Правы ли Боги?

Очнулась Есиния ото сна на четвёртые сутки, рядом как раз оказался Домовой, он всплеснул ручками, запрыгнул к ней на кровать, стал гладить по белым рученькам, да причитать: - «Проснулась детонька! Выжила маленькая! Как же ты перепугала всех Есиния», чуть не плача, глядя с родительской любовью на девочку, произнёс Домовой. – «Как ты себя чувствуешь детонька?» - «Мне бы водички», тихим голосом прошептала она. На тумбочке около кровати как раз стоял ковш с водой, его оставила Дарена, на тот случай, если её дочь проснётся, а сама она будет во дворе. Так и случилось, мать кормила скот, а Домовой в её отсутствие всё так же сидел около девочки. Домовой живо соскочил, взял ковш и поднёс его к губам Есинии. Она жадно выпила, чуть ли не пол ковша, потом огляделась и увидела венок из колосьев пшеницы. Домовой проследил за её взглядом – «Друзья твои принесли, Анчутки. Подарок от Полуденницы. Видать ждёт, когда же ты к ней придёшь», Есиния тут же выпучила глазки – «Полуденница! Как же помочь им, Домовой?» Домовой насупился, поставил ковш и грозно сказал – «Ты неспроста в обморок на 3 дня и 3 ночи упала, кто-то свыше в твоем обмороке виновен. Зачем же тебе лезть в это, золотко?» Есиния строго посмотрела на него – «А я не боюсь их, какое ж они право имеют, заставлять страдать всех этих существ?» - «Самое прямое!» всплеснул руками Домовой, - «Боги они, малютка! Потому и распоряжаются судьбами!» - «Коли я была бы Богиней, я бы не стала заставлять их страдать» - «Тьфу ты малохольная! Пробормотал старичок – «Кабы я была…человек же ты, а значит не понять тебе их помыслов!» - «А я всё равно не отступлю, хоть ты тресни!» тихим голосом процедила девочка и тонкими пальчиками коснулась венка. Тут в комнату вошла мама, Домовой сразу же сделался невидимым для её глаз. – «Солнце моё!» воскликнула Дарена, тут же разрыдалась и кинулась к дочери, обняла она её, стала целовать лицо и руки. – «Как же мы испугались, думали не очнёшься уже ото сна, доченька» Есиния медленно подняла ручку и положила её на голову матери, погладила и прошептала – «Всё хорошо матушка», вскоре пришли к внучке и Добромир и родители Дарены. Агнеша разрыдалась, стала гладить внучку по голове, рассказывать как горевали они без неё. Добромир взял венок, оглядел и громким басом сказал – «Ишь ты, откель такой венок у тебя? Как у Полуденницы». Есиния ещё пуще побелела, «Откуда известно тебе деда о Полуденнице?» - «Да как ж не знать, повстречал я её однажды, сгорбленную кочергу, чуть не заморила она меня в поле. Еле вырвался» - «Да ладно тебе, сказки рассказывать» сказал вошедший Беломир, - «Поди Живана принесла, ну здравствуй дочка, выспалась хорошенько ты» и улыбнувшись обнял Есинию так крепко, как только мог. Только один Домовой знал, как Беломир по ночам приходил к дочери, плакал около её кровати и всё просил проснуться поскорее, обещал не ругать, коли в полдень на поле загуляется, да в лес сводить обещался. Есиния улыбнулась отцу, тот щёлкнул её по носу, совсем как её полевая подруга и взрослые начали переговариваться между собой. Когда старики ушли, а отец ушёл во двор, Есиния откинула одеяло и попыталась сесть, но без помощи матери не обошлось, когда мать посадила её на постели, Есиния поставила ноги на пол, хотела встать, да тут же повалилась на пол. Дарена всхлипнула, тут же кинулась поднимать дочь, уложила её на постель. Есиния поняв, что ноги её не ходят, притихла совсем. Уставила грустный взгляд в окно, мать посмотрела на дочь только хотела что-то сказать, как Есиния таким взрослым голосом остановила