Сквозь Лабиринт Теней

Мертвые могут с нами говорить, среди живых мелькают духи, движутся, объединяются и смеются над нами. Они-то и составляют воздух, которым мы дышим.

***

На берегах реки Хан уложилось безграничное яркое поле. По равнине пробегал обычный летний ветер, такой же тихий и спокойный, как текущая рядом река. Если бы обычный человек оказался на месте Чонгука, он бы прищурил глаза из-за ярких пестрых красок вокруг. Казалось, будто использовались какие-то крепкие препараты. Все было странно хорошо. Очень уж хорошо, с учетом того, что вокруг трещит огонь, летят сломанные «крылья» солдат, и взрываются атомные бомбы. Хорошо с учетом того, что ты и сам участник этих кровавых игр на жизнь или на смерть. Травинки трещат с яркими огонечками на них. То ли цветочки, то ли Чонгук бредит. Всюду были подсолнухи, да такие красивые, что глаз не отвести. Да такие ядовитые… Солнце освещало всюду, на небе не было ни единого облачка. Пока не вглядеться вдаль. Скакали милые солнечные зайчики с морковкой в зубах, но всегда являлись глазу левым боком. Ведь на правом боку глаз выколот, морковь съедена и вместо уха лужа крови. Чонгук бегал по полю, не чувствовал боли, радовался, своим глазам не верил. Бежал бесконечно, в никуда. Увидел вдали он спину широкую, в белой рубашке. Опознал брата своего. Джин не оборачивался, держался за горло сильной хваткой. Чонгук это понял. — Джин! Взрыв. Все исчезло. Слова Чонгука отражались эхом в голове. Но никто не слышал: некому было слышать. Второй взрыв. — Чонгук, — голос Джина был хриплый, будто смертные конвульсии. Перед глазами все расплывалось черной дымкой, а знакомый голос, твердящий, что он мертв, будит от оков чуть ли не вечного сна. — Это — не ад. — Каждая буква въедается в подсознание, навсегда отпечатываясь черной несмываемой краской. — Это — реальность. — Родное лицо сквозь черноту поворачивается, открывая вид на свои пустые глазницы, заполненные потоками свежей, алой крови. Третий взрыв. Красные струйки продолжали стекать, превращаясь в кровавую лужу, а кругом все начало искажаться. Четвертый взрыв. Разум окутывает чернота, последняя частичка ужасающей картины исчезает, превращаясь буквально в ничто. Уши невообразимо гудят: то ли от адских звуков вокруг, то ли от не менее адского звона будильника. Чонгук распахивает глаза, оказываясь на своей грязной, обсыпанной порошком и забрызганной собственной кровью со слезами постели. Взгляд падает на включенный телефон, который освещает слишком мрачное помещение. Восемь часов утра. Сегодня один из тех редких дней, когда Чонгук не спал почти до самого вечера, в надежде, что сможет убежать от реальности. Довольно эксклюзивный случай за последнее время. Голова болит просто отвратительно. Вчерашняя немалая доза ужасно повлияла. Будильник все еще не успокаивался, упрямо шумя на всю комнату. Что за черт только что произошел? Неужели крыша едет настолько сильно, что даже во сне у него не будет спокойствия? Этот бред будет преследовать всегда? Реальность неизбежна? Чонгук не успевает толком ни о чем подумать. Он робкими движениями хватает свой телефон, чтобы отключить его и подметить, что сегодня смог тоже благополучно проснуться живым. Данный способ используется нередко: держит самого себя в курсе о своем местонахождении, когда просыпается. Благо, сегодня не на улице. Сохранять информацию в своей голове удается нелегко. Все вокруг считается неинтересным и ненужным. Кроме мыслей о нем. Его голос, терзающий разум и повторяющийся каждую минуту на повторе, не позволяя сконцентрироваться на чем-то другом. Его слова, сказанные еще в далеком прошлом, всплывающие при всякой мысли сдаться, опустить руки или же положить всему конец. Его прикосновения, напоминающие о себе каждый раз, как только собственные руки тянулись сделать с собой то, что могло бы умерить пыл собственных желаний. Человек, который резко сделал все моменты в жизни незабываемыми и особенными. После чего резко пропал, жадно забирая с собой все краски мира своим отсутствием. Тэхен. Опять не ночевал дома. Сейчас не самое подходящее время для разборок с допросом о его местоположении, но если обстоятельства сложились бы иначе, Чонгук все равно не стал спрашивать об этом вновь. У него больше нет на это сил. Он нерешительно заходит в свои контакты, после чего начинает раздражаться еще больше: все забито ненужными номерами. Записал их еще пару лет назад с предлогом: «Возможно кто-то меня вспомнит». Однако кроме Юнги никого нет в недавних звонках уже целый месяц. После усердных поисков нужного номера, Чонгук нервно грызет ногти, вслушиваясь в гудки. Они казались бесконечным адом. — Джин? Джин! — голос Чонгука звучит неожиданно радостно. И хоть Джин еще не понял такой радости в свой адрес, Чонгук вот-вот был готов расплакаться от счастья и, будучи атеистом, хотел поблагодарить Бога за то, что сегодняшнее видение — это лишь результат его больной головы. — Чонгук… почему ты позвонил в такую рань? — по уставшему голосу Джина было понятно, что звонок Чонгука послужил ему будильником, по ошибке поставленным на час раньше. — Все в порядке? Ну, как бы объяснить все так, как есть?.. Сегодня во сне я увидел тебя без глазниц и с кровавым фонтаном вокруг, после чего, испугавшись, позвонил тебе, чтобы узнать, все ли в порядке… Я слишком сильно напичкался стимуляторами, в связи с чем у меня беды с башкой… — Да… Все в порядке, просто… — Чонгук не в состоянии подобрать нужные слова, чтобы его речь звучала не слишком пугающе, — просто я взволнован кое-чем и… — Он в абсолютной растерянности, — хотел бы повидать тебя! Будет ли тебе удобно или нет — не имеет значения, я все равно приду. Это действительно очень важно. Вроде как звучит обнадеживающе. — Ну хорошо… — По интонации Джина можно с легкостью понять, что он находится в полной растерянности. — Ума не приложу, что там такого случилось, из-за чего ты вспомнил обо мне. Но учти, я должен уехать в полицейский участок, случился какой-то инцидент на ферме, надо все разузнать. Мое присутствие обязательно, поэтому, чем раньше ты приедешь, тем лучше, — говорит на одном дыхании. Звонок отключается. Сегодняшние образы вновь ринулись вперед, заняв своим существованием все пространство. И от них на протяжении долгого времени никуда не деться.

***

Из салона чувствуется резкий запах сигарет и одеколона. В лицо бьет прохладный ветерок из наполовину открытого окна, а по стеклу бьются маленькие капли дождя. «Прошло семь часов и пятнадцать дней, С тех пор, как ты забрал свою любовь», — доносится из колонок. Черт. «Nothing Compares 2 U» — О’Коннор. Чонгук соврет, если скажет, что данное произведение считается его любимым. Его любимый жанр — инди рок, что является полной противоположностью любимому жанру Тэхена — джаз. «Я выхожу гулять каждую ночь и сплю весь день С тех пор, как ты забрал свою любовь», — бьет по ушам женский голос. Чонгук впервые услышал эту песню по радио, когда ехал домой поздно ночью, возвращаясь с работы. Внимание сразу бросилось на текст, ведь еще тогда он отражал все его переживания. В тот период все было не настолько плохо, как сейчас. Обычные встречи не ощущались как целый праздник, а неожиданные слова любви грели даже в самую холодную погоду. «C тех пор, как ты ушел, я могу делать все, что захочу, Я могу видеться, с кем захочу, Я могу есть свой ужин в шикарном ресторане». Последние полгода стали сущим адом. Тэхен стал выпивать. Очень много выпивать. В надежде забыться или убежать от проблем — неясно. Алкогольная зависимость была частью его жизни еще с подросткового возраста. Этим он пытался вылечить свои внутренние раны и хотя бы на короткий промежуток перестать ощущать негативные чувства. Те, что проживают в его голове с того дня, как отец Тэхена бросил их с матерью. Женщина, находясь в горе, перестала обращать внимание на сына. Он же, в свою очередь, пытался всеми способами вылечить свое подавленное состояние. Тэхен дал обещание Чонгуку: — Я больше никогда не притронусь к алкоголю. Пока в моей жизни есть ты, эта дрянь будет находиться в ста километрах от меня. Ключевое слово «Никогда». Чонгук терпеть не может это слово. Те обещания, в которых упоминается это слово — ложные. Фраза, завернутая в обертке полной надежды и доверия, в итоге оказывается самой настоящей лестью. «Но ничто, Ничто не может убрать из сердца тоску», — с каждым новом словом стены машины начинают душить сильнее. Чонгук начинает сходить с ума. Может, от непонимания всего вокруг: из-за постоянной тревоги, никак не отступающей, или из-за ломки, что является результатом непринятой дозы на протяжении десяти часов. Может, по причине того, что скучает. Любит. Но признаваться не собирается. «Потому что ничто не сравнится, Слышишь, ничто не сравнится с тобой». Безлюдная улица отражает состояние его души на данное время.

