второй шанс

      Ожидание.       Мучительно долгое ожидание.       Оно убивало его.       Чифую не знал, сколько времени прошло с тех пор, как он оказался в больнице. Он не знал, сколько просидел вот так, сгорбившись в три погибели на жутко неудобном сидении, как и не знал о том, сколько ещё продлится эта чёртова операция. Конечности уже затекли, он не чувствовал рук и ног, не чувствовал даже ноющую боль в области спины и шеи, и собственная голова всё больше напоминала ему ящик с гвоздями — настолько тяжёлая, что её приходилось поддерживать руками, чтобы она с оглушительным грохотом не рухнула на кафельный пол.       Стены и без того небольшого больничного коридора были подобны железным тискам: они всё больше суживались, сжимались и давили на Чифую своим весом. Он вспомнил о своём первом путешествии в прошлое и вместе с тем о первой панической атаке, настигшей его прямо у раковин в школьном туалете. Тогда ему на помощь вовремя пришёл Такемичи: когда страшная тьма, скользящая тенями по потолку, уже почти поглотила его, а воздуха в лёгких осталось всего на несколько секунд, именно его голос привёл Чифую в чувство, именно его руки снова вытащили его на свет и защитили от этой темноты, но сейчас Такемичи не было рядом, и мир Чифую Мацуно в который раз затрещал по швам.

      «Ваше имя? Кем приходитесь покойному?»

      «Чифую Мацуно. Я его лучший друг».

      Виски болезненно пульсировали, мыслей становилось всё больше и больше с каждой новой секундой, и одна была ещё хуже другой. Вся спина была насквозь мокрой от пота, и форма «Свастонов» так плотно прилипла к телу, что ткань возможно было бы снять только вместе с кожей. Чифую дрожал и качался, туда и сюда, уже совсем не разбирая, жарко ему было или безумно холодно.       В какой-то момент он просто отключился. Он не заснул и не потерял сознание — просто наконец перестал различать, что происходит вокруг него. Свет почему-то показался тусклее, чем прежде, в глазах зарябило и задвоилось, то ли от слёз, то ли от пережитого стресса, и в ушах протяжно и громко загудело: что-то между жутким телевизионным шумом, когда заканчивается время вещания, и скрежетом металла, царапающего оконное стекло, — и, сколько бы он ни зажимал уши руками, сколько бы ни пытался спрятаться, боязливо забившись в самый дальний угол, от этого было никак не сбежать. Всё остальное, всё, что прежде его окружало — оно просто исчезло. Остались разве что далёкие обрывки каких-то разговоров, куда больше напоминающее эхо и не имеющие для Чифую абсолютно никакого смысла, и дребезжащий звук стоящего где-то рядом старого автомата с напитками. Хотелось встать и ударить по нему ногой со всей силы, чтобы он тоже наконец замолчал.       Иногда Чифую заставлял себя поднимать голову и проверять, горит ли всё ещё над дверью операционной предупредительная красная лампочка. Это всё, на чём он смог заставить себя сосредоточиться. Под её стеклом, освещённым всё тем же ярко-красным светом, виднелась только дурацкая надпись.       Такими большими ярко-белыми буквами.       «Не входить!»       Чифую хотел, чтобы она перестала гореть. И чтобы всё вокруг, всё это, весь этот ужас — всё просто закончилось. И в то же время он очень боялся, что если лампочка вдруг погаснет, и кто-то выйдет из операционной, чтобы торопливо оправдаться перед ними, мол, мы сделали всё, что могли, мы приложили все усилия, но, к несчастью, Такемичи Ханагаки…       А дальше эти глупые лица врачей, выражающие показное сочувствие и понимание, дальше «нам очень жаль», дальше всё снова по одному и тому же замкнутому кругу, циркулировать, как кровь по сосудам, от сердца к органам и обратно, по пути разветвляясь на множество капилляров.       А дальше снова…       Снова и снова.       Одно и то же.       И этому никогда не будет конца.       Чифую боялся, что если эта чёртова лампочка вдруг перестанет гореть, то всё может быть кончено. Для него. Для Такемичи. Для них двоих. А если всё кончено, то, получается, что Чифую не сумел ничего исправить. И тогда выходит… Выходит, он снова… не смог его спасти?       Что-то в грудной клетке отозвалось тягучей болью в ответ на эту мысль.       Чифую крепко зажмурился и в очередной раз тряхнул головой, пытаясь прогнать её как можно дальше от себя.       Это не помогло.       За всё это время ему удалось узнать от присутствующих лишь некоторые детали произошедшего: Инуи и Майки действительно появились на дороге только в тот момент, когда авария уже произошла, и виновники происшествия практически в тот же момент скрылись с места преступления. Майки пришлось нести Такемичи на своей спине почти до самой больницы, пока Эмма плелась позади него. Сейшу же остался у дороги, чтобы дождаться полиции и обзвонить всех известных ему друзей Ханагаки, и только потом вместе с Дракеном он тоже добрался до больницы. Но никто… Никто из них так и не сказал Мацуно, как сильно пострадал Такемичи. А полное неведение душило ничуть не меньше глупого ожидания.       Красная лампочка над дверью яростно замигала.       — Насколько всё серьёзно? — нервно потрясывая ногой в такт миганию, спросил Чифую у сидящего рядом Майки, когда всеобщее молчание, растянувшееся уже не на минуты, а, возможно, на многие и многие часы, стало для него совершенно невыносимым. Чифую даже не понял, почему он заговорил именно с Майки — слова вырвались прежде, чем он успел их нормально обдумать.       Дракен, до сих пор удерживающий Эмму, поднял на него усталый и встревоженный взгляд, Эмма, дрожа, прижалась ещё ближе к его груди, а Хината только поджала губы и вцепилась ногтями в свою маленькую наплечную сумку.       Манджиро даже не дёрнулся.       Чифую сжал кулаки покрепче и терпеливо повторил свой вопрос, обращённый не к кому-то другому, а именно к Майки, но ответ, а если быть точным — его отсутствие, остался точно таким же.       — Ты же был там… — почти что шёпотом, опасно балансируя на грани между беззвучным шевелением губ и безумным криком, Чифую спросил его снова. Он не знал, куда деть свои руки, и начал просто лихорадочно стучать ими по своим коленям. Прошла минута. Может быть, даже две. Майки по-прежнему ничего не сказал. Чифую сжал челюсть. — Ты последний, с кем он говорил… Так скажи мне, насколько всё плохо?       Он так и не мог заставить себя повернуться к Манджиро. Не из-за страха перед ним, конечно нет, — Чифую боялся только самого себя и того, что мог не сдержаться и высказать ему прямо в лицо всё, что накопилось в нём за три этих чёртовых года. От первого и до последнего дня. От будущего до прошлого и обратно.       А Майки, будто назло, продолжал молчать.       И тогда Чифую надрывно завыл, резко поворачиваясь к нему и небрежно подталкивая рукой его тяжёлую недвижимую тушу:       — Эй, я вообще-то к тебе обращаюсь! — он прикрикнул, следом толкая его ещё раз, и Манджиро просто качнулся в сторону, как глупая кукла-неваляшка, несильно ударяясь виском об угол на стыке двух стен. Но даже это не привело его в чувство. Его обычно тёмные глаза показались Чифую практически белыми. До этого он был уверен, что пустота во взгляде — выражение всё-таки образное, скорее для красочности книжных описаний, но глаза Майки были именно такими.       Совершенно пустыми.       Почти что стеклянными.       Мёртвыми.       Чифую вспыхнул с новой силой:       — Ты что, совсем оглох?! Да скажи ты хоть что-нибудь!       Он тут же подорвался с места, раздражённый тем, что его так настойчиво игнорировали, и стал прямо напротив Майки. Навис над его маленькой и сгорбленной фигурой, как неприступная скала, не давая и шанса сдвинуться в сторону, и побольнее вцепился пальцами в тонкие плечи. И начал трясти. Снова и снова, безжалостно и отчаянно, надеясь то ли выбить из Манджиро наружу каждый внутренний орган, то ли вытянуть из его жалкого рта хотя бы одно-единственное внятное слово.       — Он ведь из-за твоей сестры подставился, а ты даже поговорить со мной не можешь! — брызжа слюной, ещё громче закричал Чифую. Майки не сопротивлялся ему, и от этого злость становилась только сильнее. Чифую хотел от него ответов — быть может, на те вопросы, о которых этот, прошлый Майки, наверное, ещё даже не подозревал. Быть может, Чифую и сам не знал, что хотел от него услышать, и любой ответ оказался бы для него неправильным, но он всё равно схватил мальчишку за грудки и грубо поднял с сидения, продолжая неистово трясти. — Не делай вид, что ты меня не слышишь! Поговори со мной, чёрт возьми!       