Тройной аксель

Сразу же по возвращении в Мондштадт Кэйе провели операцию. Всё прошло успешно. И вот, когда парень отходил от наркоза, к нему заявился доктор со следующим сообщением: — Мы сделали все, что было в наших силах и на данный момент ваша нога в полном порядке. Альберих облегчённо вздохнул. -Спасибо. Доктор кивнул. -Как только полностью отойдете от наркоза, сможете вернуться домой. Поначалу можете немного дискомфортно ходить, но это временно. Через несколько недель ничего уже не должно вас беспокоить. — Отлично, — улыбнулся Кэйа. — А когда я смогу вернуться к тренировкам? Тут доктор немного помедлил с ответом. — Понимаете… Ваше колено в норме и способно ходить, бегать и прыгать, но… Таких нагрузок, как в вашем спорте, уже не выдержит. Альберих застыл, будто молнией поражённый. — Что?.. — Я понимаю, что спорт для вас — это больше, чем жизнь, но прошу, прислушайтесь. Я бы не хотел сравнивать, но всё же вспомните вашего отца. Он пренебрёг моим советом оставить спорт, и вот чем это для него кончилось. Хотя, конечно, вашей жизни ничего не угрожает, но теперь любой прыжок на коньках может лишить вас возможности ходить. Неизвестно, собирался ли доктор ещё что-то добавить, поскольку дверь внезапно с грохотом распахнулась и внутрь ворвался взволнованный молодой человек. Кэйа в полном шоке уставился на него. — Дилюк?! Что ты?.. — Оставьте нас! — рявкнул вошедший на доктора. Тот молча удалился. — Я всё слышал, — без предисловий начал Рагнвиндр и плюхнулся на сиденье возле койки больного. Альберих с грустью уставился на него. — Прости… — За что? — резко оборвал красноволосый. — Ты не виноват… Его голос дрогнул, и только сейчас травмированный фигурист понял, что брат не на шутку за него беспокоится. — Я смотрел твоё выступление. Ты… Ни в чём не виноват, тебе просто не повезло. Кэйа не сдержался и хмыкнул. — Интересно, почему это ты тогда такой везучий. Дилюк не мигая уставился на брата. — Не знаю. Но я себя, если честно, везунчиком не считаю. Я не знал, когда ты приедешь, — внезапно выдал он. — Как только в новостях передали, сразу же прибежал в больницу. Я и подумать не мог… что они запретят тебе выходить на лёд… — Я тоже… Хотя я и видел, как травмировались другие фигуристы, мне никогда не казалось, что однажды это произойдет и со мной. Дилюк… Я дурак. — Почему? — Не бывает падений на ровном месте… Я просто забыл, ради чего я выхожу на лёд. Кэйа прикрыл глаз рукой, однако Дилюк заметил, как из-под неё по щеке скатилась слеза. — О чём ты? — Рагнвиндр с жалостью сжал другую руку брата. — Я никогда не гнался за наградами. Мне просто нравилось кататься и всё. Но стоило лишь один раз забыться, и вот чем всё кончилось… Дилюк совершенно ничего не понимал, а потому продолжал молча слушать. — Помнишь, я пришёл к тебе перед своим отъездом? Сказал, что у меня есть человек, ради которого я и хочу выходить на лёд. Так вот. Этот человек ты. Рагнвиндр остолбенел. — Что… Н-но почему? — Говорю же, потому что я дурак. Думал, если получу золото, то опровергну слова того придурка, по мнению которого твои победы тебе не принадлежат. Думал, что этим верну тебя. У Дилюка опустились руки. — Сейчас… Понимаю, насколько я был глуп и наивен. А в итоге всё вышло так, как ты и говорил… Замахнулся на вершину, но глянул вниз и… упал. В самом прямом смысле этого слова, — горько усмехнулся Кэйа. — Когда это я говорил такое? — с усилием выдавил Дилюк. — Да так, неважно. Рагнвиндр поднялся и немного помолчал, переваривая услышанное. — Значит, всё повторилось. Снова. Сначала отец, теперь ты. Вы оба лишились самого дорогого из-за меня… — Нет! — Кэйа попытался схватить брата за руку, но тот отдёрнул её. — Ты что, я не это имел в виду! Дилюк! Но красноволосый уже не слышал его. Он застекленевшим взглядом