Сквозь Лабиринт Теней

Страдание — личный выбор каждого.

***

Музыка в заведении звучит приглушенно по сравнению с другими днями. Словно волны звука, едва уловимые, окутывают пространство, создавая атмосферу спокойствия. Возможно, это ощущение усиливается посредством того, что, сосредоточившись на одном единственном моменте, все остальное вокруг начинает тускнеть и отступать на второй план. Завидно наблюдать за людьми, которые с легкостью умеют отпускать прошлое и живут настоящим. А какого это вообще? На протяжении всего дня не думать о ранее произошедших событиях, не анализировать свои действия и искать причину, из-за чего все пошло наперекосяк. Не ругаться с самим собой, ища оправдания чужим гнилым поступкам, а принять, что так будет лучше. Правильнее. Не жертвовать всем ради возвращения эмоций, что были получены благодаря определенным людям. Также не забывать то, что со временем меняешься не только ты, твое мышление и поведение, но и люди из прошлого, оставившие после себя лишь одни воспоминания. И та идеальная картина, созданная тобой, не имеет никакого отношения с их нынешней версией. В твоей памяти человек был неотразим, добр, без всяких изъянов. Ты запомнил только хорошее. То, какие слова он подбирал в начале отношений, чтобы описать тебя его глазами. Твое великодушие, манеры, черты характера, отличающие тебя ото всех. Внешность — безупречная, неповторимая и до боли притягивающая к себе. Внимание. Ты был окружен им всегда, в любое время суток: час пик перегруженного понедельника, четыре часа раннего утра. Отправленное сообщение получало ответ моментально, а диалоги могли продолжаться хоть до самого рассвета. А действия, что были способны растопить окаменевшее ледяное сердце? Сколько раз перед сном ты прокручивал фрагменты прекрасно проведенного дня вместе, обращая внимание на каждую приятную мелочь, сделанную им? Радовался часами, днями, напрочь забывая обо всем, лишь бы сердце безостановочно чувствовало тепло и уют. Помнишь же? Помнишь. А как насчет того, чтобы открыть глаза шире и смотреть правде в глаза? Все же было далеко не идеально. Вспомни, как ты проверял статус активности каждую минуту, смотря на череду присланных тобой сообщений и нервно ожидая отклика на них. Занимался всяким, чтобы отвлечься: уборкой в доме, долгим просматриванием бессмысленных видеороликов, чтением классических книг для предотврощения деградации, и обычным, но не спокойным сном. Всем, лишь бы не думать о том, что самый худший исход из представленных может оказаться реальностью. Судорожно проверял телефон на наличие звонков и с пустующей душой наблюдал за черным дисплеем, где, кроме уведомлений от Pinterest, не было ничего. Анализировал все свои действия, обвиняя в самых мелких погрешностях. Терзал, изнурял, кромсал себя изнутри, ведь виноватым не видел никого, кроме себя. А твоей виновности даже не было. И хотя ты осознавал это, но не прекращал унижаться до последнего — каждую ночь устраивал «мозгоебку», названную им, чтобы получить человеческое отношение к себе. А ведь забыл же, как хуево было тогда? Забыл. Потом смеешь жаловаться, что все относятся к тебе не так, как нужно. Не заслуживаешь такого. А как относишься к себе в первую очередь ты сам? — Ваш заказ, — спокойным голосом объявляет официант, подавая на стол заказы посетителей. — Приятного аппетита. Ах, точно. Ты не один. Привык к бесконечным размышлениям, заполняя этим отсутствие людей рядом. Поэтому с этой секунды запомни — Ты. Больше. Не. Один. И все же из мыслей удается вырваться — либо с помощью отменных запахов различных блюд, которые способны свести с ума за считанные секунды, либо благодаря низкому голосу рядом, пытающемуся вернуть тебя из мыслей обратно в реальность, напоминая о своем присутствии. — Чонгук? — обращается к нему Тэхен. — Все хорошо? Далеко нет. И так будет на протяжении нескольких дней, пока он сможет переварить всю новую, шокирующую информацию, полученную сегодня. Он знает, что этот груз будет тяжелым, тягучим, нависающим над ним как темное облако, прячущее солнце и светлые надежды. — Да… хорошо, — противоречит своим же мыслям. — Просто то, что я узнал сегодня, не оставит меня в покое еще долгое время. Как бы складывались события, если бы Чонгук узнал правду гораздо раньше? Сколько всего уже пропущено? События, праздники, важные даты — каждый из них проводил эти дни наедине. Будь все наоборот, воспоминаниям не было бы предела. — Прости меня, — неуверенно и еле слышно произносит Чонгук. — Мне все еще очень стыдно, что в столь сложный период я оставил тебя одного, — добавляет еще тише. «Он не умеет признавать свою вину перед другими людьми, помимо Тэхена». — Я никогда не держал зла на тебя. — И не собираешься? — Чонгук внимательно разглядывает Тэхена, пытаясь уловить малейшие признаки обмана и быть чуточку увереннее в искренности слов. — Не собираюсь, — сходу заявляет Тэхен. Его голос звучит твердо и спокойно. — Но если ты продолжишь подобным образом пожирать взглядом меня, вместо еды, то я очень сильно разозлюсь. Ладно, Чонгук, просто успокойся. Вдох-выдох, вдох-выдох. Скрываться даже не умеешь — все чувства на виду. И с чего все стремятся его накормить? Тэхен улыбается с легкой насмешкой, и в его глазах мелькает игривый, но твердый блеск. Его улыбка и скрытая угроза показывают, что он говорит всерьез, даже несмотря на легкий и непринужденный тон. — Больше не буду, — произносит Чонгук, сосредоточив внимание на еде, стараясь как можно быстрее сменить тему разговора. — Очень жаль, мне нравилось, — отвечает Тэхен без намека на сарказм, чем вызывает у Чонгука новую волну эмоций. Дыши, дыши, дыши. Он просто проверяет тебя на прочность, не более. Может, лучше вспомним еще раз, что ты узнал сегодня?

Часами ранее.