***

Двери лифта неторопливо открываются. Последняя встреча с Джином была примерно полтора года назад. И то причиной являлось не то, что они друг по другу скучали, а просто Чонгуку нужно было забрать посылку. Она по ошибке оказалась у Джина, и пока ее никто не раскрыл и не узнал, чем пичкает себя Чонгук каждый день, надо было немедленно забрать товар. Как бы Джин не настаивал, Чонгук напрочь отказывался задерживаться хотя бы на некоторое время, поэтому они просто встретились во дворе на пару минут и разошлись по делам. Дело вовсе не в том, что у Чонгука есть некая неприязнь или нежелание проводить с ним время. Джин — единственный человек, связанный с ним кровью. У Чонгука просто есть свой принцип по жизни: он никогда не наваливает сообщения с базовыми и, как ему кажется, неискренними вопросами по типу: «Как поживаешь?», «Все хорошо?», «Что нового?». Если человеку действительно будет плохо и он будет нуждаться в помощи, то он обязательно обратится к тебе. Если ты, конечно, являешься близким и имеешь особую ценность в его жизни. Также и наоборот: сильно волнует состояние другого? Тогда к чему эти неуместные вопросы? Взял и поехал, своими глазами все увидел и удостоверился. А у Джина все стабильно: работа, приносившая ему уважение и благодарность от окружающих; окружение и коллектив, с которым никогда не бывает скучно и некомфортно; различные хобби, окрашивавшие его жизнь разными красками. Чонгук бывает в курсе всех этих событий благодаря соц. сетям, где Джин чуть ли не каждый день выкладывает различные посты и истории, а Чонгуку не остается ничего, кроме как ставить лайки и различные реакции, тем временем пребывая в удивлении: как родные братья могут быть настолько разными? Чонгук — гром среди ясного неба, а Джин — солнце сквозь грозовых туч. В то время, как один выбирает проводить все свое свободное время в кругу друзей, другой предпочитает вечер наедине со своими тараканами в голове. Одежда Джина — чистая и отглаженная, каждая деталь сочетается друг с другом, создавая единую композицию. Чонгук же надевает то, что попадется под руки. Джин любит все цвета радуги, а Чонгука не привлекает никакой, кроме черного. Первый любит романы и комедии, второй — триллеры и ужасы. Дверь в квартиру под номером «34» открыта. К слову, неудивительно. Возможно, у Джина такие теплые и доверчивые отношения с соседями, что он даже не закрывает за собой дверь, а неожиданным гостям — рад всегда. Суета на кухне творилась однозначно — это было понятно еще с первых секунд, как Чонгук зашел в квартиру, наполненную запахом аппетитных, недавно испеченных блинов. Чонгук не ступал за порог его дома на протяжении нескольких лет. Нужды в этом не было. Каждый уголок квартиры был пропитан особой любовью. Стены разукрашены разными картинами — работа известного художника или же обычное понравившееся изображение — непонятно. Чонгук ничего не понимает в живописи: картина как картина. Мона Лизу знает — на этом можно и остановиться. Квартира выглядит достаточно чистой: все сложено по полочкам, каждая деталь интерьера дополняет другую и нет ничего, что могло бы испортить общую атмосферу. Все стильно и со вкусом. Видно, что Джин выкладывается по полной. Взгляд тотчас падает на комод, где расставлены фотографии в рамке. На первой — Джин. Стоит у полицейского управления, а рядом мужчина, тоже в форме, обнимает Джина за плечи. Должно быть, они слишком близки, ведь совместный снимок дома не ставят с кем попало. На второй фотографии — родители. Скорее всего, у каждого, кто имеет теплые отношения с родителями, должно быть такое изображение. Мать выглядит слишком жизнерадостной, а мужчина, обнимающий ее за талию, наверняка смотрел на объектив камеры слишком пронзительным взглядом, из-за чего даже на стоп-кадре передается вся его харизма и притягательность. Джин весь в отца. У них, кстати говоря, разные отцы. Мать изначально была замужем за достаточно состоявшимся мужчиной, который, помимо этого, был заботливым и добрым. Невероятно любил ее. В результате их счастливого брака родился Джин. Развелись по непонятным причинам. Никто не стал вдаваться в подробности, а Чонгуку было достаточно знать то, о чем его осведомили. Женщина смогла восстановиться лишь спустя долгие годы, но уже ни один мужчина не смог бы заставить ее глаза сиять так же, как бывший муж. Конкретно про своего отца Чонгук вспоминать не хочет. Достаточно только того, что он тоже весь в отца и все отрицательные черты достались от него. А на третем снимке — Чонгук. Он застывает на месте, не понимая, что делает его фотография (сам же ее видит впервые) на таком почетном месте. Фото обработано черно-белым фильтром, а Чонгук возился с фотоаппаратом, чтобы сделать эстетичный, по его мнению, снимок. Тогда он еще был в состоянии разглядывать красоту в повседневных вещах. В этот день они с Джином решили поужинать вместе в кафе неподалеку. Четыре года назад Чонгук представлял из себя человека другого, но основные черты характера были теми же. Еще тогда он любил носить шапки, чтобы скрыть лицо от посторонних глаз. Скорее всего Джин сделал снимок для себя же, чтобы у него в галерее было хоть какое-то воспоминание о Чонгуке. Неужели Чонгук и вправду значит для него так много? Удивительно. Приятно. Он явно не ожидал такого. — Только не говори, что ты был не в курсе. — Процесс просматривания фоторамок показался настолько увлекательным, что Чонгук не сразу заметил Джина, стоявшего у дверного проема. Джин выглядел достаточно… Неординарно. Вместо привычной строгой полицейской формы, он был одет в розовый халат со слониками, что больше смахивал на стандартный элемент гардероба любящей бабушки, относившейся к внукам с полной заботой и желанием закормить их до смерти. А ноги, в свою очередь, были потеряны в огромных тапочках с единорогами. Они — мечта любого маленького ребенка, чей взгляд всегда цепляется за самое яркое и красочное. Волосы Джина взъерошены в разные стороны, а лицо еще достаточно отекшее и не отошедшее от крепкого сна. Рассказав бы Чонгук кому-то из подписчиков Джина, что по утрам он выглядит совсем иначе — не так, как его привыкли видеть на экранах своих смартфонов, — его назвали бы отбитым на голову. Неужели за пределами камер человек может быть совершенно другим? Взгляд падает также на его глаза: наполнены они любовью и теплом. И, что самое главное, — они на месте. Кровь из них ручьем не льется. Хоть на этом спасибо. — Я действительно не думал, что у тебя будет желание хранить мою фотографию, еще и поставить ее на такое видное место. — Чонгук прямолинейный. Говорит то, что думает. На лице Джина появляется легкая улыбка. Он заключает Чонгука в теплые объятия, в ответ не ожидая ничего. Чонгук обниматься не любит. Даже с родными людьми всегда пытается избежать всяких контактов. — Да брось, — Джин начинает рассматривать лицо брата так, будто не видел его со времен первой мировой. Интересно, заметит ли он внешние изменения Чонгука? За эти полгода, как он начал употреблять, исхудавшее лицо сразу все выдает, а черные круги под глазами выглядят как самая настоящая черная дыра. До чего же может довести безразличное отношение партнера. С ума сойти. — Я скучал по тебе очень сильно, — признается Джин, недолго думая. Какое же странное выражение. Ску-ча-ю. Это значит, если тебя рядом нет — мне плохо и одиноко. Чувствовал ли Чонгук себя плохо и одиноко без присутствия кого-то? Несомненно. Стал бы он говорить об этом человеку, по которому скучает? Точно нет. Тэхен, разумеется, тоже не смог бы признаться в этом.

