Запятнанное небо

Сны. Мне часто снятся сны, но я практически никогда не запоминаю их. Я помню обрывки фраз, лица, ощущения, но никогда не целую картину. Это как отдельные паззлы в море моего сознания. Со временем эти кусочки перемешиваются, иногда путаешься в своей памяти, особенно, если сон казался весьма реалистичным. Как наш мозг понимает, что воспоминание реально, а не придумано им, если даже сон ощущается реальностью? А может, часть того, что мы помним, никогда с нами не происходила? Может, мы хотели пережить все то, что вспоминаем, а на деле никогда не жили эту жизнь? Иногда во сне забываешь кто ты, что тебе нужно делать, куда ты собирался. Ты просто живешь так, как сам этого хочешь. А когда открываешь глаза... просыпаешься или засыпаешь? Меня разбудил грохот с кухни. Я давно привык к жизни стен, когда слышишь шаги соседей, голоса, жужжание мобильника или телевизионный разговор. Но этот шум сразу пробудил во мне подозрение. Я моментально забыл все те лица, что мелькали во сне, они растворились как дымка по утру. Но и вспомнить причину шума я сразу не мог. Буч давно отучился залезать на стол и тормошить тарелки. Я вылез из-под одеяла и, ежась от осеннего холода квартиры, пошлепал босыми ногами на кухню. Мгновение остолбенения, а затем память нахлынула прошедшим вечером. Мальчишка стоял ко мне спиной. Он подвязал края рубашки в узел на животе, а широкие голубые шорты напоминали скорее юбку, туго затянутую на его хрупкой талии. Вокруг него валялась раскрошенная яичная скорлупа, у стола все еще блестело затертое пятно, видимо растекшегося белка. Он крутил на огне газовой плиты сковородку, помешивая деревянной лопаткой, и что-то тихо напевал себе под нос. Буч с интересом наблюдал за его кропотливой работой. -Доброе утро, - поприветствовал он меня, когда обернулся и заметил, - Я приготовил омлет. -Я вижу, - выдохнул я, повернулся и пошел обратно в спальню. Я лишь проверил, что звук не означал серьёзную проблему и вернулся к себе в постель. Не то, чтобы я хотел спать дальше, но я в принципе не привык вскакивать сразу и бежать по делам. Даже перед работой я заводил будильник на полчаса раньше, чтобы эти полчаса просто приходить в себя после сна и осознавать самого себя перед грядущим днём. Я вышел, когда ребёнок играл с собакой. Омлет дожидался меня в сковородке, чтобы не остыть. Несмотря на учиненный хаос, готовил он отлично. Не пережарил, не пересолил, хотя предупредил, что это лишь второй раз, когда он готовит кому-то омлет. Я не привык встречать утро не один, если не считать моего верного друга. У меня и отношений особо не имелось. Я не избегал общения, но не видел в нём большого смысла. Многие общаются просто ради самого факта общения. Бесполезный обмен фактов и впечатлений, когда ты даже не интересуешься схожее ли у собеседника с тобой мнение. По большому счету всем плевать, что ты думаешь, они просто хотят высказаться и ощутить свою важность в этом мире. Я не отмахивался, но и не настаивал на разговорах. Для меня всегда важнее был смысл слов, чем их наличие. Сегодня был выходной, и я мог потратить его с пользой. После завтрака я выгулял Буча, а потом пошёл по магазинам. Я почти не готовил сам, хотя умел, но это была лишняя трата сил и времени, на мой взгляд. Поэтому я покупал полуфабрикаты в упаковках на раз, что стоило отправить лишь в микроволновку, а потом в желудок. В холодильнике у меня были некоторые ингредиенты, что могли лежать долго, но чаще всего я их потом просто выбрасывал за ненадобностью и сроком давности. Кроме еды я решил зайти в магазин одежды и приобрести моему гостю пару вещей, в которых он бы мог ходить дома. Глазомер у меня настроен был лишь на мои размеры, потому я надеялся, что не промахнусь с выбором слишком сильно. Да и Буча тоже стоило порадовать, потому последним пунктом я заглянул в зоомагазин и пошел домой. Мой новый товарищ сидел в гостиной и смотрел телевизор. Сам я в основном читаю, а потому оживленные телевизионные голоса были почти забытым звуком прошлого, которые