Майки безвольно болтался в его руках.       — Что Такемичи сказал тебе перед тем, как потерять сознание?! — Чифую казалось, что он всё ещё кричал, но он уже хрипел и безумно мотал головой, пытаясь смахнуть с лица непрошеные слезы и то и дело спадающие на глаза длинные светлые пряди. Его вопросы потеряли всякий смысл. Всё вокруг потемнело, будто кто-то разом погасил весь свет в огромном здании, и в больничном коридоре всего на крохотный миг остались только он и Манджиро. Один на один. Стены наконец-то схлопнулись, как створки изощрённой мышеловки. Чифую звонко ударил Майки ладонью по щеке. — Почему ты вообще решил нести его на своей спине, а не сразу вызвал скорую?! — движения повторились и участились, и каждое из них, каждый новый удар теперь сопровождал следующую фразу. — Ты что, не знаешь, что людей с черепно-мозговыми травмами нельзя перемещать самостоятельно?! Что, если ты сделал хуже?! Что, если из-за тебя Такемичи теперь…       Он замахнулся снова.       На этот раз его ладонь сжалась в крепкий кулак.       — …фую, перестань! Да оставь ты его! — чей-то басистый голос с трудом прорвался сквозь плотную пелену, и Дракен схватил Чифую под руки и принялся оттаскивать от несчастного парня.       Майки тут же поймала и усадила на место Эмма, потому что он уже был не в состоянии держаться на своих двоих. А Чифую всё дёргался и сопротивлялся в крепкой хватке Рюгуджи, пытаясь вырваться и дотянуться до Майки и уже в каком-то бреду продолжая выкрикивать в его сторону какие-то нелепые обвинения. И, наверное, в Чифую всё-таки было достаточно силы, потому что в одиночку Дракен едва ли мог его удержать.       — Хватит! Хватит, ты слышишь меня? Успокойся! Да приди же ты в себя!       — Что, если из-за тебя Такемичи снова умрёт?! — Чифую не слышал его и даже не пытался слушать. — Тебе так нравится это делать, да, Майки?! Это доставляет тебе удовольствие?!       — Что ты, блять, несёшь?! Сейчас не время искать виноватых!       — Но он виноват! — Мацуно начал тыкать в него, как в убийцу, который сидит за решёткой и уже не может ничего возразить. — Это он… Это всё он! Дракен, из-за него Эмма могла пострадать, а ты так просто это оставишь?! Ты позволишь ему подвергать опасности тех, кто тебе дорог?! — Рюгуджи тяжело дышал, его руки медленно слабели, но, к счастью, и сам Чифую уже потерял былую уверенность. — Почему ты снова… Майки… — постепенно хрип перешёл в порывистый кашель. Мацуно в последний раз попробовал освободиться, и у него почти получилось, когда собственное тело вдруг предало его, и он начал сползать на пол, в один момент лишённый всякой энергии на дальнейшее существование. Последним, что он успел прошептать, было тихое и слышное только Дракену: — Почему ты снова… пытаешься его забрать?       И он обессиленно рухнул вниз.       Медсёстры с ближайшего поста подоспели уже в тот момент, когда коридор снова погрузился в напряжённую тишину. Их строго отчитали за созданный шум и даже пригрозились выгнать, но, к счастью, Дракен смог договориться уладить проблему, и им всё-таки разрешили остаться на прежнем месте. Эмма присела перед Майки на корточки и взяла в свои маленькие ладони его дрожащие руки, всё ещё грязные от крови Такемичи. Она что-то говорила ему, о чём-то спрашивала, но он ничего ей не отвечал.       Может, играл полоумного, чёрт его знает.       Дракен помог Чифую подняться на ноги, а затем осторожно усадил его на самое крайнее сидение, как можно дальше от Майки. Он и Эмма, придерживая Манджиро под обе руки, повели его куда-то в другую сторону коридора, посчитав, что для всех них будет лучшим решением ненадолго разойтись и как следует успокоиться. Они условились написать друг другу, если появится хоть какая-то информация о состоянии Такемичи. Но перед тем, как уйти, Дракен оглянулся, будто намереваясь о чём-то сказать, однако в самый последний момент почему-то передумал это делать и в том же молчании поплёлся вслед за семьёй Сано.       Чифую согнулся на стуле и вцепился пальцами в волосы, с ощутимой болью оттягивая вниз удлинённые пряди. А что, если Майки молчал, потому что всё очень плохо? Что, если шансов практически нет, что если Такемичи умирает прямо за этой грёбаной стеной, а Чифую ничего не может с этим сделать?       Юноша снова начал раскачиваться вперёд и назад. Он уже задыхался, его бешеный взгляд по-звериному рыскал вокруг и всё искал предмет, за который можно было бы ухватиться, чтобы хоть как-то остановить подступившую панику, но под ногами была одинаковая квадратная плитка, от которой только больше двоилось в глазах.       Чифую попробовал посчитать квадраты, потому что чёртова лампочка уже не позволяла ему сконцентрироваться.       — Один, два, три… Че… Четы… — веки налились свинцом, стало душно и холодно одновременно, и все цифры напрочь забылись, как будто Мацуно никогда их и не знал. Он тяжело сглотнул и всё тем же дрожащим голосом начал считать заново: — Один, два… Один… Один… Один…              Чья-то рука легла ему на спину и провела непродолжительную линию от шеи и почти до самой поясницы. Чифую вздрогнул от неожиданного прикосновения и отлепил ладони от лица, даже не заметив, когда он снова успел закрыть его ими. Он повернулся и не без удивления нашёл перед собой сияющие морганитовые глаза.       Полные сочувствия и понимания.       И в то же время не лишённые светлой надежды.       — Чифую, смотри на меня, — Хината сказала это таким уверенным, убедительным тоном, что если бы следом она добавила, что Земля на самом деле плоская, Чифую бы поверил в это без задней мысли. — Всё хорошо. Всё хорошо, слышишь? Просто продолжай дышать.       — Не могу, — Чифую отвернулся и яростно замотал головой, пытаясь оттолкнуть девушку от себя. Он уже почти не слышал ничего из того, что она ему говорила. — Нет, я… Я не могу! Я просто… Я не могу! Я сейчас… Я пытаюсь… — перед глазами замелькали чёрные круги. Чифую начал метаться на сидении. Он попробовал зажмуриться и поморгать, чтобы стало чуть легче снова сосредоточиться на плитке, но ситуация никак не изменилась. Все квадраты тут же слились в один. Он с отчаянием обречённого уставился на больничный кафель. — Да где же это чёртов второй квадрат?..       — Чифую! — Хината насильно развернула его лицо к себе и покрепче зажала щёки, чтобы на этот раз Чифую уже не смог отвернуться обратно. — Ты должен дышать! Постарайся смотреть на меня, ладно? — Чифую с трудом подчинился, и тогда девушка закивала, подбадривая и поощряя его действия. — Да, вот так. Ты молодец… Молодец. А теперь тебе нужно дышать. Дышать вместе со со мной, понял?       — Что, если он умрёт… — прохрипел он вместо того, чтобы повторить за девушкой сделанный ею глубокий вдох. — Что, если… Что мне делать? Что мне тогда делать, Хината? Что мне делать, если он сейчас умрёт?!       — Он не умрёт, — она уверенно покачала головой. — Он не умрёт, слышишь? Ни в коем случае! Он выкарабкается! Чифую, он сможет выжить!       — Откуда ты можешь знать? Откуда ты можешь об этом знать?! — дыша по-прежнему отрывисто и часто, Чифую только огрызнулся. — Он же совсем не бессмертный! Он обычный человек! Так откуда ты можешь знать, что он выкарабкается?!       — Я не знаю! — вдруг выкрикнула она. Это было так резко, что от страха зрачки Чифую стали в два раза больше. Он замолчал и вцепился в девушку мёртвой хваткой, и она немного смягчила свой тон: — Правда, я не знаю. И никто не знает! Но я верю в нашего Такемичи и верю, что он снова к нам вернётся!       Глупость!       Какая же глупость!       И это весь её ответ? Она действительно думает, что это может ему помочь? Нужно просто поверить, и тогда всё обязательно будет хорошо? Тьфу ты! Может, Чифую ещё помолиться перед этой операционной, и тогда сам Синигами соизволит явиться к нему из своего гнилого мира, чтобы проявить величайшее милосердие?       Ещё чего.       Ведь, какой бы сильной ни была их вера в Такемичи, она всё равно не могла исцелить его от полученных травм. Потому что, если бы это было возможно, если бы всё зависело только от Чифую и его желаний, он бы не только исцелил Такемичи — он бы не позволил и единой царапине появиться на его теле.       Хотя, конечно, он был слишком громок в своих словах: имея на то возможность, он уже собственноручно подверг Такемичи опасности.

