До головокружения

В абсолютной темноте комнаты действительно не было ни намёка на свет. Луна отдыхала за облаками, фонари на улице в основном были выключены. Около четырёх утра. Прекрасное время, чтобы поспать. Пиковый король, в кои-то веки умудрившийся уснуть после вчерашней ночи, немного рычал во сне, пуская слюни на подушку. Лёгкая туша на той стороне кровати поднялась, подошла к шкафу и, что-то выудив оттуда, скрылась за дверью. Долгое шуршание за стеной — в ванной, — начало будить Восьмого. Тот уж было хотел сам подняться в полусонном состоянии, но шорох стих. Пик вновь провалился в объятия сна, ибо он дороже, и продолжил сжимать подушку. Впрочем, очень недолго. Сверху, как с разбегу, на него кто-то прыгнул. Фиолетововолосый, понятное дело, такое не оценил, но издавать громких звуков не спешил, потому что все спали. Разлепив тяжёлые веки он заметил пышную розовую юбку. Что?.. Вару гордо восседал прямо на нём, показывая какое-то своё превосходство, которого Пик явно не понимал. Дурак, какое превосходство? — Сука, ты где это достал? — Злым шёпотом спрашивал король. — Секрет. — Заговорщически улыбаясь отвечал валет. — Я тебе за секреты сейчас жопу надеру. — Ну попробуй. — Пятый готов был рассмеяться от такой серьёзности. А смеяться ему оставалось тоже недолго. Его скинули, по сути перевернув, и закрепили руки над головой, дополнительно сев ещё и на ноги, чтоб не рыпался. Пышная юбка весьма красиво лежала на простыни. — Смешно тебе? — Очень даже. Тебе же не выгодно наказывать меня сейчас. Заснёшь ещё… Восьмой свёл брови к переносице. Какое-то относительно недолгое время после пробуждения он будет довольно бодрым, так что этого хватит. А потом завалится спать, задолбали уже, по ночам спать надо, а не трахаться! Сам он собирался слезть, но потом вспомнил, что Вару тут вроде как провинился, так что нужно бы его действительно наказать. На решётчатой спинке кровати всегда где-то болтались наручники. С самого первого раза, потому что им слишком лень убрать их уже. Этим Пик и воспользовался. Пристегнув чужие руки, вместо того, чтобы держать, он встал с кровати. — Ну и что теперь? Приковал и оставил? Ты так жесток! — Наигранно драматично упрекал его Пятый. — Заткнись. Иначе с очком можешь попрощаться. — Ну вот что ты такой с утра, а? Не выспался? — С вами выспишься… — Бурчал под нос Восьмой. — Чего? Ответа не последовало. Пик порылся в тумбочке и, достав смазку, залез обратно на кровать. Тюбик был откинут куда-то в одеяло, пока фиолетововолосый усаживался меж чужих ног, раздвигая их. Однако Вару, что крайне странно, не поддавался. Совсем наоборот: сжимал ноги сильнее, сводил колени и подол платья задирать не позволял. Ломался, в общем. Пик откровенно злился. Всю прошлую ночь он не спал, сегодня его тоже подняли ни свет ни заря, да ещё и Вару будто нарочно раздражал. Восьмой не собирался уговаривать валета, смысла в этом нет. Не хочет по-хорошему, он вообще ничего делать не будет. Он сел на край кровати. Устал, а ведь только недавно проснулся. Кинул взгляд на Вару, а тот, словно дразня, резко и широко раздвинул ноги, а юбка упала между ними, закрывая промежность. Восьмой прикрыл глаза, про себя называя Пятого невозможным ребёнком, и рукой начал вести по одной из его ног. В конечном итоге он снова оказался рядом с чужими бёдрами, держа руки на коленях кудрявого. Сквозь стёкла очков Вару смотрел донельзя похотливым взглядом, чуть ли не сжирая. Пик поднял подол платья. Вид открылся ужасно пошлый. Кудрявый, судя по всему, надеть что-нибудь кроме женской одежды не додумался, либо не захотел, поэтому перед фиолетововолосым предстал чужой возбуждённый орган. Восьмой нарочно проигнорировал это, скользя крупными ладонями по бокам Пятого, кусая куда-то в живот. Пик залез руками под резинку платья на талии, дошёл до самых сосков, легко массируя их. Вару шумно задышал, немного выгибаясь, за что был заткнут юбкой этого проклятого платья. Своеобразный кляп глушил громкие вздохи хоть немного, что дало Восьмому наконец свободу действий. Уставший, он пошарил рукой по одеялу, доставая смазку. Вылив немного на пальцы, вошёл без предупреждения сразу двумя. Пятый громко охнул, явно сдерживаемый не только кляпом, но и самим собой. Внутри было относительно свободно. Пик добавил третий палец, раздвигая на манер ножниц все три. Кудрявый пытался что-то произнести, но выплюнуть ткань без помощи рук оказалось не так просто. Не то, чтобы ему особо хотелось… Радужка, и без того уже имевшая красноватый оттенок, окрашивалась в кроваво-красный, максимально выдавая возбуждение обладателя. Колкие шутки крутились на чужом языке, но сказать-то никак. Платье задрали до подмышек, открывая обзор на самое аппетитное. Зубы и язык проходились по соскам и голой коже, руки грубо мяли несколько пухлую грудь. Тело внизу пыталось прогнуться, подставиться под прикосновения, но неустойчивое положение рук этому очень мешало. В конце концов, Восьмой отстранился, снимая с себя боксеры. Член стоял крепко, и Пятый, честно говоря, был удивлён, что его хоть как-то подготовили, а не превратили его анус в кровавое месиво. Вару не смотрел вниз, не слышал отсчёта, так что резкая заполненность застала его врасплох. Он мычал и извивался от удовольствия. Как Пику вообще удаётся каждый чёртов раз попадать туда, куда нужно? Фиолетововолосый времени зря не терял, набирая быстрый темп. Он хотел разобраться с этим поскорее и лечь уже спать. Пока все остальные мысли судорожно пытались собраться, одной это всё-таки удалось. «Хочу поцеловать его прямо сейчас.» Вару безрезультатно пытался расцепить наручники, чтобы подтянуться к королю ближе. Жаль, что такой возможности у него не было по многим причинам. Пик массировал чужие бёдра, вдалбливаясь. Он чувствовал, что конец уже близко и по лицу Вару мог сказать, что тот тоже не далёк. Стараясь каждый раз попадать по простате, он выбивал из валета громкие мычания. Нижнего пробило дрожью и он, излившись, заляпал платье изнутри. Тяжёлое дыхание сверху превратилось в тихий рык и Вару почувствовал горячую жидкость внутри себя. Несколько толчков по инерции, и Восьмой наконец выходит. Пятый что-то протестующе мычит и ткань наконец убирают изо рта. — Ты, чмо рогатое, отцепи меня! Пик, без лишних слов, даже не реагируя на грубость в свой адрес, расстёгивает наручники. Вару встаёт, потирая запястья, и, сняв платье, заваливается на кровать. — Может, хотя бы поцелуешь меня? — Вару, отвали. Дай поспать уже. Кудрявый отворачивается к фиолетововолосому спиной, имитируя обиду. Он прекрасно знает, что уже завтра утром он будет тщетно пытаться то полапать лидера за грудь, то шлёпнуть по заднице. Пятый всё-таки поворачивается обратно и, заметив, что Восьмой уже уснул, легонько целует его в щёчку и сам укладывается ужасно влюблённым.