— Ваш совет помог их отношениям? — Любопытствует Чонгук. Он вновь тянется за последними остатками воды, видимо пытаясь успокоить самого себя хотя бы таким образом. — Нет, — пожимает плечами Хосок. — Поэтому я позвал его сегодня, чтобы вы, наконец, вместе решили все. Последний глоток проливается мимо рта, и Чонгук, чуть не подавившись, смотрит на врача так, будто его приговорили к смертной казни. Нет, это — намного хуже. Сквозь густую пелену тумана Чонгук начал осознавать, как его дыхание стало прерывистым, а руки стали дрожать. Неужели ему предстоит пережить парный сеанс с Тэхеном? Он не сможет. Не выдержит. Страх и смятение обрушиваются на него, словно волны, погружающие его в темную бездну неопределенности. Мысли о предстоящем сеансе кажутся чуждыми и угрожающими. Страшно. Стыдно. Тревожно. Сердце вовсю начинает танцевать самый энергичный танец из всех, будто скоро совсем из груди выпрыгнет. Чонгук не может успокоиться и продолжает смотреть с тревогой и мольбой. Его глаза полны беспокойства. В это время взгляд напротив спокоен и невозмутим, как будто ничего и не случилось. Хосок настолько уверен, что все пройдет так, как надо, и все проблемы вмиг решатся? Верится с большим трудом. Да, Тэхен определенно находится поблизости. Чонгук это чувствует сразу. Он не знает, что говорить: мысли распадаются на куски, и каждое слово, которое он пытался сформулировать в голове, звучит неуклюже, оно лишено смысла. Охватившую панику трудно игнорировать — она напоминает давящую тяжесть, мешающую нормально функционировать. Почему Тэхен записался на прием к психотерапевту? Он чувствует такую же подавленность, что и Чонгук? Почему именно Хосок? Сегодня были надежды получить ответы на некоторые вопросы, но теперь самих вопросов больше втройне. Сердце приостанавливает свои пляски ровно с того момента, когда людей в комнате становится больше на одного, а тревога моментально исчезает. — Добрый день, — здоровается Тэхен с врачом, на что тот в ответ кивает в знак приветствия. Он усаживается на кресло, находившееся рядом с Чонгуком. — Привет, — обращается к нему. Добрый день, многоуважаемый Ким Тэхен. Ваша самоотверженность, с которой Вы отнеслись к этой ситуации, не может не восхищать. Позвольте выразить свою бесконечную благодарность Вам и Вашей персоне за то, что Вы уделили дорогостоящее время на сложившуюся ситуацию и соизволили предпринять какие-то действия, принося себе эмоциональный ущерб. — Привет, — совсем тихо. Ну, почти в полной мере выразил свои мысли. Чонгук не находит в себе даже сил, чтобы кинуть на Тэхена мимолетный взгляд. Ощущение, что его сознание погружается в темный и бездонный океан, в котором нет ни точки опоры, ни спасения. Паника переполняет его до краев, оставляя безмолвным и опустошенным. Он предпочитает рассматривать белую стену, ведь это намного интереснее, правда ведь? — Я внимательно выслушивал обоих из вас, — начинает психиатр, устанавливая серьезный тон и пытаясь создать нейтральную атмосферу. — Наблюдал за Чонгуком на протяжении длительного времени и только один раз взаимодействовал с Тэхеном. Однако этого было достаточно, чтобы выявить, что ваши переживания, проблемы и цели совпадают. Вы стремитесь к улучшению отношений, но не прилагаете достаточных усилий для их реализации. Наладить отношения? Тэхен этого хочет? Смешно. Тэхен сидит рядом, словно отрезанный от всех эмоций: глаза спокойные, без тени тревоги или сомнений, устремлены вперед, как будто ничего вокруг не способно поколебать его внутреннее равновесие. Губы сжаты в легкую, едва заметную линию, не выражающую ни радости, ни горечи. Брови ровные, не поднимаются от удивления и не сдвигаются от раздражения, будто застыли в уверенности. Как долго он сможет удерживать эту иллюзию непоколебимости, когда все вокруг трещит по швам? Может, его уверенность — это всего лишь хрупкая оболочка, которая готова лопнуть при первом же ударе? Сложно. — Вам, ребята, надо научиться говорить друг с другом. Выслушивать. Быть честными, выражать все свое недовольство, объяснять причины его возникновения. И, что самое главное, — показывать свои настоящие чувства, помимо негативных. Тэхен и Чонгук сидят напротив Хосока, каждый в своем кресле, как два корабля, сталкивающихся с бурей эмоций. Их взгляды изредка пересекаются, но они, как будто боясь еще сильнее столкнуться с накопившимися эмоциями, быстро отводят глаза. Тэхен старается удерживать невозмутимое выражение лица, но внутри него бушует шторм — смесь вины, страха и усталости. Чонгук, напротив, чувствует себя так, словно его корабль уже начал столкновение с айсбергом. Его руки нервно сжимаются на подлокотниках кресла, пытаясь найти хоть какую-то точку опоры. — И так, давайте начнем с самого начала, — Хосоку сложно наблюдать за этой молчаливой борьбой. Он прислоняется затылком к спинке дивана, зная, что сегодняшняя работа будет далеко не из простых. — Чонгук, задай вопрос Тэхену, который настораживает тебе больше всего. Да нет, над ним точно издеваются. Вопрос, который настораживает больше всего, серьезно? Это же так нелегко — взять и впихнуть все свои переживания, эмоции, сомнения в одну-единственную фразу, смеющую все объяснить. — Ты меня разлюбил? — вдруг срывается с его губ, прежде чем он успевает обдумать свои слова. Боже, какой стыд. Мог хотя бы не так резко, не так откровенно. Чонгук, по правде говоря, носит этот вопрос в себе уже долгое время, прячет его в глубине души, боясь ответа, способного разрушить все. Каждый раз он убеждает себя молчать, удерживаться от того, чтобы произнести эти слова вслух, будто пытаясь защитить и себя, и их последние осколки отношений. Но в этот момент что-то внутри ломается. Он не выдерживает, не находит в себе сил продолжать прятать свои страхи и сомнения и, наконец, позволяет им вырваться наружу. «Тэхен спасет тебя», — послышалось в голове. «Я сам ночами не сплю по причине того, что безумно скучаю», — слово в слово пронеслась фраза перед глазами. Надо было думать перед тем, как сказать. «Меня бы здесь не было, если бы я чувствовал равнодушие по отношению к тебе». — удар прямо в лоб. — Что?.. — Тэхен будто остолбенел: его лицо, обычно невозмутимое, теперь выражает крайнюю степень недоумения. — Как ты мог подумать такое?.. Нет конечно! Неужели своими действиями он натолкнул Чонгука на такие мысли? — Тогда как ты объяснишь, что постоянно исчезаешь на неизвестный срок, будь-то на пару дней или на две недели? — с каждым словом еще больше вспыхивает Чонгук, раздражаясь. В его голосе звучит отчаяние, обида и гнев, накопившиеся за все те моменты, когда он оставался в полном одиночестве, не понимая, что происходит. — Ты не задумываешься даже, что чувствую я в этот момент, тебе глубоко наплевать, и… — Чонгук, — настороженно перебивает его Хосок, уже во второй раз за день. — Спокойно. Помни достаточно распространенный, но немало важный совет: вы вдвоем против проблемы, а не против друг друга. Ладно, он понимает, что, возможно, перегнул палку — его гнев и страх могут обострить ситуацию еще больше. — Тэхен, — обращается к нему врач. — Расскажи, по какой причине ты стал выпивать так часто и пропадать на неопределенный срок. Ну что, Тэхен, удиви. А ты, Чонгук, дыши. И будь готовым услышать все, что угодно. — Я погряз в долгах. В очень больших долгах. Все что угодно? — Какие еще долги? — искренне не понимает Чонгук. Он почувствовал, как собственные обвинения и негодования растаяли в этом потоке, оставив только пустоту. Теперь Тэхен не выглядит таким уверенным, как раньше. Его поведение выдает все внутренние переживания: он опускает взгляд, и глаза его прячутся в полу, пытаясь укрыться от всех взглядов и эмоций. Руки, которые только что были сложены на коленях, теперь постоянно ищут, чем себя занять. — Ты прав. Я стал употреблять алкоголь каждый день. — Его интонация звучит спокойно: он не чувствует обиду или злость. — Но на это была своя причина. — выдыхает Тэхен. — Все навалилось сразу в один и тот же период. У меня не получалось держаться ни морально, ни физически. — Он немного задумывается. — Сейчас у меня три работы. Удивил. Ему действительно нужны такие колоссальные деньги, раз он трудится в трех местах одновременно? — С одиннадцати вечера до восьми утра я работаю в круглосуточном магазине на ночной смене кассиром, — начинает он с легкой неуверенностью. — Потом у меня есть два часа на отдых, и если повезет, я смогу немного поспать. Но даже это удается не всегда, особенно если на второй работе есть что-то срочное, например, уборка. Исходя из его слов, у Тэхена всего два часа на сон, и то, не каждый день? И как Чонгук после этого смеет жаловаться на свои пять? — Потом я перехожу к обязанности официанта. Эта работа куда тяжелее: не столько из-за самой работы, сколько из-за посетителей. Хотя и с коллегами там не все просто. Мое рабочее время в ресторане начинается в десять утра и обычно заканчивается только в шесть вечера, — говорит Тэхен, почти не переводя дыхание. Чонгук невольно осознает, что у Тэхена даже нет времени на нормальный перекус или хотя бы на короткий отдых. — А после всего этого, когда я полностью измотан, остается еще одна работа — доставщик еды. — Он пытается улыбнуться, но выходит фальшиво. Порой рассказывать свой день бывает смешно. — Графика как такового нет, все зависит от договоренностей, но я стараюсь использовать каждую свободную минуту. Тэхен суммирует все так просто, но Чонгук ясно видит, насколько тяжелый у него день. Режим можно с уверенностью сравнить с семи кругами ада. — Итого выходит, что свободного времени на протяжении всего дня у меня лишь два часа, — заканчивает Тэхен с усталой полуулыбкой, в которой едва заметно проскальзывает горечь. Тэхен, казалось, открыл своих внутренних демонов, демонстрируя, насколько сложными и мучительными были для него эти последние месяцы. — Что насчет долгов, Тэхен? По какой причине они появились? — подает голос Хосок. В его тоне не чувствуется ни удивление, ни волнение, скорее слышны нотки сдержанного сожаления, как будто он заранее знал, что услышит такой ответ. — Я до сих пор закрываю кредиты своих умерших родителей. Окей, Чонгук, ты только дышать не забывай, это — самое главное. Даже если кажется, что воздуха вовсе нет. И себя терзать тоже не стоит, если вдруг. Постарайся. — На протяжении долгих лет они выплачивали кредит, который взяли на покупку недвижимости. Но планы рухнули, отец ушел из семьи, и долг остался на плечах матери. А потом, когда я остался совсем один… — прикрыв глаза, Тэхен замолкает. Смерть матери, даже спустя три года, остается одной из самых больных тем для него. — Кредит перешел на меня. Я мог выплачивать его ежемесячно, используя деньги, полученные от продажи родительского дома. Но теперь эти средства почти исчерпаны, и последние шесть месяцев я работаю по этому графику, чтобы собрать нужную сумму. Чонгук ощутил прилив удивления, постепенно переросший в состояние почти шоковое: он не просто удивлен, а поражен до глубины души. Ему хочется содрать с себя всю кожу, со всей силой удариться головой об стену или спрыгнуть с самой высокой вышки, лишь бы не ощущать то, что захватило все его нервные клетки из-за услышанного. Тэхен настолько тщательно скрывал все это от Чонгука, что тот даже не мог предположить, насколько велика ноша Тэхена. Он взял всю ответственность на себя, не позволив Чонгуку даже попытаться помочь или разделить с ним этот груз. — Каждый день я сталкиваюсь с эмоциональным насилием и унижениями. — Тэхен с каждым новым предложением будто еще больше загоняет себя в угол. Он на протяжении всего времени держит зрительный контакт с доктором, а тот, в свою очередь, записывает некоторые моменты в свой блокнот, сочувственно слушая пациента. — Директор нашего ресторана — чудовище, считающий себя самым главным человеком на планете. Он обращается с персоналом, как с подчиненными, унижая и оскорбляя, а за малейшую ошибку — отнимает процент от их зарплаты. Клиенты тоже не сахар: готовы вырвать глотку даже в тех случаях, где нет вины официанта. Но никто не имеет права выразить свое недовольство или же отстоять свое право — клиент прав всегда, независимо от ситуации. Даже в этом царстве бездушной жестокости нет ни капли искры справедливости. — Доставщикам тоже непросто: заказчики могут быть разными, и каждый раз к новому идешь с большим страхом. — Он опять задумывается перед тем, как продолжить. — Я отчетливо помню один случай, который меня буквально сломал. Тэхен вздыхает, как будто в попытке избавиться от тягостного воспоминания. Как сказал кто-то из умных — «Истинное испытание — это не то, что мы проходим, а то, как мы учимся подниматься после каждого падения». — Это случилось примерно три месяца назад. Я получил заказ от пользователя с никнеймом «Сумеречный гость». Обычно клиенты выбирают разные имена: некоторые необычные, другие забавные, иногда даже пугающие. Но именно этот меня действительно насторожил. — В его глазах мелькает тень страха, как будто он вновь проживает этот момент. — Сам заказ тоже был необычным — десять пицц с томатным соусом и больше ничего. В сущности, это было тесто с кетчупом. Когда я был на полпути к адресу, внутренний голос подсказывал мне повернуть обратно и забыть про этот заказ, но риск потерять работу удержал меня. Задержав дыхание, Чонгук старается не подать вида, что он сильно напуган. Интрига предстоящего рассказа не оставила равнодушным даже Хосока, привыкшего слушать разнообразные истории людей с психическими расстройствами и разными проблемами в жизни. — До сих пор сложно верится, что это действительно произошло со мной, а не в каком-либо фильме жанра хоррор, — не пытаясь скрыть свою подавленность, молвит Тэхен. — Выложив эту историю на Даркнет, я бы, скорее всего, стал популярным.