***

Наблюдать за движениями Джина было интересно. На кулинарные курсы он не ходил, однако и без этого способен умело обращаться со всеми кухонными принадлежностями, готовить различные шедевры чуть ли не на уровне профессиональных шеф-поваров. Даже сковороду держит он слишком изящно, а переворачивание блинов выглядит завораживающе, будто они парят в воздухе. Клубничный джем растекается по слоям, создавая идеальную композицию. Буквально как еда из мультфильмов, всегда вызывающая дикий аппетит. Ясно было одно — Джин идеален во всем. Даже в этом виден их контраст. — Ты так неожиданно позвонил сегодня утром, — вновь начинает диалог Джин. — А я был очень сильно напуган и столько же удивлен, но непонятно из-за чего. Рассматриваю два варианта, первое — ты позвонил мне. Думаю, если я сообщу об этом даже покойному — он посмеется. Спасибо, Джин. Самое время говорить о покойниках, да. — Второй же вариант, — Джин немного прищуривается, сделав искренне задумчивое лицо. — Ты проснулся в семь часов утра. В семь, мать вашу, часов утра. Ты сам у меня спрашивал, все ли со мной в порядке, но думаю, этот вопрос больше относится к тебе. И какое оправдание придумать теперь? Неужели обычный звонок от Чонгука и впрямь ощущается, как повод для беспокойства? Ну, подумаешь, вспомнил спустя несколько лет, заинтересовали события в его активной жизни. Да и время совсем не ранее. Он просто не ложился спать, допустим. Что в этом удивительного? — Нет, у меня действительно все в порядке, — неуверенно отвечает. Пытаясь избежать зрительного контакта, Чонгук делает вид, будто детально рассматривает тарелку перед собой, пытаясь зацепиться за какой-то интересный узор. Только вот до него поздно доходит — тарелка просто белая, без каких-либо рисунков. Джин встает из-за стола, благодаря чему у Чонгука появляется несколько секунд, чтобы вдохнуть полной грудью и сконцентрироваться на том, чтобы нормально сформулировать свою речь. Явился без каких-либо стуков и предупреждений, а сейчас сидит и слова проронить не может. Никто не знает о том, что он принимает наркотики. Никто, кроме Тэхена. Соответственно, никто и не должен знать, что ему начал сниться всякий бред. Чонгук уверен, что узная об этом, действие всех будет одно — отправить в лечебницу. В данной ситуации безразличное отношение лучше. Наверно. — Ты не пойми меня неправильно, но я многое переосмыслил. Будем выдавать себя за другую личность? — Чувствую себя слишком отторженным от близких. По моей инициативе, конечно же, — слова Чонгука однозначно звучат не очень убедительно. — Хочу наладить контакт со всеми и быть ближе. — Он пристально наблюдает за тем, как Джин наливает им обоим по чашечке чая, вновь усаживается на свое место и ждет, пока Чонгук доскажет свое. Эмоции Джина еще не получается разглядеть. — Сегодня я сам удивился, что проснулся рано, а эта мысль посетила мою голову неожиданно. А так как ты являешься моим братом, я посчитал обязательным первым делом наладить контакт с тобой. Чонгук, задержав дыхание, поднимает на Джина взгляд и ожидает его реакции. Ожидать можно всего, например —подозрений и просьб о том, чтобы он доложил все так, как есть на самом деле. Может, Джин не поймет такого резкого желания все восстановить и скажет, что это — временное желание. Либо советов, как это нужно правильно делать, а не будить ранним утром тревожным звонком, после чего явиться в гости, как маньяк или грабитель. Но все отрицательные ожидания не оправдываются, когда улыбка Джина становится ярче с каждой секундой, а глаза начинают сверкать с новой силой, как при виде самого яркого фейерверка. Джин действительно настолько доверяет Чонгуку и верит его словам? — Не представляешь, как долго я ждал этих слов. — О нет. Теперь стыдно вдвойне. — Я буду только рад, если мы будем видеться чаще. Готов все сделать для того, чтобы ты чувствовал себя комфортно со мной. — Джин будто расцветает с каждым новым словом. — Можешь звонить когда угодно, я всегда найду время для твоего звонка. Приходи ко мне в гости, когда сердце пожелает. Хочешь, ключи от квартиры дам? — Чонгук виновато закрывает глаза. Джин и вправду так ждал этого момента? — Можем запланировать встречу, сходить в кафе или закупиться где-то! А чтобы обеспечить тебе полный комфорт — возьмешь с собой и Тэхена. Знаю, что ты по-настоящему счастливым чувствуешь себя исключительно с ним. Представь только, какие незабываемые моменты будут! Чонгук сейчас откинется. Или в окно выйдет. Безусловно, Джин не знает, что творится между ними и какой этап в их отношениях. У Тэхена с Чонгуком изначально был договор: не выносить проблемы наружу. Ссоры и проблемы они смогут со временем решить, но человек, который находился в курсе всего этого — ситуацию никогда не забудет и напомнит о ней в любой подходящий момент. Поэтому у всех представление сейчас такое: Чонгук и Тэхен мирно живут под одной крышей, с каждым днем любовь возрастает чуть ли не до края, а конфликты обходят их стороной. Пара, на которую все должны ровняться и стремиться, не так ли? Но какова будет реакция людей, когда они узнают всю правду? Нагружать голову этими мыслями — тошно. А хранить их в себе — еще хуже. — Конечно… мы обязательно провернем все то, что ты запланировал, — Чонгук буквально давит из себя слова. Не было даже и мысли, что разговор будет даваться так сложно. — Только поэтапно, пожалуйста. Пусть сегодняшний приход будет моим первым шагом. — Разумеется, не буду же я тебя торопить. — Чонгук и сам не замечает, как начинает улыбаться. Впервые за долгое время. — Ну, только насчет одного. Блять. Неужели он что-то заподозрил? — Насчет чего? — Поешь блинов, пока они еще теплые, пожалуйста. — Спокойно пытается попросить Джин. — Я вижу, что ты очень сильно исхудал. Все-таки заметил. Волна необъяснимых ощущений вновь пробежала по телу Чонгука. Еда, приготовленная Джином, как он уже подметил, выглядит отменно. И от нее стал бы отказываться только дурак с непонятными вкусовыми рецепторами. Возможно этим дураком является сам Чонгук, ведь на дух не переносит сладкое, и, пока любой другой человек накинулся бы на свежее и вкусное блюдо, он предпочитал морить себя голодом. Однако наблюдая за тем, как Джин по-настоящему волнуется за его здоровье и состояние — нельзя оставлять без ответа. Запихнув в себя достаточно большой кусок, который еле влез в рот, Чонгук наблюдал за удовлетворенным взглядом Джина. Вот оно — олицетворение выражения «Старший брат».