уставился куда-то в пустоту. — А ведь я как раз этого и боялся! — внезапно выкрикнул Дилюк. Кэйа испуганно вздрогнул. Нехорошее предчувствие охватило его. Рагнвиндр вдруг обеими руками схватил брата за плечи. — Больше всего я желал только одного: чтобы ты был счастлив! Отец пожертвовал собой ради меня. И я не хотел, чтобы ты повторил его судьбу. Не хотел, чтобы и ты ради меня чем-то жертвовал. Я ведь сделал для этого всё… Даже постарался исчезнуть из твоей жизни. Потому что решил, что это единственный способ уберечь тебя! — Я же не стеклянный… — промямлил Альберих. — Да что ты говоришь, Кэйа?! Наверное поэтому твоя первая же травма стала последней! Кэйа вздрогнул, будто его обдали кипятком. Дилюк выпрямился и сделал глубокий вдох, пытаясь успокоиться. — Я думал, ты просто забудешь обо мне, — почти шепотом произнёс красноволосый парень. — Возможно даже возненавидишь из-за моего поведения. Но кто же знал, что ты решишь искалечить себя из-за каких-то дурных слов трехлетней давности… Альберих уже был готов расплакаться. Даже та боль, от которой он упал в обморок там, посреди олимпийского стадиона, не сравнится с тем, как ранили его слова этого человека. Однако собрав все свои силы в кулак, Кэйа улыбнулся. — Недавно кое-кто сказал мне одну вещь. «Все мы люди, любой может ошибиться». Твоя ошибка в том, что ты не смог довериться мне… — Ведь иначе с тобой сейчас всё было бы в порядке, — мрачно перебил Дилюк. — Но я ни в чём не виню тебя! — поспешно вскрикнул Альберих. — Зато я виню. Я… Шёл к тебе, чтобы предложить пожить у меня, — вдруг выдал Дилюк и положил что-то на тумбу рядом с изголовьем кровати. — Это ключ от винокурни. Кэйа шокированно уставился тому в глаза. Бывший фигурист с болью заметил надежду, засветившуюся в его взгляде. — Но только пока твоя нога придёт в норму. Теперь, зная, что я сломал тебе жизнь… — его голос дрогнул. — Я не могу просто бросить тебя. Но и остаться с тобой, словно ничего не произошло, тоже не могу. Я не достоин этого, — Рагнвиндр развернулся к выходу. — Дилюк! Стой! Это не тебе решать! — Кэйа попытался было встать, чтобы задержать его, но из-за остаточного наркоза, тело не слушалось и парень просто свалился обратно на койку. Дилюк же покачал головой и ушёл прочь, даже не обернувшись. Альберих более не мог сдерживаться. Слёзы одна за другой полились по его щеке. *** — Ты как? — участливый женский голос заставил Кэйю выйти из раздумий. — Совру, если скажу, что в норме. Ближе к вечеру того же дня фигуриста пришла навестить Розария. По одному лишь убитому виду друга она уже поняла, что хороших новостей ждать не стоит. Когда же тот через силу поведал последние события — от травмы до визита Дилюка — девушка была вне себя от ярости. — Вот ведь падла. А вы точно с ним были братьями? — процедила она. — Не говори так. Он… Видимо так и не смог смириться с утратой отца. Розария возмущенно вскинула голову. — Почему даже сейчас ты продолжаешь защищать его?! — Потому что во всём виноват лишь я один, — устало потёр глаза Кэйа. — Вы все оказались правы: я должен был перестать зацикливаться на нём. Тогда и травмы бы не было, и у Дилюка бы крышу не сорвало… — Только не говори мне, что ты опять собираешься проглотить всё, что он тут наговорил тебе, и, как собачка, побежать к нему, просто потому что он позвал. Альберих сурово взглянул подруге в глаза. — И когда это я бегал за ним, как собачка? Он хочет, чтобы я пришёл только из-за его чувства вины. А потом, когда с моей ногой всё будет в порядке, просто выставит меня вон? Видите ли оттого, что ему совестно, он не может со мной находиться! — первоначальные грусть и тоска теперь уступили место обиде и гневу. — А не много ли он на себя берёт?! Благодетель твою мать! Розария в полном шоке наблюдала за этой резкой