Тройной аксель

Таким образом проходят два месяца. Альбедо довольно быстро изготовил препарат для Кэйи и в результате уже спустя примерно неделю его применения парень совершенно перестал хромать. Как только фигурист заявил, что уже не чувствует какой-либо боли в колене, алхимик тут же отправил его жить на второй этаж. Мол, раз не больно, то физнагрузка в виде подъёма и спуска по лестнице пойдет только на пользу. Альберих, разумеется, тут же собрался выйти на лёд, ибо столь длительного отсутствия тренировок у него не было ещё никогда. Но алхимик не позволил. — Твоё колено всё ещё слишком слабо. Лучше поделай какие-нибудь упражнения на ноги дома, это поможет ему окрепнуть и окончательно прийти в норму. — Но… мне же не обязательно крутить вензеля на льду, — попытался возразить Кэйа. — Я могу и просто покататься. — Исключено, — отрезал Альбедо. — Знаю я таких, как ты. Разве ты сможешь устоять перед соблазном выполнить фигуру-другую? Сейчас ты мне можешь ответить что угодно, но на деле лучше не рисковать. Кэйа, пойми. Если в конце концов все станет, как прежде, и ты сможешь спокойно заниматься всем, чем захочешь, но для этого надо всего лишь немного подождать — разве оно того не стоит? Парень подавил тяжёлый вздох, но всё же признал правоту алхимика. И вот в один день после довольно длительной разминки, Кэйа решил, что будет не лишним принять душ. Он было направился туда, находясь в одной лишь футболке, длиной чуть выше колен, как вдруг откуда ни возьмись, кто-то вцепился ему в ногу. — Ай! — с притворным испугом вскрикнул Альберих, уже привыкнув к подобному. — Попался! — раздался снизу радостный писк. — Так нечестно! Нельзя же из-за угла выпрыгивать! — подавляя смех, Кэйа наклонился и подхватил Кли на руки. За все время, проведённое на Хребте, фигурист неплохо подружился с этой маленькой негодяйкой. Она даже перестала называть его дядей. Внезапно раздавшийся стук в дверь заставил обоих замереть в том положении, в каком они находились. — Хм, я открою, — коротко бросил Альбедо и подошёл к двери. Пара алых глаз и один сине-сиреневый с любопытством уставились на гостя. Вообще, чтобы к ним кто-то пришёл — такое случалось впервые. По крайней мере во время проживания там Альбериха. — Чем могу помочь? — равнодушно поприветствовал гостя алхимик, слегка приоткрыв дверь, но не впуская пока того в дом. — Кэйа Альберих здесь? — резко и бесцеремонно спросил низкий мужской голос. Фигурист вздрогнул, узнав его, и их взгляды пересеклись. — Дилюк?! — Кэйа?! Оба парня буквально обалдели при виде друг друга. И хотя один из них пришёл целенаправленно в поисках другого, его поразила картина, представшая перед глазами. А именно Кэйа в этой чертовой белой футболке ниже задницы с каким-то ребёнком на руках, ещё и в доме другого мужчины. — Так понимаю, вам есть что обсудить, — равнодушно произнёс Альбедо и впустил гостя в дом. — Я… Э… Ты… — Кэйа опустил девочку на пол и попытался собраться с мыслями. — Что тебе нужно? Дилюка неприятно кольнул холодный тон сводного брата. — Поговорить. Хотя бы просто поговорить. — Хм, да? Спустя столько времени ты вдруг вспомнил, что умеешь разговаривать, — Альберих скрестил руки на груди. Рагнвиндру понадобилась вся его сила воли, чтобы сохранить самообладание. Однако он и сам не заметил, как его лицо исказило хмурое выражение. — Точно, до чего только не доводят танцы в театре Барбатоса, — на автомате огрызнулся он и тут же пожалел об этом. — Ты что, поругаться со мной пришёл?! Того скандала в больнице мало было?! — Кэйа начал терять терпение. Они давно уже находились в прихожей вдвоём. Видимо, Альбедо незаметно увёл Кли, да и сам предпочёл не мешать. — Послушай, я не за этим пришёл… — с внезапной усталостью произнёс Дилюк. — Я не могу тебя заставить, а потому просто прошу: если считаешь, что нам ещё есть, о чём говорить, то приходи завтра вечером в Долю Ангелов. Как твоя нога кстати? — Н-нормально… — выдавил Альберих. — Это здорово. Если не придёшь, я пойму. Но я буду ждать. И, не надеясь услышать ответ, Рагнвиндр ушёл, оставив брата переваривать услышанное. Тот же какое-то время ещё стоял глядя