Irremeable

      Два часа ночи. Вечеринка по случаю дня рождения друга в самом разгаре. Особенно, когда площадь для всего этого составляет двухэтажный частный дом, просторный двор и гараж на две машины. Успешный предприниматель - где-то звучит отдалённо эхом в голове, сквозь кашу из басов колонок. Эмиль виновника торжества не знает, а вот Дима и остальная компания сталкивались с ним довольно часто. Поэтому, стоило им только оказаться у ворот на въезд, Масленников широко улыбается, обнимает хозяина дома и с некой искрой что-то рассказывает, пока младший нервно губу прикусывает, оттягивая маленький рубец где-то в уголке. Опять лопнет и кровоточить будет, но ему как-то уже всё равно. Он приехал сюда с одной целью - игнорировать голос подсознания и выпить до такой степени, чтобы идея танца на столе была не такой уж позорной.       Только вот, будучи даже сейчас под неплохим таким градусом, он не танцует. Стоит у стены спиной вплотную. В руке стакан то ли с шампанским, то ли с виски, а, может, вообще с водкой - Эмиль не вспомнит. Вспомнит только, как подошёл к столу с бутылками и ему тут же налили. Классно, но очень опасно - последняя чёткая мысль, которую парень тут же гонит куда-то подальше. Думать совсем не хочется, а про состояние организма в целом он вообще молчит, поэтому допивает содержимое залпом, поморщившись. Всё-таки это была водка...       Ноги тянут на второй этаж, ищут угол, где будет тише и вот Иманов оказывается перед какой-то дверью. Если это ванная, то он улетит на седьмое небо от счастья, ведь желудок и печень решают напомнить о том, что они ещё хотят пожить, поэтому выплюнуть образовавшуюся жижу очень нужно. Но тихий скрип, шаг вперёд и темнота. Из-за окна, что открывает вид на соседние дома и фонарь, в помещении можно распознать кровать, шкаф и какой-то небольшой столик, но плевать на всё, кровать самое главное. Хотя нет, лучше окно. Нужен воздух, иначе Эмиль от собственного перегара задохнётся. Ему едва хватает сил подойти к подоконнику, надавить на ручку и впустить прохладный ветерок в комнату. Глубокий вдох...       Жив. Именно сейчас он чувствует себя живым. Словно в той самой сцене американского сериала, где главный герой сбегает от плотного общества с его потоком жизни, вдыхает полной грудью и чувствует облегчение, покой, свободу. Тишина. Даже в голове. Идеально... - Блять, да не будь жмотом! Издевательство.       Только расслабился, ощутил цзен, как опять что-то мешает, вклинивается, как родственник через пятое колено на каком-нибудь семейном празднике. Несколько секунд и теперь в воздухе витает никотин. И ментол. Отвратительное сочетание, от которого в носу крутит, грудь болезненно сводит, а голова вовсе круги наворачивает. - Надо было с собой брать, чё затупил? - Так ты меня посреди песни вытащил! - Ой, всё, не истери, на. - От души.       Почему-то голоса кажутся слишком знакомыми. Эмилю нельзя подслушивать. Эмилю надо упасть на кровать, уснуть, а на утро стать тем самым избитым желе с похмельем и жуткой головной болью. - Ты Димана видел? - Конечно, видел. Он вроде весёлый, но у него же траблы какие-то с бывшей, да? - Так сошёлся с ней, нет? - Бля, не помню. Может, у него спросить? - Личная жизнь, границы и всё такое. - Ой, да похуй! Мы тут сейчас за такую жизнь туманную начнём, что дворовые философы охуеют! - Ага, конечно... - О, смотри, вон и Димон. Димон! Сошёлся с бывшей? Но ведь...       Ложь - тут же сигналит подсознание, но Эмиль всё равно не слышит. Он сейчас игнорирует всё, кроме диалога каких-то пацанов, которые приехали вместе с ними сюда. Нет, этого быть не может... Перед глазами Дима, как он пришёл к нему в час ночи, рассказывал о том, что его гложит, а спустя час выдал: - Эмиль, ты мне нужен.       