переменой настроения. Да, ей, конечно, доводилось видеть Кэйю не в духе, но чтобы его ярость была направлена на старшего брата… Такое впервые. Девушка стиснула зубы. «Вот до чего ты довёл его! Надеюсь, ты доволен, Рагнвиндр?» — мысленно выругалась она. — Так что ты теперь собираешься делать? Альберих перевёл дух и принял сидячее положение на койке. — Хороший вопрос. Однако кое-какая мысль у меня есть. Я хочу вернуться на лёд. — Понимаю… — Розария глубоко задумалась. — Серьезно? — Кэйа удивлённо уставился на неё. — Я думал, ты скажешь даже не пытаться, раз врач запретил… Девушка тяжело вздохнула. — Ты прав… Но я же прекрасно понимаю, как важно для тебя фигурное катание. Я скорее боялась, что ты вовсе решишь сдаться и плыть по течению… — Это я-то сдамся? — усмехнулся Кэйа. — Между прочим, я тут кое-кому уже пообещал реванш. И всё-таки… — лицо парня вдруг стало серьезнее. — Меня не может не беспокоить перспектива остаться инвалидом. А раз официальная медицина настаивает на своём бессилии, то… Нужно искать неофициальную. — Ясное дело, — пробормотала Розария. Кэйа несколько секунд внимательно рассматривал её. — Почему-то у меня такое чувство, что ты чего-то не договариваешь. Знаешь кого-то, кто может помочь? Девушка замялась. — Можно и так сказать. Взор парня сразу же засиял надеждой. — Не то, чтобы мы с ним были друзьями, но… — продолжила Розария — скажем так, имели случай познакомиться. — О как, — дёрнул бровью Кэйа. — Короче. Он довольно нелюдимый. Но в нашем случае это скорее плюс, поскольку единственным интересом в жизни для него является алхимия. — Так он даже не врач? — уточнил Кэйа. — Да. Но если кто-то и сможет поставить тебя на ноги, то только он. — Хм, — парень задумался. — А к нему ранее кто-то обращался за подобной помощью? — Конечно. — Что ж. Раз выбирать не приходится, то ждать больше нет смысла. Ты можешь с ним как-то связаться? Розария скорчила недовольную мину. — Ну уж нет. Я дам его контакты тебе и ты свяжешься с ним сам. — Так ведь ты сказала, что он нелюдимый, — не понял Кэйа. — Разве он захочет со мной разговаривать? — Захочет, не сомневайся. Больше девушка ничего не сказала, выжидательно глядя на друга. Тот, немного подумав, согласился. — Ладно, давай контакты. Розария написала на бумажке номер телефона. — Его имя Альбедо. — Ага… — кивнул Кэйа. — Что ж, завтра же позвоню ему. *** Во второй половине следующего дня Альберих, наконец, смог вернуться домой. — Фух, — громко выдохнул он, устало плюхнувшись на диван. Как и предупреждал доктор, ходил парень сильно прихрамывая. Но данное обстоятельство никак не повлияло на его решимость связаться с этим странным алхимиком. Немного переведя дух, Кэйа собрался с мыслями и набрал номер. — Да? — послышалось после нескольких гудков. После всего, что наговорила про Альбедо Розария, фигуристу было немного неловко. Да и сама затея доверить своё здоровье какому-то сомнительному алхимику, с которым Кэйа даже не знаком, означала действовать исключительно на свой страх и риск. Но парню ничего другого не оставалось. Только теперь, услышав свой приговор от врача, Альберих осознал, что ему и ноги-то не нужны вовсе, если он не может вернуться к фигурному катанию, которое являлось для парня скорее частичкой него самого, нежели просто любимым видом спорта. Диалог вышел недолгим, да и в основном односторонним, но зато более чем успешным. Как и предполагала Розария, алхимик охотно согласился помочь фигуристу. Но сначала парни условились встретиться в ближайшее время и договориться обо всем уже лично. Кэйа, конечно, настаивал разрешить всё как можно скорее, но в связи с тем, что Альбедо на данный момент находился не в городе, необходимо было набраться терпения и подождать. В конце концов, уже то, что он согласился на