Руки, рассыпающиеся пеплом

— Иногда Буря высших материй может принести с собой дитя беспамятное, которое отмечено особым знаком. Рано или поздно оно может стать как великим героем… так и не менее великим злодеем. А может прожить тихую жизнь, так и не узнав о своей судьбе. Жизнь довольно причудлива, не правда ли?

Борис фон Вольфрамович, ахримаг королевства Талвар

— Мне кажется, не очень-то это вежливо — сходу пытаться убить того, кого ты видишь впервые, — Арториас, положив руки на эфес своего клинка, с нескрываемым любопытством разглядывал противников. Его начальник, Римуру, в образе человека, и его ручной волк Ранга стояли рядом с ним. Слизь был в маске, подаренной ему Шидзу, и от того напоминал ее еще больше. Рыцарь чувствовал исходящее от обоих напряжение. Они боялись этих незнакомцев, что, собственно, было нисколько не удивительно. Но сам он был расслаблен. Сказывались тренировки Орнштейна, заставлявшего тогда еще мальчишку управлять собственным телом. Это было очень сложно, а временами и очень болезненно, но это помогало внимательно наблюдать за противником, атакуя его неожиданно, а так же наносить ему наибольший урон.       Итак, перед рыцарем, мальчиком из слизи и громадным черным волком на усеянной спящими гоблинами поляне стояли человекоподобные рогатые существа, две, видимо, женщины и четыре мужчины. Они были одеты в странные потрепанные одежды и броню, очень похоже на то, как одевались путники и наемники с Востока. Несмотря на изможденность, отпечатавшуюся у них на лицах, каждый из этой группы ощущался опасным противником. Но наибольшая угроза исходила от беловолосого старичка, от него буквально веяло силой. Сойтись с ним в схватке даже Арториасу, который в ратном деле собаку съел, хотелось меньше всего.       Сначала мечник принял их за какой-то новый вид демонов, который он прежде не встречал, но, судя по их ярой ненависти к этим отродьям, они были чем-то другим. И да, касательно этой самой ненависти. Существа почему-то были уверены, что Римуру был причастен к какому-то злодеянию и все, собственно, из-за маски Шидзу, которую она отдала слизи. «Демонический предмет», если он правильно услышал. — Шел бы ты отсюда, наемник, — бросил рыцарю красноволосый, который был, кажется, главным в этой компании. — Этот демон наш, сколько бы он тебе ни заплатил. — В-вы меня, должно быть, с кем-то спутали? — Ремуру попытался решить проблему миром, хотя попытка эта была довольно нескладная. — Заткнись! Как бы ты ни притворялся, твоя личность очевидна, подлая тварь!.. — Послушай меня, рубака, — разгневанно прорычал Арториас. — Извини, но здесь ты — чужак, пришедший в нашу территорию, и тебе стоит следить за своим языком. Если же тебе хочется честным путем решить конфликт, то я готов лично защищать честь своего начальника.       Римуру резко развернулся. На его закрытом маской лице, должно быть, сейчас появилось выражение удивления и непонимания. Арториас только кивнул ему: мол, не беспокойся, я сам разберусь. Слизь крайне неохотно отступил на шаг. Рыцарю послышалось, как он тихо пробормотал что-то вроде «Удачи», или что-то в таком духе. — Ты… ты либо храбрец, либо глупец, — усмехнулся красноволосый. — Хотя и те, и другие долго не живут. Но если ты желаешь дуэли — я согласен. Так каковы твои условия? — Будем сражаться до тех пор, пока один из нас не потеряет оружие. Если выиграю я, тебе и твоим друзьям придется выслушать его. Если же нет… поступи со мной так, как тебе подскажет твое милосердие. — Принимаю. Судя по тебе, это будет хорошая схватка, а для любого огра такое — честь. Я не отступлю. — Брат! — испуганно воскликнула низкая девочка в длинном платье. — Не надо биться с ним, он даже не человек! — За меня не бойся. Эй ты, Черный! Начнем? — Я готов.       