Мальчик там чуть не разревелся. Неужели взаимно? Спустя столько времени... Эмиль первый неладное почувствовал - сердце делало слишком громкие "тудумы", стоило Масленникову стоять близко или на секунду посмотреть в ответ. Нет, он не сознавался, карты все не выдал, но желание поднять завесу с каждом днём увеличивалось в геометрической прогрессии. А что сейчас? Сейчас он слышит от левых парней о том, что Диме он не нужен. Странно, неприятно, больно. - Димон, ты реально с бывшей решил сойтись? - Это кто вас посвятить успел? - Да тут, знаешь... Мир тесен, в общем. Так что? - Бля, чел, завязывай... - Недавно с ней встретился. Мы поговорили и решили пересмотреть всё это. Думаю, что помиримся. - Ебать, шутишь... - А ты, блять, мне не поверил! с в о л о ч ь . . .       Эмиль хочет остановить время. Хочет кричать, разбить здесь всё, но... Но по щекам скатываются такие жгучие слёзы, ногти впиваются в плечи, давят, хотят кожу содрать, чтобы стало ещё больнее. Зато переключится на это, а не продолжит прокручивать одну и ту же фразу по множественному кругу, осознавать, что до него Диме нет дела и все эти намёки, моменты близости, всё. Всё это - мираж, ни больше, ни меньше. Его раздавили, избили до полусмерти, оставив в темной подворотне один на один с приближающимся концом. Голова кружится ещё сильнее, органы на изнанку вывернуться хотят, но всё, что только может произойти - приоткрытые губы в немом крике, зажмуренные глаза до искр и судороги в ногах, заставляющие сползти на пол.       Последние силы уходят на то, чтобы добраться до кровати, упасть лицом в подушки и задыхаться от собственных слёз и истерики. Чего он ожидал? Что будет взаимно? Что Дима его поцелует, как в тех мелодрамах, скажет, как любит, и они будут вместе? Это жизнь, Эмиль - грозно звучит собственное эго. Никто не останется девственником - жизнь всех поимеет... Теперь он это понял. Теперь он это запомнит на всю оставшуюся жизнь, ведь произошло то, что хочется закопать глубоко, сжечь, взорвать... - Эмиль, ты здесь?       Заткнись и исчезни. Завались и закрой за собой дверь. Съебись и забудь про него, но не подходи ещё ближе, не останавливайся возле того, кто из-за тебя сжался до подобия комка, не трогай его, кого ты сломал только одной фразой... - Ты спишь, да? Прости, что без стука... За такое не прощают... - Родной, я... Я тут одну вещь понял... Помнишь, я говорил, что ты мне нужен? В общем... Очень нужен. Если бы ты знал, как у меня всё переворачивается, когда на меня смотришь, когда обнимаешь, то... Эмиль... Я в такой ловушке оказался и с ума теперь схожу, но понимаю одно: ты мне нужен. Он тебе н е н у ж е н... - Очень нужен. Кажется, влюбился по уши...       Люди говорят, что врать и не краснеть - херня, но Эмиль теперь так не думает. Он уверен, Дима готовился, специально репетировал, чтобы эмоции были похожи на искренние, впервые чувствуемые. Браво, Масленников, ты выиграл, но какой ценой...       Его губы касаются щеки, а Иманов выть хочет, ударить, убежать, но не может. Не может даже тогда, когда Дима переходит на шею, пальцами очерчивает плечи, каждый позвонок, бока. Тело предаёт, мурашками покрывается, разжигает по венам то самое, что так хотелось чувствовать. Не сейчас хотелось, но не получается. По щеке снова пробегает слезинка...       А ведь Дима знает о чувствах Эмиля. Знает, как младший неровно дышит, близости желает, хочет быть тем единственным, с кем разговоры до утра, совместные ночи, поцелуи до укусов, объятия, от которых расплавиться можно. Знает и топчет, словно сорняк. За что? Что он не так сделал? Почему сразу ему не скажет? Эмиль ведь не игрушка, не мальчик по вызову, не тот, кем можно воспользоваться и тут же забыть, выкинуть, убрать из воспоминаний. Эмиль ведь искренен... ...Ты с бывшей сошелся. Со мной тогда в этот пиздец зачем полез? Чтобы не обидеть? Самая отвратительная причина, которая только может быть...