      Так, может, слепая вера несла за собой совсем не спасение,

как упорно твердила Хината, а полное и беспощадное разрушение?

       Она спросила его:       — А ты, Чифую? Ты веришь в Такемичи?

      Верю ли я… в Такемичи?

      Мацуно замолчал, крепко задумавшись над её вопросом, и уже через секунду поднял на Хинату куда более осознанный, вдумчивый взгляд и уверенно ответил:       — Я верю в него даже больше, чем в самого себя.       И Чифую никогда не подвергал это сомнению.       Пусть и голос его при этом был гнусавым и скорее походил на сдавленный, задыхающийся хрип, чем на нечто нормальное, пусть он даже не сразу обратил внимание на то, что снова начал плакать, каждое сказанное слово вышло на удивление твёрдым.       Дыхание медленно начало приходить в норму.       Он отпустил Хинату.       Её тёплая рука, до сих пор продолжавшая мягко поглаживать его по спине, постепенно замедлилась и скоро полностью остановилась. Хината протянула ладонь чуть выше и покрепче сжала пальцами его плечо.       Чифую даже не заметил, как сильно дрожал всё это время.       — Да если бы мог… — тихо всхлипнув, вымолвил он. — Да я бы сам… Под этот чёртов мотоцикл… Если бы только… Если бы я…       — Я знаю, — она наклонилась к нему ещё ближе, едва ощутимо касаясь своим лбом взмокшего лба Чифую — так, чтобы её слова были слышны только ему, хотя они и так остались одни в этом небольшом коридоре. Её хватка стала почти болезненной. — Я знаю, Чифую. Но ты должен верить в него до конца. И Такемичи выживет. Он выживет, и всё снова будет хорошо. Мы с тобой не должны терять надежду, потому что он бы точно не стал.       Юноша больше не видел её — только слышал, ведь мокрые пряди отросшей чёлки полностью закрыли ему глаза. Слова Хинаты уж точно не были панацеей, наверное, были даже не больше, чем глупой и весьма неумелой попыткой его утешить, но почему-то часть её большой и глубокой веры всё-таки передалась Чифую, как бы сильно он этому не противился. Он лишь кивнул, вновь повторяя за ней последнее предложение, как будто оно вселяло в него уверенность, и попытался небрежно утереть глаза засаленным рукавом своей формы, что, конечно, мало чем помогло. После слов Тачибаны слёз будто стало только больше, и в один момент Чифую захотелось не просто разрыдаться в её руках, а завыть и заскулить от отчаяния — настолько громко, насколько хватило бы его севшего голоса.       Но он держался из последних сил.       — Прости, я… — движения стали спутанными, и Чифую снова попробовал отстраниться. Возможно, сегодня его глаза просто-напросто вытекут из-за обилия пролитых слёз. Он выглядел жалко. — Я просто… Я не могу снова…       — Ты его не потеряешь, — Хината склонила его голову к себе на плечо, и Чифую послушно замолк, ужасно утомлённый прожитым днём, который, к тому же, ещё и не планировал заканчиваться. — Никто из нас его не потеряет.       Девушка прикрыла глаза и выдохнула, позволяя Мацуно выпустить наружу все накопившиеся за день эмоции. Она дала ему время — столько, сколько будет необходимо, и он, противясь до последнего, всё же поддался собственной слабости.       У этих двоих, у Такемичи и Хинаты, была какая-то удивительная способность, благодаря которой они могли на него влиять. И Чифую даже не знал, стоило ему радоваться этому факту или бояться его последствий.       — Только не говори ему, что я так сильно плакал, — негромко попросил Чифую, хлюпая носом и спустя приличное количество времени наконец поднимая голову с её насквозь промокшего плеча. Скорым движением он утёр руками лицо и опухшие глаза, а затем медленно прошёлся пальцами по своим волосам, убирая их ото лба.       На удивление, стало немного легче.       В его мир вернулось прежнее равновесие.       Хината приглушенно рассмеялась.       — Что? — Чифую непонимающе нахмурился. — Что смешного я сказал?       — Вы с ним такие одинаковые, — она уже куда бодрее подтолкнула его плечом и слабо улыбнулась.       Мацуно не нашёлся, что на это ответить.       Он просто сдержанно кивнул, поджимая губы в подобии кривоватой улыбки.       Конечно, он знал, что они с Такемичи во многом были похожи, но ему совсем не хотелось, чтобы его партнёр знал об этом глупом инциденте. Такемичи, конечно, никогда бы за это не осудил, но Чифую почему-то всё равно не желал казаться перед ним ещё более слабым, чем уже был. Это была его очередь, это он должен быть сильным и смелым, и, даже если сейчас он справлялся с этим чертовски плохо, он дал себе обещание и был не намерен его нарушать.       Ему нужно было взять себя в руки.       Мыслить трезвее.       Прекратить метаться.       Вспомнить, наконец, ради чего он на самом деле отправился в прошлое.       Излишняя паника уже достаточно усугубила ситуацию.        — Мы не ели несколько часов, так что я принесу тебе что-нибудь из кафетерия, хорошо? Никуда не уходи!       Чифую также тупо качнул головой в ответ на её вопрос. Хината убедилась, что юноша дрожит уже гораздо меньше, и только тогда окончательно отпустила его и поднялась с места, чтобы проследовать вдоль коридора — в сторону, противоположную прежде ушедшей троице.       Чифую уже собирался откинуться спиной на сидение и продолжить ждать, пока кто-нибудь не появится и не сообщит ему какую-нибудь информацию, как вдруг заметил на соседнем кресле, прежде занимаемом Хинатой, небольшую светлую сумочку. Он тут же встал и ринулся в том направлении, в котором она недавно удалилась. Впереди замаячила её розоволосая макушка, и Чифую выкрикнул её имя несколько раз, но она, вероятно, его не услышала.       — Хина-чан! Сумка!       Кричать ещё громче было нельзя: на него и так грозно косились проходящие мимо врачи и медсёстры, поэтому Мацуно просто заткнулся и ускорил свой шаг, надеясь всё-таки успеть за девушкой. Они почему-то минули указатель «Кафетерий», а затем свернули направо и поднялись вверх по лестнице на три пролёта до самой крыши, когда Чифую наконец-то понял, что ему совсем не стоило так бездумно за ней бежать.       Как только девушка оказалась на крыше, в полном, как ей казалось, одиночестве, она присела на карточки и обхватила колени руками, и слёзы тут же хлынули из её глаз, словно до сих пор их сдерживала только шаткая и насквозь прогнившая древесная дамба. Она плакала и плакала надрывно и громко, сжимая в дрожащих руках висящий на шее кулон с четырёхлистным клевером.       А Чифую стоял у самого входа на крышу, как последний дурак, и просто не знал, куда ему деться. Ему хотелось подойти и успокоить Хинату — так, как она сама сделала всего несколько минут назад, но он почему-то не решился. Да и что он вообще мог сделать? Он и сам был не в самом стабильном состоянии, он даже не знал, что можно было бы ей сказать, какие слова подобрать, чтобы она перестала плакать. Обнять её, как она обняла его в будущем? Сказать, что им просто необходимо ждать и верить?              Он уверен: она знала это и без него.       Чифую оставил у самой двери сумку, которую принёс с собой, и просто тихо ушёл. Он испугался. Ему было стыдно, и он чувствовал себя бесполезным, неблагодарным и неспособным отплатить Хинате за её доброту, заботу и поддержку, но он просто не мог поступить иначе.       Он быстро сбежал вниз по лестнице до самого первого этажа и через чёрный ход, к счастью, оказавшийся незапертым, вышел на улицу и тут же присел на бетонные ступеньки.       Наверное, именно так Хината и переживала случившееся с Такемичи в будущем. Со стороны всё действительно казалось вполне себе счастливым и даже идеальным, но, может, на деле всё было совершенно не так? Да, Чифую уже относился к ней мягче, чем к другим, по той причине, что она поверила ему, но, возможно, ему следовало бы задуматься и о том, что всё это время он был не единственным, кто страдал из-за потери Такемичи?       Ведь Хината тоже страдала.       Страдала, конечно, иначе.       По-своему.       Однако, всё равно страдала.       Чифую готов был это признать.       Но, в отличие от всех остальных, Хината никогда не забывала о Такемичи, даже если изначально у Мацуно и создалось такое впечатление. Хината всегда была на его стороне, на хорошей стороне, где не было место предателям и лицемерам. И если она так сильно верила в Такемичи, верила в Чифую и в то, что он действительно мог спасти своего партнёра, он тоже верил в каждое её слово. По крайней мере, это было бы достаточно честно.

«Только ты можешь спасти его.

Я знаю, Чифую.

Ты справишься!»

      Осталось только дождаться конца операции.       Чифую уже давно потерял счёт времени.       На улице было темно и холодно, и задний двор был абсолютно чист и безлюден. Вечерний ветер остро пронзал разгорячённую кожу, и юноша расстегнул ещё две верхние пуговицы, чтобы дышалось гораздо легче. Он сделал глубокий вдох и выдох и оставил руки назад, всматриваясь в беззвёздное небо.       Признаться честно, когда они смотрели на него с Такемичи и по-детски загадывали желания, наблюдая за падающей звездой, Чифую загадал кое-что очень глупое. Настолько, что, когда он вспоминал об этом всю следующую неделю в те самые пару минут перед сном, ему хотелось просто убиться головой об стену.

      «Хочу, чтобы мы всегда были вместе»

