Руки, рассыпающиеся пеплом

— Ничто так не бодрит после хорошего сна, как чашечка кофе, душ, зарядка или маленький геноцид.

— Траас' ха, Вечно бдящий

СКАЗКА О МАЛЬЧИКЕ, У КОТОРОГО НЕ БЫЛО ДУШИ       Много лет назад на свет появился мальчик. По началу он почти ничем не отличался от других детей, но все же обладал одним изъяном: сердце его было холодно, этот мальчик ничего не чувствовал. Когда он во время падал, то совсем не ощущал своей боли, когда его ласкала мать, был холоден, как лед зимой, когда его за оплошность бранил отец, не испытывал раскаяния или обиды. Другие дети боялись и презирали мальчика из-за его странности. От этого он стал замкнут в себе и чуть было не сошел с ума, если бы не мучившая его загадка. Она удивляла его, но сам ребенок прийти к ответу так и не смог.       Решив, что лучше спросить совета тех, кто мудрее его, он покинул дом и отправился к Оракулу, чтобы узнать, отчего он ничего не ощущает. Проделав долгий путь, он пришел в высокий храм, где и встретил Оракула. Тот усердно молился, когда юноша пришел к нему за ответом. Приняв гостя, Оракул поведал, что мальчик — творение божье, и его беда не беда на самом деле, а благословение. Так мальчик остался вместе с Оракулом, став послушником церкви. Пролетели года, но в душе у монаха ничего не менялось. Он проводил все время в молитвах к богам, пытаясь заполнить верой пустоту в себе. Он верил истово, так сильно, что готов был принести в жертву все что угодно. Он стал более верующим, чем сам Оракул и более святым, чем сами боги. Но он так и оставался пустым, как бездонный сосуд.       Однажды он, отдалившись от храма, гулял в лесу и его одолела жгучая жажда. Он набрел на ручей и только наклонился, чтобы напиться, как ему явилась нимфа, прекрасная, как только что распустившийся цветок. Юноша учтиво заговорил с ней и ненароком проговорился о свой странности. Ласково рассмеялась нимфа. Обвила она шею своего собеседника руками и прошептала ему на ухо: «Верю я, милый странник, что силой любви смогу заполнить пустоту в тебе. Пойдем со мной». Так ушел из церкви лишенный души юноша и стал мужем прекрасной нимфы, проводя с ней чудесные дни и не менее прекрасные ночи.       Прошло еще много лет и вот постарел бездушный. Одряхлело его тело и побелели его волосы, а в глазах с каждым днем гасли последние искры жизни. Надоел он бессмертной нимфе и та нашла себе нового душеньку. Когда вернулся с охоты ее седовласый муж и нашел грот, где они провели столько лет вместе, пустым, то пришел он в бешенство. Роняя горькие слезы, проклял он нимфу и пожелал, чтобы и она испытала то же, что и он. Хотел несчастный старик покончить с собой, когда раздался из-под земли скрипучий голос: «Слушай меня, о лишенный души. Не убивай себя, ведь не ты виноват в своей судьбе, а боги. Для них ты — забавная игрушка, не более. Оракул, приняв тебя к своей пастве, просто пытался выслужиться перед ними. Нимфа же никогда тебя по-настоящему не любила, ты был ей приятным спутником. Понял ли ты то, что я сказал тебе?» — «Понял, о неведомый. Но по что ты говоришь мне эту правду?» — «Потому, что сострадаю тебе. Я могу помочь тебе отомстить глупцам, что обрекли тебя на эту гнусную участь. Но сначала скажи: что готов ты принести в жертву?» — «Я приношу в жертву весь этот жестокий мир, бесчеловечных богов и себя! Все я отдам, чтобы больше не быть пустым!»       И тогда Голос глухо рассмеялся. И закатилось солнце, оставив после себя лишь алый обод — Знак Жертвы, предрекший судьбу этого мира. Старик же, смеясь, глядел на то, как тот мир, где он прожил всю жизнь, медленно гибнет в Черном огне. Вспыхнула земля и все, что жило на ней, закипела вода и даже воздух загорелся. Боги, словно щепки, вспыхнули и пропали. И когда мир был уничтожен, Голос возжег Первое пламя, принеся последнюю жертву. Ей и стал бездушный. Обгорела до костей его плоть, глазницы опустели, а рот навеки застыл в отвратительной усмешке. Больше он не был пустым — в его душе отголосками Черного огня запылала его душа. Душа, что принесет много бед тем, кто будет жить после.