её, что Дарена опешила – «Не надо матушка, поняла я всё. Не могу я ходить, ничего как поправлюсь, так обязательно буду вам с отцом помощницей, можно мне ещё поспать?» Дарена поняла, что спать её дочь не хочет, просто хочется побыть в одиночестве да тишине. – «Если вдруг захочешь что-то, ты позови» девочка только промолчала в ответ, как только мать вышла, по щекам девочки потекли горячие слёзы. «Неужели больше не буду я бегать, ходить, играть?» мысли стали вытеснять одна другую, тут подоспел Домовой, но она тихо прошептала ему – «Оставь меня пожалуйста, устала я от разговоров» и третий родитель грустно посмотрев на девочку, ушёл в свой угол. Так пролежала Есиния до самой осени, Богинки всё так же приходили к ней, но их снова разделяло оконце, как когда-то в детстве. Все вокруг сделались грустными, главная непоседа в доме, печально лежала на своей кровати, еду ей приносили в комнату, все её путешествия ограничивались оградой, в баню отец носил на руках, мать мыла и он нёс её обратно. Иногда посадит на лавочку, смотрят они вместе на небо звёздное и отец рассказывает, как они будут жить, когда Есиния поправится и сможет ходить. По правде говоря, никто уже не надеялся, Живана ходила, лечила, читала заговоры, но всё без толку. Дарена каждый день молилась, бедная женщина никак не могла понять, за что боги так на неё гневаются, детей не дают, единственному ребёнку такие испытания послали. Близилась зима, отец всё дольше пропадал в поле и в лесу, собирал урожай, заготавливал дрова на зиму. Жизнь для Есинии будто остановилась, казалось ей будто не будет она больше никогда счастливой. И всё пуще, прежнего злилась на богов, за такое жестокое обращение к обитателям Яви. Богам же была неведома её злоба, они немного успокоились, после того как поняли, что всё таки могут влиять на судьбу этого дитя, но всё так же пристально следили два брата их своих царств за этой девочкой. В любой момент готовые предотвратить разрушение равновесия. Сомневалась только Мара. Она видела, что девочка вовсе не собирается отбирать трон, ни у какого бога, она просто живёт, теперь больше существует, какому ребёнку захочется лежать целыми днями на кровати и смотреть как его детство проходит мимо, как сменяется за окном день и ночь, лето и зима. Даже не зная, сможет ли она ещё когда-то пробежаться своими ножками по родимой земле. Сердце Морены полнилось жалостью к этой девочке. Чернобог заметив перемену в поведении жены, стал расспрашивать – «Что же ты жёнушка, никак прониклась к этому дитю? Ты же богиня смерти, разве должна ты их жалеть?» приподняв бровь и с улыбкой на худом, но красивом лице вымолвил царь. Его почти чёрные глаза заискивающе смотрели на супругу, будто пытаясь выведать её чувства. Богиня глянула на мужа со злобой из под черных бровей и сквозь зубы затараторила – «Это вы с Белобогом не печётесь о судьбах смертных, а я не только богиня смерти, я ещё и богиня плодородия, коли ты запамятовал. Я каждый день обрываю чью-то судьбу и всегда горюю по ней, вместе с его родными. Коли тебе нравится быть чудовищем, будь! А меня сюда не впутывай» последнюю фразу она прокричала супругу в лицо и тут же получила пощёчину. Чернобог осёкся и кинулся к Морене, но она остановила его властным жестом и со сталью в голосе произнесла – «Такого я тебе не забуду, я не прислуга здесь и не твоя тень! Я помогу девчонке встать на ноги, а ты давай, попробуй меня остановить. Можешь жаловаться своему светлому братцу, только бесполезно это всё, я богиня, как и вы. И судьбы человеческие это моя забота». И тут же умчалась в свои