      И что это? Кто вообще загадывает такие дурацкие желания?       Ему что, пятнадцать лет?       Хотя…       Да, ему определённо пятнадцать.       Потому что иначе Чифую просто не мог себе объяснить, почему мыслил даже хуже, чем самый тупой подросток. Последствия путешествий во времени или он просто сам по себе не очень-то смышлёный? Вот это уж точно загадка. А в юности так кичился, представляя себя рассекающим временное пространство вместе с Такемичи, как будто они два серых джедая… Даже вспоминать смешно! Как жаль, что на деле всё оказалось совершенно не так, как Чифую себе напридумывал.       Всё-таки вернуться в старые времена не значило снова стать молодым, как бы сильно ему ни хотелось. То, что он пережил, уже никогда его не покинет. Оно навсегда останется там, прямо внутри него, даже если будет погребено глубоко под слоями кожи и мышц.       Чифую вдруг вспомнил о Мори-сан. Он не знал, работала ли она сегодня в больнице или нет, сообщил ли ей кто-нибудь из коллег о том, что произошло с Такемичи, но он искренне надеялся, что сейчас женщина не была в неведении. Он бы мог позвонить ей и сам, если бы телефон по-прежнему находился в рабочем состоянии, но он окончательно вырубился ещё по дороге в больницу, так что в этом вопросе Чифую оставалось только положиться на кого-то другого.       Окажись он сейчас в будущем, наверняка выкурил бы целую пачку за раз.       В противовес этому перед его лицом внезапно замаячила бутылка с водой.       Чифую дёрнулся и хотел было поднять голову, когда рядом с ним неуклюже уместился Дракен, отпивающий из собственной бутылки. Чифую взял из его рук свою и уже собирался спросить, как Дракен нашёл его здесь и на кой чёрт вообще решил сесть рядом, но голова и без того раскалывалась, так что он просто устало махнул рукой.       К тому же, Рюгуджи сидел молча, и это не могло не радовать. По крайней мере, ближайшие несколько минут Чифую мог насладиться если не одиночеством, то хотя бы сладостной тишиной. Или ему так только показалось.       — Ты знаешь, я тоже хотел, — подал голос Дракен, закрывая уже пустую бутылку и бесцельно раскачивая её из стороны в сторону.       Чифую даже не удосужился повернуться. Он сделал несколько глотков из своей бутылки и бросил в сторону Кена отстранённое и не слишком заинтересованное «хм?».       — Я тоже хотел ударить Майки, — Мацуно едва не подавился. Рюгуджи повернул к нему голову и тихо добавил: — Я имею в виду… Из-за Эммы. Я бы тоже хотел это сделать.       — Вот как, — Чифую только ухмыльнулся. Желание закурить вдруг стало вдвое сильнее. — И почему тогда не сделал?       — Ты и без меня достаточно постарался. Думаю, на сегодня с него достаточно, — без всякой издёвки ответил ему Дракен, следом шумно выдыхая. — Но я буду с тобой честен, — парень убрал бутылку в сторону и обхватил кулак ладонью, опуская глаза в пол, как будто его могли пристыдить за сказанное, — если бы Эмма погибла, возможно, я убил бы его собственными руками.       — И зачем ты рассказываешь мне об этом?              — Я не знаю, — он издал слегка нервный смешок и тряхнул головой, повторяя позу Чифую и тоже отставляя руки назад в качестве опоры. — Как заместитель главы, я должен сделать тебе выговор и отстранить от собраний как минимум на неделю за то, что ты напал на командира. Ты это понимаешь?              — Допустим, — Мацуно закрыл пустую бутылку крышкой и принялся сминать её в руках, чтобы хоть чем-то занять руки. Он устало вздохнул. — Но?       Дракен хмыкнул.       — Но я не стану этого делать. Ведь иначе мне придётся отстранить от собраний не только тебя, но и себя, потому что на твоём месте я поступил бы точно также. Я этим не горжусь, Чифую, и тебе не советую, но, думаю, мы оба понимаем, что Майки совсем не виноват в том, что сегодня натворили Кисаки и Ханма.       Чифую не был с этим согласен, но спорить не стал и просто равнодушно пожал плечами.       — Людям свойственно искать виноватых и вымещать на них свою боль и обиду, — тем же тоном продолжил Дракен.       Мацуно закатил глаза, даже не беспокоясь о том, заметит ли это его собеседник. Он не искал виноватых — он просто вершил справедливость. Как благодетель. Он не собирался бессмысленно философствовать на эту тему, и, признаться честно, был уже сыт по горло всеми этими дурацкими изречениями. Пользы от них всё равно никакой, да и толку тоже, так что Дракен только зря тратил на это своё время. Единственное, чего сейчас хотелось Чифую, так это спокойствия и тишины.       С разговорами о Майки это было невозможно.       — Не думай, что я стану извиняться за то, что сделал, Дракен, — твёрдо сказал ему Мацуно. — Майки подверг Такемичи опасности, когда её можно было бы избежать, и он получил по заслугам. Я ни о чём не жалею.       — Я понимаю, — только вздохнул Рюгуджи.       Чифую едва сдержался, чтобы не фыркнуть в ответ.       Дракен ни черта не понимал и никогда бы не смог понять, потому что с огромной долей вероятности он даже не предполагал, с каким монстром водился на постоянной основе. Сам по себе Дракен, может, и не был плохим парнем, но вот его извечная потребность оберегать Манджиро совсем не внушала Мацуно доверия, поэтому он выпускал когти наружу, хотя и по-прежнему не царапался. Наверное, из-за остатков былого уважения к бывшему другу. Хотя Чифую и предполагал: Дракен мог говорить о каком-то понимании между ними только потому, что пытался отложить до лучших времён чтение лекций о хорошем поведении.       — Ты зол, Чифую, и это совершенно нормально. В «Тосве» нет человека, который не знал бы о том, как ты близок с Такемичи, так что… Я могу понять, что ты чувствуешь, — Чифую заметно напрягся, услышав эти слова, и даже не осознал, что именно в них так сильно его задело: то, что люди вокруг были осведомлены о его тесных взаимоотношениях с Такемичи, или то, что они могли использовать это знание против него. — То, как ты отреагировал, это ужасно, но не так уж и необъяснимо. Терять тех, кем ты очень дорожишь, это чертовски страшно, и порою грубая сила — единственный способ выпустить этот страх. Защититься от боли. Спрятаться. Называй, как хочешь. Но я хочу, чтобы ты понял, что это не всегда лучший способ сказать о том, что ты чувствуешь.       — А что тогда, по-твоему, «лучший способ»? — Чифую повернулся к нему и с очевидным вопросом поднял брови. Вышло слегка раздражённо. Только сейчас Чифую получил возможность рассмотреть Дракена немного внимательнее, и было удивительно обнаружить такие же, как у него самого, отёкшие от слёз глаза, которые парень изо всех сил старался держать открытыми. Он выглядел прилично уставшим. Ненароком Чифую задумался о его предыдущих словах об Эмме и тут же откинул их прочь. Это его не касалось. — Не пойми меня неправильно, Дракен, но буквально несколько минут назад ты сказал мне, что поступил бы точно также. Да и, знаешь ли, довольно забавно слышать от члена байкерской банды, что силу не стоит использовать так, как это делаю я. Мы дерёмся чаще, чем дышим, так что такой способ выражения эмоций — это то, чем мы живём. Разве я не прав?       Дракен остановил на нём свой проницательный взгляд, и Чифую стойко выдержал эти злосчастные несколько секунд. Он чувствовал себя так, будто его держали на мушке, хотя он, очевидно, пока ещё не сделал ничего плохого.       — Я тоже так раньше думал.       — И что изменилось?       Он снова замолчал, на этот раз на много дольше, чем в прошлый, и Чифую уже было подумал, что разговор наконец-то окончен, когда Рюгуджи соизволил ответить:       — В последнее время мы так часто сталкиваемся со смертью, что это начинает входить в привычку, — с трудом выговорил он, вскидывая голову и всматриваясь своими смольными глазами в безмятежное вечернее небо. Его тоска вдруг показалась такой ощутимой, что Чифую вдруг стало не по себе. — И это пугает. Раньше всё было значительно проще, да? — он усмехнулся, но ему явно было невесело. — Можно было просто ездить на байках до самого утра, прогуливать школу, веселиться вместе… А потом всё вдруг пошло наперекосяк. Сначала лучший друг Па-чина попал в передрягу, затем он сам пырнул Осаная и угодил за это в тюрьму, Пэян и этот чёртов Мёбиус… Я и сам чуть тогда не погиб, если бы не Такемитчи, — Дракен судорожно вздохнул, выпрямляясь и обхватывая колени руками. Всегда высокий, долговязый, он вдруг показался Чифую совершенно крохотным мальчишкой. — А дальше ты и сам знаешь. Баджи, теперь вот Эмма и Такемитчи, — усмешка плавно перетекла в странный встревоженный смех. — Этому засранцу лучше изо всех сил бороться за свою жизнь, потому что я не люблю оставаться должным.       