Запятнанное небо

После работы тяжёлые ноги тащат лениво толпу людей в едва раскрывающиеся двери метро. Многие смотрят угрюмо вниз, сгорбившись тянут сумки, пакеты, рюкзаки на себе и думают о том, какие дела их ждут когда встанет солнце. Те, что не выжглись в бешеном ритме однообразных дней ещё смеются и поднимают взгляд на проскальзывающие мимо лица. Я, как и многие, не обращаю внимание на толпу вокруг меня, двигаюсь в стаде овец вслед за невидимым пастухом обещанных надежд. Каждый раз подходя к краю платформы я представляю, с каким хрустом будут ломаться мои кости под колёсами поезда, лопаться кожа, мышцы. Моя кровь схлынет как в фильмах, заливая рельсы, или лениво польётся под перекладины? Что будет, если меня кто-то столкнёт? Захочу ли я выбраться или встречу свою смерть с достоинством, отпуская свою бренную плоть? Поезд подъезжает, разнося пресный воздух. В этих тоннелях всегда характерный запах. Двери раскрываются, выпуская одну кучку людей и впуская другую. Если есть возможность, садишься и закрываешь глаза, отдаваясь потоку музыки. Мне всегда хорошо спалось в поездах. Иногда вечером хочется ехать не вставая несколько часов. Кажется, будто один час способен восполнить бессонную ночь. Наконец расцветает букет из множества ароматов: "свежесть" геля для стирки, лёгкие цветочные духи, ядовитый мужской одеколон, молодёжный дезодорант. И все это плывёт в реке пресных тоннелей. Поезд виляет влево и вправо, незаметно опускается и поднимается, унося десятки людей от точки "а" в точку "б". Туда и обратно каждый день. Выходя из огромного железного червя, движешься как крыса по привычным лабиринтам, чтобы выбраться наружу. Только закрой эти выходы и мы не сможем прокопать себе путь наверх. Когда ездишь по одному маршруту в одно и то же время, запоминаешь постоянных гостей. Точнее, попрошаек. Например, инвалида, что потерял обе ноги чуть ниже колена. Он умудряется каждый день совершить путь до метро, спуститься, перешагнуть в вагон и ходить по нему, выуживая монеты своим жалким видом, но не может найти достойный способ заработать на еду. Какая-то старушка сидит на ступенях, смотря в никуда и держит стаканчик. По пути на выход ещё один красавец. Стоит с табличкой "украли деньги, помогите доехать". Поначалу мне было жаль таких людей, но вскоре я задумался, как бы я поступил в такой ситуации. Я понял, что слишком уважаю себя, чтобы падать до попрошайничества. Я убеждён, что способен обеспечить себе хорошую старость. Что касается потери или кражи денег... я слишком мнительный, чтобы такое со мной произошло. Да и у меня все же есть другие пути поиска денег. А инвалидность... я не уверен, что оставил бы себя в живых в таком отчаянном состоянии. Будь я не один, мне бы не дали так унижаться. А один я бы и не жил дальше. Я постепенно стал чувствовать отвращение к тем, кто зарабатывает на жалости. Никто никому ничем не обязан. Может быть, я циник, но в моём понимании настоящая помощь это не пара купюр в кармане. Научить человека бороться - куда большая помощь, чем просто откупиться от него. По сути, мы платим за собственное успокоение. Мы даём деньги, чтобы подумать: "да, я хороший человек". Это не оправдание моей жадности, я совершенно не жадный человек. Я много раз подбирал животных и тратил на них тысячи, вытаскивая из лап смерти. Потому что именно это для меня настоящая помощь, а не один кусок мяса и молитва на ночь во благо. Конечно, я не уверен, что они не попали обратно на улицу, но я сделал все, чтобы у них появился настоящий шанс на счастье и семью. Вернувшись домой, я устало вытянул поводок и нацепил на свою собаку ошейник. Буч знал распорядок дня и мои привычки лучше кого бы то ни было. Он сам подошёл и спокойно последовал на улицу, чтобы сделать все свои дела. Проходя мимо одного закоулка, он вдруг потянул меня прямо в тупик за мусорные вёдра. Дотянувшись до большой коробки, он вдруг заскулил. Сверху коробка была задёрнута старым шерстяным одеялом. Я знал похожие подачи и уже мысленно взмолился, чтобы это были не живые котята или щенята, потому что я бы не смог не забрать их домой, а денег на счету оставалось совсем немного. Сдёрнув в сторону одеяло, я застыл, не веря своим глазам. Это были определённо не котята. И не щенки. Ребёнок?! Серьёзно? Сейчас 21 век, какого черта ребёнок делает на улице? Разве такое в принципе возможно? Я обернулся, проверяя нет ли людей, будто собирался совершить преступление. Буч с интересом обнюхивал объект. После шока я подумал, а не мертвый ли это ребёнок. Он никак не отреагировал на меня и мою собаку. Но стоило тронуть его за руку, как он дёрнулся и распахнул на меня испуганные большие глаза. Живой ребёнок лет двенадцати, если я ещё нормально определяю детский возраст. Спит прямо в коробке аки брошенный пёс. Это правда со мной происходит? Что я должен делать? Мальчик присел и покосился на пса, что пытался понюхать его одежду. -Он… не кусается? - хрипло спросил он. -Нет, - как-то машинально ответил я. Мальчик протянул свою руку и погладил Буча