покои. «Как страшна она в гневе» подумалось Чернобогу, «Потому и супружница моя», ухмыльнулся он. Чернобог решил не рассказывать брату об их разговоре, в конце концов, Мара права, человеческие судьбы это её забота, а потому останавливать её они не смеют. Мара зайдя в свои покои, устало плюхнулась в кресло, стала размышлять как ей помочь девчонке, ведь просто так в Явь ей ходить не позволялось. И тут вспомнила Морена, что близится зима, что ей скоро в Явь отправляться и морозить природу. Повеселела богиня и стала расхаживать по своим покоям, напевая какую-то мелодию. Явь тем временем всё так же готовилась к зиме, люди собирали урожай, нечисть ловила последние тёплые деньки, прежде чем уйти в спячку на зиму. Есиния продолжала лежать в своей комнате, лишь изредка покидая её. Домовой рассказывал ей истории из своей долгой жизни, девочка слушала, смеялась, удивлялась, но Домовой видел в её глазах грусть. Вот минул Велесов день, вся деревня начала заготавливать сено, мать с отцом пропадали на полях, за внучкой же присматривала бабушка и домовой. День шёл за днём, день становился всё короче, поля были засеяны, праздники отгуляны. В день Купалы вспомнила Есиния про Кострому с Купалой и про их печальную историю, Анчутки приходили очень редко, но она не держала на них зла, только угощала их хлебом с вареньем, да передавала для Полуденницы подарки, то свяжет что-то, то вышивает. Вот за окном начались первые заморозки, Богинки больше не приходили, они ушли в болота, зимовать. Остался у неё только домовой, да короткие фразы, переданные банником. Однажды, после долгой беседы с домовым, укладываясь спать, Есиния подумала, вот бы и с богами так можно было познакомиться, как со всеми остальными. Смогла бы она их переубедить? Карусель мыслей в голове девочки, заставила её уснуть. В эту же ночь, наземь ступила Морена. В своём парадном облачении, изумрудного цвета бархатное платье и чёрный плащ, покрывающий её голову. Там где она шла, всё тут же покрывалось изморозью, богиня губила природу, стоило ей направить палец на цветок, он тут же съёживался и покрывался инеем. Как только Мара сделала свои дела, она направилась к дому загадочного дитя. Появившись в её комнате, она хотела было подойти к ней, но тут дорогу перегородил маленький старичок, - «Сжалься! Прошу тебя, не губи единственное дитя родителей!» Морена махнула рукой – «Оставь это, не буду я её губить, помочь хочу». Домовой очень удивился такому заявлению. – «Стало быть, хранитель её?» кивнув на девочку, спросила богиня. – «Да, матушка» - «Знаешь ли ты, что дитя непростое?» - «Да как же не заметить, вся нечисть к ней так и липнет, а вредить не вредит. Вон, Анчутки притащили, Полуденница венок связала, где ж такое видано» Морена подняла чёрные брови – «Вот уж взаправду, чудное дитя. А как ты мне о ней скажешь, зла много в её сердце?» - «Помилуй, матушка. Чистое сердце, как вот стекло. Даже нечисть жалеет, хочет Полуденнице помочь от проклятия избавиться. Жаль ей её» задумалась Мара: «Может ли ей от Чернобога только дружба с нечистью достаться, а помыслы чистые?» - «Ладно, дай подойти, излечу недуг» Домовой быстренько отковылял от кровати Есинии, встал в угол и стал наблюдать. Мара тихонько подошла к девочке, присмотрелась к её белоснежному лицу, - «Ты гляди, прядь белая…» тихонько прошептала богиня – «Что за красавица вырастет». Тут богиня прикоснулась к ногам малышки, что-то шепнула и девочка зашевелила ногами под одеялом. Открыла глаза и резко присела на кровати, привыкнув к темноте, она подняла взгляд на Морену, её зелёные глаза