flashback.

«До конца маршрута осталось сто метров», — слышится женский голос навигатора. Новый заказ от загадочного клиента привел Тэхена в незнакомую ему местность, окруженную лишь одной листвой. Об этом месте он никогда не слышал, из-за чего поиски заняли немало времени. Лес вокруг казался бесконечным: высокие, стройные деревья, сплетающиеся кронами, словно замышляют что-то, шепчутся между собой. Солнце, пробиваясь сквозь листву, рисует на земле причудливые узоры, золотыми лучами лаская землю и освещая дорожку. Казалось, такая солнечная картина должна вселять спокойствие, а ее красоте должен позавидовать сам Айвазовский, но что-то в этом месте отталкивало. Свет, хоть и был теплым, не приносил уюта. Скорее, он только подчеркивал странную тишину вокруг, будто сам лес затаил дыхание. Единственный домик впереди выглядел старым и заброшенным. Крыша местами была покрыта мхом, несколько досок на стенах покосились, а окна, хоть и не были разбиты, казались пустыми, как глаза куклы, давно потерявшей свою душу. Старая дверь, покрашенная в некогда яркий зеленый цвет, теперь облезла, местами выдавая серое дерево. Казалось, что здесь никто не жил годами, а может, и десятилетиями. Тэхен, несущий десять коробок пиццы начал нервничать еще больше. С каждой минутой его усилия становились все более изнурительными: коробки, тщательно упакованные и скрепленные, казались тяжелее, а их многочисленность только усложняла задачу. Приближаясь к дверям дома, Тэхен чувствовал все больший страх. Он заметил, что дом выглядел еще более зловеще, чем ожидалось. Каждая трещина в стенах и каждый скрип ступенек казались пугающими. Нажать на дверной звонок становится настоящим испытанием. Он пытается одновременно удерживать тяжелый груз, давящий на его плечо, при этом не позволяя содержимому съехать. Каждое движение требует от него усилий, чтобы не потерять равновесие. Уроки физкультуры он с детства прогуливал — теперь приходится расплачиваться. Пока Тэхен ожидает, когда дверь перед ним откроется, и он сможет как можно скорее убраться отсюда — решает внимательно осмотреть окружающее пространство. Чуть в стороне от домика, на краю небольшого пустыря, находились три огромных мусорных бака, ржавых и побитых временем. Они стояли, словно стражи, наблюдая за происходящим. Рядом с ними лежали большие черные мешки, которые были туго завязаны, как будто в них что-то важное. Что-то, что нельзя показывать посторонним. В этом месте все было зловещим, вернее сказать — неправильным. Каждое его движение казалось слишком громким, каждый шорох под ногами — угрожающим. Дверь открывается медленно, как будто ее удерживает невидимая сила, и на пороге появляется старик, выглядящий так, будто жил целую вечность. Волосы седые, редкие, многие из них уже потеряны, открывая участки плешивой кожи, похожую на лунные кратеры. Глаза, глубоко запавшие и тусклые, смотрят сквозь Тэхена, оставляя ощущение, что они видят нечто за пределами обычного восприятия. Кожа лица покрыта глубокими морщинами, подчеркивающими возраст. Его выражение лица — пустая маска, лишенная всякой эмоции, напоминающая застывшее изображение, не способное раскрыть ни тени чувств, ни мыслей. Коробки с едой высотой в полметра частично закрывали вид на заказчика, но даже без полного обзора было ясно, что его телосложение внушительное и массивное. — Здравствуйте, — несмотря на внутренний испуг, доброжелательно обращается Тэхен. В ответ он ничего не получает, зато мужчина стремительно тянется за коробками, одним уверенным движением выхватывая их из рук Тэхена и освобождая от тяжелого груза. Теперь ничего не мешало Тэхену увидеть подозрительного заказчика и то, что находится в самом доме. Но хватает лишь пары секунд, когда приходит осознание того, что мужчина стоит совершенно голым перед ним, без всяких возмущений продолжает смотреть на Тэхена, а тот, в свою очередь, хочет выколоть себе глаза первым попавшимся предметом. — Не уходите, я отдам вам чаевые, — хриплым, можно даже сказать, противным голосом слышится от старика. Он не закрывает за собой дверь, когда отдаляется, давая понять, что все находится в его поле зрения, а Тэхен сдерживает рвотные позывы, когда видит обнаженное тело сзади. Что же ему делать? «Беги, Тэхен, беги» — пытается предупредить внутренний голос. А если он сбежит, то каков шанс, что выход из леса удастся найти сразу? Будет ли этот мужчина за ним бегать? А если останется, возможно, будет хуже? Может лучше просто слушаться его? — Тесто уже есть, соус тоже, любимая. — приглушено послышался голос старика из дома. — Готовься. Тем временем Тэхен блуждает на месте, не успокаиваясь ни на секунду, не зная, как поступить и что делать. Да, случаи бывали разные, но это… Слишком. — Вот, держи, — мужчина подходит медленно, протягивает Тэхену несколько купюр, и все также, без тени стеснения, демонстрирует свое, мягко говоря, малоприятное тело. — Не хочешь составить компанию? Сейчас с женой приступим к ужину, можешь присоединиться, — мерзким тоном обращается заказчик. Он замечает испуганное лицо напротив и, почувствовав преимущество, берет Тэхена за локоть, пытается притянуть к себе. А у самого Тэхена, кажется, рассудок теряется, ему хочется заплакать, закричать и попросить о помощи, но страх показывать нельзя. Не в этом случае. Его жизнь буквально держится на волоске. — Нет… с-спасибо большое, но у меня много работы… — Тэхен игнорирует возмущенный взгляд мужчины, пытается вырваться из хватки и найти оправдание. — И к тому же, у всех наших работников включена геолокация… Если я задержусь, то начальство может отправить полицию, чтобы узнать причину, — врет он, в надежде, что это сможет отпугнуть сумасшедшего заказчика. Максимум, что они на самом деле сделают — позвонят и скажут, что, если он не сдвинется с места еще пять минут, то зарплату за день может вовсе и не ожидать. И Тэхен начинает планировать, как сходит сегодня в церковь и поставит свечку, ведь мужчина, услышав угрозу, моментально отпускает Тэхена и хлопает дверью перед его лицом. С нереальной скоростью он запрыгивает в свою машину, не медля заходя в навигатор, и отмечает рандомное место, лишь бы выйти отсюда как можно быстрее. Неужели он так легко отделался?