***

      В личном театре повелителя Гвина по праздникам ставились спектакли по легендам и мифам. Арториас, в то время, когда не участвовал в походах, успел поприсутствовать на нескольких из них и, что закономерно, лучшие сцены в этих пьесках были именно немыми. Возможно, от того, что «актеры» обладали лишь энтузиазмом и были совершенно лишены какого бы то ни было таланта, эти сцены были единственным, от чего Черному рыцарю не хотелось покинуть актовый зал или уснуть крепким сном.       Теперь же, наблюдая за ситуацией, он неожиданно для себя вспомнил именно эти немые части театральных постановок. Ну, а что ему оставалось делать, если в воздухе висела огромная, покрытая плотно прилегающими пластинами костяной брони одноглазая башка, у которой вместо волос змеились глаза на тонких стебельках? Оставалось лишь смотреть и дивиться, как кому-то из богов пришло в голову создать нечто подобное.       У переплетенных корней валялось десять мертвецов, у одного из них не доставало руки, у другого — головы, кто-то был перерублен надвое. Судя по отощавшим телам и драным обноскам, их долго морили голодом, пока они из мыслящих существ не стали дикими зверями, гонимыми лишь жаждой сожрать что-нибудь. Увы, но ничего, кроме как из жалости убить этих обезумевших рабов, с голыми руками бросившимися на Арториаса, сделать было невозможно. Тем более, они едва не убили его учеников, за которых он поручился.       Мечник смог позаботиться о безопасности своих непутевых учеников. Конечно, это была его вина, что он всего лишь на мгновение потерял контроль над собой, позволив мелким засранцам дать стрекача, но они получили заслуженных тычков от тех полудохлых прислужников демона. Теперь они должны были быть где-то на половине дороги от деревни. Оттуда они смогут позвать подмогу, но вряд ли это решит хоть что-то: вероятнее всего, один из них уже будет мертв. Ну и пусть, что ни случится, все к лучшему. Если погибнет он, то прибывшие с легкостью смогут одолеть ослабевшего монстра, а если тварь подохнет, тоже замечательно.       Все когда-нибудь должно закончиться. Похоже, даже этому уродливому куску плоти надоела игра в молчанку и гляделки. И тогда оно заговорило. — Жалкая блоха, — отвратительный, чавкающий голос донесся из уродливого кривого рта, полного торчащих во все стороны зубов. — Падаль! Грубое животное! Ты посмел бросить мне вызов. Мне, Ябе Муне, Великолепному существу! «А у этой уродины огромное чувство самолюбия, » — мысленно усмехнулся рыцарь. — Захлопни пасть, демон, — Он перехватил свой громадный клинок и встал в стойку. — Или я сам тебе ее захлопну.       Круглый глаз с вертикальным зрачком вспыхнул еще ярче от переполнявшего его гнева. Внезапно, этот гнев принял вполне реальную форму яркого луча, ударившего в то место, где еще секунду назад стоял мечник. В почве образовалась приличных размеров воронка, но рыцаря там уже не было: он быстрыми и широкими прыжками несся на врага. Подпрыгнув в воздух, Арториас со всей силы нанес удар по чешуйчатой шкуре демона. Безрезультатно, что было ожидаемо.       Глаз уставился на него и вновь «выстрелил». Синий луч ударил мечника прямо грудь и отбросил прочь. Он со всего маха вмазался в землю в нескольких метров от чудовища. Пропустив мимо еще одну порцию унизительных оскорблений, Арториас поднялся, опираясь на свой меч и стал осторожно кружить вокруг твари, раздумывая, как прикончить его поскорее. Он сделал нескольку кругов, уворачиваясь от направленных на него заклинаний, пока его неожиданно не осенило. Арториас резко остановился и сотворил Большое копье света. Чудо со скорость стрелы понеслось к цели, но, не долетев до нее, взорвалось яркой звездой, разбрасывая всюду искры. — Кретин, твоя жалкая магия бесполезна против меня!.. БХАХААРААА! — Верно, чудесами я владею слабо. Но вот меч держать умею, приятель.       Арториас, воспользовавшийся секундной заминкой чудища, нанес удар прямо в открытую пасть, свободной же рукой он схватил пучок из нескольких глаз-стебельков. Зубы твари вцепились в меч в бесполезной попытке раскусить его, но соскользнули, словно по стеклу. Решив не ждать, пока демон даже частично очнется и сотворит какую-то дрянь, Артрориас провернул свой клинок, разрывая внутренности и плоть. Монстр истошно взвыл и заметался, но сделать уже ничего не мог. В чудовищном глазу появился предсмертный животный ужас, а затем медленно закатился, из пасти полилась синеватая жижа и монстр издох, рухнув на землю.       