отдалённо доносились от меня сквозь стены из чужих миров. Я подарил четвероногому другу вкусности и пошел к ребёнку, вручая ему обновки. Без капли стыда он оголился прямо при мне и примерил все, что я купил, крутясь передо мной, точно девица перед своим ухажёром. -Спасибо, - улыбнулся он и сел на диван, затушив голос техники, - Вы не женаты? -Как-то не пришлось, - пожал плечами я, наблюдая за хаотичной пляской красок. -И детей нет? - при свете солнца его глаза становились как летнее небо и так беспечно смотрели, кажется, в самую глубину души. -Ты первый ребёнок, с которым я общаюсь за последние лет пять, - мягко улыбнулся я, коротко посмотрев на его лицо. Так юн, а уже столько шрамов, столько боли, заставляющей лицо заостриться, как камень на берегу бушующих волн жизни. -А как его зовут? - его взгляд перевелся на пса, что с усердием разгрызал оленью ногу. -Буч, - я тронул один из шрамов на лбу малыша пальцами, одним легким прикосновением, которого будто и не было, - Ты сбежал? -А вы помните свое детство? - такой проницательный взгляд, что даже немного забываешь, что имеешь дело с ребёнком , - Оно было счастливым? -Не знаю. Наверное. Я не особо понимаю, как измерить счастье прошлого. Но, кажется, сильно несчастлив я не был, чтобы запомнить этого. Он вдруг улыбнулся, так, словно знал обо мне что-то, чего я сам не знал. Улыбнулся, смотря прямо мне в глаза, а потом резко уставился на телевизор. -Да, я сбежал. Вы и сами понимаете, почему я мог это сделать. -Мир - не безопасное место, - подметил я, откидываясь назад и закрывая глаза. -Иногда одному безопаснее, - почти прошептал он, и в комнате повисла тишина. Он выключил телевизор и сидел рядом со мной. Я не раскрывал век и лишь ощущал, что он есть где-то рядом. Пока не почувствовал давление на колени. Он сел на меня, ко мне лицом. Смотрел таинственно и молчаливо, со слабой, ничего не выражающей улыбкой. -Я красивый? - вдруг спросил он. -Да, - не задумываясь, ответил я, боясь шевелиться, чтобы не спугнуть этот момент. Почему? Казалось это мираж, который дарит расслабление и успокоение посреди знойной пустыни. Он вновь улыбнулся и слез с колен, направляясь к Бучу, который лениво повилял хвостом, даже и не думая жадничать своей добычей. Я смотрел на этого радостного ребёнка и все думал, что я должен кому-то сообщить о нём. Должен. Но не хочу. Зеркало. Я вижу в нем уставшего осунувшегося человека лет 28. Зелень глаз бесцельно смотрит вперед, руки стирают с лица и каштановых волос влагу. Вода почти не помогает взбодриться. Но это уже не важно. Я научился жить в вечной усталости. В любом случае, от меня не требуют ошеломительной мозговой деятельности. Пока я думал, что делать с малышом, он сам приготовился выходить на улицу вместе со мной. Как любой здравомыслящий человек, я боялся за свой уютный уголок. Меня не шибко смущало, что малой трогал мои вещи. Мой пес, будучи еще глупым щенком, хватал все, до чего дотягивался, и ему невозможно было объяснить законы этого дома. Моему же гостю хватало одного "нельзя", чтобы он больше не прикасался к этому. Однако, жизнь нас учит не доверять, как бы хорошо другой себя не вел. Но мне даже спрашивать не пришлось. Мальчишка сам изъявил желание гулять, пока меня нет дома. Он лишь спросил, в какое время ему лучше вернуться и сказал, что может погулять с Бучем. Я любил своего пса, но иногда после работы невыносимо было куда-то идти. Я все меньше мог думать о работе из-за мыслей о ребёнке. Кто он такой? Почему он спал на улице? Где его родители? Я стал пробивать новости о пропаже детей, но не увидел похожих описаний или фотографий. Его даже не ищут. Я мотал новости на полгода назад. Вообще ничего. Может быть, он сирота и тогда можно понять, почему его не ищут публично. Вечером, когда я пришёл домой, он тихо постучался в дверь. Он сам нацепил поводок и повёл пса на улицу. Наконец я мог отдохнуть. Я успел даже задремать, когда меня снова разбудил стук. Мальчишка радовался вместе с Бучем. Они словно съездили в парк аттракционов. После