встречу, можно считать своего рода победой. Следующие два дня Альберих коротал дома. Хотя наркоз давным давно прошёл, ходьба по-прежнему давалась парню с трудом: он вроде бы и не чувствовал боли, но в то же время будто что-то мешало полноценно наступать на правую ногу. Поскольку делать было решительно нечего, оставалось лишь валяться на диване перед телевизором. Однако Кэйа не раз ловил себя на том, что совершенно не обращает внимания на происходящее по ту сторону экрана. В голову постоянно лезли непрошеные мысли о том, чего парень предпочёл бы не вспоминать. К слову, фигурист отчаянно не желал признаваться себе в том, что как бы его ни удручала ситуация с ногой, если бы рядом был и поддерживал, хотя бы молча, но рядом, сводный брат, то жизнь уже не казалась бы столь мрачной и унылой… Кэйа потряс головой. «Дождешься от него поддержки, как же,» — гневно подумал он про себя, — «За последние три года ни разу не допустил мысли о том, что кому-то может быть нужно его присутствие, а тут вдруг бросить меня, видите ли, не может. Придурок.» И вот, наконец, пришло долгожданное сообщение от Альбедо: «Через час, в Доле Ангелов». Кэйа тут же прямо-таки воспрял духом. Собравшись буквально со скоростью света, парень нетерпеливо ворвался в заведение и, к своему величайшему удивлению, обнаружил, что алхимик уже дожидается его за столиком. Приковыляв настолько быстро, насколько это позволяла нога, Кэйа первым протянул руку. — З-здравствуйте, — от волнения немного запнулся. — Честно говоря, думал, что приду раньше. Кэйа Альберих, — улыбнувшись, представился фигурист. — Альбедо, — кивнул алхимик, слегка пожав руку. — Не страшно, я сам пришёл раньше, чем думал. Да и вам так спешить не следовало, — Альбедо еле заметно взглянул на правую ногу юноши. — Ох… Кэйа не без любопытства окинул взглядом собеседника. Он-то думал, что увидит если не старика, то как минимум мужчину преклонного возраста. Однако вопреки ожиданиям перед парнем сидел довольно молодо выглядящий человек, навскидку лет тридцати. Его волосы цвета платины аккуратно спадали до плеч, две пряди были собраны в хвостик на затылке. Единственным, что не особо вписывалось в образ алхимика, являлся его серьезный взгляд, почему-то настолько тяжёлый, что Кэйе, встретившись с ним, тут же хотелось куда-нибудь спрятаться. — Итак. Расскажите подробнее, с чем я должен вам помочь. — Я… Профессиональный фигурист. Получил травму колена во время выступления. Врачи вроде немного подправили дело, но более выходить на лёд не рекомендуют, поскольку следующую травму уже не вылечат. — То есть вы так хромаете после похода к врачу? — После операции, — уточнил Кэйа. — Ясно. Чего же вы хотите от меня? Фигурист слегка опешил от такого вопроса. — Я хочу вернуться на лёд. Вы можете вылечить моё колено? — На такие вопросы предпочитаю не отвечать. Однако могу попытаться. Но учтите, — тут же добавил Альбедо, видя, как просиял сразу парень. — Я ничего не могу обещать и любой результат моей помощи вам будет исключительно под вашей ответственностью. — Разумеется. Я знаю, на что иду, — с серьезной уверенностью заявил Кэйа. — Хорошо, — кивнул алхимик. — Тогда поговорим об оплате… — Об этом не беспокойтесь. Как оказалось, Альбедо жил довольно далеко от города: в горах, на Драконьем Хребте. Там у него был и дом, и собственная лаборатория. Так что в итоге решено было, чтобы Кэйа на время лечения переехал к алхимику. Парень не стал тянуть и, собрав самое необходимое, в тот же вечер отправился по нужному адресу. В какой-то момент Альберих поймал себя на мысли, что по сути он даже никого и ничего не покидает. Никто не будет задаваться вопросом, куда он делся. Никто не будет о нём скучать. Хотя нет, один человек возможно всё же будет — Розария. К слову, фигурист не забыл