Арториас медленно спустил с плеча длинный клинок и стал плавно, скользящим шагом приближаться к противнику. Огр, значит? Интересно. У него на родине ограми называли средних размеров гигантов-людоедов, обитавших в гористых местностях и почти полностью уничтоженных после Великой войны. А в конце концов, какая разница с кем сражаться? Главное - это ведь процесс, верно?       Его соперник тоже не спеша двинулся навстречу. Оба шли, пока не оказались почти рядом. Оба поклонились и обменялись несколькими негромкими словами, которых никому из окружающих не удалось разобрать. В следующее мгновение в солнечном свете блеснули два меча, и их удары заглушили все звуки, превратившись в вьюгу стали и смерти. Сперва красноволосый начал было давить своего оппонента, но затем Черный рыцарь стал демонстрировать пользу своего роста и веса. Он наносил ужасные удары, правда, его противник пока нисколько не сдавал позиции, парируя и ловко уворачиваясь. Глаза Арториасу снова начала затягивать красноватая дымка, а в ушах застучала кровь. Ярость била в голову тяжелым похмельем, и он изо всех сил сопротивлялся желанию превратить красноволосого в кровавое месиво.       Некоторое время спустя оба воина разорвали дистанцию и, тяжело дыша, остановились друг перед другом. Затем они яростно бросились друг на друга вновь, на этот раз сражаясь более экономно, кружа и прощупывая друг друга быстрыми атаками. Щитом рыцарь уже не пользовался — в пылу схватки он был отброшен прочь. Наконец, стало заметно, что Арториас принял какую-то стратегию. Теперь он все время играл с красноволосым, держа его на расстоянии, уворачиваясь, заставляя гнаться за ним вслед. — Господин, — наклонился к Римуру его волк. — Мне кажется, мастер Арториас перестал драться всерьёз. Почему удирает от врага, как трусливый заяц? — Полагаю, он хочет вымотать этого воина, заставив прыгать так долго, что его короткое дыхание обернется против него — и к тому же, сегодня жарко и… Ой!       Красноволосый стремительным ударом клинка крепко зацепил шлем Арториаса. Тот, не ожидавший резкого выпада оппонента, оступился и упал на одно колено. Казалось, следующий удар подскочившего врага должен срубить Арториасу голову. Но меч, разорвав то, что оставалось от грязно-синего плаща и издав жалобный звон, отскочил прочь. Титанитовая кольчуга, защищавшая шею, была крепка и не порвалась. В этот же момент рыцарь уже был на ногах, использовав свой клинок, как трость.       Теперь оба бились изо всей силы: шквал ударов был такой, что казалось, не выживет ни один из противников. И, когда сражение достигло своего апогея, Арториас пригнулся к земле, а затем прыгнул вперед и нанес сокрушительный удар рукоятью меча по груди своего противника. Красноволосый отшагнул назад, закачался, как надломленное дерево, и выронил из рук меч. Затем он рухнул навзничь.       В тот же миг гнев Арториаса угас. Устыдившись своего желания убить противника и нарушить уговор, он поспешил на помощь к поверженному врагу. На первый взгляд, красноволосый не очень сильно пострадал. Может быть, даже ребра не сломаны, только синяк останется.       Едва он сделал шаг в сторону упавшего, как остальные огры напряглись. Они вероятно, решили, что он решил добить побежденного. Но сейчас ему было все равно. Отбросив свой клинок, рыцарь подошел к проигравшему и помог тому подняться. — Благодарю, наемник, — проговорил красноволосый. — Это был очень хороший бой. — Спасибо. Ты тоже отлично сражался. Ну так как, признаешь свое поражение? — Да. И я… согласен выслушать то, что скажет твой начальник.