end of flashback.

— После этого случая я приходил в себя очень долго. Попросил три дня перерыва, чтобы переварить все случившееся. — Ощущение, что он вот-вот зарыдает. — Я, кажется, на тот момент шарахался от каждого человека. Боялся, что, либо в магазине, либо в кафе вновь встречу этого мужчину. Но это не самое страшное. В помещении витает гнятущая атмосфера: кто-то желает помочь своему пациенту; другой ощущает мучительный страх за своего партнера и невыносимую вину за то, что в самые тяжелые моменты жизни не был рядом; а кто-то погружается в тягостные воспоминания, ожившие из самых глубоких кошмаров. — Через десять дней после этого случая ко мне обратилось руководство, рассказав все об этом заказчике. — Что они сказали? — задержав дыхание, спрашивает Хосок. — Этот мужчина был настоящим маньяком. — Тэхен нервно дергает ногой, устремив взгляд куда-то в пол и ощущая на себе два обеспокоенных взгляда. — Он находил себе молодых жертв независимо от пола. Это в частности были курьеры. После того, как ему удавалось приманивать жертв к себе, давя на них морально или физически, начинал устраивать всякое: связывал, начинал пытать и не давал ни одного шанса на побег. Через время жертва истощалась и была на пути к смерти, и было понятно, что сбежать уже будет невозможно. В этот же день он заказывал из разных мест пиццу, а точнее, ее тесто и томатный соус, без какой-либо начинки. — Тэхен закусывает губу, осознавая, что его история больше смахивает на выдуманный сюжет, чтобы испугать людей в день Хэллоуина. Сердце начинает биться так, будто совсем скоро откажет, в горле пересыхает, и из последних сил Чонгук смотрит на Тэхена. На Тэхена, которого обвинял в безразличном отношении и во всех грехах. На Тэхена, оставшегося во время самого сложного жизненного этапа одним. Вновь. — Начинка не была нужна, — снижает свой голос Тэхен. — Ведь жертва и являлась ею. Комнату заполняет тихий истерический смех Тэхена, у Чонгука открывается рот, а Хосок, кажется, хочет сам пойти на сеанс к психиатру. — Мне об этом рассказал наш работник, ему — полиция, — еле слышно продолжает Тэхен. — Он вырезал лезвием разные части тела своих жертв, добавлял их как начинку, после чего пицца повторно запекалась в печи. Мужчина наслаждался этой едой целые сутки. Если пострадавший находился в сознании после такого ужаса, он заставлял жертву тоже принимать эту еду, со своим же мясом. — Почему он это делал? — пытается понять мотив его действий психотерапевт. — Как мне объяснили, у него была извращенная форма контроля и власти. — Каждое слово дается с трудом, как будто Тэхен вынимает их из самого глубинного уголка своей души. — Он стремился к полной доминации над жертвами, превращая их тела в объекты и «поглощая» их через еду. — Это может быть его способом утверждения своей власти над жизнью и смертью, — продолжает за него Хосок, кивая. С ума сойти можно. Он, ничего не отвечая, встает со своего места, подходит к небольшому шкафчику, достает оттуда блистерную упаковку и обрезает две таблетки. — Это успокоительные, — протягивает врач их обоим. — Думаю, вам необходимо сейчас. — Он также не забывает заполнить два пустых стакана водой. — Я выпил их перед сеансом тоже. Все психотерапевты, психологи, психиатры принимают успокоительные, чтобы спокойнее реагировать на истории пациентов? Или же Хосок предугадывал, что сегодняшний сеанс будет далеко не простым? — Где он находится сейчас, Тэхен? — спрашивает врач, когда оба выпивают релаксант и обретают второе дыхание. — Отбывает пожизненное в тюрьме. Осознание того, что такие люди наконец-то получают заслуженное наказание, приносит некоторое, но не полное облегчение. Как можно вернуть жизни тем, кто пострадал? Это чувство несправедливости не покидает. Сколько еще таких зверей скрывается в тени и как трудно будет узнать, сколько страданий они еще принесут? — Это последняя причина, из-за чего ты употреблял алкоголь? — интересуется врач. Он переворачивает страницу своего блокнота для новых записей. В мысли Чонгука бросается то, что целая страница исписана возможными травмами Тэхена. На него самого обычно выходит полстраницы. — Нет. В каком еще смысле нет? Это все не ограничилось моральным насилием и встречей с маньяком-каннибалом? — Еще очень давно выяснилось то, что у меня есть некое расстройство — ПТСР, если не ошибаюсь. — Тэхен говорит спокойно и осторожно направляет взгляд на Чонгука, чтобы понять его чувства и переживания. Об этом событии не знает почти никто, Чонгук в том числе. — Посттравматическое стрессовое расстройство, иными словами, — объясняет врач, замечая недоумевающий взгляд Чонгука. — Оно связано с тяжелым травмирующим событием. Например, если человек становится свидетелем смерти другого или переживает угрозу собственной жизни — при ПТСР могут появиться флешбэки с этого события, вызывающие тревогу, гнев или навязчивые мысли. — От услышанного Чонгук сбит с толку еще сильнее. Тэхен слегка кивает на каждом слове, сказанным доктором, подтверждая, что именно об этом и идет речь. — Сможешь поделиться, из-за чего тебе диагносировали это расстройство? Тэхен немного задумывается. Вместе с ним начинает размышления и Чонгук. Каждый рассказ — это кусочек его израненной души, который он делит с ними, надеясь, что это принесет облегчение. Какое событие для него могло стать травмой? Первый и самый очевидный вариант — смерть матери. После этого приходил он в себя очень долго и, скорее всего, на протяжении каждого дня вспоминает о ней. Но у него точно нет флэшбеков, способных вызывать тревогу или негативные мысли. У Тэхена остались только самые светлые воспоминания о матери, и каждый раз он рассказывает с улыбкой о ней. И в любом случае, Тэхен держал бы в курсе Чонгука о его расстройстве, будь причина в этом, ведь все этапы принятия они проходили вместе. — У меня была двоюродная сестра, которую я любил больше жизни. Опять мимо. Кажется, Чонгук до конца сеанса не доживет. У Тэхена была двоюродная сестра? Почему это становится известным только сейчас? — В детстве, когда родители были заняты на работе, я проводил все время с ней. Она была замечательной: доброй, понимающей, заботливой. Ее любовь и поддержка компенсировали отсутствие внимания от родителей. — Он ощущает ком в горле, будто кто-то пытается заставить его замолчать, но он знает, что больше не сможет носить это внутри. — Мы были на одной волне, несмотря на разницу в возрасте. Всегда понимали друг друга с полуслова, вместе справлялись с трудностями и в самые тяжелые времена были главной поддержкой друг друга, — голос Тэхена колеблется, а веки начинают дрожать. Чонгук смотрит на Тэхена с огромным сожалением и начинает ненавидеть себя больше с каждой новой секундой. Хочется обнять его, притянуть к себе и больше никогда не отпускать. Не хватает смелости. Хочется за руку подержать и сказать о том, что жить без него не может. Не решается. Желание поцеловать его и сказать, что все будет хорошо — огромное. Нельзя. — Как бы ни старался прогонять прочь мысли про этот день — все тщетно: помню наизусть все в мельчайших деталях. Кажется, Тэхен теряет полный контроль над своими эмоциями. Его глаза начинают слезиться, а дыхание сбивается напрочь. — Я выйду на две минуты, — получив одобрительный кивок от Хосока, мямлит Тэхен, выходя на балкон. В комнате воцаряется неловкая тишина. Тиканье гребаных часов склоняет к тому, чтобы разбить их. Чонгук осознает, что все это время был поглощен своим собственным горем, упуская из виду страдания Тэхена. — Мне выйти к нему? — нервно спрашивает Чонгук, действительно переживая. — Сейчас ты не герой какого-нибудь романтического фильма, где должен бежать за девушкой, застукавшую тебя за изменой, — чуть раздраженно выражается Хосок. — Сделаешь это после сеанса. Уверен, он нуждается в твоей поддержке, но сейчас ему нужно собраться с мыслями. Чонгук чувствует себя, как перезрелый фрукт — разум переполнен больше, чем надо. Его собственное бездействие и страх не позволили поддержать Тэхена. Ни тогда, ни сейчас. Дверь с характерным звуком вновь открывается и весь кислород по новой пропадает. Тэхен опять усаживается на свое место рядом с Чонгуком. Он выглядит более спокойным, но по его красным и чуть опухшим глазам можно сделать вывод, что успокоение пришло не сразу. — В тот момент я только заканчивал старшую школу. Май — время последнего звонка, выпускного и всех этих торжеств. Казалось, я на правильном пути. — Чонгук в мыслях проводит подсчеты, пытаясь понять, когда произошло данное событие. По его расчетам — около семи лет назад. — Мы завершили репетицию последнего звонка и всей группой отправились в заведение, куда обычно все идут после занятий. Дорога туда занимала всего три минуты, а еда была всегда свежей и вкусной. В кафе мы сидели, обсуждали все подряд, шутили и смеялись. Атмосфера была расслабленной и комфортной для всех. — Он наклоняется вперед и начинает растирать лицо ладонями, словно пытаясь стереть воспоминания. — В разгар обсуждений мой телефон вдруг начал