***

Прощаться с Джином сложно: они на протяжении пяти минут стоят у порога двери и Джин пытается найти любую причину, чтобы задержать Чонгука хоть на секунду больше. — Чуть не забыл! — неожиданно говорит Джин после того, как они попрощались в четвертый раз. Он хлопает Чонгука по плечам, указывая, чтобы тот стоял на месте и никуда не слился, а сам быстрым шагом идет в свою комнату и начинает рыться в своих вещах. Неужели он приготовил для Чонгука какой-то подарок? В любом случае он не сможет его принять. Не заслуживает. — Вот! — Джин возвращается к Чонгуку, явно держа за спиной что-то. — Угадай, в какой руке находится приз? — Джин, мы ведь взрослые лю… — Чонгук закрывает лицо руками. Над ним точно стебутся. — Ладно… Допустим, в правой. До чего же он дошел. Меньше часа проведено с Джином, а Чонгук тут вовсю в игры играет. — Правильно! — радостно заявляет. — Это тебе. Джин протягивает ему киндер-сюрприз и с довольным лицом машет сладостью перед лицом Чонгука. — Ну не смотри ты так! — Джин заливается смехом, когда видит, с каким непонимающим и осуждающим взглядом смотрит на него Чонгук. — Я это вообще-то покупал для себя. А потом посмотрел на маркировки обратной стороны яйца. Как оказалось, игрушка не из коллекционной серии, и это меня сильно разозлило, поэтому не стал даже открывать. Что? — Что? — озвучивает свою мысль Чонгук. — Только не говори, что все это время ты не знал об этом способе вычислить, попадается ли тебе коллекционная игрушка или нет. Ущипните кто-то Чонгука и скажите, что он все еще находится в сегодняшнем сне. Человек, весь день занимающийся раскрытием преступлений, собирает коллекцию игрушек из шоколадных яиц? — Тебе не кажется, что… — Чонгук не знает, как сформулировать свои слова, чтобы они звучали менее обидно. — Это занятие, скорее всего, больше для детей? — Нет конечно! — Ну кто бы сомневался? — Твое занятие, хобби или развлечение совсем не зависит от возраста. Главное, чтобы оно приносило тебе удовольствие, а что подумают об этом остальные — волновать тебя не должно. — Вот они опять. Противоположности. Чонгук буквально зависит от мнения окружающих. — Обязательно откроешь сегодня и скинешь мне, какая игрушка тебе попалась! Она останется как воспоминание обо мне. После последних слов Чонгук нерешительно забирает «приз» из рук брата и смотрит на него так, будто хочет сказать что-то. — Спасибо, Джин, — неуверенно шепчет Чонгук, все еще сомневаясь в своих действиях. — Будь осторожен в любом случае, пожалуйста. — Обязательно, как скажешь! — Джин счастлив как никогда. Не каждый день можно оживить своего младшего брата, буквально везде ходящего с покер-фейсом. — И в завершении, — он нащупывает свой телефон в кармане и без лишних церемоний направляет камеру на себя с Чонгуком, — улыбочку! — делает кадр, когда Чонгук еще не до конца успел понять, что Джин сделал с ним совместное селфи. Только не селфи. Чонгук выглядит на них отвратно. — Ты же не собираешься выставлять это? — Он наблюдает за тем, как Джин увлеченно добавляет фильтр на фотографию, чтобы сделать ее более красочной. — Я выгляжу как не пойми что. Чонгук не напрашивается на комплименты. Лицо и вправду будто перекошено: один глаз больше другого, брови на разном уровне, а губы будто и вовсе отсутствуют. По крайней мере, он себя воспринимает таким образом. — Ничего не знаю. Выглядишь, как восьмое чудо света, — говорит Джин перед тем, как нажимает на кнопку «Поделиться историей». — Я тебя отметил, можешь себе в историю тоже закинуть. Пусть Тэхен увидит, какой ты у него прекрасный. Спасибо. Только вот он историю даже и не посмотрит. Заключив брата в теплые объятия уже в последний раз, Джин застывает, когда чувствует ладони, опоясывавшие его в ответ. Ему это не мерещится? Чонгук действительно обнимает его. Невероятно. Покинув порог квартиры, Чонгук не оборачивается, хотя знает, что Джин будет провожать его взглядом до конца. Чонгуку стало легче. Намного. В душе кроме тревоги и грусти появляется давно забытый персонаж — тепло. До Чонгука поздно дошел тот момент, что его руки сами, неосознанно потянулись за братом. Будто кто-то подтолкнул сделать это действие, а он в свою очередь не мог сопротивляться. Машина вновь пропитана запахом сигарет и одеколона. Музыку на этот раз включать не будет. Мало ли, что там еще прозвучать может. Проверив телефон на наличие уведомлений, Чонгук открывает сообщение Джина, где он упомянул некого пользователя с никнеймом «jt07.07». j — первая буква его имени. t — первая буква имени Тэхена. 07.07 — седьмое июня. День, когда они начали встречаться. Теперь многим известно, кому принадлежит на самом деле этот аккаунт, однако никому нет до него дела. Хоть что-то радует. Профиль Джина в инстаграме находится в открытом доступе, где больше публикаций, чем у Чонгука фотографий в галерее. На каждом посте несколько сотен лайков, и все они разные: где-то совместные снимки с полицейскими разных областей, на других же фотографиях его селфи или фото в полный рост (комментарии под этими постами особенно кишат комплиментами и милыми пожеланиями); также профиль не обходится без чарующих пейзажей, вечерних закатов, различной архитектуры и нескольких цитат из книг классической литературы. Тем временем аккаунт Чонгука закрыт, без главной аватарки, а единственный пост был сделан еще два года назад. Отрывок из песни «Trouble» — Cage The Elephant. «Неприятности слева, Неприятности справа, Они преследуют меня почти всю мою жизнь». Под публикацией всего лишь три лайка: Джина, Намджуна и Тэхена. Они также являются единственным подписчиками Чонгука. Ощущает ли Чонгук комфортно себя с таким профилем? Однозначно. Хотел бы он вести такую же активную жизнь и выкладывать все в социальных сетях, как Джин? Однозначно нет. Лишнюю секунду смотреть на фотографию не хочется — Чонгук, как и всегда, вышел не так, как хотел. По крайней мере, в историю не под каким предлогом не выложит. А скриншот на память можно и сделать. У Тэхена, кстати говоря, профиль не выглядит столь красочным, как у Джина, но намного лучше, чем у Чонгука. Золотая середина. «10.gnuyheat» — его ник, который не все понимают и читают с первого раза. Тэхен всегда любил и любит отличаться чем-то от всех и, по причине этого, вместо обычного «taehyung», он решил написать свое имя в обратном порядке. Число также означает дату. Первое сентября — день рождения Чонгука. Написано по тому же принципу, что и имя. В описании красуется текст из песни «All of me» — Билли Холидей. «Ты отнял частичку меня, Которая когда-то была моим сердцем. Так почему бы тебе не взять всего меня?». Имеют ли эти слова конкретное отношение к Чонгуку — неизвестно. Он попробовал послушать эту песню, потому что каждая деталь, упомянутая Тэхеном, имеет свою важность, роль, но Чонгук не продержался и двадцати секунд. Джаз точно не его. Чонгук вместе с этим не забывает выполнить свой ежедневный ритуал: заходит к Тэхену в профиль, проверяя наличие единственной публикации. Все бы ничего, но единственная публикация на аккаунте Тэхена — сам Чонгук. Она была выложена еще два года назад. Тогда все было хорошо. Они вместе готовились к ночному просмотру фильмов. Между тем недавно вышедший из душа Чонгук выглядел уж слишком привлекательно, и у Тэхена не было никаких других мыслей, кроме как запечатлеть его такого с помощью обычной камеры. Улыбка Чонгука, появившаяся из-за смущения, добавляет особенную красоту в кадре — Тэхен был обязан это выложить, чтобы, по его словам, данное искусство увидели буквально все знакомые. Изначально Чонгуку было очень радостно от факта того, что Тэхен не скрывает их отношения, а даже наоборот, делится кадрами. Только вот со времен того, как все пошло наперекосяк — у Чонгука буквально паранойя. Ему постоянно кажется, будто Тэхен решит удалить публикацию, посчитав ее недостаточно подходящей. Недостаточно нужной. Чонгук буквально теряется в своих вопросах и догадках. Они появляется из ниоткуда по причине постоянной тревожности. Пожалуй, хватит на сегодня Тэхена. Чем больше думаешь — тем хуже становится. Перед ним предстоит задача намного сложнее — явиться на работу спустя неделю отсутствия по непонятным причинам.