***

      Костер тихо потрескивал, отбрасывая блики на черные доспехи сидящего перед ним Арториаса. Он склонился к языкам пламени, разглядывая их. Его громадный меч, вонзенный в землю, был рядом со своим хозяином. Левая рука была погружена в огонь, но оставалась невредимой и тихое пение издавалось из его уст: рыцарь упоенно молился, взывая к своим богам.       Даже здесь, в этом укромном гроте, где скрылся от суеты Арториас, были слышны звуки праздника. Но рыцарю было не до отдыха. В его сердце холодными пальцами вцепился страх. Мечник боялся того, что случилось сегодня, боялся того багряного тумана, что прикрывал его разум, и взывал к своим божественным покровителям, надеясь на излечение от неизвестной болезни.       Правда, избавления все это не принесло. Даже наоборот, чем больше он молился, тем сильнее становилось какое-то тоскливое отчаяние. Словно… что-то с ним было не так. Мечник будто потерял нечто важное, ту нить, что связывала его с Анор Лондо, Повелителем Гвином и, что для Арториаса было важнее всего, Сиаран. Мысль лишиться всех ценностей в своей жизни для него было ужасной и он гнал ее прочь, словно чумную псину, но она вновь возвращалась.       Где-то снаружи раздались мягкие тихие шаги, словно по траве бежал кот. В грот кто-то проскользнул и в свете костра появилась фигура. Рыцарь, не спуская глаз с пришельца, потянулся к мечу. — Кто ты? — осторожно произнес он. — Чего тебе надо?       Незнакомец медленно вышел на свет. Оно было полностью скрыто длинным плащом, но вот по небольшому росту можно было предположить, что это ребенок. Разглядеть его лицо, спрятанное под глубоким капюшоном, было невозможно, но в свете костра блеснули какие-то странные огоньки. Не дожидаясь разрешения, незнакомец все так же молча опустился у костра и тупо уставился на огонь, сложив обмотанные бинтами руки на груди. — Эй, ты! Я с тобой разговариваю! — Арториас, который и так сидел как на иголках, взорвался злобой. — Говори или убирайся!       Ответа так и не последовало. Рыцарь, повинуясь какому-то внутреннему порыву, резко протянул руку и сбросил капюшон с головы своего нежданного гостя. Правда, он почти сразу же пожалел об этом. В свете пламени появилась темноволосая голова, будто слепленная неумелым скульптором из не самой лучшей глины, похожая на высушенное яблоко, безобразная, отвратительно уродливая. Лицо же представляло собой безносый череп, обтянутый иссохшей серой плотью цвета грязной, промасленной ветоши, в глазницах которого поблескивали серые огоньки.       Арториас среагировал стремительно. Он вскочил на ноги, вырвал меч из земли и наставил его лезвие на горло существа. Оно же, кажется, совершенно проигнорировало этот факт, продолжая пялиться на языки пламени пустыми глазницами. Из его горла доносились глухие сдавленные звуки. Затем монстр поднял на мечника лицо. В пылающих в глубине черепа огоньках не было злобы или гнева, только безмолвная тоска и боль. И рыцарь опустил свой меч. Он опустился рядом и, разглядывая незнакомца, пробормотал себе под нос: — Ворона-мать, да что за кошмар ты пережил, малыш?       Существо, кажется, и само не до конца понимало свое положение. Оно выглядело растерянным и погруженным в свои переживания, потому Арториас решил его не трогать. Рыцарь вновь укорил себя за вспышку гнева. Ведь незнакомец не нападал на него, он просто пришел на свет. Ведь глупо злиться и гнать мотылька, когда тот залетает в комнату, заинтересованный свечкой?       Маленький незнакомец, которого рыцарь решил для удобства называть Мальчиком, показал на свои уши, вернее то, что от них осталось, и покачал головой — он пытался показать, что ничего не понимал из того, что сказал ему Арториас. Тот, просто в качестве эксперимента, отключил автопереводчик Великого и попробовал вновь завести разговор, но Мальчик все равно лишь печально помотал головой.       «Нет, так не пойдет. Пожалуй, сидя сиднем я ничего не добьюсь», — решил действовать мечник и, указав на себя пальцем, четко произнес: — Я — Арториас. Ар-то-ри-ас. — Ар… Арт… Артрес? — осторожно спросил Мальчик. — Арториас, малыш. Давай еще разок.       Спустя пару минут Арториас понял, что юноша совершенно не помнит ничего ни о себе, ни о своем прошлом, словно он с луны свалился. Бросать этого беспомощного ребенка на произвол судьбы Арториасу хотелось меньше всего и потому он решил взять его с собой, в деревню. К тому же, ему хотелось как-то извиниться перед мальчуганом за то, что он по глупости едва не убил его. С Римуру рыцарь мог бы договориться о выдаче жилья мелкому, а в крайнем случае, он был вполне способен поспать на полу.       