на дверь. — Чёрт! — выйдя из оцепенения, рявкнул Кэйа и, что было силы, ударил кулаком в стену. Теперь шок уступил место раздражению. Но хуже всего было то, что злился Альберих вовсе не на этого «танцора», который и напрямую, и косвенно, успел сломать и разбить ему всё, что только можно, а на себя. Потому что в конце Дилюк ему напомнил того себя, трехлетней давности, после смерти отца. Лишь тогда Кэйа видел его таким подавленным, как сейчас. И осознавая, что в этот раз причина — он сам, Альбериху вдруг стало невыносимо жалко сводного брата. — Твою ж мать… — парень уселся на полу, облокотившись о стену и прикрыв глаза рукой. Разум и гордость упорно твердили ему не ходить на встречу. Но эмоции и чувства убеждали в обратном. — Неужели даже сейчас, после всего, что он сделал и наговорил, я его всё ещё… — еле слышно прошептал Кэйа. *** По возвращении домой, Дилюк сразу же рухнул на диван в гостиной. Парень прикрыл глаза, прокручивая в голове последние события. С гастролей он вернулся около двух недель назад. Придя домой, Рагнвиндр понял, что Кэйи здесь нет и вообще не было, судя по его записке, пребывающей в том же положении, как он её и оставил. Разумеется, это несколько выбило хозяина винокурни из колеи. Первым делом он решил во что бы то ни стало поговорить с Кэйей. Да, Дилюку уже закрались мысли о том, что тот просто не хочет его видеть. Но всё же бывший фигурист предпочёл услышать это от сводного брата лично. Рагнвиндр знал, где живёт Кэйа, а потому, недолго думая, отправился к нему домой. Но ни в тот день, ни в последующие ему не только никто не открыл, но и даже не ответил. Из данного обстоятельства следовало только два вывода: либо дома никого, либо Дилюка попросту игнорируют. И хотя последнее было не исключено, Рагнвиндр всё же больше склонялся к первому. Потеряв несколько дней, он таки признал, что в одиночку не справится, а потому позвал Джинн и рассказал ей всё. Вообще всё, хотя о некоторых деталях парень и предпочёл бы умолчать. — Ты… что сделал?! — балерина была просто в шоке от услышанного. Увидев в новостях, что случилось с Альберихом, она искренне надеялась, что хотя бы это, наконец, заставит Дилюка одуматься. Однако спустя столько времени тот заявляется к ней и выдаёт, что он всё благополучно просрал! Рагнвиндр не мог найти в себе силы даже смотреть подруге в глаза. Джинн сделала глубокий вдох. — Видимо он переехал куда-то… Но ты же понимаешь, что во всём мире есть только один человек, который может знать, куда именно? Дилюк помрачнел ещё сильнее, хотя, казалось бы, куда уж больше. — Тогда это всё равно, что таких людей нет вовсе. — Дилюк! — сурово одёрнула девушка. — Что? Даже если сам Кэйа когда-нибудь меня простит, то она при первой же возможности просто убьёт меня! — Но Розария наш единственный шанс. К тому же неужели ты не можешь даже здесь переступить через себя ради него? Дилюк вздрогнул и молча отвернулся, уставившись в окно кофейни, в которой в данный момент они находились. Балерина уже успела пожалеть о столь резких словах. — Прости, я не должна так говорить… — Джинн попыталась сгладить ситуацию, но ответа не последовало. Тогда она поняла, что терять уже нечего, хотя изначально говорить об этом не собиралась. — Ты сказал, что перед своим отъездом Кэйа приходил к тебе. Так вот. Об этом я его попросила. Тут Дилюк не сдержался и удивлённо уставился на подругу. — Ч-что? — Я не хотела, чтобы ты так надолго оставался один… и потому позвала его. И он пришёл. Честно говоря, я была уверена, что Кэйа и слушать меня не станет. Тем более, что перед Олимпиадой у него итак забот хватало. Но он не просто согласился встретиться с тобой. Знаешь, что он мне сказал? — поймав его внимательный алый взгляд и убедившись, что её слушают, Джинн продолжила: — Что готов ради тебя на всё на свете. Рагнвиндр прикрыл рот рукой. Его захлестнула целая буря чувств и эмоций. Он вдруг отчётливо осознал одну простую истину: нет смысла делать больно кому-то даже ради его защиты от самого себя. Кэйе не это было нужно, а он, Дилюк. Конечно, не известно, как бы всё тогда сложилось. Возможно, это и не спасло бы Альбериха