Чифую молча слушал, иногда невпопад кивая.       — Я просто… не хочу, чтобы силу использовали для того, чтобы убивать. Ты понимаешь? Мы создали «Тосву» не для этого. Мы создали её, чтобы защищать, — наконец заключил Дракен. Он вновь повернулся к Мацуно, будто пытаясь проверить, насколько серьёзно тот относился к его словам. Понимал ли его Чифую? Безусловно. Само собой. Как можно было не понять, когда Майки собственноручно убил Такемичи, а после «Свастоны» убили и растоптали любые попытки самого Чифую вернуться за ним в прошлое и всё исправить. Они забыли о Такемичи, они уничтожили идеалы Баджи, и Чифую не верил ни единому слову. А меж тем Дракен только сцепил руки замком, угрюмо продолжая: — Тот способ, который выбирает Такемитчи, когда вступает в драку… Он самый лучший и самый правильный. Самый безопасный из всех.       — И посмотри, куда он его привёл, — Чифую только покачал головой, ясно давая понять, что он был совершенно не согласен со словами Кена. Он всегда восхищался Такемичи и тем, как тот мог подобрать верные слова и повести за собой людей. Образумить их, если хотите, не вступая при этом в ожесточённую драку. Но все почему-то забывали, чего стоил ему каждый подобный выбор. Кошмары. Страдания. Он обрекал на смерть самого себя, бросая другим спасательный круг. Разве это было справедливо? Лучше бы он убил их всех. Чифую неаккуратно перебрал пальцами. — Ты сказал, что не всегда нужно использовать силу, но что, если другого просто не осталось? Что, если драться — это единственный шанс победить?       — Всегда можно найти решение, не прибегая при этом к насилию.       — А если такого решения нет?       — Значит, нужно обратиться к тому, кто его найдёт, — почти сразу нашёлся Дракен. Намекал ли он при этом на самого себя или на кого-то другого — Мацуно понятия не имел. — Чифую, ты знаешь, какая битва самая успешная?       — Та, к которой ты хорошо подготовлен? — предположил Чифую.       — Та, которой не было, — с мягкой улыбкой поправил его Рюгуджи. Его большая грузная рука уместилась на плече Чифую и некрепко сжала его. Мальчик скукожился и вздыбился под весом чужого прикосновения, как рысь, терпеливо выжидавшая момент для нападения. — Если дело можно решить миром и обойтись при этом без потерь, то все останутся только в выигрыше. Это простая математика. Но чтобы там ни было, Чифую, даже если драки никак не избежать, тебе никогда и ни с кем не придётся сражаться в одиночку. Пока ты веришь в «Тосву», веришь в нас, своих соратников, и в своего командира, пока Майки стоит за твоей спиной… Ты никому не проиграешь.       Чифую натянуто улыбнулся.       Дракен, казалось, поверил.       Он повторил:       — Ты не один.       Пустые слова.       Это всё, на чём держались «Свастоны». Торжественные речи о силе вечной дружбы, которые неустанно толкали Майки и Дракен у святилища Мусаси, тут же испарялись, когда дело доходило до реальных проблем. Перед Рюгуджи Чифую мог притвориться всё тем же: мальчишкой помладше на подхвате у Баджи, что готов вспороть глотку Кисаки только за то, что тот не выказал Майки должного уважения. Но Чифую не мог притвориться перед самим собой.       «Свастоны» были ему омерзительны.       Или он очень хотел себя в этом убедить.       — Изана перенёс битву.       — Что? — Чифую так сильно задумался, что пропустил часть предложения, сказанного Дракеном, и расслышал только конец. И то, крайне смутно.       — Инуи сказал мне. Там, на кладбище… Он назначил её на восемь вечера, но полчаса назад человек, присланный «Поднебесьем», сообщил, что сегодня они не станут драться с «Тосвой».       — Как это: «не будут драться»? Что это значит?       Дракен только пожал плечами.       Впервые за столько времени Чифую вспомнил о надвигающейся битве с группировкой Курокавы. Раньше он не мог о ней думать: вся голова кипела и бурлила от других мыслей. Так было и в этот момент, но теперь между размышлениями о Такемичи и «Свастонах» поселились и новые.       Чифую не понимал, что происходит.       Сегодня все шансы на победы были в руках «Поднебесья». Главная сила «Свастонов» — душа, живое и бьющееся сердце банды в лице Такемичи Ханагаки, — была практически ликвидирована. Вместе с ним была парализована и работа всего первого отряда: в распоряжении Чифую оставались Инуи, Такуя, Аккун, Ямагиши и Макото, но он никогда бы не решился командовать ими в одиночку. Из второго и четвёртого отряда были только Хаккай, Соя да несколько крепких парней: Улыбашка и Мицуя были серьёзно травмированы ещё накануне и, конечно, не могли сражаться. Пятым отрядом руководил уже предавший их Мучё, а третий отряд под временным управлением Пэяна на самом деле был ему не подконтролен. Майки и Дракен, вероятно, тоже были не в лучшей форме: покушение на Эмму изрядно их подкосило, да и они оба явно были не намерены драться без Такемичи.       «Тосва» была в разрухе.       Для Кисаки все карты сложились просто идеально. Так почему? Почему Изана вдруг изменил своё решение, хотя оно, очевидно, играло совсем не в его пользу? Он принял его самостоятельно, или кто-то надоумил его на это? Кисаки? Ханма? Кто-то из «Поднебесья» был на стороне «Свастонов»?       Сколько бы Чифую не прокручивал это в своей голове, логичного объяснения просто-напросто не находилось. Кто бы ни помог Курокаве сделать этот выбор, Чифую был ему очень благодарен. Ведь, если бы битва всё же не была перенесена, идти на неё было бы некому. В таком случае, чем бы это закончилось? Перемирием сторон? Слиянием двух группировок? Может, кто-то просто не хотел лёгкой победы?       Чифую не нашёл, что сказать, и просто кивнул, давая понять, что он всё услышал. Они надолго замолчали. Чифую муторно о чём-то размышлял, будто прикидывая, стоит ли озвучивать свои мысли вслух или лучше так и оставить их на попечении собственного сознания, когда, в конце концов, он всё-таки решился.       Произнес сухо и без лишних эмоций:       — Тебе лучше сказать.       — А? — Дракен слегка нахмурился. Его брови свелись чуть ближе к носу, и между ними появилась неглубокая морщинка. — Что сказать?       — Эмме, — только и буркнул Чифую. Чёрт его знает, зачем он вообще об этом заговорил. — О том, что ты к ней чувствуешь. Особенно после сегодняшнего, — лицо Кена сразу же переменилось. В прежде спокойных чёрных глазах заблестело недоумение и вместе с тем безотчётный страх. — Не делай такое лицо. Каждый в «Тосве» об этом знает, — левый уголок его губ немного приподнялся. Эти слова так явно перекликались с теми, что Дракен сказал о них с Такемичи, что Чифую почему-то заулыбался, а, заметив этого, сразу же принял серьёзный вид. — Ты ведь… Не хотел втягивать её во всё это, да? Ну, разборки, драки… Всё такое. Знаешь, это вполне могло сработать, не будь она сестрой «Непобедимого Майки». Ты можешь хоть до скончания времён держаться от неё на расстоянии, но, как по мне, это никак не уменьшит опасность. Может быть, даже наоборот. Так, не лучше ли будет находиться рядом и иметь возможность защищать её, не скрывая этого?       Дракен смотрел на него, практически не моргая.       — Разве… — он сглотнул, вероятно, переваривая услышанное. Вряд ли кто-то, помимо Майки или Мицуи, мог осмелиться так нагло говорить с ним на столь личную тему. Но раз они решили устроить вечер откровений, Чифую не мог упустить возможность. — Разве то, что произошло с ней сегодня, наоборот, не доказывает то, что я поступаю верно, сохраняя между нами дистанцию? Ты думаешь, это неправильно?       — Я думаю, что я не тот, кто может указывать тебе, как поступать. У меня никогда не было отношений, и я никогда никого не любил, но если бы передо мной стал подобный выбор, я бы до потери пульса боролся за то, что мне дорого. Задай вопрос иначе, Дракен. Если бы ты потерял её сегодня, ты смог бы жить дальше без всяких сожалений?       Дракен опустил глаза.       Хотел бы сейчас Чифую показать ему будущего Кена Рюгуджи. Того самого, что с оленьими глазами, под которыми засели глубокие и почти что чёрные мешки, читал своё письмо из две тысячи шестого.