ужина я улегся на постель в спальне и совершенно не заметил, как ко мне бесцеремонно прокрался гость. Блондин заполз рядом и принял ту же позу, что и я. -Тебе не пора домой? - поинтересовался я, даже не глядя на него. -Смотря что вы подразумеваете под словом "дом". Я бы сказал, я уже дома. Мне здесь спокойно. День шел за днем. Я уходил на работу и малыш исчезал в серости города, возвращаясь, когда я готов был открыть ему дверь. Постепенно я стал забывать, что должен был кому-то о нем сообщить. Он становился неотъемлемой частью моих дней, вливаясь в мою жизнь так, точно именно его мне никогда и не хватало. Забота о Буче и моем доме уходила в его руки. Даже запас в холодильнике сменялся с полуфабрикатов на домашнюю еду. Я будто жену завел, а не ребёнка. Хотя мысль о том, что со мной живёт кто-то ещё, кроме пса, все ещё не укладывалась в голове. В один день мальчишка не постучал в мою дверь. Я ждал два часа, прежде чем решил пойти с собакой сам. Не то, чтобы я стал нуждаться в его обществе и помощи, но за время, проведённое вместе, я начал привыкать к нему. Я шатался по закоулкам, пока наконец не нашёл его. Он стоял в одном из тупиков, стоял и смотрел себе в ноги. Совершенно без движений, как статуя. Не знаю, как я понял, что это был именно он, но я не ошибся. Тьма скрывала его, рисуя лишь слабый силуэт. Я чувствовал, что что-то не так, а потому не кинулся к нему в ту минуту, что увидел его. Какое-то время я вглядывался в тени, пока не заметил что-то неровное на земле. Что-то лежало у его ног, и малыш смотрел прямо на это. Я рискнул подойти ближе, а ребёнок почуял меня. А может и услышал, я не замечал, насколько много шума создаю своими шагами. Он обернулся ,и мне показалось, что улыбнулся мне. Мне показалось, что он хотел кинуться ко мне в объятья. Или на меня? Но он продолжал стоять. Я подошел ближе и понял, что на земле лежит человек. Мужчина, если быть точным. Он лежал в неестественной позе со спущенными штанами и смотрел своим пустым взглядом в небо. Я заметил, как в руке малыша блеснуло лезвие, которое он тут же спрятал куда-то. С его пальцев капала темная густая жидкость, а он смотрел на меня не моргая. -Вы боитесь меня? - наконец спросил он будничным тоном. -Не знаю, - я повел плечом, пытаясь разглядеть в теле на земле раны, - Я пока не понял. -Мне теперь нельзя домой? - в темноте его небо меркло, только не понятно из-за тьмы мира извне или внутри. -А ты хочешь вернуться? - я стал расстегивать пуговицы своего пальто, не решаясь смотреть в эти глаза слишком долго. -Очень... - наконец он сам опустил голову и горько улыбнулся. -Что ты трогал? - пальто я накинул ему на плечи, заворачивая полностью, скрывая следы чужой жизни. -У меня больше нет отпечатков, - смышленый малыш, прошедший суровые уроки. Я поднял его на руки, унося к себе домой. Сразу со входа мы погрузились в ванну. Я даже не снимал его одежду, все равно её придётся сжигать. Он сидел подобрав колени и сгорбившись вперёд, когда я отмывал его руки. Действительно, пальцы гладкие. Он спалил свои отпечатки? Это… -Это не первый мой раз, - ответил он, предугадывая мой мысленный вопрос, - Я и раньше это делал. -Зачем? - я потянул измазанную кровью футболку наверх, отбрасывая ее в раковину. -А зачем взрослые насилуют детей? - он вновь серьёзно посмотрел глаза в глаза. Я лишь усмехнулся, понимая его мотив. Конечно, это и так было очевидно, но хотелось услышать это от него. -Он сказал, что убьёт меня, если я не разденусь. А мне стало интересно, какое будет у него лицо, когда убивать его буду я, - мальчик нежно улыбнулся и прижался щекой к моему локтю, когда я намывал ему спину, - Я вам нравлюсь? -Ты хочешь убить меня? - непринуждённо улыбнулся я, смачивая губку и выжимая мыльную воду ему на плечи. -Пока нет. С вами тепло, - пушистые ресницы опустились, и он что-то запел себе под нос, полностью расслабляясь в моих руках. Хрупкое искалеченное тело. Разбитая статуэтка, склеенная по осколкам. Или волшебная мозаика, разбитая, чтобы стать шедевром?