***

— Чонгук, я тебе клянусь. Будь бы на твоем месте другой человек — я бы сразу вышвырнул куда подальше, — голос управителя звучит по-настоящему угрожающе. Они проверяют абсолютно все: ищут какие-то недостатки на территории, говорят, где убрать мусор, а где срезать ветки или покрасить забор, а также отслеживают посещаемость работников. Перестанет ли чувство стыда преследовать Чонгука до конца сегодняшнего дня? — Ты ведь понимаешь, что никого не предупреждать и бесследно исчезнуть на целую неделю — это ненормально? — Чонгук кивает, виновато опуская глаза куда-то в пол. Опять. — На тебе лежит целая ответственность. Ты должен осознавать важность своего труда и понимать, что отвечаешь за то, чтобы умершие обрели покой. — Он уже не знает, какие выражения подобрать, чтобы на Чонгука хоть как-то это подействовало. — В день у нас несколько захоронений. Я же не могу вечно просить смотрителей и садовников нашего кладбища найти знакомых землекопов, которые будут готовы сделать работу за тебя. Безответственность Чонгука никак не поддается оправданиям. Он ведет себя буквально как эгоист — концентрируясь на своей личной жизни, вечно забивает болт на все свои обязанности. — Я обещаю — это последний раз. Такого больше не повторится. Дай мне последний шанс, пожалуйста, — просит Чонгук, ощущая себя, мягко говоря, жалко. Ему ведь некуда больше деться. Мужчина задумывается ненадолго, начинает рассматривать лицо Чонгука точно так же, как делал это Джин (и вправду так заметны изменения?). — Ладно, хорошо… — прерывает гнетущую тишину мужчина. — Но учти, Чонгук. Это уже совсем край. Дальше — конец. Чонгук облегченно вздыхает, всем своим видом показывая благодарность работнику. Теперь он дал обещание, соответственно, в каком бы состоянии не находился — свою работу должен выполнять на все сто. Чонгук действительно дорожит своей работой. И нет, он не работник в каком-нибудь престижном офисе, не является поваром элитного ресторана и, тем более, не делит знаменитую компанию с кем-то. Он — обычный могильщик, работающий на обычном кладбище. В детстве мечтал стать врачом. Учился усердно и с таким же энтузиазмом собирался заниматься дальше. До тех пор, пока не случилось происшествие с родителями. Желание стать тем, кто не смог спасти людей от смерти, пропало напрочь. Поэтому он выбрал совсем иной путь. Однако кое-какие знания у него остались, поэтому иногда Чонгук заглядывает в ближайший морг, чтобы помочь санитарам и патологоанатомам*. Хочет хоть как-то принести пользу. Настенные часы показывали два часа дня, что значило одно — надо вновь погрузиться в свою работу и провести первый закоп спустя недельный «отдых».

***

Работа Чонгука невообразимо тяжелая. Копатели могил постоянно сталкиваются с тем, что почва на кладбище достаточно трудно поддается лопатам — ведь она может быть не только рыхлой, но и глинистой, влажной и скользкой. Под палящими лучами солнца даже летом на копку одной могилы может уходить до двух часов при работе вдвоем. Зимой, на морозе, еще тяжелее: похороны почти никогда не откладывают из-за погодных условий, поэтому копать приходится даже в минусовую погоду под дождем или во время метели. Несмотря на это, физическая усталость никак не может сравниться с моральной истощенностью. С учетом того, что их главный клиент всегда мертв. Чонгук напрямую сталкивается со смертью ежедневно. Если физическая сила еще не совсем на нулевом уровне после самоотпуска, то эмоциональное состояние надо вновь восстанавливать. Ведь каждый день ему приходится наблюдать за картинами, где одна хуже другой. Сегодняшний день ощущается совсем по-другому из-за перерыва. Чонгук отвык. Место закопа было окружено людьми со всех сторон: собравшиеся дамы, одетые во все черное, рыдали и издавали жуткие вопли, в надежде на то, что Бог услышит их слова и сможет вернуть потерянного человека. Только вот до этого дня самого покойника вспоминали немногие, а начали ценить только после того момента, когда стало слишком поздно. Все по стандарту. Жена умершего человека упала на колени перед могилой, абсолютно наплевав на то, что ее дорогостоящая одежда была вся в земле и грязи, а годовой запас слез исчерпался: она смотрела в одну точку, казалось, целую вечность. Не двигалась, будто парализованная. Что у нее сейчас творится в голове? Какого это — потерять человека, с которым жил бок о бок, разделял все счастливые и несчастливые моменты, был готов отдать все за него? Какого это — начать жить лишь одними воспоминаниями? Тем временем мужчины старались успокоить маленького мальчика, кричащего во весь голос: «Когда же вернется папа?», «Когда он проснется?», «Я так соскучился по нему. Верните мне моего отца!». Всем было ясно одно: никакие слова поддержки и любви никогда не спасут и не помогут ему — этот день навеки останется огромным черным пятном в его, еще детском, рассудке, со временем поглощая в себе все положительные эмоции и события. Эта картина наталкивает Чонгука на всякие раздумья, по типу: «А что будет, когда умрет кто-то из его близких?». Его профессия вынуждает абстрагироваться от ситуации, прятать свои настоящие эмоции и делать свою работу достойно. Атмосфера на кладбище для кого-то может показаться тяжелой и хмурой, ведь по словам многих — там все пропитано людским горем и гибелью. Но люди, думающие, что это место — самое страшное из всех возможных — глубоко ошибаются. Опасность создает сам человек. На кладбище безопаснее, чем на улице, и спокойнее, чем дома — никто не капает на мозги. Для Чонгука все похороны выглядят одинаково и нет ни единого случая, способного резко врезаться в его память. Он также в курсе того, что его родных людей с легкостью можно посчитать на пальцах одной руки и будь на его месте другой человек, он бы нес всех близких на руках и берег от всего, как самый драгоценный бриллиант. Что же делает Чонгук для своих родных? Ровно ничего. Размышления Чонгука останавливаются так же резко, как и начались. Выводы не сделаны, а вопрос, появившийся в своей же голове, остается без ответа. Церемония завершилась на удивление быстро, либо же так казалось из-за собственных мыслей. Могила была покрыта кучами цветков, из-под которых не было видно абсолютно ничего, а рядом была маленькая плюшевая игрушка человека-паука, вероятно, оставленная ребенком у отца. Чонгук неохотно возвращается в свое помещение, где не было никого, после завершения похорон. Он достает из кармана пачку сигарет и закуривает, пытаясь успокоиться. Грудную клетку начинает сдавливать вновь ощущение тревоги и страха по непонятной причине. Это точно не связано с сегодняшним захоронением. И с физической нагрузкой тоже. В последний раз чувствовал он такое около двух недель назад, когда Тэхен явился без всяких слов и предупреждений. Даже несмотря на то, что видятся они довольно редко — чувствуют друг друга очень сильно. Стоп. Это означает, что… Нет, нет и нет. Только не это. Чонгук никак не готов к этому. Желания совсем нет. Вот только как бы он ни пытался переубедить себя, его догадка, подтверждающая, что они всегда чувствуют друг друга, все-таки оказывается верной. Очень хотелось бы описать, как Тэхен модельной походкой красиво входит в помещение, как каблуки его стучат, как аромат его парфюма заполняет все помещение, однако в этом произведении надо придерживаться реализма мальчика-сироты. Тэхен захлопывает дверь своей потрепанной машины, неуверенно глядит на старые потертые ботинки, что ему когда-то мать подарила. От него несет сигаретами и алкоголем, а на руках виднеются раны — итог очередной драки. Тэхен стал тем, кого презирал и обходил стороной на протяжении всей жизни. Он не стучит. Бесцеремонно или даже невоспитанно открывает дверь, нарушая покой птиц вокруг. Тэхен замирает, увидев, что в комнате нет никого, кроме Чонгука. Его ботинки неприятно скрипят по полу, а на уме одни лишь бредни. Бредни о том, кого забыть никак не может. «Мальчик, укравший глаза моей матери», — проносится в голове каждый раз, как Чонгук появляется в поле зрении Тэхена. Чонгук не смотрит на Тэхена: во-первых ему надо успокоить гудящее сердце, а во-вторых подождать, пока лицо потеряет свой красный цвет от переизбытка эмоций и он сможет собраться с мыслями. Тэхен передвигает ближайший стул, ставя его напротив Чонгука, и присаживается. Неужели настроен на серьезный разговор? По правде говоря, Чонгук рад. Невообразимо рад. На протяжении всего дня он злился на Тэхена, проклиная всеми словами, держа на него сильную обиду. Но стоит вновь увидеть его, как Чонгук забывает о всех негативных мыслях и уже в полной мере готов заключить Тэхена в крепкие объятия, говоря, как сильно скучал. Напоминание — он не любил обниматься. Несмотря на все желания и чувства, Чонгук должен вести себя холодно и непоколебимо. Ему же абсолютно плевать на все происходящее, верно? — Как ты, Чонгук? — неуверенно подает голос Тэхен. Нет. Чонгуку вообще не наплевать. Неужели расстояние может повлиять настолько, что его передергивает даже от обычных слов? Сигарета тушится о стол, после чего Чонгук, собрав все свои оставшиеся силы после работы, неуверенно поднимает взгляд, пытаясь вместить в него все недовольство, проигнорировав то, что расстояние между ними незначительное, из-за чего держать себя в руках будет намного сложнее. Красивый. В неглаженной одежде, с беспорядком на голове и впалыми глазами — безупречно красивый. Даже алкоголь не сумел испортить его красоту. — Тебя интересует мое самочувствие? — после долгой паузы, наконец, отвечает Чонгук, пытаясь как можно лучше скрыть дрожащий голос. — Меня бы здесь не было, если бы я чувствовал равнодушие по отношению к тебе. Окей, можно Чонгук пойдет и сам себя закопает? Раз для Тэхена настолько важно то, как себя чувствует Чонгук, почему он ведет себя так? Сначала пропадает на несколько дней, не сообщая, где он, по какой причине оставил Чонгука одного и когда соизволит вернуться домой, а потом появляется, как ни в чем не бывало. Если волнуется, почему не может позвонить или написать, спросить, чем занят и жив ли вообще? Неужели это настолько трудно? Оба сейчас на нервах — Чонгук это видит. Тэхен слишком сильно сконцентрирован на своих руках и будто пересчитывает десять пальцев уже в пятый раз, потом переходит к растянутой футболке, рассматривая ее так, словно видит впервые. Чонгук же сидит, скрестив руки в защитной позе, и ждет дальнейших действий от Тэхена. — К тому же, — тактика Чонгука срабатывает. Тэхен вновь пытается начать разговор. — Сегодня двадцатое апреля. Не может быть. У Чонгука расширяются зрачки от удивления. Он берет телефон, который лежал в его рюкзаке несколько часов. «Понедельник, 20 апреля», — сразу бросается в глаза на дисплее. Как он мог забыть? — Сегодня ровно три года, как моей матери не стало, и… — обреченно вздыхает Тэхен. — И ровно три года, как мы знакомы, — заканчивает за него Чонгук.