*****

- Ребят, просыпаемся. Мы приехали.       Эмиль вылезает из машины первым. Руки вытягивает вверх, ощущая спазм по всему телу. Несколько часов сна в сидячем положении никого без хруста в суставах не оставят, поэтому небольшая разминка, а потом можно осмотреться. Дима почему-то выходит на воздух последним, щурится из-за солнца, бубнит что-то себе под нос, заставляя обратить на себя внимание. Его понять можно: за сутки до их отъезда он поднял такую суету, что сам спал только три часа, проверял буквально всё и всех, чтобы ничего не забыли, хотя сам умудрился оставить портативный аккумулятор. Паникёр - Иманов с мыслью соглашается, усмехнувшись. Нет, он не издевается. Просто за всем этим действительно было забавно наблюдать и, если рассказать про это спустя несколько дней, то Дима начнёт отрицать, из-за чего будет ещё веселее. - Может, стоило ещё немного подъехать к месту? - Нет, в самый раз. Там потом выезжать сложно, - Эмиль отвечает быстрее Масленникова, который только успел вдохнуть. - Сперва в машине с оборудованием разберёмся, а потом уже по периметру камеры поставим. - Мы тогда пойдём и посмотрим, где их удобнее всего будет разместить. - Отлично, я тогда, - только стоит посмотреть на того, кто всё ещё пытается проснуться, как в груди словно что-то сдавливает. - Дим, просыпайся живее. Мы тогда провода распутывать начнём.       Даже время на размышления не оставляет. Иманов быстрым шагом добирается до багажника, достаёт необходимые коробки, шепчет под нос, а Дима совсем потерян. Только и может, что смотреть на него, ощущать импульс в висках и слышать ритм своего сердца. Его организм сейчас похож на бомбу замедленного действия - неловкое движение и всё к чертям полетит. Осторожный шаг, мнётся, поправляет куртку и думает: начинать диалог или нет. Если и начинать, то о чём? О том, что случилось в их последний разговор? После того случая на кухне Эмиль ни разу с ним не выходил на контакт, старался не смотреть, уходил из комнаты, даже если Дима заскакивал туда на пару секунд. Он подумает, что парень ведёт себя по-детски, но на самом деле кто из них похож на подростка с комплексом главного героя? Кто из них больше играет на терпении, нервах, эмоциональном состоянии в целом? - Эмиль, слушай, - начинает тихо, боится спугнуть, сделать расстояние между ними ещё больше. - Пока мы сюда ехали... Тебе что-нибудь снилось? - Нет, - знал, что ответ прозвучит сухо, но чтобы настолько. - А если в принципе? Ну, например, тебе снился момент из прошлого, который ты не очень хочешь вспоминать? - Каждый из них я стараюсь принять, как должное. Если бы не они, то я бы тут не стоял. - И то верно. Просто не могу понять, почему приснилось именно сейчас, - вздыхает, достаёт свой рюкзак последним и вытаскивает из небольшого кармана складной нож. Коробки пришлось запечатать из-за содержимого. - Ещё и событие такое спорное... Будто напоминание. - Напоминание чего? - Эмиль мысленно себе по лбу даёт. Сам себе дал установку не говорить с Димой слишком долго, но, как обычно, что-то идёт не так и он продолжает стоять на месте, смотрит то на небо, то на свою обувь. Никак не на Масленникова, ни за что. - Что нужно это исправить. Ощущение двоякое. Как звонок из будущего. - Понятия не имею, о чём ты, - отвечает скомкано, немного тише, чем до этого, пытаясь уйти. Только куда он здесь отойдёт? В поле? Гениальная мысль, так держать, Эмиль. - Так, ты проснулся? Отлично. Тогда продолжай открывать коробки, а я сейчас... - Мне жаль. Я должен был с самого начала тебе объяснить ситуацию между мной и бывшей... Жаль? Да кто тебе поверит? - Знаешь, - Дима мурашками покрывается от горечи в голосе младшего, смотрит на него и не моргает, рукой дергает. Готовится сбежать? Скорее, защищаться. - Я бы мог сказать что-то по типу "ладно, забыли" или "с кем не бывает", но... Говорить надо было раньше. Опоздал немного с сожалением. Ну как, немного... В любом случае, ничего не поменяется. - Эмиль, прошу, выслушай, - всё-таки делает ход навстречу, пытается, надеется на обратную связь, поэтому хочет взять за руку, но Иманов рефлекторно отшатывается от него. - Достаточно наслушался. Больше не могу. Тем более сейчас, - снова этот взгляд, полный боли, игл, что пронзают хрупкое сердце снова и снова. - Сфокусируйся на работе, Дим. Это нам всем необходимо.       Сфокусируется. Обязательно сфокусируется, но не сейчас. Не сейчас, когда перед глазами Эмиль из настоящего и прошлого, в котором они совершили ошибку. Не сейчас, когда они смотрят на него одинаково, хотят сказать одно и тоже, что пронзит, разорвёт и предаст агонии. Дима уверен, они и чувствуют одно и тоже. Боль. Отвратительную, удушающую, тупую боль. Эмиль из прошлого слёзы вытирает, задыхается, пытается не упасть. Эмиль из настоящего лишь смотрит прямо в глаза, прожигает, всем своим видом показывает напряжение и спокойствие одновременно. Давно Масленников не тормозил на месте с идеей провалиться под землю. Теперь он ещё больше понимает...       Он возвращается из астрала спустя пять минут. Часто моргает, слышит только пустоту в голове, смотря туда, куда только ему известно. Эмиль на заднем плане ходит из стороны в сторону, иногда держит в руках коробки, провода, рюкзак, совершенно забыв про то, что им же озвученная фраза заставила человека вылететь. Буквально.       Снова образ того Иманова. Мальчик ещё, только познакомился с командой. Его горящие глаза с искорками на щеках от интереса ко всему, его улыбка и смех. Неловкость, ведь представиться нужно, а то слишком уж он внезапно перед Димой появился. Краска до ушей от осознания перепутанных букв в имени и заикания. Тогда Эмиль задавал множество вопросов, первым отзывался на поиски информации по неизведанным местам, спешил везде найти то самое, проливающее свет и реальность. А потом он влюбился...       Любовь - это болезнь. И Дима, и Эмиль поняли это слишком поздно. Первым попал под неё младший. Каждый день сгорал и возвращался, как феникс. Только от осознания боль никуда не исчезала. Это неправильно, это запрещено, это не имеет прав на существование - твердило всё вокруг из-за отчаявшегося сознания. С этого момента пал Масленников. С ума сходил, сопротивлялся, желал забыть, как сон, и никогда больше к этому не возвращаться. Не смог, до сих пор метается между принятием и отрицанием, в то время, как Эмиль это принял. Принял и похоронил где-то внутри. - В общем, мы так подумали и решили, что не все камеры использовать будем. Одну точно оставить можно. - Из-за площади? - Эмиль разговаривает так, будто до этого он не почувствовал прилив того самого дёгтя в виде слов Димы. - Ага, вид открытый. Одна камера там охват держать будет около трети, а то и половины - смотря как поставить. Нам, тем более, важен будет подвал, так что основное оборудование будет как раз на Димане висеть. Ну, на входе ещё поставить камеры можем. - Как раз всё достали, так что медлить не будем, - в руках парня уже открытая коробка, с которой он спешит уйти к развалинам. - Давайте шустрее как-то!