      «У тебя всегда была Эмма»

             И эта глупая улыбка на его лице, когда дрожащими пальцами он небрежно смял края бумажного листа.       Не заставляй меня пожалеть об этом в будущем, Дракен.       Сейчас я делаю тебе одолжение.       — Я запомню, что ты сказал, — парень только кивнул, поджимая губы. — Спасибо… Чифую.       — Вот вы где! Мы вас уже обыскались! — дверь резко распахнулась, заставляя их синхронно обернуться, и светловолосая макушка Эммы показалась из коридора. Мацуно обратился к ней с немым вопросом. Она пыталась отдышаться. — Операция уже закончилась.       Чифую немного приподнялся с места, готовый бежать вне зависимости оттого, что он услышит в следующем предложении. Он скрестил пальцы за спиной.       Пожалуйста.       Будь в порядке.       Эмма расплылась в лёгкой полуулыбке:       — Врачи сказали, что если всё хорошо, Такемичи должен прийти в себя уже через несколько часов.       Чифую почувствовал, как огромный камень рухнул с его плеч прямо на лестничные ступени. Он поднялся, и его глаза загорелись живым и ярким зелёным огнём. Он убеждал самого себя, что было несказанной глупостью взывать к кому-то из богов. Но это было ложью. Он молился, хотя и никогда не верил, молился всё это время и каждому божеству, которого только смог припомнить за столь продолжительное время. И даже если бы сам Синигами попросил его душу взамен души Такемичи, Чифую бы не раздумывал ни секунды.       Он уже собирался обойти девушку, когда вдруг остановился у самого порога и обернулся к ней через плечо, едва кивая в сторону ведущих наверх ступеней. Было немного неловко говорить с ней после прилюдной сцены с Манджиро, и он пытался не смотреть ей в глаза.       — Хината… — он замялся. — Она там… Ну, то есть… На крыше. Ты можешь тоже сказать ей, что…       — Конечно, — Сано спокойно кивнула и придержала дверь, чтобы Чифую мог выйти. — Не беспокойся об этом.       Чифую тут же бросился вперёд по коридору, не помня себя от нахлынувшей радости. Наверное, радоваться ещё было слишком рано, ведь Такемичи по-прежнему не пришёл в себя, но Чифую ничего не мог с собой поделать. Услышать столь радостную новость спустя столько часов ожидания было невообразимо хорошо.       Почти добежав до нужного места, Чифую вдруг остановился, с удивлением наблюдая за разворачивающейся в коридоре сценой.       Манджиро, низко склонивший голову, понуро стоял перед Мори-сан, в то время как она сама, очевидно, пыталась объяснить ему, что в поклоне не было никакой необходимости. Чифую, конечно, готов был с этим поспорить. Через несколько секунд Майки всё-таки выпрямился, и глаза его теперь казались почти такими же, как и прежде. Вероятно, небольшая прогулка вместе с Эммой и Дракен помогла ему немного прийти в себя. Майки снова кивнул Мори-сан и постарался не встречаться с ней глазами, и, наверное, именно по этой причине он случайно столкнулся взглядом со стоящим позади Чифую.       И это был странный взгляд.       Чифую всегда пугали эти большие чёрные глаза.       Заметив, что Сано куда-то смотрит, и сама Мори-сан обернулась в эту же сторону, не без улыбки обнаруживая Мацуно, стоящего неподалёку от них.       — Чифую! Так и знала, что ты где-то поблизости! — она с улыбкой подозвала его к себе, и юноша, то и дело косясь на Майки, неохотно подчинился её просьбе. Он медленно приблизился к ним и только тогда заметил, что женщина была одета в рабочую одежду: кажется, сегодня всё-таки была её смена.       Она небрежно потрепала Чифую по голове.       — Мори-сан, простите… А вы не знаете, как там Такемичи? — неловко поинтересовался Мацуно, всегда смущённый её трепетным отношением к себе. Он намеренно игнорировал присутствие рядом с ней Майки.       — Мне сказали, что он пока ещё без сознания, но врачи дают хорошие прогнозы, — она отвела свой внимательный взор от Чифую и снова повернулась к Манджиро. — Его спасло только то, что помощь была оказана своевременно, так что… — прежняя улыбка исчезла с её лица, словно её никогда и не было, серо-голубые глаза померкли, и женщина сгорбила спину в нелепом поклоне. Зачем ей было кланяться Манджиро? — Спасибо тебе большое, Майки. Если бы ты не принял решение самостоятельно донести его до больницы, возможно, всё обернулось бы совсем иначе. Скорая могла попросту не успеть, и тогда… — она замялась на полуслове, не в силах закончить предложение, и тяжело выдохнула. — Ты спас моего племянника. Я никогда этого не забуду.              Что?!       Чифую чуть не подавился собственной слюной.       Майки?! Спас?! Но ведь…       Как это…       Как это, блять, возможно?!       Чифую хотелось схватить Мори-сан за руку и сказать ей, что всё совершенно не так, что её нагло обманывают, и перед ней сейчас стоит совсем не спаситель, а самый настоящий убийца — тот, кто в далёком будущем погубит её любимого племянника. И Майки нельзя было так слепо верить! Просто нельзя!       Но Чифую мог только стоять и наблюдать, как рыба, безмолвно хлопающая губами, не в силах вставить в их диалог ни единого слова.       — Я должен был лучше следить за ним, так что прошу меня простить, — тихо пробормотал Манджиро в ответ.       Его тон казался Чифую таким отвратительным и приторно-сладким, что он невольно скривил лицо. Ведь Майки никогда и ни перед кем не извинялся — это Дракен заставлял его извиняться перед другими людьми или чаще делал это за него. Так в чём же причина того, что этот Непобедимый Ублюдок теперь так распинался перед Мори-сан? В том, что это была тётя Такемичи, а не кто-то другой? Он так пытался втереться ей в доверие?       — Ну что ты, ты и без того сделал достаточно, — женщина смахнула с уголков глаз подступившие слёзы и снова расплылась в доброжелательной улыбке. Майки вернул её. — Я буду очень рада, если ты придёшь к нам в гости, как только Такемичи выздоровеет, чтобы я смогла ещё раз тебя отблагодарить. У нас есть очень вкусный чай с мелиссой и мятой. И сахарное печенье! Чифую тебе расскажет!       — Я буду очень рад прийти, — легко согласился Сано.       Чифую и не сомневался, что он так ответит, но раздражения от этого меньше не стало.       — Чифую, ты тоже можешь прийти, если хочешь, — женщина на мгновение повернулась и к самому Мацуно. — Вам втроём будет очень весело.       — Я обязательно приду, — процедил он сквозь крепко сжатые зубы, опасно прищуриваясь и не отрывая от Манджиро своего презрительного взгляда. Тот, казалось, просто смеялся ему в лицо. — Только пусть Такемичи поскорее поправится.