Мечник, облитый вязкой кровью, с трудом вырвал меч из его глотки. Тварь заставила его побегать, да и стоило учитывать, что его хорошенько потрепало. Арториас усмехнулся. Давненько он так хорошо не работал мечом. Рыцарь опустился на землю рядом со своей добычей и воткнул меч в землю, не выпуская его из левой руки. — «Великий, ты можешь сказать мне, что это за мразь?» — «Мне кажется, это стоило сделать гораздо раньше». — «Ты мне тут поговори. Так что это?» — «Статус существа: Мертво Имя: Ябо Муно Раса: Злобоглаз Титул: Странник-мородер Магия: Расовые Навыки: [Конус антимагии]; Уникальный Навык [Очаровывающий луч], [Телекинетический луч], [Луч расщепления]. Дополнительные навыки: [Тёмное зрение], [Всеведение].» — «Ладно, спасибо. Действительно, мне стоило сделать это сразу. Что ж, сделанного не воротишь. Вот и еще один повод усилить защиту деревни господина Ремуру».       Немного передохнув, Арториас решил обыскать местность и не прогадал: в нескольких метрах от места столкновения с демоном и его слугами обнаружилась поклажа, которую рабы тащили за своим господином. Состояла она из двух небольших тележек и одного баула, который, скорее всего, несло несколько изможденных. Изучив содержимое, рыцарь невольно присвистнул. То были просто огромные богатства, видеть которые прежде Арториасу не приходилось. В телегах покоились туго набитые мешки с золотыми монетами, числом всего три, а в бауле, завернутые в расписанный гобелен, лежали несколько мечей, поржавевшие доспехи, несколько свитков, пара старых расписных бутылей, покрытая узорами и письменами сфера и большой изящный щит.       Этот щит привлек внимание рыцаря. Крупный треугольный щит, сделанный из синевато-зеленого полупрозрачного материала, оказался легким и на удивление прочным. Мечник решил забрать его себе, в качестве трофея за победу над тварью. — ГОСПОДИН АРТОРИАААС! ГДЕ ВЫЫЫ? — раздалось откуда-то сзади и рыцарь отправился назад. Почти сразу он наткнулся на отряд патруля под командованием гоблина Куромацу. Тот был очень рад, что Арториас жив и чудище мертво, а когда узнал о добытых богатствах так и вовсе был готов носить мечника на руках.       Собрав все, Арториас вместе с отрядом вернулся в деревню. Вокруг нее уже начало возникать нечто вроде шестиугольника, фундамент будущей стены. Опыт братьев-гномов очень помогал при ее строительстве, ведь раньше гоблины никогда не занимались чем-то подобным.       Ригурдо, гоблинский король, принял принесенные богатства и определил их в склад до возвращения Римуру. На вопросы Арториаса о том, чем может быть убитый им демон, тот только пожал плечами. Король никогда не видел ничего подобного и посоветовал спросить у господина Римуру, который в данный момент отсутствовал.       Подумав, Арториас отправился навестить своих подопечных шестерых балбесов и почти нос к носу споткнулся с Шидзу, зачитывавшую юным гоблинам нравоучения. Выглядела пиромантка куда лучше, чем с их последней встречи, сразу видно, пошла на поправку. Она приветливо поздоровалась с ним и у рыцаря даже появилась надежда, что, погруженная в уже успела забыть инцидент с Ремуру. С первого взгляда мечник понял, что все, что она говорит, уходит в никуда, информация вполне закономерно обтекала зеленокожих болванов. — Ну привет, — с натянутой маской любезности Арториас поздоровался с учениками. — Вижу, что вам еще повезло, до смерти вас не задрали. Тогда не буду мешать, выздоравливайте…       Он развернулся, прошел до двери того небольшого деревянного сооружения, временно служившего в качестве лазарета и, уже протянув руку, чтобы толкнуть дверь, резко обернулся. У его учеников по спине пробежали мурашки — холодно серые глаза медленно обвели их всех и металлический голос без единой эмоции предрек их не завидную участь: — …Потому что когда оклемаетесь, не ждите от меня пощады. До скорой встречи.       Арториас вышел на улицу и усмехнулся. Да уж, они у него так просто не отделаются, уж это он обещает. Не любим его снисходительные тренировки, значит? Ну что ж, тогда с удовольствием посвятим их в теорию обучения своих собственных учителей. Если же им что-то не нравится в нем самом — никто не держит. — По-моему, вы слишком жестоки, мастер Арториас, — Голос Шидзу вырвал его из мрачных размышлений. — Правда? С чего это вдруг? — Но ведь они все-таки дети! — Тех, кто старше учить только труднее. Чем старше станет — тем более проявится желание буйствовать. Вы вот на Гирку поглядите. Готов отдать все, что угодно, если это не она надоумила остальных сбежать. — Но может ее просто стоит обучать отдельно? — Это, конечно, идея, но у меня не так много времени, чтобы обучать хотя бы свою группу, а давать персональные уроки… Если бы был человек, который может подменить меня в патрулях, кузнице и на стройке, то я бы согласился. — Да, об этом я как-то вспомнила. Но, может, стоит надоумить дядю слизь? Он где-то час назад ушел в ту пещеру, где был запечатан Штормовой дракон. Это к северу от деревни. Просто идите к большой горе и увидите огромные ворота, их невозможно пропустить. Вы туда сейчас пойдете? — Да, а что-то не так? — Просто… Я бы хотела показать вам кое-что.       