будто светились в ночи, богиня с удивлением посмотрела в них и вдруг поняла она, что ни за что на свете не даст сгубить эту малышку, ни одному из богов. Своею жизнью спасёт её. Есиния тихо, шёпотом спросила – «Ты Морена?» богиня ещё больше удивилась смышлености такого маленького дитя. – «С чего ты так решила?» - «Ты так выглядишь, красивая девушка, с чёрными волосами, в красивых одеждах. Скоро зима, стало быть, ты пришла заморозить природу» Мара улыбнулась. – «Да, верно ты поняла. Как тебя зовут, дитя?» - «Есиния» гордо ответил ребёнок. – «Есиния, прости меня, за то, что ты столько времени пролежала в кровати, тебе, думаю известно, что я нити судеб человеческих плету и режу. Так вот твоя нить непростая, как и ты сама. Береги себя Есиния». – «Почему ты извиняешься? Али ты болезнь на меня наслала? Зачем?» - «Так было нужно, обещаю тебе, больше с тобой ничего по моей вине не случится, я заперта в Нави, но каждый год буду приходить к тебе дважды. В начале и в конце зимы. Ты запомнила?» девочка кивнула головой. – «Хочешь ли ты что-то спросить у меня дитя?» Есиния задумалась. – «У нас до рассвета осталось не так много времени Есиния» с сожалением сказала Марена, но как назло, мысли в голове девочки стали путаться, вопросы один за другим появлялись и исчезали, потому как были неважными. Наконец, Есиния глянула на Мару и сказала – «Я хочу спросить и попросить. Про матушку мою, она очень переживает, хотят они ещё детей, да не выходит у них никак, я слышу, как мама плачет у алтаря, но боги не слышат. Донеси до них матушкину молитву. И как мне помочь Костроме с Полуденницей?» - «Стало быть, знаешь настоящую их историю, хорошо дитя, я помогу матери твоей. Но про Кострому я тебе не расскажу, не в моих это силах, лишь направить могу, нужно тебе к Белобогу с этим обратиться». Брови девочки тут же взметнулись вверх – «К белобогу?! Я?!» Мара улыбнулась, - «Для тебя всё проще чем кажется» Морена посмотрела в окно – «Мне пора Есиния, не забывай мои слова, береги себя» - «Спасибо тебе, Марена» девочка с благодарностью глянула на богиню и хотел протянуть к ней руку, но та развернулась и вышла из её комнаты, но перед тем как уйти совсем, зашла в комнату, где спали родители. Положила руку на живот Дарены и что-то так же тихо шепнула, из под её руки появилось еле заметное красное свечение. Она убрала руку, посмотрела на родителей Есинии с сожалением и одними губами сказала – «Простите». Прежде чем уйти, Мара наказала Домовому пристально следить за девочкой и коротко рассказала о волнениях в Нави и Прави, сказала что её визит сюда никто не увидит, лишь Чернобог знает об её намерениях. Домовой рассыпался в благодарностях, провожая богиню из дому, и обещал, что сделает всё, чтобы защитить Есинию. На утро, зайдя в комнату дочери, Дарена чуть не выронила чашу с завтраком. Есиния стояла около кровати на собственных ногах, неуверенно, но стояла! Она замерла, боясь нарушить равновесие дочки. Есиния подняла голову радостно посмотрела на мать и сделала шаг, но тут же повалилась на пол. Дарена быстро поставив еду, подбежала к дочери, стала поднимать её, заглянув в лицо, она ожидала увидеть вновь грустную гримасу на её лице. Но Есиния улыбалась, она впервые за несколько месяцев сама сделала несколько шагов, а значит, вскоре она сможет вновь побежать своими ногами по чистому полю. Так и вышло, всю зиму Есиния старательно училась ходить заново, ноги ослабли, после долгого лежания на кровати, но она не сдавалась, к весне, Есиния уже во всю ходила по ограде и огороду но пристальный взгляд родителей везде