оповестить подругу о своём внезапном переезде по телефону. Девушка, конечно же, приняла это и пожелала ему удачи. Первым делом по прибытии на место, Кэйа отметил, насколько в горах температура ниже, чем в городе. Благо, Альбедо об этом предупредил, так что фигурист не преминул взять с собой побольше теплых вещей. — Сейчас я покажу тебе что к чему и можешь располагаться, — несмотря на довольно гостеприимные речи тон алхимика все равно оставался холодным. Но впоследствии Кэйа привык, поняв, что это просто его манера общения. Дом был двухэтажным и довольно просторным, с большим количеством комнат: две спальни наверху плюс ванная, ещё две внизу, гостиная, кухня и ещё одна ванная. Кроме того, в подвале размещалась огромных размеров лаборатория, куда посторонним, естественно, входить не разрешалось. Кэйе была отведена комната на первом этаже, в связи с тем, что подниматься по лестнице парень мог едва ли. — Кухня полностью в твоём распоряжении, — вещал Альбедо. — Раз в несколько дней я спускаюсь в магазин, за продуктами… — О, может, предоставишь это мне? — забывшись, предложил Кэйа. Альбедо смерил его суровым взглядом. — Магазин у подножия горы, а мы сейчас в самом сердце хребта. С твоей-то ногой ты туда не доберешься. — Ох… — парень прикусил язык. — Так вот. Я хожу за продуктами, ты можешь готовить всё, что пожелаешь. Кроме того, обычно большую часть времени я провожу в лаборатории. Но поскольку кое-кто нашёл мне лишней работы, то график придётся поменять… — Альбедо ненадолго задумался. — Мне ещё надо будет подробнее рассмотреть твоё колено, чтобы понять, какой препарат понадобится. Возможно он у меня уже есть, но это не факт. Если нет, не проблема, просто понадобится чуть больше времени, чтобы изготовить его. — А ты раньше уже занимался этим? — вдруг спросил Кэйа. Да, он уже задавал этот вопрос Розарии, но ему хотелось услышать ответ от Альбедо лично. Алхимик смерил гостя своим тяжёлым взглядом. — Чем? — Ну… — Кэйа смутился и ненадолго замолчал, подбирая слова. — Розария сказала, что ты не врач, просто любишь алхимию. Я имел в виду, ты уже помогал кому-то с подобной проблемой, как у меня? Альбедо хмыкнул и, облокотившись о столешницу (парни находились на кухне), скрестил руки на груди. — Учитывая то, что ты доверил мне своё здоровье, вполне резонный вопрос. Да, я не врач. Но я владею довольно обширными познаниями в областях химии и биологии. Словом, создавать лекарственные препараты — моя работа. Я владелец крупнейшей сети по их производству в Мондштадте. Наши лекарства поставляются практически во все государственные клиники и аптеки города. У Кэйи буквально отвисла челюсть от удивления. И как только у Розарии вообще могли появиться подобные связи? — Оу, эм… Просто… — замямлил парень, — Я слышал, ты не очень-то любишь работать с людьми… — И именно поэтому я НЕ врач. Однако что поделать, деньги сами себя не заработают. — Точно, — улыбнулся Кэйа. Теперь ему стало понятно, почему первым делом Альбедо заявил о необходимости взять всю ответственность за лечение на себя. Но прежде, чем фигурист окончательно расслабился, он вдруг заметил некоторую несостыковку. — Постой, а раз это ты поставляешь лекарства в клиники, то почему же мне там сказали, что не смогут больше ничем помочь? Альбедо ухмыльнулся, чем опять удивил Кэйю. Пожалуй, это была первая положительная эмоция на его каменном лице. — Как бы тебе объяснить. Существует некий стандарт, за границами которого лекарство превращается в… скажем так, то, отчего тоже придётся лечить. И в этот стандарт входит определенное количество типов ингредиентов. Прочие же официальной медициной не признаются. Но знаешь, — Альбедо задумчиво взялся за подбородок, — человек называет запретным то, чего не в силах постичь. Если же использовать свой