flashback.

Чонгук любит весну. Жизненный цикл только начинает просыпаться, когда апрельское солнце появляется из-за слегка красного горизонта. Достаточно постоять посреди утренних деревьев полчас, чтобы быть заряженным энергией еще с самого начала дня. Сегодняшние похороны проходят более гладко, чем обычно; людей немного, по причине чего голова лишний раз не начнет болеть из-за всхлипов скорбящих. Чонгук завершает закапывать могилу и отходит, чтобы собравшаяся толпа смогла окружить участок и попрощаться с покойной.

***

Чонгуку казалось, будто он стоит около тридцати минут и все еще терпеливо ждет, пока последний присутствующий покинет территорию. Ему необходимо привести место в порядок, чтобы на нем уже начали работу. Только вот молодой человек, смотрящий на протяжении десяти минут то на Чонгука, то на место закопа, не собирался уходить. Ладно, многие остаются даже на несколько часов, но почему он смотрит на Чонгука так странно? — Вы в порядке? — решает подойти и напрямую спросить Чонгук. Его голос разносится ветром, что так и выл уже как двадцать минут. Разное в жизни может быть, поэтому лучше сразу узнать причину и разобраться в ней вместо того, чтобы строить тысячи догадок. — Сэр? Ощущение, будто голос Чонгука возвращает в реальность стоящего парня напротив. Его взгляд уже фокусируется на самом Чонгуке, а не где-то за ним. — Ваши глаза… — Тэхен подходит к рабочему, без тени стеснения обхватывает лицо незнакомого, всматриваясь в него на расстоянии нескольких миллиметров. — Вы украли их у моей матери? Это еще что за прелесть? В краже глаз Чонгука еще никто не обвинял. — Простите? Я не совсем понимаю вас. — Чонгук отшатывается, выходя из плена горем убитого человека. Ему требуется секунда, чтобы лицезреть, как парень бросается на колени, впадает в истерику перед ним, сжимает землю руками. Чонгук, мягко говоря, в ступоре. — Ваши глаза… вы! Это вы! — Тэхен кричит во все горло, смеется как сумасшедший. — Вы украли глаза моей матери, — повторяет несколько раз, отказываясь верить в происходящее. — Но… почему именно я? — первое, что вываливает Чонгук. По правде говоря, вопросов у него уйма, но закидывать ими и так разбитого человека не стоит. За год работы на кладбище Чонгук неоднократно видел людей, днями напролет плачущих над могилой. Он наблюдал за тем, как маленькие дети, нуждающиеся в любви и заботе родителей, с разбитыми надеждами молили, чтобы члены их семьи вернулись, обняли крепко и поцеловали в лоб, говоря, что это — ночной кошмар. С такими картинами у Чонгука связаны особые флешбеки. Они сразу переносят в несчастливое детство. Чонгук был свидетелем того, как никто не приходил к умершему человеку, будто никому не было до него дела: сказали закопать тело лишь для того, чтобы освободить пространство в доме. — Я ни за что не спутал бы их. Таких глаз, как у нее, не было ни у кого: они отличались от всех остальных. Вот Вы встречали человека, в чьих глазах можно было бы утонуть? Найти свой покой? Считать домом? — шепчет парень, не зная, что собеседник из Чонгука не очень, а поддерживать он вовсе не умеет. Хотя это самое последнее, о чем он задумается — ему просто необходимо выплеснуть все эмоции. Утопал ли Чонгук в чьих-то глазах? Находил покой? Считал домом? Нет. Почти. — Нет, — озвучивает Чонгук, недоговаривая последнее слово. — А я вот мог весь день быть расстроенным чем-то, но стоило увидеть мне мать и заглянуть в ее глаза, как все плохие мысли исчезали. Она была моим спокойствием. Почему он рассказывает обо всем именно Чонгуку? В самом деле настолько одинок? — У меня пропало желание жить, — вновь слышится от парня. — Осознавать, что ты никогда больше не найдешь покой — ужасно. С этой мыслью я пробывал три дня, как узнал о смерти матери. Но… смотря в ваши глаза, я начинаю вновь ощущать то самое спокойствие и тепло. — Подняв взгляд на Чонгука, сквозь слезы проговаривает Тэхен, с каждой секундой угасая на глазах. — Это значит… в вас душа моей матери? — шепчет перед тем, как снова зарыдать. Да, Чонгук действительно считал, что видел все. Ровно до сегодняшнего дня. Пустота и надежда одновременно отражались в заплаканных и опухших глазах парня. Второе, между прочим, становилось яснее при их зрительном контакте. — Тише, все в порядке. — Чонгук бросается на колени рядом, поглаживает незнакомца по волосам. Пока он послушный, Чонгук смеет вколоть ему релаксант, опасаясь за его состояние. Чонгуку буквально ничего неизвестно об этом человеке. Кроме того, что у него умерла мать. Проблема заключалась в том, что Чонгук волнуется за его состояние. Это является проблемой, ведь он не чувствовал раньше страх за самочувствие кого-то. — Все в порядке. Ваша мать всегда будет рядом с вами. Ее глаза — отражение любви. Взгляните на небо и улыбнитесь, — самое разумное, что приходит Чонгуку на ум. И Тэхен действительно слушает его. Он немного расслабляется, кладя голову на колени Чонгука, ощущая себя с ним в полной безопасности, и наблюдает за ярко-голубым небом. Чонгук поглаживает его по голове, чтобы полностью успокоить парня. А сам начинает задумываться о том, что раздражительность и тревога не давали вспоминать о себе с того момента, как они находились рядом.

end of flashback.