по голове. Когда пёс завилял хвостом, мальчишка вдруг улыбнулся. -Какой хороший... -Где твои родители? - наконец я понял, что я должен что-то сделать, передать ребёнка опекунам или в какую-то организацию. -У меня их нет, - уверено ответил он, отводя взгляд в сторону. -Ты сирота? Из какого приюта? -Нет! Не надо сообщать в приют! - всполошился он и поднялся, наконец, на ноги, подходя ближе ко мне, - Прошу, не надо. -Так не пойдёт. Ты не должен здесь спать. А вдруг... -Со мной будет всё в порядке, - голос мальчика дрожал и он тянулся руками к моей одежде, а я как-то рефлекторно отшатнулся от него, как от прокажённого. -Ага, как же, - выдохнул я и достал из кармана телефон. Я листал свои вкладки с очень умным видом, а на деле понятия не имел, в какие органы я должен сообщать, куда надо звонить и что вообще делать в такой ситуации. -Пожалуйста… прошу... нет... вы не понимаете, - его голос дрожал, и вскоре по щекам покатились слёзы, он опустился на колени и продолжал тянуться ладонями ко мне, как к спасителю. -Я не могу... я должен позвонить, - я и сам стал почти умолять его не выглядеть настолько жалким, потому что моя совесть уже не справлялась с такой нагрузкой. Пальцы набирали 911, и потом я вдруг представил уставших мужланов, что приедут забирать беспризорника. Насколько те, кто приедет лучше местных бомжей? Но и оставить его на улице я не мог. Так что же, спрашивается, нужно было делать? Я сжал телефон, зажмурился и тяжело выдохнул. "Плохая идея, Алекс. Очень плохая идея" -Ладно. Я не буду никуда звонить, - сдался я и убрал телефон в карман, - Пошли за мной. План казался простым. Оставить его до того, пока я не найду, куда его нужно возвращать. Если он сбежал от родителей, наверняка скоро появятся объявления о пропаже, новости после заявления и так далее. И тогда я просто позвоню куда надо и верну его. Ну, или свяжусь с детскими домами. Кто знает откуда это "чудо". Ребёнок аки радостный пёс пошёл за мной, совершенно не боясь никаких последствий. Я краем глаза наблюдал, как он трогает Буча и почти подпрыгивает с каждым шагом. Как при такой наивности можно оставаться на улице? Я запросто мог оказаться педофилом или маньяком, а он бы пошёл за мной и стал жертвой. Рыжий свет фонарей освещал его спутанные светлые волосы, грязную порванную одежду, юное перепачканное лицо. Он на улице минимум пару дней. Ему повезло, что на него наткнулся именно я. Я молился всем богам, чтобы не встретить по пути соседей. Не то, чтобы я с кем-то тесно общался, но наверняка мог пройти очень странный слушок, застань они меня с ребёнком такого вида. Для одного квартира у меня была большая. Я любил пространство, любил менять обстановку и переставлять место своего ночлега. В каждой из четырёх комнат был раздвижной диван, на случай если я не хотел спать в спальне на кровати. Буч приватизировал одну из комнат, раскидав там свои игрушки, но я был этому даже рад. При свете белых ламп я понял, что малышу все-таки досталось. У него были синяки и ссадины и это лишь на видимых участках. Я отправил его в душ, а вещи в стирку. Детских вещей у меня, конечно, не было, но я подобрал шорты, что могли затянуться на его талии максимально, и самую короткую свою рубашку. Парнишка поблагодарил меня и вел себя так, словно нечто подобное для него привычно. Он нисколько не сковывался, прося полотенце или выходя в чём мать родила. Даже одежду принял с благодарностью, но не стеснением, как бывает у детей, что впервые принимают подарки из рук незнакомца. "Кто же ты такой". Стоило сказать про еду, и он охотно сел за стул, уплетая всю порцию моего скромного ужина. У меня всегда было прозапас, так что я не остался без еды, но и на гостя не то, чтобы рассчитывал. -Знаешь, тебе не стоит так доверяться незнакомцам, - подметил я, предлагая ему печенье к чаю. -Вы не хотите меня насиловать, - пожал плечами он, отвлекаясь на пса и взъерошивая его бурую шерсть. "Откуда тебе знать?" - подумал я, но произносить не стал. Если приглядеться, можно было понять. Он знал, когда этого хотят. Его тело как карта пережитых им несчастий. -Спасибо вам, - улыбнулся малыш мне после ужина, - Даже если завтра вы сдадите меня в приют, я рад, что побывал здесь и поел такую вкусную еду. Сейчас я заметил, какого насыщенного голубого цвета были его глаза. Да и сам он красотой не был обделён. Может быть, именно из-за этого были все его проблемы? -Иди вон в ту комнату, - я указал на дверь, вручая ему плед, - Можешь раздвинуть диван. Там есть подушки. -Доброй ночи, - кивнул он, попрощался с собакой и пошёл. Я же ушёл в спальню и долго лежал там, уставившись в потолок и просто не веря в то, что сегодня произошло. Похоже на дурной сон. Быть может, это он и есть. По утру я встану, и не будет никакого ребёнка. Буду лишь я и вечно пыхтящий Буч. Может быть, это мой мозг посылает странные воспоминания из моего детства, только зачем? И почему такие необычные? И что мне делать, если это окажется реальностью? Если я проснусь и встречу напротив себя большие голубые глаза.