от его жуткой травмы колена, но зато они оба тогда не жалели бы ни о чём. — Дилюк? — тихо позвала Джинн. — Ты в порядке?.. — Да не важно, — отрезал парень. — Я должен всё исправить. Даже если уже поздно и он ненавидит меня, я должен хотя бы раз ещё поговорить с ним. К Дилюку вернулось его самообладание. В глазах сверкала твёрдая решимость. Увидев это, девушка слегка улыбнулась. — Это именно то, что я и хотела услышать. Тогда каков наш следующий шаг? Дилюк и Джинн отыскали Розарию, однако та наотрез отказалась им что-либо говорить. И как балерина ни пыталась уговорить ту, всё было бесполезно. Затем Рагнвиндр вспомнил про Сайруса. Тот, конечно, вёл себя куда более дружелюбно, однако результата это не принесло, поскольку мужчина понятия не имел, где сейчас Альберих. Всё, что узнал от него Дилюк, это то, что Кэйа с самой выписки из больницы не появлялся во Дворце Спорта. Таким образом прошла ещё примерно неделя. И вот, в один из дней, Рагнвиндр пришёл в Долю Ангелов, причём цель была исключительно рабочая, поскольку данное заведение принадлежало ему. После небольших переговоров о бизнесе, бармен вдруг выдал то, чего Дилюк ну никак не ожидал. — Не знаете, как там продвигается лечение у вашего сводного брата? Доля Ангелов перешла во владение Дилюка после смерти его отца. А этот бармен — Чарльз — работал здесь уже очень давно, потому был неплохо посвящен в семейные дела Рагнвиндров. — Лечение? — переспросил парень. — Понимаешь, я был на гастролях практически с самого начала, как только Кэйю привезли с травмой. Но мне сказали, что он выписался из больницы на следующий же день… — Да я сейчас вовсе не о больнице, — с готовностью пояснил Чарльз. — Около двух месяцев назад он тут встречался кое с кем. Вы же знаете, после смерти вашего отца он почти перестал посещать это место, а тут… Вот я и обратил внимание. Дилюк насторожился. — И что же, неужели ты знаешь, кто это был? Бармен кивнул. — Поспрашивал у разных людей, думал, вам это будет интересно. Тут Чарльз вдруг достал телефон и показал фотографию мужчины с платиновыми волосами. — Его имя Альбедо. Вообще, он не известен в широких кругах, однако к нему обращаются за помощью, когда медики в больницах разводят руками. Рагнвиндр ещё какое-то время пялился на фотографию. Он всё не мог поверить, что прямая наводка на Кэйю вдруг образовалась буквально из ниоткуда. — Так… Значит, он врач? — уточнил красноволосый парень. — Что-то вроде того, — кивнул Чарльз. — Могу дать его адрес. — Спасибо, — выдохнул Дилюк. — Ты даже не представляешь, как выручишь меня этим. — Не за что, всегда рад помочь, господин Рагнвиндр, — улыбнулся бармен. Вот так, совершенно внезапно все карты перед парнем оказались открыты. Конечно, он не имел никакой гарантии, что брат окажется у этого «врача», однако Альбедо как минимум мог знать, где его искать. Потому, на следующий же день Дилюк отправился на Драконий Хребет. *** Рагнвиндр пришёл к месту встречи заранее и сразу же занял столик. Он всячески пытался напустить на себя свой типичный непрошибаемый вид, однако это давалось ему с трудом. На самом деле, бывший фигурист почти не сомневался в том, что Альберих попросту не придёт. Но тем не менее, в тот момент больше всего желал обратного. В какой-то момент Дилюк незаметно для себя так глубоко ушёл в свои мысли, что чуть не вздрогнул, когда над ухом вдруг раздалось: — Ну здравствуй. Под изумлённым взглядом Рагнвиндра Кэйа плюхнулся на стул напротив. Однако сюрпризы на этом не заканчивались. Подняв голову, красноволосый парень увидел того самого «врача», у которого он и нашёл сводного брата. — Здравствуйте, — наконец выдавил из себя Дилюк. — Кажется, я вчера не представился… — Не важно, — резко перебил алхимик. — Я здесь лишь пары фраз. Рагнвиндру не понравился его тон, однако он прикусил язык. — Итак, я Альбедо, работаю алхимиком, помогал твоему товарищу с лечением. «Товарищу?» — Дилюк покосился на Кэйю, но тот отвёл взгляд. — Ситуация с его коленом улучшается с каждым днём. Пока рекомендую только лёгкие физнагрузки, но если в ближайшее время ничего не побеспокоит, то Кэйа сможет выйти на лёд. Рагнвиндр