сопровождал её. Родителей не только родных, но и названных. Просилась она и на поле с отцом, но тот лишь трепал дочку по голове и улыбаясь говорил: -«Пусть ножки поокрепнут ещё,дочка». Она, как обычно дула губки и изображала обиду. Но потом конечно же смягчалась, обнимала отца и провожала до калитки, мужественно отвергая любую помощь и гордо вышагивала своими ногами. Этой же весной мать с отцом сказали дочке, что ждёт их семья пополнения. Есиния так обрадовалась, что тут же соскочила с кровати и запрыгала как солнечный зайчик по стенке, чем очень напугала мать с отцом и Домового. Но, к всеобщему удивлению, ножки ее не подкосились. С каждым днём, ходить получалось всё лучше и лучше. Дарена не очень хорошо переживала беременность первое время, было тяжко выполнять работу по дому, и в эти моменты, её очень помогала её старшая дочь, она, смотря на неё, не уставала радоваться и благодарить богов за такой подарок. Между тем, близился день передачи власти от тёмного брата к светлому. Белобог догадывался о том, что ребёнок не сам оправился от повреждений её нити, но никак не мог этого доказать, потому как Мара скрывает свои дела на земле ото всех взоров, можно лишь напрямую спросить и уповать на страх её перед ним. Чернобог же напротив, был обеспокоен поведением брата, коли согласился он на такой скверный поступок и заставил Морену всё-таки полоснуть по нити этого дитя, не задумал ли он чего плохого. Сильно переживает он за равновесие этого мира, людские судьбы не тревожат его так, как возможность потерять контроль над миром людей. Чернобога, хоть и прозвали тёмным богом, но по мнению автора, было в нём больше сострадания к людскому роду, нежели у белого бога. Тот мыслил по расчёту, впрочем, нельзя его за это винить. Марена же сидела в своих покоях, вспоминала о девочке, скоро ей снова предстояло ступить в Явь, чтобы оживить природу. Она существовала лишь мыслью об их встрече, ей хотелось убедиться, что с ней всё хорошо, хоть нить её судьбы всё так же отливала серебром, и пятен тёмных на ней не было видно, Мара всё же не могла заглушить это беспокойство внутри себ В доме Беломира было тихо, все сидели понурив головы, женская половина семьи, тихонько плакала. Причиной тому, была скоропостижная смерть Добромира, отец главы семейства, вдруг внезапно разболелся, бился в горячке, а когда она отпускала, долго спал. Для Беломира это стало сильнейшим ударом, со дня смерти отца, он не произнёс ни слова, Добромира обмыли, одели в чистые одежды, уложили его на лавку, лицом к алтарю и позвали волхва, тому предстояло 3 дня молиться над усопшим. Дарену не пустили подготовить её второго отца к путешествию в Навь, так как она в себе носила ребёнка. Она могла лишь с тяжёлым сердцем наблюдать за любимым мужем, за его мучениями и страданиями, да лишь потихоньку поглаживать его руку. Когда родители Дарены ушли, Есиния обняла отца и уткнувшись ему в рубаху громко всхлипнула, отец только и мог погладить своё чадо по голове и тяжело вздохнуть, в знак согласия. Он знал, как его дочь любила деда, он всегда рассказывал ей всякие небылицы про нечисть, хотя, кто знает. Может и правду. Дарена подошла к дочери, тихонько взяла ее за плечи и повела в её комнату. Там она уложила её в постель и тихонько поцеловала в лоб: -«Спи дочка, отцу очень тяжело, круглая сирота он теперь». И погасив свечу, вышла. Тут же приковылял Домовой, он молча сел на кровать и посмотрел на девочку. Она посмотрела на него, Домовой подметил, что глаза у ней от слёз стали еще ярче. -«Почему она его забрала?», как бы со злобой спросила Есиния. -«Кто?», выпучив глаза спросил Домовой. -«Мара! Она же чужие судьбы плетёт! Сало быть она деда забрала!» Яростный шепот, казалось сотрясает комнатку.