вибрировать. Рингтон был настолько громким, что моментально прервал весь разговор. В комнате воцарилась тишина, и все взгляды тут же устремились на меня, пока я пытался выключить раздражающий звук, мешавший общению. — Его слова звучат тяжело, будто каждый из них дается с трудом. — Когда увидел номер сестры, подумал, что это очередной звонок, чтобы узнать о моем состоянии и времени, когда я собираюсь идти домой. Я поставил телефон на беззвучный режим и продолжил общение с друзьями. Тэхен горько усмехается. До сегодняшнего дня он терзает себя за сделанное, а ночами спать спокойно не может из-за картин перед глазами. — Это была моя гребаная ошибка. Внутри холодеет вновь, а слова застревают комом в горле. Хочется кричать, крушить и метать. Придушить самого себя, лишь бы отпустило. Не отпустит. Это чувство останется до конца всей жизни. — Даже не помню, сколько времени я провел в этом месте. Среди людей, которые после окончания школы не удостаивали меня взглядом, когда мы случайно сталкивались на улице. А я — дурак. Чертов дурак, ведь променял свою сестру на них. — К глазам все же подступают слезы. Тэхен не в состоянии себя больше сдерживать. — Я вышел оттуда и перезвонил сразу. Трубку она не брала, что было вообще ей несвойственно. После решил заглянуть в сообщения, подумав, что возможно там будет хоть что-то, способное объяснить ситуацию. — Тэхен глотает воздух, будто пытаясь заглушить рвущиеся наружу эмоции. — Так и было. Меня ожидали сообщения от нее, где она просила, чтобы я приехал за ней как можно быстрее. Последнее ее сообщение я помню слово в слово: «Меня преследуют двое мужчин. Я у парка возле моей работы. Приезжай побыстрее, Тэхен, пожалуйста». — Он часто моргает, чтобы слезы не задерживались на глазах. Как бы Тэхен ни пытался себя сдерживать — все равно не получается. Его всхлипы выходят громкими, а голова склоняется вниз, лишь бы скрыть опечаленное лицо. Слезы, что он тщетно пытался удержать, теперь катятся по его щекам, и он не может их остановить. Чонгук чувствует, как внутри него борются сомнения и страх. Он не решается. Сил не хватает. Его неправильно поймут. Не нужно. Нельзя, Чонгук. Нель… Да пошло все к черту. Можно. Нужно. Рука Тэхена оказывается в плену. Чонгук ее мягко поглаживает: его пальцы, словно облака, мягко скользят по руке Тэхена, стараясь передать теплоту и успокоение. Он надеется, что эти нежные прикосновения вызовут чувство безопасности и уверенности, избавят от переживаний, покажут, что он не один. Больше не один. — Я с тобой, слышишь? — произносит Чонгук тихо, показывая свою готовность быть рядом. Стать тем якорем, который сможет поддержать его в этом море страданий. Тэхен успокаивается. Дыхание приходит в норму, а слезы, кажется, больше не стремятся выйти наружу. Он сжимает руку Чонгука, будто хватаясь за свою единственную опору в трудный момент, а у того, в свою очередь, фонтан эмоций и ощущений. Его рука становится связующей нитью между двумя душами. — Кажется, дорога заняла всего пару минут, учитывая, с какой скоростью я мчался. Мне было абсолютно плевать на все: красный свет, камеры контроля скорости, их предупреждения. — Тэхен сосредоточенно смотрит на их переплетенные руки, и это единственное, что удерживает его от нового приступа слез. — Я нашел ее, но… слишком поздно. Она была уже мертва. — В комнате вновь воцаряется глухая тишина, наполняя пространство тяжелым, угнетающим настроением. — Ее жестоко избили, изнасиловали, после чего оставили тело на улице, в месте, где почти не бывает людей. Насильники думали, что таким образом все сойдет им с рук. — Он собирается с силами, чтобы не дать эмоциям захлестнуть вновь. Чонгук, похоже, начинает все больше и больше терять рассудок от рассказов Тэхена, где один сумасшедшее другого. Разум, не успевающий за потоками событий, пытается осмыслить каждую деталь, но блуждает в лабиринте тревоги и недоумения. — Исключительно по своей вине я стоял напротив ее раздетого, бездыханного, с огромным количеством ран тела. — В его глазах блестят слезы, и, хотя он старается говорить ровно, голос предательски выдает его внутреннюю борьбу. — Те твари до сих пор отсиживают свой срок, но мне так плевать — сестру никто не вернет, эти картины преследуют меня до сих пор, и ни один день не проходит без обвинений самого себя. — Тэхен заканчивает, и кажется, что весь мир на мгновение замирает, ошеломленный его откровением. Чонгук вытирает с щек Тэхена не до конца высохшие слезы и заглядывает в его глаза. Те будто до этого момента находились под белой пеленой, а сейчас стали выглядеть абсолютно по-другому. Является ли это итогом того, что он, наконец, поделился тем, что накопилось за все это время? — Значит, ты употребляешь алкоголь, чтобы отвлечься от этих мыслей и кадров с этого дня? — спрашивает Хосок, пытаясь уточнить и разобраться в проблеме. — Нет. На самом деле все чуть сложнее. В своих мыслях Чонгук представить уже не может, что может быть сложнее этого. — Конкретно этот этап я прошел. Отвлекал себя разным: ходил на всякие терапии и выпивал антидепрессанты. И это действительно помогало. — Он сидит с искусанными губами, опухшими глазами и покрасневшим носом, продолжая крепко держаться за поддержку, представленную Чонгуком. — Помогало ровно до того момента, пока на работу в магазине не пришла кассирша, точь в точь похожая на мою сестру. Слова намертво застывают мерзким комом в горле, а в мыслях нет ничего, кроме тотального опустошения. Жизнь будто проверяет на прочность, совсем забывая, что у каждого человека есть свой предел. — Ох, вы бы видели ее смех, улыбку, и то, как после радостного события у нее горят глаза — с ума сойти можно. — Тэхен иронично смеется, а смех отдает болью. — Просто неимоиеврно сложно каждый день видеть до боли родные очертаниия, мимику, эмоции. — Его взгляд сразу направляется в глаза Чонгука — самые родные и близкие, как у матери. Но если в чертах рядом у него получилось найти успокоение, то, наблюдая за чужими схожими, не чувствует ничего, кроме триггеров. — Я не кичусь тем, что алкоголя в моем организме побольше, чем воды, но это — единственный способ хоть как-то выпасть из размышлений. Я вижу перед собой лишь размазанные лица, не вызывающие каких-либо негативных ощущений. Конец. Чонгук, наконец, узнал правду, которую так долго избегал. Правда, о которой боялся даже подумать. Тэхен не может найти покоя ни на одной из трех своих работ. — А помогает? — задает доктор, казалось бы, легкий и логичный вопрос. Но ответ поступает не сразу. Помогает лишь в определенном моменте, а после того, как эффект спадает, все переживания всплывают наружу новой волной. — Не особо, — признается. После того, как Тэхен замолчал и опустил глаза, Хосок сделал глубокий вдох, стараясь сосредоточить свои мысли на предстоящем разговоре. Его лицо, хотя и сохраняло доброжелательное выражение, показывало, что он погружен в процесс. — Тэхен, — начал он. Его голос был спокойным. — Может, это прозвучит слишком банально, но ты очень сильный человек. Пройти через все это сможет далеко не каждый. Хосок понимает, что зависимость Тэхена от алкоголя является не просто слабостью или привычкой, а результатом сложной внутренней борьбы, где каждый день становится попыткой утопить собственную боль. — Мы вместе пройдем через это, — продолжает Хосок, — шаг за шагом. Прежде чем мы начнем, я хочу, чтобы ты знал: каждый твой шаг вперед будет поддержан и все твои чувства имеют значение. Каждое слово Хосока, произнесенное с высшим уровнем профессионализма, ощущалось как очередной удар ниже пояса для Чонгука. — Твоя зависимость от алкоголя, как я понимаю, не просто симптом, а следствие того, как ты пытался справиться с огромным эмоциональным бременем, которое на тебя легло. — Его тон был осторожным и располагающим. — Ты фактически пытался создать вокруг себя барьер, чтобы не сталкиваться с реальностью, ведь ее сложно принять. — Хосок сделал паузу, позволяя Тэхену осознать, что эта защита на самом деле была изоляцией, отрезавшей его от мира. — Твои чувства и переживания важны, и они заслуживают глубокого внимания и понимания. Понимание и признание проблемы — это не признак слабости, а сила, открывающая путь к переменам. — Алкоголь — это депрессант, замедляющий все процессы в организме. Небольшие дозы алкоголя придают ощущение расслабленности и уверенности в себе, но в больших дозах он замедляет реакцию и отрицательно сказывается на эмоциональном состоянии, например, — ухудшает память, появляются проблемы с координацией. — Размеренно поясняет Хосок, пытаясь донести до пациента всю серьезность. — И вообще алкоголь — штука весьма странная: всему человечеству гораздо больше причиняет горя, чем радости, но его употребляют ради положительных эмоций. Тэхен вспоминает вечерние ритуалы: мрачная комната, бутылки, окружающие его вместо людей; тусклая лампочка, символизирующая его состояние. Каждый глоток алкоголя приносил временное облегчение, растворяя угрюмые мысли и создавая иллюзию покоя, исчезающего вместе с последним