Двадцатое апреля для Тэхена является днем, когда он переродился. Он потерял самое родное, что у него было. И тут же приобрел новый смысл жить и двигаться дальше. Лишние слова никому не нужны: оба вспомнили один и тот же день и все события, случившиеся за этот промежуток. Чонгук, по правде говоря, никогда не ощущал тех чувств на протяжении своей жизни, как за те двадцать минут, проведенных с Тэхеном в тот день. Он не мог оставить все просто так. Не являясь инициатором каких-либо встреч или гулянок, Чонгук решил на следующий же день после их знакомства узнать все контакты Тэхена. Много времени на это не потратил: нужно было всего лишь спросить у работника, принимающего вызовы, нужный номер. После этой информации Чонгук не стал долго церемониться: написал сразу, спросив о его самочувствии. И задал вопрос, нуждается ли Тэхен в чем-то. «В тебе нуждаюсь» — поступил ответ от Тэхена. К Чонгуку обращались впервые с такими просьбами. «Но если человек чувствует себя лучше в моем присутствии, то почему бы ему не помочь?» — прозвучала мысль в собственной голове. Долго не задумываясь, Чонгук решил навестить Тэхена, с которым, на тот момент, был знаком всего лишь сутки. Дальнейшее развитие отношений вспоминать не хочется. Сейчас имеем то, что имеем, и это — самая худшая версия из всех возможных. После воспоминании о трагичном дне, Тэхен стал выглядеть еще более мрачным, совсем понурив голову, безостановочно наблюдая за какой-то недвижущейся точкой. Теперь причина прихода Тэхена более ясна — пришел повидать мать. Душу греет только то, что он не решил обойти помещение, где обычно находится Чонгук, а сначала заглянул к нему. Хоть и голова взрывается от различных вопросов — сейчас не самое время их задавать. Чонгук должен поступить по-взрослому. — Сходим к ней вместе? Тэхен поднимает взгляд и одобрительно кивает. Да. Это именно то, что ему было нужно.

***

На могильную плиту невыносимо смотреть. Она буквально является письмом, адресованной вечности. Тэхен стоит неподвижный, безэмоционально кидает взгляд на крест, где было вырезано имя матери и информация о дате рождения и смерти. В каком состоянии находится Тэхен, что он не показывает ничего? Чонгуку сложно наблюдать за тем, как Тэхен падает на колени перед могилой. Точно так же, как и в воспоминаниях того дня. Однако из глаз Тэхена по очереди не бегут слезы, он не мечется в истерике и не обращается к Чонгуку с одним и тем же вопросом по несколько раз. Он абсолютно спокоен. Действует ли алкоголь настолько сильно, что все эмоции блокируются? Возможно. У Чонгука миллион догадок. В сидячем положении Тэхен находится около пяти минут. Он целует свою ладонь, подносит ее к месту, где было написано родное имя, после чего встает на ноги, отряхивая землю. Чонгук все это время смотрел со стороны, не делая никаких шагов или действий. Не успокаивал, как в тот день, не говорил обнадеживающие слова. Он, скорее всего, больше и не является покоем Тэхена. — Спасибо, Чонгук. Наверное не является. «Пожалуйста, Тэхен. Все хорошо? Может, случилось что-то, по причине чего ты отнесся к этому так спокойно?» Нет. «Я могу помочь тебе чем-то? Ты только скажи, пожалуйста, я все сделаю». Тоже нет. «Где ты был все это время? Я думаю, что тебе стоит извинится и детально рассказать, чем был занят». Точно свихнулся. — Пожалуйста, — после долгого молчания произносит Чонгук, когда они вновь направлялись к помещению. Чонгук идет следом и совсем не знает, чего ожидать. В его планах не было сегодня увидеть Тэхена, поговорить с ним и вместе пойти к могиле. Никогда не давай кому-то предугадать свой следующий шаг. По этому принципу ты ориентируешься, Тэхен? В помещении весь кислород будто исчезает. Дело в том, что там вновь никого нет, кроме них. Тэхен ведет себя непредсказуемо и нет никаких мыслей, чего ожидать дальше. В своей голове Чонгук перекручивал все возможные вариации дальнейших событий: Тэхен, не проронив ни слова, уйдет, оставив Чонгука в одиночестве со своими мыслями; попросит оставить его одного, наедине с самим собой, чтобы собрать все мысли воедино; начнет напоминать Чонгуку, какой он плохой и как ужасно с ним поступает. Вариантов было много, но не один не совпал с правильным. Единственное, чего Чонгук точно не ожидал, это то, что Тэхен обнимет его, ничего при этом не говоря. У Чонгука сумасшедше колотится сердце, но вместе с тем он ощущает невероятное умиротворение и защищенность от проблем. Он ведь буквально пару минут назад накрутил себе такое, что во сне даже не снилось, а сейчас находится в объятиях того, чье сердце колотится не меньше. Чонгук не успевает заметить, как руки, неожиданно обнимающие его спину, также быстро теряют свою хватку. Никто не собирался заключать Тэхена в крепкие и теплые объятия: даже на начальном этапе знакомства этого не делал, что уже говорить о настоящем времени. Он спокойно мог оттолкнуть Тэхена, если чувствовал себя некомфортно. Но Чонгук этого не сделал и не собирался. У Тэхена нет поводов для расстройства. Тэхен отходит на два шага, смотрит на Чонгука, всматриваясь в каждую деталь его внешности, но при этом казалось, что он хочет что-то сказать. Чонгук боится сделать лишний вдох. Лишь ожидает, когда Тэхен произнесет свои мысли вслух. — Извини меня, Чонгук, — подтверждает его предположения Тэхен. Слова звучат искренне, от самого сердца. Он и впрямь ощущает вину? Вот на полном серьезе? Именно сейчас Чонгуку нечего сказать. Вопросов не осталось в голове — все заполнилось туманом. — Осталось совсем немного. Все будет как прежде, обещаю, — тихо произносит Тэхен, не дождавшись ответа на свои извинения. Он оборачивается, подходя к двери, забирает свою куртку с вешалки, задумывается на пару секунд, оставаясь в проеме двери, после чего последний раз смотрит на Чонгука. — Я сам ночами не сплю по причине того, что безумно скучаю, — вываливает Тэхен, беззвучно покидая помещение. Чонгук смотрит то на дверь, где секундами ранее находился Тэхен, то на стул, где сидел он и спрашивал о самочувствии Чонгука. И что это, черт возьми, было? «Ску-ча-ю. Это значит, если тебя рядом нет — мне плохо и одиноко». Чонгук оказался не прав. Тэхен смог признаться в этом. «Осталось совсем немного». До чего? Если речь идет о смерти Чонгука — он абсолютно прав. Дверь открывается вновь, издавая характерные звуки. Чонгук зажмуривает глаза, боясь, что Тэхен вернулся, чтобы окончательно добить его. Только в помещение заходит сторож кладбища, и, увидев его, Чонгук облегченно вздыхает. Оставаться в одиночку в помещении он любит, но сегодня не в счет. Впереди предстоят долгие размышления и прокручивания всевозможных обстоятельств и ситуаций, имеющих хоть какое-то отношение к словам Тэхена. «Я сам ночами не сплю по причине того, что безумно скучаю», — бесконечно крутится в голове.