- «Тише-тише, ишь расшипелась! Кто ж знает, все умирают, не думаешь ли, что Мара нарочно это сделала? Видать время его пришло.» Глаза девочки злобно сверкнули в темноте, -«А как же?! Али ноги не она у меня чуть не отняла?!» -«Так вернула же!» строго прервал её Домовой. –«Хватит, нечего гнев богини на себя насылать, к тому ж придти она во второй раз обещалась, тогда и спросишь, почему деда твоего забрала. Помни только, что это не полевая и лесная нечисть, ей тебя изничтожить, как тебе травинку сорвать. А теперь спи, отдыхать тебе нужно, иль опять в кровати валяться хотишь?» Слова этого маленького и родного человечка успокоили гнев Есинии, и теперь по её лицу просто катились слёзы, она горевала по близкому её сердцу человеку. Она чуть наклонила голову, как бы соглашаясь со словами Домового, смешно, по детски вытерла глаза, легла и повернулась к окошку, сон чуть ли не моментально сморил ребёнка. День был сложным не только для нее, но и для всех домочадцев. Домовой же сидел в раздумьях,он считал, что не только день для этого ребенка, но и вся ее пока короткая жизнь для нее выдалась сложная. Он прекрасно понимал, что всё это не просто так, но что мог поделать простой хранитель дома? Правильно, ничего. Лишь скромно охранять ее внутри дома, от всякой мелкой нечисти, да наставлять малышку на верный путь. Он тихонько слез с её кровати и пошел в спальню родителей. Дарена беспокойно спала, а Даромир лежал без сна, уставив глаза в потолок, по его лицу потихоньку скатывалась слезинка, тут он зажмурил глаза, и они покатились уже во всю мощь. Домовой грустно сдвинул брови, что-то шепнул, и лицо Даромира стало понемногу расслабляться, вскоре он уснул. Как только Дабромира положили на погребальный костёр, дар речи вернулся к его сыну он сказал лишь одну фразу: -«Спасибо, отец. В добрый путь». После этого, Беломир уже не молчал, он простился с отцом и снова принял на себя обязанности мужа и отца. У Дарены отлегло от сердца, она впервые за несколько дней, разговаривала со своим мужем, а тот был просто благодарен ей, за то, что дала ему пережить своё горе так, как ему того хотелось. Минула неделя, Есиния по мнению родителей, уже должна была спать, но она по своему обыкновению шёпотом разговаривала с Домовым, мечтала, как скоро наступит настоящая весна, а после и лето, она наконец-то увидит Богинок, Анчуток и Полуденницу. Ут раздался легкий шорох, в комнате появилась Мара, всё такая же красивая, на этот раз в ярко красном, тяжелом платье, но в своём неизменно чёрном плаще. Её алые губы были растянуты в счастливой улыбке, а руки Мара сложила на животе и перебирала пальцами, выглядело всё это так, будто она волновалась. Домовой тут же соскочил и поклонился богине. –«Здравствуй, ты всё на своем месте, хранитель?» спросила Мара у Домового, с абсолютно неподходящей ей веселой манерой. –«Где ж мне ещё быть, всё около Есинии нашей, она мне уж как родная». Посмотрев на девочку, сказал старичок. –«Молодец, её нужно беречь». –«Так что ж ты не бережёшь?»надменно глядя на богиню произнесла девочка. Мара опешила от такой дерзости, но ещё больше от того, каким холодом и злостью обдал её взгляд этих огромных детских глаз. –«Чшшшшш! Зашипел на неё Домовой, что ты такое делаешь?!» -«Тихо». Властно произнесла Марена. –«С чего вдруг ты так со мной разговариваешь, дитя? Али забыла, кто пред тобой?» -«Нет, не забыла! За что ты деда моего погубила? Чем он помешал тебе?»