Погасив костер, мечник знаками показал, что, если он хочет, то может пойти с ним. Мальчик доверчиво принял руку Арториаса и пошел вслед за ним. К своему удивлению, рыцарь, шагая рядом с ним, перестал чувствовать весь свой недавний страх. В нем словно вспыхнула та маленькая искорка, которую он недавно потерял. И от этого ему стало гораздо лучше.       Они шли довольно бодро и вскоре добрались до деревни. А праздник там все еще был в самом разгаре. Между деревьями на веревках растянули фонари, отчего стало светло как днем, всюду полыхали большие костры, жители пили, ели, гуляли и веселились. В воздухе носился сладковатый запах жареного мяса и овощей, которые жарили прямо здесь, на кострах или самодельных мангалах, сложенных из кирпичей. Мальчик, все еще держащий Арториаса за руку, с любопытством оглядывал все вокруг. Они прошли еще несколько шагов, когда его подопечный показал на что-то пальцем и посмотрел на рыцаря. Тот повернул голову и увидел своих же учеников, тихо переговаривающихся между собой. — Это? Это гоблины, малыш. — Гоб… гоблины, — повторил странный ребенок и кивнул головой. — Не бойся. Они мои друзья, значит, и твои тоже.       Арториас, пользуясь своим большим ростом, пытался выискать в толпе народу Римуру. Однако, в зеленой массе он не смог заметить даже что-то похожее на синюю шевелюру начальника. Правда, он вскоре выдал себя. Где-то сзади раздался счастливый то ли крик, то ли стон «Это…это просто прекрасно!» и одобрительный рев толпы. Сначала мечник решил, что голос кажется ему знакомым. Потом он со вздохом ударил себя по лицу и развернувшись, пошел в совершенно противоположную своему начальному маршруту сторону. — Эй, Волчок! Куда так шустришь? — раздался голос одного знакомого гнома. Рыцарь заметил стоящего около большой бочки коренастого бородача, мерно ее опустошавшего. Рядом с ним стоял уже знакомый красноволосый огр, так и не снявший свой доспех, и тоже прикладывался к спиртному. — Здравствуйте, мастер Кайджин. Да вот, у меня к начальнику Римуру дело есть. — Значит, подождет твое дело, — вздохнул кузнец, наливая пенистое себе в кружку. — Наш с тобой босс занят — испытывает, хе-хе, вкусовой оргазм. В своей этой, человеческой, форме он ведь может вкус ощущать, смекаешь? — Смекаю, — губы Арториаса растянулись в улыбке. — А какое у тебя дело? — решил вступить в разговор огр. — Да вот, — Рыцарь махнул рукой и Мальчик, спрятавшийся было за его спиной, осторожно выглянул. — Я его в лесу встретил. Он совершенно не знает местного языка. Думаю, он как-то потерял память. — Мда, страшненький, — не отрывая взгляда от юноши, отхлебнул Кайджин. — На демона не похож, — пожал плечами огр. — Да как будто ты только об этом думаешь, — проворчал себе под нос гном. — Думаю. Если из трех сотен моих людей осталось всего пятеро, станешь о таком думать. — Ты можешь рассказать поподробнее? — спросил Арториас. Голос его дрогнул и надломился. — Поверь, я не для развлечения интересуюсь. — Догадываюсь. Пожалуй, я могу рассказать. Где-то неделю назад у наших границ появились орки. Они навалились на нас, словно лавина. Бесчисленные орды закованных в железо свинорылых чудищ. И вел их отвратительный демон в маске. Я от того и принял господина Римуру за врага. — Ты уже сегодня об этом говорил. — Да, просто немного запамятовал. В общем, мы пытались отбиться, но этих тварей словно накачали силой под завязку. И это даже не самое страшное. Эти орки жрали павших. Всех, без разбору — своих и чужих. Мы тогда еле успели спрятаться иначе нас бы ждала судьба всех остальных.       Рука огра с яростью сдавила его кружку. Краюшек его губ сдвинулся, обнажая стиснутые острые зубы. Арторис лишь покачал головой. Уж ему-то приходилось пережевать подобное и он знал каково это — в одночасье терять всех, кем ты дорожил. Вот так, по прихоти сучки-судьбы. — И все же, это удивительно, — Кайджин сделал большой глоток. — Расскажи мне кто другой, в жизни не поверил бы. — А что в этом такое? — удивился рыцарь. — Ну, разница между ограми и орками просто огромна. Странно уже то, что им смелости хватило напасть на тех, кто гораздо сильнее, но убить всех… — НЕ всех, — бросил огр. — Мы пока еще живы. — Один вопрос, — вспомнив кое-что, произнес Арториас. — Ты не знаешь, не обитали ли в округе твоей деревни эти… как их… злобоглазы, вот? — Да, был один. Жутко злобный старый трус. Надеюсь, орки и до него добрались — туда ему и дорога. А… отчего ты спрашиваешь? — Да