***

Вечером мир всегда прекрасней. А когда он еще и романтический — лучше этого нет ничего. Романтический вечер может быть разным. Для кого-то это тихий просмотр фильмов рядом с любимым человеком, для другого это совместный поход в ресторан. Неизменно одно — это незабываемый момент. В этот вечер самое главное не то, что происходит вокруг, а то, с кем ты находишься рядом. Именно любимый человек может подарить самые великолепные чувства. Ты становишься зависимым от них, требуя еще и еще. — Джун… — старший укладывает руки на хрупкую талию, чувствует одуряющий запах суженного. Чимин смотрит на крепкие ладони на своем теле, такие напористые, явно что-то твердящие. — Не наглей, мерзавец. Эротический фильм на фоне гармоничен с обстановкой: музыка, доносившаяся из колонок, добавляет азарта и возбужденности, а томные стоны актеров пробуждают желание. Оба входят во вкус. Под напором тяжелого взгляда, Чимин не выдерживает и сразу срывается: слегка толкает Намджуна в грудь, заставляет лечь на диван. Он залезает на Намджуна, седлая бедра, и смотрит таким взглядом, указывая, что теперь он находится в его плену и сопротивляться не сможет. Намджун тоже не упускал шанса, пристально и жадно рассматривал чиминово лицо. С такого ракурса оно выглядело более, чем божественно. У Чимина абсолютно нет никаких минусов: плавные изгибы, тонкая шея, пухлые губы и ангельское лицо. Единственный его минус лишь в одном — слишком быстро заводит, а Намджун, в свою очередь, с этим ничего не может поделать. Ему сносит голову особенно в тот момент, когда Чимин целует его. Требовательно целует, а Намджун двигает его поближе к себе, удобнее усаживая на свои бедра, и переходит на шею, нежно оставляя дорожки поцелуев. Что-то очень мешало. А именно ненужная ткань, которая прилипала к коже из-за высокой температуры в комнате. Намджун уже принялся расстегивать пуговицы на рубашке Чимина, как музыка на заднем фоне, придающая еще больше страсти, резко оборвалась. — Экстренные новости! — оглушает комнату строгий голос телеведущей. — Полицейский Ким Сок Джин сегодня был найден мертвым около неоживленной фермы. — Услышав очень знакомое имя, пара тут же приостанавливает свои действия. Они замирают в немом ужасе, ожидая следующие слова. — Предполагается, что он был задушен прочной веревкой. — На экране показываются жуткие картины: Джин лежит без сознания, его окружили много людей в попытках сделать снимки, что могут пригодиться в расследованиях. На сдавленной веревкой шее был багровый след. Намджун и Чимин видели Джина один раз в жизни, но даже таким образом имели полное представление о том, каким добрым и жизнерадостным человеком является он. Точнее, являлся. — Проводится расследование. Те, кто контактировал с жертвой до данного случая или имеет какую-то информацию, просим обратиться по номеру… Спустя несколько долгих секунд новости прекращаются, и на экране вновь отображается столь долгожданное продолжение фильма, но никто уже не заинтересован в нем. Чимин тотчас выключает телевизор, кинув пульт куда подальше. У обоих дыхание затрудненное. И непонятно за кого переживают больше: за Чонгука или за Джина. — Намджун, Джин ведь был единственным родственником Чонгука. Что же будет с ним, когда он узнает об этом? Это же как выстрел в лоб. — Чимин, кажется, в панике. Чонгука никто никогда не видел ни в гневе, ни в печали, ни в отчаянии. Никто не имеет представления, как он отреагирует на эту новость. — Чимин, я… — Намджун не может подобрать слов из-за шока. — Я не знаю. Действительно не знаю, но мне кажется, что он просто не выдержит.

***

На темном фоне неба сверкали крупные звезды, в воздухе пахло розами. А со дна обрыва, где оканчивался сад, виднелись странные крас­ноголовые цветы и поднимался какой-то удивительно нежный аро­мат. Была абсолютная тишина. Она дарила уставшим людям спокойствие. Чонгук искренне завидует тем, у кого вечер выглядит примерно так. В его случае все складывается совсем наоборот. Тусклая лампочка является единственным источником света в темной комнатушке. С каждым днем она начинает все больше и больше тускнеть. Чонгук находит много общего с собой и лампочкой. Воздух был холодным и тяжелым: запах гниющих трупов, находящихся неподалеку, блокировал все дыхательные пути. Чонгуку неизвестно, какая история была у каждого, кто сейчас является бездыханным телом и из-за чего оно попало в морг. Будь тут человек, имеющий способность слышать умерших, он бы сошел с ума. Отсюда доносятся отчаянные голоса умерших людей, буквально кричащих о помощи от безысходности. Кто-то срывает голос, пытаясь донести до всех, что он невиновен — его казнили несправедливо. Но это бесполезно — никто не услышит. Кто-то плачет навзрыд из-за своей невнимательности, ставшей причиной крупной аварии, лишившей жизни нескольких людей. Но это бесполезно — никто не услышит. А кто-то же смеется, как ненормальный, ведь под очередной дозой совершил самоубийство и радуется этому. Все также бесполезно — никто не услышит. Если нахождение на кладбище Чонгуку не доставляет никаких негативных эмоций и он спокоен, то в морге все совсем наоборот. Его никто не просил приходить и помогать, делиться своими знаниями. Чонгук сам пошел на это, потому что не хотел возвращаться домой, где его ждали более ужасные мысли, нежели когда он находится тут. Однако атмосфера давит сильно. В кармане рюкзака у Чонгука находится сверток бумаги, наполненный тем, что погубил его самого. Выпасть из реальности не помешало бы, вот только сегодняшние слова, сказанные Тэхеном, никак не выходят из головы. И не нужно. Чонгук не хочет забыть их. Пусть они будут на повторе крутиться, пока он окончательно не сойдет с ума. Черт. — Чонгук, где наш санитар? — неожиданно подает голос руководитель, без предупреждений вошедший в помещение. За ним идут еще двое мужчин, таскавшие койку с телом, укрытым белой простыней. — Позови его на осмотр. Передали, что убит довольно-таки многоуважаемый человек. Его надо принять и сделать обязательное вскрытие — смерть криминального характера. Не то чтобы Чонгук видел такую картину впервые, нет. Он наблюдал за многими процедурами: вскрытие, кишки, выходящие наружу, гниение трупов и прочее. Но на данный момент эта белая простынь вызывает у него такое чувство паники, что он готов сам закопаться под землю. — Поторопитесь, — послышалось робким голосом перед тем, как Чонгук снова остался одним среди живых. Если руководитель сказал, то надо приступать. Плевать на собственный страх. — Сонхун, к тебе очередного трупа принесли! — голос Чонгука заполняет все помещение. Казалось, будто его слышно с конца земли, но нет — никто не откликнулся. А тем временем руки тянутся… У Чонгука ощущение, будто на этой койке лежит не просто какой-то мужчина со званием «многоуважаемый человек», а само отражение Чонгука. Что-то родное. Руки сами тянутся… Секунды идут, а из соседней комнаты все так же не слышатся ни шаги, ни голоса. Не было ничего, что могло бы доказать, что он не один. Руки сами ужасно тянутся… Чонгук срывается. Он быстрыми движениями отбрасывает ткань в сторону. Ему хватает секунды, чтобы разглядеть лицо умершего. Чонгук снова закрывает тело, отходит на несколько шагов, затыкая рот рукой в надежде не издать истошный крик. — Джин. Джин… Джин! — повторно кричит имя брата без остановки, в попытке найти покой. Но покоя в его жизни с сегодняшнего дня, увы, уже не будет. Убитый горем Чонгук больше не видит перед собой ничего. Даже не замечает записку на ноге Джина, оставленную специально для него. «Чонгук, это — не ад.

Это — реальность».