слёзки накатились на ярко-зелёные глаза. Мара тут же оттаяла, резко присела на кровать девочки, чуть не сбив с ног Домового. Тот только что-то бурча себе под нос, отскочил, но тут же кинулся обратно, подумав, что богиня разгневалась и хоть понимал, что сделать против неё он ничего не сможет, всё равно кинулся на её защиту. Но Мара лишь начала гладить ребёнка по голове и быстро-быстро нашёптывать: -«Ну что ты малышка, как же ты так могла подумать, я горюю с тобою вместе, над дедушкой твоим, время его к концу подошло, кто-то рождается, кто-то умирает, равновесие нельзя нарушать, коли нарушить, можно гнев белого бога вызвать, всё тогда соединится и Правь и Явь и Навь, всё вверх дном перевернётся и жизни не будет, ни тебе, ни семье твоей, ни одному существу живому и мертвому». Есиния кинулась на шею Мары, богиня тут же замолкла, уставилась стеклянными глазами на опешившего Домового и аккуратно, будто могла обжечься прижала рукой к себе это маленькое дитя, а из её глаз покатились слёзы. Есиния тоже плакала, ей стало стыдно и жалко Маару, она поняла, что так не по своей воле забирает жизни людей, но от этого возникло еще больше вопросов, что это за равновесие такое? Почему оно должно разрушиться из-за смерти или рождения какого-нибудь человека? Тут в тишине раздался голос Мары: -«Почему ты обнимаешь меня, дитя?» -«Ты несчастна» отстранившись от богини сказала девочка. –«И что же? Я ведь зло, я убиваю природу, обрываю судьбы людей, вот, отняла у тебя дедушку, какое тебе дело до моего несчастия?» Есини округлила глаза и как ребёнку начала объяснять простые истины жизни. –«Ты ведь не злая совсем, ты чуть не отняла у меня ноги, но вернула, матушка скоро второй раз родит, сегодня ты пришла, чтобы оживить природу. У тебя доброе сердце, но ты же богиня тьмы, стало быть должна делать что-то злое». –«Сердце?» прошептала Мара одними губами, «Что же эта за девочка, какие чувства во мне будит, она ведь умрёт, человеческая жизнь коротка, а я останусь в этом мире навсегда и что же? Буду тосковать по этой маленькой душе?» Она будто вышла из оцепенения, вскочила с кровати и резко прошептала –«Нет у меня никакого сердца, есть долг и я должна его выполнять, коли не хочу для себя какой-то отвратительной участи.» Две пары глаз смотрели на неё из темноты, совершенно не понимая, что заставило её так перемениться. Мара поправила платье, кинула взгляд на Есинию и Домового. –«Прощайте, береги себя дитя, а ты присматривай.» И прежде чем они успели опомниться, исчезла из комнаты. –«До встречи» тихо прошептала Есиния. После прихода Мары, природа ожила, стала пробиваться первая трава, наступили теплые деньки. К Есинии снова стали приходить Богинки, они очень обрадовались, когда увидели Кочерыжку в добром здравии, по своему обыкновению, богинки выглядели прямо говоря – страшно, а после зимы так и вовсе, смотреть жалко было, Есиния как обычно взяла гребень и начала распутывать их длинные чёрные волосы, Домовой всё равно не доверял им, а потому ни на шаг не отходил от малышки, пока они были у неё. Всё шло своим чередом, начались полевые работы и походы в лес, как ни пытался Беломир отказать дочери и оставить её дома, всё же сдался и стал брать её с собой. Есиния вновь встретилась со своими друзьями Анчутками, те завидев её, идущую к кромке леса, кинулись навстречу, как маленькие щенки. Она же радостно смеясь начала здороваться с ними и доставать угощения. Но более всего, она хотела повстречать Полуденницу, но так никак не являлась к ней, то ли рано было, то ли не хотела она. И каждый раз, она возвращалась домой задумчивая. Настало время Ченобогу сдавать пост своему брату. По обыкновению, Белобог отпустил своего белого сокола пролететь над Явью и прогнать чёрного ворона своего брата, это был знак, что Белобог вступил в правление. Но после этого, светлый брат, решил неожиданно навестить Навь. Вошедши в покои брата, он громко сказал –«Встретит ли меня здесь кто?» тут же из-за шторы появился Чернобог. –«Ну проходи, что заставило тебя явиться?»