остатком напитка. — Я не могу не отметить, какие ужасные события произошли с тобой за это время, и твоя алкогольная зависимость, апатия ко всему — это естественная реакция на такие обстоятельства. Однако тот факт, что ты решил бороться с этим — похвально, но это только начало пути. Тебе еще многое предстоит сделать. — Врач на мгновение задерживает руку над бумагой, обдумывая названия препаратов, которые собирается выписать. — Ты молод, и твой организм пока способен справляться с нагрузками, но время играет против тебя. Нужно поторопиться с лечением, пока зависимость не перешла на новый этап, грозящий серьезными последствиями. — Я постараюсь сделать все, что в моих силах. Тишина вновь зависает, Тэхена понемногу начинают отпускать переживания, после чего приходит осознание того, что все это время он сидел и держался за руки с Чонгуком, что поспособствовало спокойствию. Его нечитаемый взгляд направлен куда-то в пол, а тело, кажется, совсем перестало давать какие-либо знаки. — Я составил несколько ключевых рекомендаций, которым необходимо следовать. Первое — ощущение необоснованного беспокойства, нервозности, тревожности, когда не находишь себе места, а также навязчивое желание выпить, чтобы почувствовать облегчение, — важно отслеживать эти состояния. Главное понимать — это закономерное следствие алкогольной зависимости, просто проявляющееся спустя время. Нервной системе требуется время на адаптацию, но со временем она восстановится. — Хосок внимательно проходит ручкой по каждому пункту, стремясь донести информацию максимально доступно. — Я также назначил несколько препаратов, вызывающих отвращение к алкоголю: при последующих попытках употребить спиртное появляется устойчивый рвотный рефлекс. Ощущение, что крыша вот-вот начнет съезжать с места, как будто ее собираются сорвать невидимые силы. Как же хочется вернуть беззаботные времена. А они разве были? — Второе — более детально изучить свои травмы, что с детства, что с данного периода. Если просто игнорировать расстройство, оно может усугубиться и спровоцировать возникновение других психических расстройств. Полное выздоровление заключается в значительном снижении тревожности, уменьшению других симптомов расстройства: страха, стыда, депрессии. Эти воспоминания должны восприниматься как часть прошлого, не мешая полноценно жить в настоящем. — Да, было бы хорошо… — Тэхен берет паузу, ощущая, как его сердце сжимается от накопленных эмоций. — Они меня тянут каждый день за собой на самое дно. Трудно верить в светлое будущее, когда в голове беспрерывно продолжают звучать крики прошлого. Слова Тэхена и холодная, но заботливая интонация Хосока заставляют сердце Чонгука колотиться быстрее. Он осознает, что все это время заблуждался, считал себя жертвой, в то время как настоящий ужас происходил с тем, кого он любил. — И последнее, — он немного отодвигается и, обратив внимание на каждого, пытается подобрать нужные слова. — Самое главное — поставить перед собой цель. При ее отсутствии попытки перестать употреблять алкоголь, скорее всего, окажутся бесполезными. Рано или поздно тебе надоест бесцельно себя «мучить», и очередной срыв не заставит себя долго ждать. Также важно помнить, что процесс исцеления требует времени. А ты, Чонгук, — наконец, возвращает того в реальность, — в свою очередь должен оказывать помощь и поддержку. Он знает, что это его задача — быть рядом, вдохновлять и направлять. Но как можно быть вдохновителем, когда собственные ноги подкашиваются от страха и неуверенности? — Мы справимся, — выдыхает он едва слышно. Так, что сам не верит в произнесенное. Тэхен поднимает на него взгляд, и в этих глазах — боль, страдания, но и надежда, затерянная где-то на краю сознания. Надежда, которую Чонгук должен поймать и удержать, если они хотят преодолеть этот мрак вместе. Хосок слегка откидывается назад, скрестив руки на груди и, словно размышляя вслух, говорит: — Тэхен, теперь твоя очередь задать Чонгуку вопрос. Что тебя тревожит больше всего? Слова Хосока звучат как простое предложение, без давления, но в них все же скрывается что-то, что заставляет Тэхена замереть. Тишина, повисшая в комнате после этих слов, становится более ощутимой. Тэхен, опустив взгляд, начинает медленно размышлять, погружаясь в свои мысли. В его голове разворачивается настоящая битва. Он пытается сформулировать вопрос, давно преследующий его, но как только кажется, что можно произнести его вслух, слова застревают в горле, не желая облечься в звуки. Чонгук, наблюдая за всем этим, начинает ощущать тревогу, медленно закрадывающуюся в его сознание. Сердце предательски сжимается от напряжения. «Что он хочет спросить?», — лихорадочно крутится в мыслях. Каждая мысль, как острый осколок, ранит его, заставляя кровь стынуть в жилах. Страх превращает его внутренний мир в хаос, порождая десятки, сотни вопросов, которые Тэхен может задать, и ни один из них не приносит облегчения. Тэхен продолжает молчать, и это молчание становится почти невыносимым. Наконец Хосок, словно чувствуя, что молчание затягивается, мягко спрашивает: — Тэхен? Он поднимает голову, глазами на мгновение встречаясь с обеспокоенный взглядом Чонгука. И наконец он произносит почти шепотом, но достаточно отчетливо, чтобы эти слова достигли ушей всех присутствующих: — Вопросов нет. В этот момент время, кажется, замирает. Чонгук, не веря своим ушам, переводит взгляд на Тэхена, и его лицо наполняется растерянным удивлением. Слова, которые он так боялся услышать, которые были готовы ударить, как нож, так и не прозвучали. Не нужно забывать — в каждом молчании скрывается целая вселенная невыраженных слов и чувств. Он не может понять, почему Тэхен, столь долго молчавший, в итоге не задал ни одного вопроса. Это нелогично и не похоже на него. Может, он просто не хочет делиться всеми личными переживаниями их отношений вместе с Хосоком? — Тогда мне ничего не остается, кроме того, как сказать вам, что я всегда буду на связи. — Хосок отрывает несколько листов с блокнота, где он делал записи на протяжении всей сессии. — Тут есть необходимые препараты не только для Тэхена, но и для тебя, Чонгук. Препараты, способные помочь справиться с наркотической зависимостью. Они могут облегчить симптомы абстиненции* и помочь тебе в процессе отказа. Также я добавил средства для нормализации сна, умеющие восстановить силы. Тэхен и Чонгук обмениваются короткими взглядами. В этих взглядах читается многое: и страх, и решимость, и слабая, но нарастающая уверенность в том, что они смогут пройти через все это вместе. Хосок задумывается, и в его руках оказывается элегантная ручка, которую он вертит между пальцами, обдумывая что-то важное. Он не спеша открывает нижний ящик своего стола, доставая оттуда блокнот с твердой обложкой. — Я подумал, что это может быть полезно для вас, — говорит Хосок, вкладывая в голос чуть больше теплоты. — Иногда в процессе работы важно фиксировать свои мысли, переживания или моменты, вызывающие у вас вопросы или напряжение. Это может стать чем-то вроде вашего личного дневника. Пишите сюда все, что посчитаете нужным. Мы можем потом использовать эти записи в ходе наших сессий. Хосок пододвигает блокнот и ручку к Чонгуку, переводя взгляд на него. — Это совершенно простые инструменты, но они могут помочь вам разобраться с мыслями или просто зафиксировать важные детали, способные ускользнуть со временем. Чонгук кивает, но его мысли уже начинают блуждать вокруг того, что он мог бы записывать, как использовать эти страницы, чтобы вместить в них все свои мысли. Во всяком случае он с благодарностью принимает «дневник» с ручкой, пряча их в рюкзак. Хосок дает Чонгуку и Тэхену немного времени, чтобы обдумать свои мысли. Затем, подняв взгляд, спокойно говорит: — На сегодня это все. В следующий раз продолжим с того, на чем остановились. Он встает из-за стола, протягивая руку сначала Тэхену, затем Чонгуку. Его улыбка профессионально-нейтральна, как всегда. — Спасибо за вашу открытость. В любой момент можете спокойно обращаться. Чонгук машинально пожимает руку Хосоку, но в этот момент мысли уже начинают кружиться в беспокойном вихре. Он осознает, что вскоре останется наедине с Тэхеном, без поддержки Хосока, без возможности скрыться за ним. Когда Хосок закрывает дверь за собой, они оба остаются в пустом помещении. Стоят, смотря друг на друга, не зная, что делать дальше. Тэхен ощущает, как его сердце забивается быстрее, каждый удар словно эхом отдается в тишине. Он пытается найти что сказать, но слова застревают в горле. Чонгук смотрит в пол: его лицо будто вросло в землю от беспокойства. В этом пространстве, где раньше присутствие Хосока напоминало им о четком направлении, теперь ощущается абсолютное отсутствие поддержки. — Может быть зайдем куда-то на обед? — вдруг говорит Тэхен. Он решает проявить инициативу, хоть и голос выдает его напряженное состояние. — Давай. Чонгуку без разницы, он согласен на все, лишь бы удалось выйти из туманного состояния и осознать недавно полученную информацию.

