Звёзды и бездны.

      Кейа не мог вспомнить, когда его вылазки на Драконий хребет стали регулярными. Альбедо же мог воспроизвести в памяти этот момент в точности до секунды. После очередной миссии, Кейа по счастливой случайности оказался рядом с полевой лабораторией. В тот первый день, Альбедо просто зажёг ещё один факел. Каждый день после он всегда зажигал больше, чем нужно, даже если это означало трату столь ценного горючего. Кейа начал появляться у алхимика всё чаще, находя каждый раз новые предлоги заглянуть в маленькую лабораторию. Всегда один, Кейа приносил материалы и провизию из города по наставлению Джинн, рассказывал новости из Мондштадта, передавал письма от Кли. В один из таких дней Альбедо заверил его, что вовсе не против видеть его у себя без всякой причины. Конечно, Кейа на такую очевидную подколку отмахнулся, но заглядывать начал чаще. «Кто-то же должен проверить, жив ли главный гений города, верно?» — Альбедо лишь хмурился в ответ. Он делился с Кейей результатами исследований, рассказывал про алхимию, обсуждал недавно прочитанные книги. Иногда они просто существовали вместе, каждый занимаясь чем-то своим. Кейа заполнял отчёты, в отсутствии кавалерии, занимавшие большую часть его работы, тихо напевая смутно знакомую Альбедо мелодию. Последний окунался с головой в работу, вплоть до ухода Альберича. Каждый раз Кейа уговаривал его хоть немного отдохнуть, а не оставаться наедине с исследованиями всю ночь. Алхимик не понимал природу подобного отношения, а все вопросы капитан кавалерии мастерски избегал.       В подобных встречах прошёл месяц, за ним не один другой. В столе Альбедо накопился не один десяток рисунков Кейи: его лица, деталей одежды, рук в кожаных перчатках, и даже пейзажей, со смутно угадывающейся фигурой Альберича вдалеке. Над столом Кейи в Ордо Фавониус висел тот, где он расслабленно улыбался, прикрыв глаза. Некоторые из рыцарей смеялись над подобным актом самолюбия. Джинн лишь понимающе смотрела на Кейю каждый раз, когда тот брался за любые миссии поближе к Драконьему хребту. Подобный рисунок Барбары она хранила очень бережно.       Ближе к зиме, когда климат в полевой лаборатории становился не пригодным для исследований, Альбедо возвращался в город. У самых ворот в Мондштадт его ждал Кейа, рядом прыгала от нетерпения Кли. Втроём они устанавливали необходимое Альбедо оборудование, которое не использовали Сахароза и Тиммей. Жизнь впадала в своё привычное русло, по крайней мере, до начала лета. В это время Ноэлль становилась единственной посетительницей кабинета капитана кавалерии Ордо Фавониус.       Альбедо неоднократно напоминал Кейе о технике безопасности и высокой воспламеняемости бумаги, но в ответ Альберич показательно тушил свечи силами Крио. После десятка абсурдных отговорок, алхимик не обращал внимания на чужие бумаги в лаборатории и синюю макушку, маячившую где-то рядом. В редкие свободные от исследований дни, Кейа пропускал свои вечерние визиты в таверну, и звал Альбедо «вдохнуть что-то кроме алхимических испарений». Они выбирались к Сидровому озеру, заглядывали в храм Тысячи ветров и встречали закат на утёсе Звездолова. Альбедо пополнял свою коллекцию пейзажей, пока Кейа плёл венки из сесилий, постоянно сверяясь с красочной инструкцией от Кли.       — Как жаль, что я не умею рисовать подобно тебе, — улыбаясь, Кейа опускает венок на голову Альбедо.       — Я мог бы поделиться с тобой тем, что знаю. Но у такого желания есть своя причина, не так ли?       — Ты как всегда прав. После всего проведённого времени вместе это не должно меня удивлять, но каждый раз твоя прозорливость восхищает, — Альбедо продолжал выжидательно смотреть, но Кейа не собирался говорить что-то ещё. Наоборот, он кивнул в сторону города, предлагая выдвигаться назад до наступления темноты.       — Не расскажешь мне о ней?       –Зачем? — Кейа лукаво улыбнулся, помогая Альбедо спуститься с уступа. — Разве не интереснее будет тебе самому догадаться об этом?       Алхимик решил, что проще всего будет спросить у кого-то из их общих знакомых. Это не первый раз, когда Кейа превращает информацию о себе в сложную головоломку, которую Альбедо должен разгадать. По возвращению в город, он отправляется в штаб Ордо Фавониус. Джинн может находиться на своём рабочем месте даже глубокой ночью, поэтому она и Альбедо часто разговаривают за поздней чашечкой чая (который смело можно считать утренним, но эту деталь оба рыцаря предпочитают игнорировать). Постучав и не получив ответа, Альбедо впустил себя сам. Джинн всё же была в своём кабинете, она сосредоточенно что-то писала.       — Я не вовремя?       — Что? Ах, Альбедо, это ты! — Джинн подняла взгляд от листа бумаги и наконец посмотрела на алхимика. Её лицо осветилось улыбкой.– Проходи. В лаборатории всё в порядке? Я почти закончила, подожди немного.       — Это не так срочно, правда. — Альбедо закрыл за собой дверь, но остался стоять рядом с ней. — В лаборатории всё хорошо, я пришёл не из-за неё.       — Разве? — Джинн отложила перо. — Тогда я вся во внимании. Что тебя привело?       — На самом деле это о Кейе. Ты знаешь, почему бы он мог захотеть научиться рисовать? — Плечи действующей магисторки расслабились, а она сама вздохнула с облегчением.       — Не пойми меня неправильно, я просто рада, что ничего плохого не произошло! — Заметив на себе непонимающий взгляд алхимика, Джинн поспешила оправдаться. — Что касается Кейи… Если быть честной, я не знаю. Могу предложить только самый очевидный вариант: он хочет что-то нарисовать. Но если ты хочешь, я могу спросить его завтра?       — Спасибо Джинн, — Альбедо уже рассмотрел такую возможность. — Не стоит. Доброй ночи.       Попрощавшись, алхимик поспешил вернуться к себе. Что хочет нарисовать Альберич, если он только сейчас за всю жизнь задумался о получении навыка рисования? Решив, что время уже позднее, а завтра наверняка найдётся минутка поразмышлять над этим, Альбедо уснул.