нахмурив брови спросил он. –«Я пришел, чтобы с Марой поговорить» Чернобог вскинул брови, «Эвоно как, что ж ты Мару спросить хочешь?» -«А ты позови, да послушай». Чернобог глянул на брата из под бровей, махнул рукой, от стены отскочила тень чёрта и стуча копытами удалилась. Через несколько минут, в комнату величественно подняв подбородок, вошла Марена. Её волосы были собраны в высокую причёску, её тонкая шея, была настолько бледна, что казалось, светилась в полутьме комнаты. Мара была печальна, и это не скрылось от взоров обоих братьев. –«От чего ты не весела, Марена?» насмешливо спросил её супруг. Она прожгла его жестким взглядом, который заставил его тут же умолкнуть. «Чего звали?» со сталью в голосе произнесла богиня. –«Почему ты Марена, скрываешь своё присутствие в Яви от моего взора? Коли не делаешь там чего не стоит, стало быть, ни к чему это» испытующе глядя на неё сказал Белобог. –«А я не только от тебя его скрываю, муж мой тоже про дела мои ничего не ведает, почему вдруг ты заволновался? Али я не богиня и должна обо всё тебе докладывать?» Белобог начал расхаживать по комнате, несколько минут молчал, а после заговорил: -«От того Мара, что ребёнок этот, на ноги встал, матерь его, снова ребёнка ждёт. Не ты ли руку приложила?» -«Почему так беспокоит тебя ребёнок этот и её семья?» не отводя взгляда спросила Мара. –«От того, что силы великие в это девочке кроются и рассмотреть и понять ни я, ни муж твой не в силах. А коли мы не в силах, как знать, может нарушит она равновесие в мире». Чернобог, до сих пор хранивший молчание и лишь переводящий взгляд с супруги на брата, тихо сказал: -«Вот оно что, всё за трон свой дрожишь?» -«Хватит!» неожиданно громко крикнул Белобог, но Чернобог только больше раззодорился, -«Боишься что девчёнка скинет тебя с твоего местечка?» -«Прекрати это.» раздался уже голос Мары. –«Нет в этом ребёнке злого, только любовь к нечисти ей от мужа моего досталась.» -«Так значит всё таки ты..» прошептал Белобог. Марена осеклась, но гнева не последовало. Он лишь тихо спросил: «Каковы намерения этого дитя?» Мара задумалась, ей хотелось узнать, каковы шансы Есинии помочь Косторме и Полуденнице, но подумав, она поняла, что поставит под сомнение её существование. –«Жить. Жить, бегать по полям, лесам, полянам. Вырасти, завести семью. Она даже не знает о своей силе». Оба брата погрузились в свои мысли, в комнате настала тишина. Тут Белобог нарушил молчание: «Я тебя понял, пусть растёт, но я буду следить за ней, тебе я запрещаю к ней ходить, не забывай кто ты и кто она и более не скрывайся от нас на земле». –«Я скрывалась и буду скрываться, я не твоя птица, а такая же богиня! К дитю больше хаживать не буду, но и указывать мне не позволю!» Белобог лишь кивнул и вышел из комнаты. Чернобог рассмеялся и стал подходить к своей жене –«Не может он супротив тебя ничего сказать, ты ему поперёк горла, любовь моя». Он хотел обнять Мару, но та откинула его руку, -«Поди прочь!» и развернувшись направилась в свои покои. Зайдя в комнату, она тут же беззвучно разрыдалась, подошла к своему станку и коснулась рукой нити Есинии.