вот, сегодняшним утром я, похоже, его убил. Двое его собеседников вытаращились на него, как на сумасшедшего. — Волчок, ты точно ничего не напился? Или, может, грибочек нехороший скушал? — обеспокоено спросил его гном. — Нет, с чего ты вдруг решил?! — С того, что злобоглазы — одни из самых опасных магверей. Против них посылают только самых опытных авантюристов, да и то на страх и риск. А ты говоришь в одиночку, хех. Но, ты не думай, я тебе верю, честное слово. Но ты это к чему? — Да так, просто думаю. — О чем разговор? — к троице приблизился Римуру. — О, добрый вечер, начальник, — кивнул ему мечник. — Я просто задумался о тех тварях, что разрушили деревню огров. — Ты опасаешься, что они сюда двинутся? — Сомневаюсь, что прямо сюда, но, думаю, они будут ошиваться где-то неподалеку. — Тогда давай усилим патрули и начнем обучать население! — Прости, но я боюсь, что всю эту ораву даже вместе с Шидзу во веки не выучу. — Возможно, вы могли бы нам помочь? — предложил слизь красноволосому. — Вы бы могли помочь нам, а мы — дать вам кров и пищу. — Вы… вы уверены, что хотите ввязаться в нашу войну? — осторожно спросил огр. — Если Арториас прав, рано или поздно орки нападут и на нас. Лучше перебдеть, чем недобдеть, правда? — В ваших словах есть зерно истины. Но я бы хотел попросить вас дать мне ночь на размышление. — Конечно, не буду тебя торопить. — Я, пожалуй, тоже пойду, — отставляя кружку, проговорил гном. — Выпить-то хорошо, но вот закусить тоже надо.       Гном и огр разошлись в разные стороны: первый, покачиваясь, побрел к одному из мангалов, а второй — куда-то в лес. Лучшего времени для разговора один на один Арториас найти не мог. — Простите, начальник. У меня тут просьба. — Да, Арториас? — Я нашел в лесу мальчика. Он несколько страшен, так что не пугайтесь, когда его увидите. И еще кое-что. Он совершенно беспомощен, не знает местных языков, да и просто физически слаб. Я бы не простил себе, если бы оставил его умирать там, где его встретил. — Я понял, не волнуйся. Разумеется, я не против, чтобы он стал жить у нас. А… где он? — Тут где-то был, — обеспокоено стал вертеть головой Арториас. — Да, вот он, сюда идет. — Арториас!       Мальчишка подбежал к Черному рыцарю и потянул его за руку, словно желая что-то показать. Он выглядел несколько встревоженным и испуганным. Тот не стал противиться и поспешил за своим подопечным, Римуру побежал следом. И вот они уже стояли на границе деревни и пытались вглядеться в ночную тьму, окутавшую лес. Луну затянули тучи, демон знает откуда прилетевшие и потому разглядеть то, что могло скрыться между стволами было довольно затруднительно, если не сказать что невозможно.       Юноша, прижавшийся к Арториасу, указывал в это темное пространство и дрожал, как осиновый лист. Мечник и его начальник были готовы встретить все, что угодно, но не боялись. Чем бы оно ни было, ребенка они этому не отдадут.       Раздался звук шагов по траве и на границе освещенной территории Арториас увидел силуэт. Разглядев его лицо, рыцарь невольно отшатнулся. Фонари освещали покрытый старой засохшей кровью череп, в глазницах которого поблескивали бельма сгнивших глаз. Над мёртвой головой высилась высокая красная шляпа священника, на плечи был наброшен драный темно-красный плащ. В правой руке это создание держало нечто вроде позолоченного канделябра на длинной подставке.       Мертвец недвижимо и молча стоял, словно какая-то ужасная статуя. Хотя, возможно, его молчание можно было объяснить отсутствием нижней челюсти. Наконец, со скрипом и скрежетом старых сухих костей он повел головой, как будто оглядывая всех, стоящих перед ним, и снова замер, повернувшись к рыцарю. Этот мертвый взгляд словно впился в его плечо, и Черный рыцарь прошипел от пронзившей его ужасной боли. Мертвец словно кивнул чему-то своему, и бельма повернулись к мальчику. Мертвая кисть приподнялась и поманила его, но тот не отпустил руку мечника. — Что происходит? Ты что-то видишь, Арториас? — Римуру, натянутый как струна, всё так же всматривался в темноту, словно бы сквозь ужасную мертвую тварь. — Эй, а ты разве ничего не видишь?       Арториас удивленно посмотрел на слизь. Тот лишь недоумённо пожал плечами, не зная, что ответить. Мертвец же вновь зашевелился и поднес тонкий когтистый палец к тому месту, где когда-то был его рот. Затем он развернулся и побрел прочь, опираясь на свой канделябр. Рыцарь со злобой смотрел вслед этому монстру. Что-то ему подсказывало, что они еще встретятся. И вряд ли эта встреча станет приятной.