мозг по назначению, то и неизлечимых болезней не останется. Кэйа взглянул на алхимика с нескрываемым уважением. Парень понял, насколько этот человек умён. И что он явно знает, о чем говорит. Последние сомнения, наконец, улетучились, теперь фигурист был готов окончательно доверить своё лечение Альбедо. Он хотел было что-то сказать, как вдруг странный грохот за дверью и то, что предстало перед его глазами далее, заставили парня так и застыть с открытым ртом. А именно — маленькая девочка, как вихрь, ворвавшаяся на кухню. — О, о, братик привёл гостя! Эй, дядя, ты поиграешь со мной?! — тут же заверещала она. «Какой я тебе дядя?!» — промелькнуло в голове Кэйи, но всем, что он смог выдавить из себя было: — Э-э-э… — Прошу извинить, я должен был предупредить тебя, — провёл пальцами по лбу Альбедо, однако ни единый мускул на его лице не выдавал и капли смущения. — Её зовут Кли, она моя сестра. — Сестра?! — воскликнул Альберих и тут же закрыл рот рукой. — Прости, у вас… такая большая разница в возрасте. — Мы не родные. Просто наши мамы дружили и так уж вышло, что теперь я её официальный опекун. От такого объяснения у фигуриста появилось только больше вопросов, но он счёл невежливым задавать их прямо сейчас. В конце концов, захочет — сам расскажет. Парень хотел было присесть на корточки, чтобы оказаться на уровне лица девочки, но колено опять напомнило о себе. Подавив раздражение, он растянулся в очаровательной улыбке и, наклонившись, протянул руку Кли. — Меня зовут Кэйа, малышка. Я пока тут поживу у вас, ты не против? Девочка во все глаза рассматривала того. Ещё бы, её «братик» приводил кого-то домой ну очень редко, и уж тем более не таких красавцев. Почувствовав себя несколько неловко в таком полусогнутом положении и по-прежнему с протянутой рукой, Кэйа немного покраснел и легонько погладил Кли по макушке. — Эй, это нормально, что она вот так?.. — начал фигурист, но обернувшись, Альбедо в кухне не обнаружил. — …ясно. Так, а сколько тебе лет, Кли? — Мне семь! А тебе? — вдруг оживилась девочка. Альберих был слегка ошарашен таким вопросом. Всё же не очень вежливо так разговаривать с незнакомцами, да ещё и с более старшими. Однако припомнив, какой из себя Альбедо, фигурист пришёл к выводу, что скорее всего мелкая была предоставлена сама себе и о воспитании понятия не имела, а потому решил отнестись к подобному поведению снисходительно. — Посчитай свой возраст три раза и добавь один, — улыбнулся Кэйа. — Мой возраст? — переспросила Кли и тут же сосредоточенно начала считать свои пальцы. — Я смотрю, вы поладили, — буркнул вошедший Альбедо и взял девочку на руки. — Поздно уже, завтра досчитаешь. Но прежде, чем хозяин с сестрой скрылся за дверью, внезапно раздался вопрос. — Дядя Кэйа, а ты завтра поиграешь со мной? — Обязательно, если верно назовёшь мой возраст! — хихикнул Альберих. — Эй, братик, а сколько?.. — горячо зашептала было Кли, но фигурист, еле сдерживаясь от смеха, с напускной суровостью крикнул: — Жульничать нехорошо! *** /Вернёмся на три дня назад/ После произошедшего с Кэйей Дилюк буквально не находил себе места от беспокойства. До сих пор он как-то свыкся с мыслью о том, что им не стоит быть рядом, и потому даже во время каких-то редких, внезапных, но всё же случающихся встреч научился вести себя беспристрастно. Однако Рагнвиндр и представить себе не мог, что будет ТАК себя чувствовать, если с Кэйей что-то случится. А теперь, когда он узнал, что всё это было из-за него… Дилюк едва не начал сходить с ума. Полное осознание всего, что между ними было в последние три года, постепенно заполняло его рассудок. Да, Рагнвиндр не знал, что Кэйа всерьёз настроен на олимпийское золото. Но его не могли не настораживать некоторые факты из спортивной жизни сводного брата, которые