Навестила
22 октября 2021 г., 20:35
Полностью одетый, в привычной рубашке и джинсах, Шахин Кара прохаживался широким шагом мимо окна своей палаты. Начальник Мехмет предупредил по телефону, что придёт навестить комиссара, но его игривый тон сразу дал понять, откуда ветер дует.
— Взрослый человек, а занимается неизвестно чем! — пробурчал комиссар, ещё раз выглядывая в окно.
Улица была всё так же пустынна. Шахин с минуты на минуту ждал разрешения от своего лечащего врача на выписку. Он уже с трудом мог находиться в четырёх белых стенах ненавистной палаты и рвался домой, к любимому дивану, на котором рассчитывал съесть не менее трёх порций лахмаджуна за раз.
Краем уха он уловил цокот каблуков по коридору и проворно, словно дворовый кот в подворотню, нырнул под одеяло прямо в одежде. Накрывшись до самого носа, Шахин закрыл глаза и на всякий случай изобразил наинесчастнейшее в мире лицо.
— Ой, начальник Мехмет, — послышался взволнованный шёпот. — Он что, спит? Ему плохо? Вы же говорили, что его вот-вот должны выписать!
— Так мне сказал доктор… Знаешь, что, посиди здесь, Ипек, подожди меня. Я сейчас всё узнаю и вернусь.
Шахин порадовался, что одеяло скрывает половину лица, а то глупая улыбка на его губах точно вызвала бы у Ипек вопросы. Он не мог видеть происходящего в палате, но по звукам определил, что она немного постояла у двери, а потом двинулась к его койке. Все звуки прекратились, но Шахин был уверен, что Ипек стоит рядом и смотрит прямо на него. Так продолжалось минуту или две. Наконец, нервы комиссара сдали, и он приоткрыл один глаз.
— Так вы не спите, господин старший комиссар? — усмехнулась Ипек, которая, конечно же, всё это время не сводила с него взгляда.
— Нет… Эй, что ты делаешь? — вскричал Шахин, когда она начала стягивать с него одеяло.
— Так и знала! Вы одетый!
— На твоё счастье!
— От кого вы тут прячетесь? От меня?
— Вот ещё! — он оставил попытки отобрать одеяло и вскочил с койки. — Я думал, опять Мехмет притащил кого-то из Главного управления с соболезнованиями и пожеланиями скорейшего выздоровления.
Нахмурившись, Ипек смотрела на него с недоверием:
— Я уж было решила, что вы не хотите меня видеть.
«Не не хочу, — подумал Шахин. — Боюсь».
Но вслух, конечно же, ничего не сказал.
— Человек хотя бы скорейшего выздоровления пожелает, прежде чем набрасываться с допросом, — проворчал он недовольно.
— Так вы хотите, чтобы вам желали скорейшего выздоровления, или не хотите? — прищурив один глаз, спросила Ипек.
— Ты пожелай, — снизив голос, разрешил Шахин.
— Пусть всё останется в прошлом, — так же тихо проговорила она.
— Спасибо.
Опять эти зелёные глаза-омуты, они манили комиссара, засасывали с головой, обездвиживали.
— Как… — он с трудом прочистил горло. — Как дела в отделе?
— Начальник Мехмет дал мне недельный отпуск, вы не знали? Принудительный.
— Полностью одобряю.
— И почему же?
— После пережитого надо восстановиться, немного прийти в себя…
— То-то вы рвётесь поскорее выйти на работу, даже положенного времени не провели в больнице.
Шахин упрямо задрал подбородок, не разрывая зрительного контакта.
— Я — это я, ты — это ты, госпожа психолог.
Ипек оценивающе поджала губы:
— Классическая логика господина старшего комиссара, правда, необоснованная.
Его сердце возмущённо ухнуло о грудную клетку. Необоснованная?! Да он на десять лет постарел в тот момент, когда увидел её тогда на экране монитора ! Он сорвал себе голос, крича, чтобы она не подходила близко к тому дому, чтобы уносила ноги. А теперь он живёт со знанием, что ради него она выстрелила в человека. Она! В человека. Выстрелила…
— К сожалению, я наслышан только о малой части того, что происходило в логове маньяка, но когда выйду отсюда — обязательно ознакомлюсь со всем делом сразу, со всеми показаниями, со всеми отчётами.
Ипек заметно напряглась.
— Что? — Шахин подозрительно на неё посмотрел.
— Ничего.
— Тебе есть, что мне сказать?
— А вам?
О да, ему было, что ей сказать.
— Ипек.
Она вздрогнула так, словно её ударили, широко распахнутые зелёные глаза с изумлением уставились на Шахина. Хватит прятать голову в песок, решил он. Сколько ещё они будут играть в «кошки-мышки»?
— Ипек, — повторил комиссар, — ответь, почему ты, рискуя жизнью, без подкрепления, без группы, пошла одна в тот дом?
— Я была не одна, начальник Мехмет… — затараторила она сбивчиво, пытаясь действовать на опережение, но Шахин перебил её:
— Ты вошла в дом одна.
Ипек опустила глаза в пол, явно собираясь отмалчиваться.
— Ипек, — как же ему нравилось произносить вслух её имя после долгого добровольного обета молчания, когда он сам себе запретил даже думать о нём.
Просительная интонация в его голосе заставила её посмотреть комиссару в лицо:
— Я не могла рисковать…
«Ну же, договаривай», — взмолился он мысленно, надеясь в её будущем ответе обрести индульгенцию на свои последующие действия.
— Не могла рисковать тобой…
Этот переход на «ты» обнадёжил его больше, чем все известные миру слова для признания в любви.
— Моя храбрая госпожа психолог, — усмешка Шахина утонула в разросшихся усах и бороде, но сияние его глаз скрыть было невозможно.
Он притянул Ипек к себе и, наклонившись, поцеловал, всё ещё опасаясь встретить отпор. Каково же было его удивление, когда она прижалась к нему всем телом, крепко обняла, а её ладони легли ему на спину.
Её губы послушно распахнулись навстречу его губам, и Шахин немного сбавил напор, позволяя нежности их соприкосновений разлиться по венам, сладко, до боли, наполняя его надеждой. Надеждой на то, что впредь от не будет одинок.
— Ипек… — прошептал Шахин, когда она разорвала поцелуй и уткнулась лбом в его лоб.
Он всё пытался заглянуть в её зелёные глаза, а она, смеясь, прятала их, раскрасневшаяся и счастливая.
Они бы так и стояли, не в силах отвести взгляда друг от друга, но тут вернулся начальник Мехмет в компании доктора, началась суета, пустые разговоры, похлопывания по плечам и прочее. Ипек выскользнула в коридор, оставив мужчин наедине.