Сейчас.

Чонгук продолжает сидеть за столиком, но его ум все еще затоплен воспоминаниями. Словно время остановилось, и он до сих пор сидит в том кресле, окруженный стенами, полными давящей тишины и тяжелым напряжением. — Сколько у тебя осталось еще долгов? — осторожно спрашивает Чонгук. После того, как все стало известно, он готов предложить любую помощь: продать все ценности, что у него есть, взяться за несколько подработок и даже обыскать весь город, чтобы помочь Тэхену. — Не скажу. Ну вот, приехали. — Позволь мне узнать, — чуть настойчивее звучит от него. — Я правда хочу оказать помощь. «Надо было оказывать ее раньше». Тэхен внезапно останавливается: рука замирает над тарелкой, а движения прекращаются. Он медленно поднимает глаза на Чонгука, и его взгляд становится непроницаемым. — Это исключительно моя проблема, и она никак не должна затрагивать тебя. Ты не обязан терзать себя из-за того, что когда-то мои родители взяли этот кредит. — Тэхен говорит ровным и спокойным тоном, пытаясь смягчить свои слова. — Для меня самая большая помощь — если ты сможешь навсегда избавиться от своей зависимости. Тогда я перестану чувствовать вину за то, что довел тебя до такого состояния. «Меня терзает то, что ты не позволяешь мне помочь, и из-за этого я все реже вижу тебя», — остается мысль неозвученной. А на что Чонгук, собственно, надеялся? Тэхен долгое время утаивал эту информацию, стремясь избавить Чонгука от лишних хлопот. А теперь ему предстоит мгновенно принять его помощь, после того, как он перестал держать это в тайне? — Когда тебе нужно на работу? — В его голосе слышится едва заметная тревога, скрытая за заботливым тоном. — Через полчаса. — Ощущение, что, находясь рядом с Чонгуком, он и вовсе забыл про все свои дела. — Я наврал руководству ресторана, сказав, что сильно болею и едва ли могу двигаться. После долгих уговоров они разрешили мне остаться дома, но моя обязанность, как доставщика, никуда не делась. Тэхен с трудом принимает тот факт, что его плотный график, похожий на бесконечный поток задач, оставляет слишком мало времени для близкого человека. Чонгук же, наоборот, благодарен Тэхену хоть за это. Ведь, несмотря на свою загруженность, он сумел найти время для того, чтобы сделать первый шаг к восстановлению их отношений. Когда официант принес счет, Тэхен быстро и уверенно протянул руку, моментально схватив его, как будто это было заранее предусмотрено. — Я возьму это на себя. Чонгук уже был полон желания возразить, ведь знает, как его партнер изо всех сил старается на трех работах и как для него важна каждая копейка. Он открыл рот, собираясь сказать что-то, но осознал, что спорить бессмысленно. Тэхен был решителен — твердая манера не оставляла места для сомнений или обсуждений. После того как счет был закрыт, Тэхен и Чонгук встали из-за стола и направились к выходу. В последние минуты встречи, зная, что Тэхену предстоит отправиться на работу, их шаги стали еще более медленными. Выйдя из помещения, они направились по тротуару в сторону своего дома. Дома, имеющего роль убежища, но уже потерявшего изначальную теплоту. Небо над ними окрасилось мягкими оттенками заката: они отражались в витринах магазинов и дождевых лужах на улице. Шум машин и отдаленные голоса людей казались далекими и чуждыми, не касающимся их. Тэхен и Чонгук шли молча, каждый погруженный в свои мысли, но с внутренним спокойствием. В их молчании не было страха и неопределенности, а скорее ощущение умиротворенности.