будто бы невзначай постоянно всплывали, как ни пытался Дилюк их игнорировать. К примеру, новый тренер. Более жёсткий график тренировок. Все эти воодушевленные интервью перед каждыми соревнованиями… Рагнвиндр помимо прочего всегда уважал Кэйю за его любовь к фигурному катанию не как к виду спорта, а как к смыслу жизни. Да, как известно, сам он катался ничуть не хуже, но всё же Дилюк отдавал себе отчёт в том, что является несколько честолюбивым. Он обожал фигурное катание, но и стоять на вершине пьедестала тоже. И как ни пытался, всё же зарыть в себе это чувство не смог. Однако Рагнвиндр всегда больше всего боялся, что однажды заденет этим Альбериха. Что в том проснется зависть. И тогда пришлось бы выбирать между любимым делом и любимым… братом. Но сколько бы времени ни проходило, какими бы сокрушительными ни были победы Дилюка, отношение Кэйи к нему ничуть не менялось. А потому, Рагнвиндр твёрдо решил. Если однажды такой день настанет, он выберет его. Кэйю. Потому что без него ни одна медаль не заполнит брешь в сердце. Но кто же мог предположить, что Крепус так внезапно уйдёт из жизни, да ещё и при таких обстоятельствах. Эта утрата несколько… исказила взгляды Дилюка. Теперь для него выбрать брата означало бросить его. И вот к чему этот выбор привёл. Сказать, что Рагнвиндр чувствовал себя ещё более виноватым, чем когда умер отец, — ничего не сказать. Ведь он буквально заставил Кэйю кататься не ради удовольствия. Не ради того счастья и спокойствия, которые они оба чувствовали от соприкосновения коньков со льдом. А ради своего никчемного брата. Постаравшись максимально собрать мысли в кучу, Дилюк твёрдо решил, что пора завязывать с этой игрой в чужих друг другу людей. Но в то же время он не мог просто взять и вывалить всё на Кэйю. Ведь теперь, учитывая, что тот реально может лишиться не только самого дорогого, но и, чёрт побери, ноги, свои собственные переживания и причины столь длительного игнорирования показались Дилюку настолько ничтожными, что и вспоминать о них было стыдно. А потому, он решил начать постепенно. Вот, сейчас Кэйа выйдет из больницы и будет жить у него какое-то время (Рагнвиндр искренне верил в это и представить себе не мог, что на самом деле всерьёз ранил брата не тогда, три года назад, не за то время, что они не общались, а вот буквально только что: парой слов, высказанных в порыве страха и под влиянием эмоций, когда пришёл навестить его в больнице). А потом он просто предложит ему остаться и постепенно… отношения пойдут на лад. Примерно так всё происходило в голове Дилюка. Но внезапно в его планы вмешался какой-то злой рок, под названием «Театр Барбатоса». Именно этим вечером позвонил директор и сказал то, чего Рагнвиндр не просто не ожидал, он думал, что такое только в кино бывает. Его балетная труппа должна была следующим утром уехать на гастроли в Ли Юэ. Сам Дилюк принимать участие в этом изначально не должен был, поскольку, как уже было сказано ранее, всё же ещё не достаточно долго находится в балете для больших концертов. Но именно сегодня один из артистов повредил ногу и получил гипс на ближайший месяц. А в связи с отсутствием прочих возможных кандидатов, на замену был приглашён Дилюк. Причём у парня никто не спрашивал, его просто поставили перед фактом. И таким образом, как ни досадовал Рагнвиндр, ему ничего не оставалось, кроме как уехать из Мондштадта на ближайшие несколько недель. Вновь прийти в больницу он уже не мог, сообщение отправить или позвонить — тоже. Почему? Разумеется, потому что давно уже не располагал номером телефона Кэйи. Так и получилось, что всё, что мог сделать Дилюк — это оставить записку с причиной своего отсутствия где-то на видном месте и надеяться, что тот дождётся его. Ну или по крайней мере, прочитает сообщение.