*****

      Эмиль в замешательстве. Огромном. Он снова уснул и был готов увидеть очередную карусель безумия от уже порядком надоевшей дамы, но ничего не происходит. Тишина и никаких картин перед глазами. Это что, нормальный сон? Почему так внезапно? Они, вроде, не договаривались или что-то в этом духе, так почему она его оставила? Может, про это говорил Дима? Перешла на него? Зачем? Слишком много вопросов, нужно остановиться и разобраться хотя бы с первыми двумя. - О, ты вовремя проснулся. - М? - Иманов тихо цыкает из-за неприятного щелчка в шее при повороте. - Блин... - Дима только начал промо для видео говорить. - А вы рацию проверили? Когда я вообще вырубился? - Мы все расставили, вернулись и в машину сели, чтобы монитор поставить и подключить к камерам. Загрузки обеспечения ждали, вот ты и уснул, видимо. Рацию без тебя проверить успели, проблем нет при разговоре. - Тогда я могу обратно в сон уходить... - Неа, вид камер проверяй. - Зараза, - снова цыкает, но уже не так злобно. Скорее сдержанно, насмешливо.       А глаза фокусироваться не хотят. Смотрит на одну из ячеек, но понять не может, что там происходит. Словно бельмо на зрачках, как при катаракте. Пальцами трёт сперва одновременно, затем по очереди, но всё равно мушек разноцветных видит, а не реальное изображение... - Блин, братан, посмотри сам. Мне что-то в глаз попало, - Эмиль тараторит, открывая дверь фургона, выходит и делает вдох.       Смеркается. Остаётся закатная полоса, которую спешит спрятать потемневшее небо с едва заметными облаками. Если бы Иманов наблюдал за этим из окна, то, возможно, улыбнулся, сфотографировал и запомнил, как то нечто, что добавляет изюминки очередному дню. Но здесь он этого не чувствует.       Внутри бушует паника, сердце то сбивается с ритма, то ускоряется так, что даже в ушах слышно. Ничего ведь не происходит, команда не дала знака старта, но Эмиль ощущает себя на середине процесса. Что-то определённо не так, но что именно? Его интуиция истошно кричит, но не показывает, и это вдвойне сбивает с толку. - Ну что там? - Помех нет! Сейчас Дима вступление закончит и пойдёт сперва по первому этажу, а там уже и спускаться начнёт!       Не верит. Ни одно слово доверия не внушает. Вокруг парня вакуум: снова начинает слышать только своё подсознание, шум в органах. Напоминает обратный отсчёт. До чего? До главной катастрофы? Ну давай, тогда, жизнь, показывай, что ты на особый случай сохранила. Эмилю мало ведь было событий до этого! Чего молчишь, предложить нечего? - Закрой глаза. Какого... - Чем быстрее ты их закроешь, тем лучше будет для тебя. Только не снова.... Обрадовался, что больше её не слышит и не видит, как снова с ней сталкиваться? - Дурак. Я тебя предупреждала... - Ребят, я закончил. Сейчас всё перепроверю и начнём, - сквозь тихий шум из динамика доносится голос Димы, а Эмиль бледнеет больше стены. - Поняли, ждём сигнала. - Пусть проверяет подольше... - Зачем? Быстрого обхода хватит. Мы же перед началом всё осмотрели. - Ещё раз нужно. На всякий случай... - Эмиль, всё в порядке? Может, тебе ещё вздремнуть стоит? Больше он глаз не сомкнёт...