переводил глаза с алхимика на брата и обратно. Он всё ещё не до конца понимал происходящее. — Разумеется, возвращаться в спорт тоже лучше постепенно, но более никаких противопоказаний я не могу дать. А теперь позвольте откланяться, — закончив свою речь, Альбедо резко развернулся и удалился. Возможно видя, в какой растерянности сейчас пребывал бывший фигурист, Кэйа, наконец, заговорил: — Я попросил его объяснить тебе всё это, чтобы ты больше не винил себя ни в чём. Хотя бы относительно меня. Никакую жизнь ты мне не сломал, Дилюк, всё будет в порядке. Красноволосый резко вскинул голову. — Так это всё из-за того, что я наговорил тебе тогда… Послушай, мне очень жаль. Я… Я не знаю, что на меня нашло. Тебе ведь как никогда нужна была поддержка, а я… — Ладно, теперь-то что говорить об этом, — попытался отмахнуться Кэйа, но Дилюк продолжил: — Нет, я должен поговорить с тобой. Хотя бы раз. Я помню, как всё было после смерти отца… Для меня будто мир перевернулся, но… Единственным, что оставалось прежним, был ты. Рядом с тобой мне казалось, что всё по-прежнему. И ты… Тебе ведь тоже было больно, но ты всячески поддерживал меня. А я поступил с тобой, как полный придурок. Альберих слушал молча, его взгляд был непроницаем. — И знаешь, самое странное то, что теперь я даже не могу найти оправданий, почему так вёл себя. Вернее, я помню свои причины на то, но когда я увидел тебя в больнице, все они будто перестали существовать. — Серьёзно? — наконец подал голос Кэйа. — Тогда зачем ты мне сказал всё это дерьмо? Знаешь, я был так рад, когда увидел тебя. Я и не надеялся, что ты придёшь. Рагнвиндр почувствовал, как сердце сдавило от боли. — Я чуть с ума не сошел от страха за тебя. Никогда в жизни я не чувствовал подобного. Все мысли перемешались, я хотел так много тебе сказать, но как только увидел тебя, понял, что это было явно не лучшее время… — Да ты мог вообще ничего не говорить! — взорвался Кэйа. — Мне бы хватило одного твоего присутствия, как ты не понимаешь?! Мне ВСЕГДА этого хватало! Видеть, как ты счастлив, быть частью твоего счастья. Мне другого не нужно было! Альберих перевёл дух и не мигая уставился на брата, ожидая ответа. Тот готов был провалиться сквозь землю. — Самое странное, что я рассуждал примерно также. Но мне казалось, что главным счастьем для тебя всегда был лёд. И я… Я просто не хотел быть помехой или как-то влиять на тебя в этом плане. А в итоге… Ты всё равно едва не лишился самого важного именно из-за меня. Кэйа с размаху хлопнул себя ладонью по лбу. — И почему же ты даже не допустил мысли о том, что сам и являешься самым важным для меня? Да, осознав, что больше не смогу выйти на лёд, я бросился искать все возможные и невозможные пути решения, поскольку мне не нужны ноги, если я не смогу кататься на льду. Но! — Кэйа сделал многозначительную паузу, перехватив взгляд Дилюка. — Если бы ты тогда просто сказал мне, что всё в порядке… просто поддержал и остался со мной, я бы и думать забыл о своём колене. — Но почему? Альберих сделал глубокий вдох. Ему явно стоило немалых усилий сохранять спокойствие. — Потому что люблю тебя, придурок. И всегда любил. Дилюк застыл, как молнией поражённый. Далее последовало минутное молчание, пока до него доходил смысл сказанного. Внезапно красноволосый прикрыл лицо руками. Кэйа слегка покраснел, уже успев пожалеть о своём признании. Он, конечно, делать этого не планировал. Просто само как-то вышло… — Кэйа, — тихо позвал Дилюк, по-прежнему не убирая рук от лица. -. Я тоже тебя люблю. Тут уже врасплох был застигнут Альберих. — Правда что ли? — Угу. Фигурист прокашлялся. — И, кхем, ещё до того, как ты начал меня игнорировать, или после? — Конечно же до, — Рагнвиндр, наконец, поднял голову. Его щёки пылали. Он и надеялся услышать что-то подобное, а потому и сам признаваться не собирался. — Если честно, я уже и не помню, когда, находясь рядом с тобой, моё сердце не замирало. — Ох ты ж ёкарный бабай, — Кэйа прикрыл рот рукой, еле сдерживая улыбку. — Дилюк пытается быть романтичным, ну теперь я видел всё. — Я вообще-то серьёзно, — буркнул красноволосый, мгновенно помрачнев.