зайдя в комнату, мать увидела на кровати дочки венок, в полном замешательстве смотрела она на него. Но убрать не решилась, может неспроста он тут очутился, может благодаря ему, Есиния поправится. Присела на краешек, погладила дочь по голове и тихо вздохнула. – «Внемлите боги, молю. Одна она у меня»