Быть беде

      — Милая, о чём задумалась? — ласковый голос Пери вывел Ипек из оцепенения.       — Так, ни о чём, — она тряхнула волосами и с улыбкой обернулась к гостям.       Гостиная в доме была украшена к празднику разноцветными гирляндами, еловыми ветвями, шарами и лентами. Нарядный длинный стол был заставлен всевозможными угощениями. Уютно потрескивали дрова в камине, пытаясь согреть огромную комнату и людей в ней. Глядя на весело пляшущий огонь, Ипек поёжилась и поплотнее закуталась в тёплую шаль.       — В этом декабре поразительно много снега, — сказала она, ни к кому конкретно не обращаясь.       — Он завтра же растает, — отозвался начальник Мехмет, отдавая должное котлеткам, стоявшим перед ним в красивой фарфоровой кастрюльке.       — Ой, как обидно, — протянула Назлы, бросая многозначительный взгляд на начальника Йенера, сидевшего напротив. — Нужно успеть снять новогоднее видео для моего канала.       — Конечно-конечно, — с готовностью кивнул тот. — Я могу помочь… э-э, подержать камеру.       Ипек усмехнулась. Прошло уже полтора года с тех пор, как подруга завела ютуб-канал, но, на удивление, её энтузиазм до сих пор не иссяк, как обычно бывало со всем новым, за что хваталась Назлы. Возможно, дело было в том, что она обрела себе постоянного и весьма восторженного зрителя в лице начальника Йенера, и его искреннее восхищение тем, что делала Назлы, и — что особенно важно — самой Назлы, настолько подкупало, что она и не думала завязывать со своим видеоблогом.       — А вот в Париже сейчас снега совсем нет, — добавил вдруг начальник Мехмет. — На тех фото, что прислал мне Дорук, голый асфальт!       — Ничего удивительного, дорогой господин Мехмет, — покровительственным тоном заметила Пери, демонстрируя свою осведомлённость в европейских температурах. — Сейчас там гораздо теплее, чем в Стамбуле.       — Нет, всё же удивительно! — возразил начальник и вновь потянулся за котлеткой.       Нермин тоже присылала Ипек фото Эйфелевой башни и их с Доруком селфи на фоне парижских достопримечательностей. Эта парочка поженилась ещё в сентябре, но из-за работы всё никак не могла отправиться в свадебное путешествие, и вот, наконец, сейчас, на новогодние каникулы, им удалось выкроить неделю для поездки.       Ипек было радостно за них двоих, и за Дорука, которому всё же удалось разрушить предубеждение любимой о том, что все мужчины, мягко говоря, тираны и самодуры, и за Нермин, сумевшую обрести простое женское счастье при совсем неженском образе жизни.       Пери вновь бросила проницательный взгляд на дочь, которая смотрела внутрь себя и слабо улыбалась чему-то неизвестному.       — Как хорошо, что вы оказались свободны этим вечером, дорогой господин Мехмет, — заметила Пери, заставив вздрогнуть начальника, несущего вилку ко рту. — Смогли обрадовать нас своим присутствием… Не всем так повезло.       На этих словах Ипек вышла из оцепенения и посмотрела на пустующее место во главе стола.       — Да, — извиняющимся тоном пробасил начальник Мехмет. — Шахин с Умутом отправились на задание в Арнавуткёй и застряли в этих ужасных декабрьских пробках. Прости, дочка, — добавил он, обращаясь к Ипек. — Ему теперь приходится за троих работать…       — Ничего страшного, шеф Мехмет, — улыбнулась Ипек. — Я всё понимаю.       Усилиями Назлы разговор с пробок переключился на шопинг, самые дорогие магазины Бешикташа и Нишанташи, а также актуальные подарки на новогодние праздники, сведения о которых Назлы подчерпнула из модных журналов. Начальник Йенер слушал её, затаив дыхание, с немым обожанием во взгляде, а Пери и Мехмет, насмешливо переглядываясь, задавали уточняющие вопросы.       