Шидзу, не дожидаясь ответа, твердо взяла его Арториаса под руку и повела в свою палатку. Там почти ничего не изменилось, за исключением миски для умывания. Арториас даже поприсутствовал при изготовлении этой, самой первой партии глиняной посуды. Девушка наклонилась над полной воды миской и стала внимательно разглядывать свое отражение. Мечник тоже склонился рядом с ней и с удивлением увидел истинное лицо Шидзу. Алое лицо, на щеках которого росли темно-серые пластины, украшали две пары длинных рогов, а черные длинные волосы, казалось, стали только чернее и длиннее. Видимо, все-таки, они с Ремуру в чем-то прогадали, раз уж отражение показывает новую настоящую сущность пиромантки. — Вы ведь тоже это видите, мастер Арториас. Я… я, конечно, верю что вы и дядя слизь решили не говорить мне правду ради меня самой, но… — Не лучше ли вам просто остаться в невинном неведении? Разве это так тяготит вас? — Прошу вас, просто скажите мне правду, я приму ее такой, какая бы она не была. — Ладно, — Голос из-под шлема прозвучал несколько глухо и его обладатель медленно стащил его. Волны золотых волос, на которые попал свет солнца, проникавший сквозь круглое окошко, блеснули жидким золотом. — Ладно, госпожа Шидзу. Но потом не говорите, что я вас не предупреждал. — Хорошо, я поняла. И давайте на «ты»?       Арториас ничего не ответил. Он медленно опустился на ее кровать, продолжая держать в руках свой шлем и не отрывая от него своего взгляда. — Это история не длинная или короткая, но, если хочешь узнать правду, придется выслушать ее всю. Итак, несколько… кхм, лет назад, когда я еще не стал рыцарем, меня приставили в к одному колдуну. Видишь ли, несмотря на знаменитость чародейской школы и ее учеников, у меня на родине волшебников сравнивают как минимум с дерьмом, а как максимум с врагами народа. В столицу, Анор Лондо, вернулся один. Его звали Логан, если не ошибаюсь. Логан Большая шляпа, симпатичный такой дед в робе и с посохом. Разумеется, существовали несколько личностей, которым он был как кость в заднице, и они очень хотели прекратить его бренное существование. Меня и приставили охранять его. Правда, я довольно быстро убедился, что этот старик может даже дракона завалить, если будет желание. Так что мы с ним договорились о взаимной и удобной сделке: я не стою над душой и не мешаю ему вести философские беседы с его учениками, но нахожусь где-нибудь не неподалеку и слежу за безопасностью. Так вот однажды я услышал, как он обсуждал теорию о том, как можно избавить человека от смертного проклятья. Маг утверждал, что, возможно, есть способ после естественной смерти человека дождаться, пока прокаженная часть его души исчезнет и заменить ее равносильным заменителем. — То есть… — Шидзу вздрогнула. — Другой душой. В твоем случае, тебе повезло. Я… обладал душой, способной поддержать твое существование. Душой демона, что я убил много лет назад. Шидзу задумчиво поглядела на свои руки и прикрыла глаза. По ее щеке пробежала слезинка. Она повернулась лицом к Арториасу и тихим голосом пробормотала: — Н-но разве не проще… не проще было просто позволить мне умереть? Почему… почему вы помогли мне? — Я не мог. Никак. Это было бы предательством моих принципов. Моих обетов. Клятв и всей прочей дури, в которую я верю. Я не могу позволить кому-то из моих близких умереть еще раз. Просто не могу. Извини, мне нужно идти, у меня есть дела.       Мечник резким движением поднялся с кровати и вышел на улицу. Его едва не тошнило от «приятных» воспоминаний. Перед глазами пронеслись отвратительные картины, полные крови, ужаса и боли. Искаженные лица проносились, будто страшный сон, вот только все это было более чем реальным. Он словно вновь оказался на том злополучном поле боя, где он потерял тех, кто был дороже ему собственной жизни. Напарников. Друзей. Семью. — Не беспокойтесь, ваши души будут отомщены. Я больше не позволю этому повториться. Я все равно найду эту мразь, что натравила на нас демонов…

и тогда она пожалеет о том, что смогла выбраться из материнского чрева.

      В виске резко загудело. Для Арториаса это было чем-то вроде знака, указывавшего на то, что Римуру пытается с ним связаться. Испытывать терпение нанимателя рыцарю не хотелось ни в коем случае. — «Да, начальник. Что-то серьезное стряслось?» — «Ну, как тебе сказать. Я сейчас буду занят важным делом: попытаюсь не умереть. Хотел спросить, не составишь ли ты мне компанию?»