※ ※ ※ ※

      Все наконец вздохнули с облегчением, когда врач сообщил, что Такемичи пришёл в себя. Очень многие хотели увидеть его и расспросить поподробнее о деталях произошедшего, но всегда рассудительный Дракен верно подметил, что лучшим решением будет дать Такемичи как следует отдохнуть, — шумные компании после такой серьёзной черепно-мозговой травмы ему были совсем ни к чему.       Чифую был полностью с этим согласен. Он тоже собирался пойти домой и хорошенько выспаться, чтобы завтра, как только время пробьет восемь утра, он мог навестить Такемичи одним из первых. Если бы его телефон по-прежнему работал, то уже вовсю бы разрывался от звонков: наверняка мама очень переживала из-за того, что он целый день не брал трубку.       Чифую покинул больницу. Бензина в байке не хватило бы на дорогу домой: он, конечно, заправил его, но вот длительные разъезды по городу в поисках места встречи с Ханмой, а потом поездку в больницу он предвидеть никак не мог. Он поплёлся пешком. Путь был неблизким, но, глубоко погружённый в собственные мысли, он даже не заметил, как уже шёл мимо детской площадки. Он не думал ни о чём серьёзном — на это уже не осталось сил — думал только о маме, об ужине, о тёплой постели. Думал и о том, как завтра навестит Такемичи. Чего бы ему хотелось? Лапши? А что было можно? Надо бы узнать у Мори-сан.       Раздался свист.       Чифую тут же обернулся.       На качелях, безмятежно раскачиваясь и то и дело врезаясь в землю длинными ногами, восседал его главный мучитель. Он был, на удивление, весел: едва завидев изменившееся лицо Мацуно, тут же заулыбался, приподнялся с сидения и прошёлся вперёд ему навстречу.       Раскинул руки по обе стороны, будто бы для объятий.       — Чифую-ю-ю! — он рассмеялся, растягивая его имя, и сделал это так легко, как будто они были давними друзьями. — Давно не виделись, напарник!       Одного взгляда на него хватило, чтобы сердце наполнилось прежней злобой. Чифую в считанные секунды сократил расстояние между ними, и удар кулаком тотчас пришёлся под дых.       Ханма согнулся пополам и зашёлся в надрывном кашле.              Тело было уставшим, неповоротливым, и Чифую прекрасно знал, что ударил его достаточно слабо, но Шуджи любил лишний раз повыделываться.       — А! Это ещё за что? — спросил он совершенно удивлённо. Снова плюхнувшись на качели, он принялся потирать ударенный живот.              Чифую готов был взорваться на месте.       Это напоминало какой-то цирк.              — За что?! — переспросил он, будто не веря собственным ушам. Возмущению не было никакого предела. — Ты, блять, ещё спрашиваешь?! Какого хрена ты сегодня устроил?! Сам же сказал, что мы работаем сообща! Если с самого начала собирался предать меня, то какой смысл был тратить время на все эти речи?!       — О чём ты говоришь, Мацуно? — уже куда безразличнее бросил в его сторону Ханма. Живот, видимо, его более не волновал. Он достал откуда-то из кармана наливное красное яблоко и поднёс его к своим губам. — Я ничего не делал.       — Из-за тебя Такемичи чуть не погиб! — всплеснув руками, обвинил его Чифую. Голос всё ещё был слабым: всё-таки он достаточно накричался сегодня.       — Из-за меня? — Ханма картинно возмутился. Он снова не давал ответов. Вопросом на вопрос, и никак иначе, — его излюбленная тактика. То ли косил под идиота, то ли действительно им являлся — Мацуно уже устал гадать над верным ответом. — Чифую, я делал то же, что делал и в прошлый раз. Разве, это не ты предупредил Ханагаки о покушении на Сано? — он звонко надкусил яблоко и усмехнулся, указывая рукой с огрызком в сторону Чифую. — Это ты изменил прошлое. Я здесь ни при чём.       — Тц! Ты что, издеваешься?! Не надо вешать всё на меня! Ты обещал помогать, но ничего не сделал! Ты мог предотвратить покушение на Эмму, но ты даже не попытался! Зачем тогда было лить мне в уши про то, какие мы с тобой одинокие и несчастные, а потом действовать за моей спиной?! Ты не ответил ни на один мой звонок! Я звонил тебе почти каждый день!       — То, что ты не слушал меня должным образом — это исключительно твои проблемы. Я же сказал, что свяжусь с тобой сам, когда это потребуется.       — Да что ты? — Чифую хрипло рассмеялся. Ему почему-то всё больше казалось, что он угодил в какую-то психоделическую игру, и ему отчаянно пытались доказать, что он здесь единственный сумасшедший. — Связался? Ты ведь специально это сделал! Назначил мне эту чёртову встречу, чтобы я не смог помочь Такемичи! Послал меня на окраину Токио! Ты даже время назвал другое! Зачем?! Чего ты добиваешься?!       — Просто для справки: а что бы ты сделал? Ну, если бы оказался у дороги, — Ханма задумчиво поджал губы, в блаженном спокойствии постукивая указательным пальцем свободной руки по своему подбородку. — Такемичи бы бросился под мотоцикл, а ты за ним следом, как верная собачонка? И что в сумме? Сразу два покалеченных идиота вместо одного по разовой акции и спасённая сестрёнка Сано? Таков был твой план, Мацуно?       Чифую заскрежетал зубами.       — У тебя вообще был план?       — Может, это тебе стоило попытаться отговорить Кисаки от нападения на Эмму? — прорычал в его сторону Мацуно.       — Лучшее защита — это нападение? Ты такой предсказуемый, — Шуджи усмехнулся над его корявой попыткой сделать ответный выпад. — Я уже говорил тебе, что не влияю на серьезные события. Чего ты от меня ожидал?       — Того, что ты хотя бы изобразишь участие, а не бросишь меня на произвол судьбы, чтобы я разбирался со всем в одиночку! Нет?! Ты вообще хочешь спасти Кисаки или ты просто нашёл для себя новое развлечение?!       — Знаешь, мне кажется, Ханагаки стоит держать тебя на привязи, — яблоко было доедено, и Ханма скучающе отбросил его куда-то в сторону через своё левое плечо. Чифую услышал только звук удара, когда огрызок отскочил от чего-то металлического и откатился к кустам. — Когда ты далеко от хозяина, становишься бешеным псом. Честно говоря, я не совсем понимаю, к чему такой сыр-бор. Твой капитан сейчас в полном порядке, так ведь? — Ханма обхватил руками цепочки качелей и немного оттолкнулся от земли. Весело раскачался, вперёд и назад. Ему не нужно было слышать ответ Чифую: он и без того его знал. Он вообще обо всём знал. — Я же говорил: он живучая зараза.       — Твоё счастье, — проворчал Мацуно. — Иначе я бы уже давно выпустил тебе кишки.       Ханма только усмехнулся. Что бы Чифую ему ни сказал, как бы ни угрожал, любые слова казались Шуджи просто смехотворными. Чифую давно уже пора было привыкнуть быть для него открытой книгой, но по собственной воле он мог разрешить такую вольность только Такемичи Ханагаки.       — Слушай, если тебе так сложно, ты всё ещё можешь отказаться от нашей сделки, — Ханма раскачался снова, но уже сильнее. У Чифую закружилась голова. — Нет, правда. Обычно я такого не предлагаю, но по старой дружбе могу сделать для тебя исключение. Ты только представь: снова вернёшься в свою чудесную квартирку в пригороде, будешь работать в зоомагазине вместе с Казуторой! И больше не придётся видеть «Свастонов», Майки, даже меня! Ну, раз уж ты так мне не доверяешь. А? Как тебе, Мацуно? Так и вижу в твоих глазах желание поскорее вернуться в две тысячи двадцать первый!       Чифую ненавидел эту игру.       Даже если Шуджи был не чист на руку, а это было весьма очевидно, одно оставалось неизменным: он всё ещё был единственным человеком, способным перемещать Мацуно во времени. Можно было препираться с ним хоть целыми днями, можно было ругаться и обвинять его, но они оба прекрасно понимали, что у Чифую не было иного выбора. Вернее, конечно, он был, но Чифую даже не рассматривал его как возможный вариант. Если он хотел остаться и спасти Такемичи, он должен был заткнуться и делать то, что ему скажут.       Даже если это значило закрывать глаза на идиотские выходки Ханмы.       — Я ни за что не вернусь, — отрезал Чифую. Руки стянулись в кулаки. — Не без Такемичи.       — Я в тебе не сомневался, напарник! — весело пропел Ханма.       Он постепенно прекратил раскачиваться и наконец-то поднялся с качелей.       — С каких пор ты стал меня так называть? — не слишком довольный такой перспективой, выдохнул Чифую.       — Мне казалось, ты любишь клеймить людей всякими дурацкими прозвищами, разве нет?              — Не переводи тему. Даже если у меня не было конкретного плана по спасению Эммы, это не давало тебе никакого права засылать меня хрен пойми куда, чтобы я точно не имел возможности помочь Такемичи.       — Тебе так хотелось увидеть своего друга с разбитым черепом? Мне казалось, зрелища в будущем тебе хватило на всю оставшуюся жизнь.       — Хочешь, чтобы я поверил в то, что ты благодетель, решивший уберечь меня от кровавого месива? — Чифую повёл плечами, разочарованно потирая пальцами переносицу. — Серьёзно? Ничего более убедительного ты не придумал за это время?       — Я не собирался убивать Ханагаки, если ты так об этом беспокоишься.       — О Кисаки скажешь с той же уверенностью?       Ханма ухмыльнулся.       — Он бы его не убил. Не сейчас.       — А потом? Да и вообще, с какой радости мне тебе верить?       — Можешь и не верить, если не хочешь, — он просто беззаботно пожал плечами, как делал почти всё время, когда Чифую задавал подобные вопросы. — Дело твоё. Собственно, как и всегда.       — Так, зачем всё это? Если ты предполагал, как всё случится, то почему сегодня лишил меня возможности находиться рядом с Такемичи? Чем бы я помешал?       — Чифую, чем ты занимался последние две недели?       И снова.       Ханма не отвечал на вопрос, а вместо этого задавал свой, по его мнению, видимо, более важный и значимый, что, конечно, не было так для Чифую.       — А? К чему тебе знать?       — К тому, что это и будет ответом на твой вопрос. Ты помнишь, о чём я рассказал тебе, когда ты вернулся в будущее в первый раз?       — О том, как по-ублюдски игрался со мной и вытащил из прошлого в тот момент, когда я только расслабился? Ты об этом?       — Именно. А теперь вернись к моему вопросу и попробуй на него ответить. Я позволил тебе отправиться в прошлое, чтобы ты нашёл способ спасти Кисаки, а затем, совместными усилиями, мы бы придумали, как защитить Ханагаки.       — И? В чём проблема-то?       — Ты слишком легкомысленно относишься к времени, которое здесь проводишь. Я пообещал, что больше не стану вытягивать тебя обратно без предупреждения, но я никогда не говорил, что тебе можно расслабиться и снова стать пятнадцатилетним Чифую Мацуно. Не притвориться, заметь. Именно стать.       — Я всё ещё не понимаю, о чём ты.       — Тебе тридцать, Чифую. Ты ведь ещё помнишь об этом?       — Естественно, я помню! — ответил он слишком резко. — Но что с того? К чему ты клонишь?       — Это не твоё время. Ты пришёл сюда с определённой целью, но почему-то ни во что её не ставишь. Хочешь исправить ошибки юности? Я не стану тебя останавливать. Но если ты хоть на мгновение забудешь, зачем ты здесь, я найду способ напомнить.       — Ох… Ну, конечно, — Чифую ошарашенно распахнул глаза, и с губ соскользнул короткий едкий смешок. — Так вот, зачем был весь этот трюк со встречей. Ты решил меня так проучить? После того, как сам меня бросил? Случайно не находишь никаких противоречий?       — Ни одного, — спокойно покачал головой Шуджи. — Считай прошедшие две недели своим испытательным сроком. Ты справился не самым лучшим образом, но результат получен, поэтому ты можешь остаться.       — Разве это не я решаю, остаться мне или нет? — нахмурившись, уточнил Чифую.       — Я хочу, чтобы ты был готов действовать смело, когда придёт время, — проигнорировав заданный вопрос, Ханма только улыбнулся. — И впредь, когда станешь принимать решения, думал о последствиях, которые они за собой принесут.       — Это угроза? — вскинув брови, полюбопытствовал Чифую.       — Пока что дружеское предупреждение. Сегодня нам повезло, но кто знает, что будет в следующий раз, когда ты оступишься.       — Ты нагнетаешь.       — А ты ищешь врагов не там, где их стоит искать, Мацуно.       — Я не ищу врагов, — возразил Чифую. — Они сами меня находят. Обычно ростом под два метра и ошиваются в барах, чтобы при случае всучить какую-то идиотскую открытку и рассказать печальную историю о потерянном друге. Кстати о той открытке…       — Ты уверен в том, что я бросил тебя, но это не совсем так.       — Правда? — Чифую попытался изобразить удивление, но выглядело это скорее как усталая насмешка. — Удиви же меня!       — Я поменял биту.       — Чего?       — Кисаки поручил мне раздобыть металлическую биту для нападения на сестру Майки. Я не мог уговорить его отказаться от этого плана полностью, но заменить орудие, которым он будет пользоваться, на более лёгкое — да, это определенно было в моих силах.       — Почему ты не мог уговорить его? Разве он не послушал бы лучшего друга?       — Во-первых, это было бы как минимум странно: Кисаки всегда сам принимает такие решения, и здесь я ему не советчик. Соучастник преступления, но не более того. Во-вторых: мне не было никакой выгоды просить его не убивать девчонку. Это их совместный план с Курокавой. Мне же до неё нет и не должно быть никакого дела.       — Допустим. Ты сказал, что заменил биту. И что с того?       — О, ты начал меня слушать? Похвально, Мацуно, — Чифую, закатив глаза, прошёл мимо Шуджи и устало плюхнулся на освободившиеся качели. Тот продолжил увлечённо вещать: — Так вот. Предыдущая была достаточно тяжёлой, деревянной, но хорошо лежала в руке, так что ей удобно было наносить удар, что особенно важно на высокой скорости. Это я посоветовал взять её, потому что это гарантирует результат, хотя и изначально он планировал использовать другую.       — И в этот раз ты достал именно ту, которую он просил?              — Точно! Несмотря на то, что она металлическая, она всё-таки легче. Пришлось повозиться, но я нашёл то, что нужно. Старая полая бита! Металл уже порядком износился и начал рассыпаться, её даже держать в руках было неудобно, и трубка погнулась почти сразу после того, как Кисаки ударил Ханагаки. Раньше я никогда этого не пробовал, но с учётом того, что ты предупредил Ханагаки, и он оттолкнул Эмму в сторону, удар пришёлся именно по нему. И, к твоей удаче, вышел несильным и смазанным. Всё-таки у Кисаки достаточно слабые руки. Хотя, признаюсь, крови всё равно было многовато.       — Душещипательно, но твои слова никак нельзя проверить. Да и если ты не врёшь, ты не мог быть точно уверен, что замена биты что-то изменит. Насколько значительно это изменение? Ведь твои действия не имеют серьёзного влияния, так ведь? А голова — уязвимое место. Иногда достаточно удариться об угол стола, чтобы умереть, не говоря уже о прямом ударе на высокой скорости.       — Я бы попросил: сбавленной скорости, — поправил его Ханма. — Однако, ты совершенно прав: это была чистой воды лотерея, но, благодаря нашему тандему, пусть и действовали мы по отдельности, всё вышло просто идеально!       — Такемичи ещё не пришёл в себя. Если с ним хоть…       — Да-да, я понял, ты выпустишь мне кишки. Но я более, чем уверен, что уже через несколько дней он будет выглядеть даже лучше, чем ты.       — Тебе стоит молиться на это.       — Это ещё не всё. Кисаки был в отчаянии, когда решился своими руками убить младшую Сано, но мы с тобой помешали этому плану. Думаю, ты наслышан о том, что «Поднебесье» отказалось драться с «Тосвой» сегодня.       — Да, но я так и не понял причины. Это же глупо, нет? Они могли взять «Тосву» под свой контроль, но не сделали этого. Почему?       — Изана советуется с Кисаки в принятии решении. Он был зол, когда Кисаки предложил ему перенести бой, потому что он явно хотел покончить с Майки именно в день основания «Чёрных Драконов».       — То есть, сегодня?       — Сегодня.       — Я всё равно не понимаю. Предположим, что это Кисаки настоял на том, чтобы перенести битву с «Поднебесьем». Но, зачем? Вариант первый: таким образом он пытается выиграть для себя немного времени, чтобы придумать новый план по уничтожению Такемичи, раз уж план с Эммой провалился. Вариант второй: он уже что-то задумал и теперь выжидает нужного момента, чтобы выпустить когти.       — Звучит вполне логично.       — Среди «Поднебесья» никто ещё не знает о новой дате?       — Никто не в курсе. Я думаю, что и сам Изана пока ещё не определился. Дата наверняка будет выбрана с учётом нового плана Кисаки, но пока с этим всё глухо.       — Чёрт, — Чифую помассировал виски. Этот день был слишком долгим. Слишком много всего произошло. Он просто хотел домой. — Пока мы не знаем ничего конкретного, рано о чём-то говорить. Сейчас я не в состоянии ничего придумать. Твои идеи?       — Такие же, как твои, — Шуджи тяжело приземлился на соседние качели и порылся в карманах толстовки. — Знаешь ли, не у одного тебя был сегодня тяжёлый день.       Он выглядел немного иначе в этом времени: волосы были значительно короче и собраны в нелепый начёс. Хотя язвительность и нахальство Ханмы совсем никуда не делись, в его острых янтарных глазах была какая-то странная живость, пылающий яркий огонь, которого прежде Мацуно в них не видел. Чифую вдруг задумался, изменились ли его собственные глаза также сильно, когда он вернулся сюда из ужасного будущего.       Наконец, Ханма выудил откуда-то зажигалку, а следом и слегка помятую пачку сигарет. Чифую и сам не заметил, как внимательно следил за каждым его движением, пока парень не обернулся к нему и не протянул сигареты с понятным вопросом:       — Будешь?       Хотелось.       Жутко.       — Больше не курю, — но Чифую покачал головой и оттолкнул пачку обратно в сторону Ханмы, в ответ на что тот лишь нескромно посмеялся.       — Самонадеянно.       — А?       — Что ты планируешь делать? Теперь, когда твой формальный испытательный срок закончился, и ты не собираешься отступать, я готов участвовать немного активнее. Само собой, в меру моих возможностей, но, надеюсь, ты усвоил мой урок. Так что, — Ханма бесцельно вертел в руках сигарету, по какой-то причине её не поджигая, и зажал её между зубами только тогда, когда сделал паузу и протянул Чифую руку. — Теперь официально работаем как одна команда?       Мацуно сузил глаза.       Взгляд с нескрываемым раздражением опускался и поднимался, чертя небольшую линию от выставленной вперёд ладони до коварно искрящихся глаз Шуджи.       — Пошёл ты нахуй, — закатил глаза Чифую, ударяя Ханму по плечу. Тот расхохотался и сжал протяную руку в кулак, позже обхватывая им цепь от качелей. Хмурый Чифую не разделял веселья. — Думаешь, я настолько идиот, чтобы пожимать тебе руку, зная, что это отправит меня назад в будущее?       — Да ладно тебе, это было бы забавно! Я вообще-то пытаюсь с тобой подружиться! — не прекращая хрипло смеяться, поспорил с ним Шуджи. — Как насчёт назваться «Ханмазятами», а, напарник?       — Прекрати меня так называть, — Чифую вздохнул уже раз пятый. Глаза слипались, и он боялся, что если закроет их хотя бы ещё на секунду, то отрубится прямо на качелях. Он как раз едва не заснул, когда откуда-то донёсся странный шорох. Кусты шиповника шумно зашелестели, и ветки двинулись. Задремавший Чифую распахнул глаза. — Тихо! — скомандовал он, прерывая бессмысленную болтовню Шуджи.       К счастью, тот сразу же замолк.       — В чём дело? — спросил он.              Чифую приложил палец к губам, призывая его сохранять тишину, молча поднялся и осторожными, медленными шагами приблизился к источнику звука. Ему не очень нравилась перспектива того, что кто-то мог знать об их встречах с Ханмой.       — Кто здесь?       Кто-то сразу же юркнул в близлежащие деревья и скрылся в полной темноте. Звук скорых шагов удалялся и медленно затихал. Чифую хотел было броситься следом за шпионом, когда вдруг заметил на ветке, обломанной и острой, маленький лоскут чёрной ткани.       — Ты привёл сюда кого-то из своих дружков, Мацуно? — послышался за спиной громогласный голос Ханмы. Он по-прежнему сидел на качелях, дожидаясь Чифую, и не выглядел слишком напуганным. Он только крикнул чуть громче: — Я не фанат крыс, к слову говоря!       — Это не в моих интересах, — ответил ему Чифую. Его не столько напугало, сколько насторожило случившееся. Могло ли это быть просто совпадением, или кто-то действительно следил за ними? И если да, то кто и с какой целью это делал? — Кто бы это ни был, в следующий раз нужно быть осторожнее. Нам не стоит светиться вместе в людных местах.       — Боишься, что твой прекрасный Ханагаки узнает, что ты строишь коварные планы с его злейшими врагами?       — Завтра рано утром у меня дома, — не вдаваясь в излишние объяснения и не отвечая более на глупые колкости, отчеканил Мацуно. Он ещё раз повертел в руках свою находку, однако в ней не нашлось ничего особенного. Несмотря на это, Чифую всё равно собирался оставить её себе. На всякий случай. — Не опаздывай.       Он засунул её в карман брюк и обернулся к Ханме, чтобы попрощаться. Тот не был удивлён тем, что в этот раз Чифую сам решил установить правила их следующей встречи, хотя, вероятнее всего, он просто позволил этому случиться.       — Кинешь мне адресок смс-кой?       — Сам найдёшь. Здесь недалеко, да и думаю, с твоей-то осведомлённостью проблем не возникнет. Если что, у тебя есть номер, но мой телефон может быть недоступен.       — Что же, разберусь как-нибудь.       — Бывай.       — Пока, напарник!              — Сказал же, не зови меня так.       Чифую практически дополз до квартиры. Открыл дверь своим ключом и тихо прошёл в коридор, стараясь не слишком сильно шуметь. Мама уже спала, так что он на цыпочках добрался до своей комнаты, чтобы её не разбудить.       Пике-Джей мирно дремал на кровати.       Чифую устал.       Нужно было поспать, но вместо этого он сорвал со стен плакаты и оголил прежде составленную им схему: там по-прежнему не было ничего особенного — просто несколько имён на белых листах.       Ханма был прав: Чифую слишком часто действовал наобум. Он мог изменить будущее, но если что-то случится с Такемичи в прошлом, это будет уже непоправимо.       Он вырывал лист за листом и наклеивал на стену. Распределил их на две группы: «Тосва» и «Поднебесье». Кисаки и Ханму поместил отдельно. Их двоих, а также Манджиро он трижды обвёл красным.       Не стоило доверять.       Наверное, это значило именно это.       Он расписал будущее каждого, о ком знал, чтобы было легче отслеживать изменения. Осталось понять только то, какую дату может выбрать Кисаки для битвы с «Поднебесьем», чтобы завтра, прямо перед тем, как Чифую пойдёт навестить Такемичи в больнице, они с Ханмой могли обсудить это. Может, за ночь и у него появятся какие-то мысли? Хотя, это был Ханма, так что на это не стоило даже надеяться.        Дата должна быть значимой? Или необязательно?              В какой-то момент листы под рукой закончились, и Чифую потянулся за первой попавшейся тетрадью на столе. Она лежала здесь с тех пор, как он вернулся, и прежде он никогда её не трогал: в этом не было никакой надобности.       Не глядя, он уже собирался вырвать бумагу, как обратил внимание на то, что тетрадь не была пустой. Первая мысль была вполне очевидной: вероятно, школьная. И странно, что не пригодилась раньше — может, старая? Но когда Чифую чуть внимательнее пробежался взглядом по написанному, глаза его тут же полезли на лоб.       Он выронил тетрадь и попятился назад, вжимаясь спиной в обклеенную стену.

      «Привет, Чифую из будущего!»

      Только этого ему ещё не хватало.