Ипек повернула голову и вновь задумчиво посмотрела в окно гостиной. Снег, всё так же медленно кружась в воздухе, покрывал верхушки деревьев и чёрную, ещё не остывшую землю. «Как снег на голову» — хорошее выражение, полностью отражающее то, что с ней сейчас происходило. Это теперешнее счастье свалилось ей, как снег на голову…       Через какое-то время сквозь снежную пелену Ипек увидела, как на улицу выбежала Назлы в модной шубке, а за ней и держащий телефон в руках начальник Йенер, похожий на огромного взъерошенного воробья с поднятым воротником пальто. Ипек слышала, как Пери предложила Мехмету покурить в саду и сама вызвалась сопровождать его, как тихо вошла в гостиную Бетюль, чтобы убрать тарелки со стола, как через пять минут в комнате никого не осталось…       А ещё через минуту за спиной послышались осторожные, но тяжёлые шаги, и крепкие руки обвили её плечи.       — Прости, дорогая, я опоздал, — Шахин поцеловал Ипек в макушку и опустился на соседний стул.       Её сердце на мгновение замерло, а затем заколотилось часто-часто: от счастья, что он вернулся к ней этим вечером, целый и невредимый, что он вообще есть в её жизни…       — Что я пропустил?       Ипек медленно повернулась к нему. Усталый, но довольный взгляд, прячущийся в сеточке морщин, непокорная борода, топорщащаяся в разные стороны, приоткрытые губы, которые Шахин украдкой облизнул… Ипек с трудом заставила себя моргнуть и отвести глаза.       — Шеф Мехмет съел все котлетки.       — Все-все? — с притворным ужасом воскликнул Шахин. — И ни одной мне не оставил?       — Не знаю, — засмеялась Ипек. — Надо у Бетюль спросить.       — Как прошёл ужин?       — Спокойно, по-домашнему, как обычно. Уже все разошлись. Назлы и шеф Йенер отправились снимать видео…       Шахин хмыкнул:       — Да-да, видел, как они целовались в дальнем углу сада, думая, что хорошо замаскировались на фоне снега в своих тёмных одеждах.       Ипек старалась посмотреть на него максимально укоризненно, но взгляд всё равно получился излишне ласковым.       — Мама с шефом Мехметом тоже где-то в саду. Или сейчас опять скажешь…       — Нет-нет! — тут же поспешил с ответом Шахин. — Их не видел, ничего утверждать не берусь.       — Ты просто несносен, господин старший комиссар! — фыркнула Ипек. — Даже дома продолжаешь следить за людьми.       — А ты просто обворожительна, госпожа психолог, — улыбнулся Шахин, накрыв ладонью её кисть, лежащую на столе. — И я не слежу, а просто отмечаю детали, от этого не так просто избавиться, даже когда я дома. Особенно когда я дома.       — Ты трудоголик и любитель всё контролировать, Шахин Кара, — подытожила Ипек буднично.       — Ровно те же слова я могу вернуть тебе, Ипек Кара.       Она засмеялась тихим радостным смехом, как смеётся безоговорочно, абсолютно, целиком и полностью счастливый человек.       Шахин скользнул пальцами по тонкому обручальному кольцу на руке Ипек и поднялся:       — Пойду приму душ и вернусь. Ты не против?       — Я так соскучилась по тебе, — отозвалась она разочарованно, словно не хотела теперь отпускать его ни на секунду.       Шахин опустился на колени перед женой, взял её за руку, погладил внушительный живот, поцеловал сквозь ткань платья.       — Я тоже ужасно соскучился по своим девочкам. Как вы себя чувствуете?       — Замечательно, — Ипек улыбнулась краешком губ. — Всё так же ноет поясница, всё так же отваливаются ноги. Сказала бы «скорей бы», но не стану. Знаю, что ещё буду скучать по этому времени, поэтому… Успеется. Пусть всё придёт вовремя.       — Пусть придёт вовремя, — повторил Шахин и поцеловал её пальцы, которые до этого сжимал в руке.       Мигнул экран лежащего на столе телефона Ипек. Она скосила глаза на сообщение и улыбнулась:       — Нермин. Спрашивает, передали ли нам от них подарок.       — Подарок? — встрепенулся Шахин.       — Подарок, — махнула рукой Ипек.       Шахин обернулся, повинуясь её указанию, к креслу в углу гостиной, на котором кучкой были сложены пёстрые пакеты и коробки, перевязанные разноцветными лентами.       — Ого, внушительно. Это всё нам?       — Не нам, — качнула головой Ипек. — Ей.       Она глазами указала вниз.       — Мою дочь балуют ещё в животе матери! — заворчал Шахин, стараясь грозно нахмуриться, что вышло у него из рук вон плохо. — Вот вырастите капризную, а я потом буду ворчать: «Ну? Я же говорил!».       — Что-то мне подсказывает, господин старший комиссар, что ты будешь первым в очереди желающих баловать её. Но от твоего ворчания это меня всё равно не спасёт.       — Ладно, попался, сдаюсь! — засмеялся Шахин. — Хочешь раскрыть подарки сейчас? Давай, я помогу тебе.       Он встал и протянул Ипек руки, чтобы та опёрлась на него. С трудом поднявшись, она благодарно взглянула на мужа, и они вместе подошли к креслу.       — Нет, их слишком много, — скептически окинув взглядом гору подарков, пожаловалась Ипек. — А ты ещё не был в душе и не ужинал… Потом откроем.       — Давай откроем хотя бы один, — предложил Шахин, беря самый верхний пакет. — А остальные потом.       — Это мамин.       — О, госпожа Пери купила внучке очередные ползунки?       — Не насмехайся! Я ещё никогда не видела её в таком благодушном, расслабленном настроении. Пусть покупает всё, что захочет.       — Аллах упаси, как я могу насмехаться над любимой тёщей? Даже мысли не было! Ну же, разворачивай.       Ипек осторожно вскрыла шелестящую бумагу и достала из пакета крохотный нежно-розовый комбинезончик с вышитым на груди зайцем.       — Интересно, — Шахин задумчиво почесал бороду, — она знает, что девочке можно покупать одежду не только розового цвета? Есть ещё куча вариантов: белый, лиловый, жёлтый…       — Нет, правда, тебя надо срочно покормить, Шахин Кара! — воскликнула Ипек. — Ворчишь и ворчишь без остановки! Пойду искать остатки котлет, а ты пулей в душ и за стол.       — Слушаюсь и повинуюсь, Ипек Кара, — смиренно склонил голову Шахин, а после наклонился ещё ниже и зашептал, прижавшись щекой к животу жены. — Твоя мама сама ворчит на меня, но мы-то с тобой знаем, что на самом деле она просто сходит по мне с ума.       — Наглец.       — Буквально сходит с ума, Рюйя.       Ипек улыбнулась и обняла живот. Они с Шахином решили дать дочери это имя, словно всё ещё не верили, что происходящее с ними было наяву, словно они всё ещё видели сон, один прекрасный сон на двоих, в котором твёрдо решили соединить свои жизни, а судьба в награду за их стойкость послала им прекрасный подарок…       — Поторопись, любимый, скоро Гёркем и Сыла вернутся с занятий.       — Ох, сестра опять весь вечер будет рассказывать, как отважно минут тридцать-сорок взбиралась на лошадь.       — А, по-моему, конный спорт ей очень подходит.       — Если её тренировки вообще можно назвать спортом! — Шахин закатил глаза. — Кто действительно хорошо держится в седле, так это Гёркем.       — Котлетки! — расхохоталась Ипек. — Котлетки, на помощь!       — Как же я люблю тебя, госпожа психолог! — Шахин притянул к себе жену, чтобы осторожно обнять.       Она посмотрела на него взглядом, полным нежности и восхищения.       — И я тебя люблю, господин несносный старший комиссар!