***

Виднелось уже родное здание, что означало одно — это последние мгновения, проведенные вместе. Тэхен и Чонгук стояли лицом к лицу, каждый из них ощущая тяжесть этого момента. Пару мгновений они молчали, наблюдая, как солнце за горизонтом погружает мир в теплые золотистые тона. Тэхен, приподняв голову, заметил, как глубокие тени, падающие на лицо Чонгука, постепенно растворяются в свете уличных фонарей. — Чонгук, — произнес Тэхен, стараясь придать своему голосу уверенность, но в его интонации все же чувствовалась легкая дрожь, выдающая внутреннее волнение. — По моим расчетам осталось меньше месяца. Мне нужен примерно такой срок, чтобы полностью избавиться от долгов. — Он говорит это так, будто пытается убедить не только Чонгука, но и самого себя. — Совсем чуть-чуть, и все опять будет так, как прежде. — Тэхен делает паузу. Его взгляд задерживается на Чонгуке, пытаясь сделать анализ его эмоций. — Я каждый день буду стараться делать все, чтобы увидеться с тобой хотя бы на пять минут. Отложу все дела, когда услышу твой звонок. Буду интересоваться твоим днем и состоянием. — Голос становится более мягким и проникновенным, словно он хочет, чтобы Чонгук почувствовал всю искренность и серьезность его намерений. — Только сможешь ли ты пообещать мне, что потерпишь и этот месяц, пока у нас не будет возможности быть рядом всегда? — В вопросе звучит просьба, волнение и одновременно глубокое желание, чтобы их связь выдержала это время разлуки. Чонгук молчит, и тишина вокруг них становится все ощутимее. Он стоит неподвижно, как будто погружен в глубокие размышления: его глаза направлены в землю, а лоб нахмурен. Мгновения тянулись бесконечно, и Тэхен, стоящий перед ним чувствовал, как страх и неуверенность постепенно начинают овладевать им. Ему было трудно понять, что происходит в голове Чонгука, и это непонимание углубляло все еще больше. Ну все, можно пойти и с моста уже скинуться. Когда тишина стала просто невыносимой, Чонгук вдруг сделал шаг вперед. Его движения были медленными и осторожными, он будто пытался преодолеть невидимую преграду между ними. Он приподнял руки, немного дрожащими пальцами коснулся плеч Тэхена, а затем, с явным усилием, потянул его к себе. Когда Тэхен почувствовал прикосновение Чонгука, его пульс начал учащаться: слова, которые он когда-либо знал, начали пропадать из головы, а мир замер. Прижаться к Чонгуку додумался не сразу, ведь только начинал осознавать, почти не веря, что тот все еще рядом. Он, мать вашу, рядом, и это — не плод его воображения, не кадр из давних воспоминаний. Это происходит с ним и сейчас. Тело Тэхена расслабилось: все напряжение, скопившее за такое долгое время нашло отдушину. Он наслаждался этой непринужденной близостью, мечтая, чтобы эта секунда затянулась на вечность. Эти объятия стоили миллион слов «Да, смогу». В этом нашелся его покой, которого так долго искал, и который казался недостижимым ровно до этого момента. — Зато мы часто встречаемся в твоих снах, я это знаю, — мягко произнесит Чонгук. Он никогда не забудет, как каждое утро Тэхен с увлечением делился с ним снами, в которых они переживали вместе множество разных историй. — Да, потому что там мы можем быть кем угодно, без границ и ограничений. После того, как они постепенно отстранились друг от друга, в воздухе повисло напряжение. Тэхен, вспомнив, что время тянет его к реальности, невольно скользнул взглядом к своим часам. Они напоминали о неизбежности завершения этого момента. — Мне нужно идти, — произнес он тихо. — Не забывай, что я всегда думаю о тебе, даже когда мы не рядом. Чонгук остался стоять, погруженный в молчание и неизбежность расставания, наблюдая, как его партнер удаляется, постепенно исчезая из поля зрения. Когда Тэхен окончательно скрылся из виду, Чонгук повернулся к двери, заходя в подъезд, чувствуя себя вновь одиноким. Ему предстоит провести вечер в тишине пустой квартиры, размышляя о том, что предстоит сделать для выполнения всех пунктов.

***

Двери лифта открылись почти что сразу. После нажатия на нужную кнопку, он плавно начал движение. Достигая нужного этажа, Чонгук достал ключи из кармана, направляясь к двери с единственным ковриком, несущей в себе доброе пожелание. Войдя в пустую квартиру и закрыв за собой дверь, в тишине раздался незнакомый звук. Чонгук замер и прислушался: это был легкий скрип, доносящийся из коридора. Он сразу потянулся к выключателю, и как только в коридоре стало светло, его взгляд упал на пол, где посередине комнаты был оставлен конверт. — Что за… Чонгук приподнял его с пола, и сердце забилось в бешеном ритме, словно оно чувствовало, что это послание несет нечто важное и зловещее. Конверт был не только запечатан, но и явно адресован именно ему. Руки дрожали от страха и волнения, когда он медленно разрывал упаковку, будто опасаясь, что после этого последует нечто ужасное. Варианты были разные: либо кто-то неожиданно нападет на него из тени, либо какой-то зловещий предмет упадет из конверта, чтобы нарушить его и так разрушенный мир. Внутри всего лишь оказался одинокий лист бумаги, на котором были написаны всего несколько слов. Эти слова мгновенно окутали Чонгука ледяным холодом — от них веяло потенциальной угрозой. Он прочитал их с ужасом, чувствуя, как мрачное предчувствие разрастается в его сознании. «Не верь всему, что тебе сказали». Чонгук остолбенел, не зная, что и думать. Его мысли снова вернулись к Тэхену и их последнему разговору. Почему кто-то оставил это послание? Какое значение скрывается за всем этим? Грудь мгновенно сжалась от тревоги. Он почувствовал, как мрак сомнений и вопросов начинают заполнять его разум. Но конверт и его содержание — это не самое пугающее. Осознание пришло не сразу. За это время в доме кто-то был.