Тебя любить

      Все произошедшие события в Марли и Шиганшине, выбивали Мэри из колеи. Она, будучи беременной от Флока, и будучи сестрой Жана, должна была принять несколько важных решений, влияющих на судьбу ее ребенка и дальнейшие отношения с любимым.       Мэри Кирштайн долгими часами находилась в размышлениях, стараясь поступить правильно и разумно, но живот становился все больше, а ситуация на Парадизе — все страшнее.       Сейчас она находилась в Шиганшине, в штаб-квартире йегеристов. Мэри доверяла им и принимала слова Флока, как слова взрослого и зрелого мужчины, главы их будущей семьи, не зная, что Жан и все его товарищи сейчас находились под стражей в подвале огромного здания города.       Придя к выводу, Мэри была готова озвучить свое решение, по поводу всей ситуации, понимая, какие последствия из этого вытекут. А еще, она была готова к скандалу с братом, потому как, слишком хорошо знала его вспыльчивый характер и ненависть к любимому человеку.       Уже в полумраке спальни Флок более эмоционально выражал свое недовольство по поводу этого разговора. Он перемещался из одной части комнаты в другую, грубо ругаясь, разглагольствуя о том, как все это опасно и как ему это не нравится.       — Я согласна с тобой, — негромко говорила Мэри, устав от этого разговора. — Но мы оба понимаем, что если правда откроется, нашему ребенку грозит нечто ужасное. Но я хочу сказать правду брату.       — Я не хочу тебя отпускать, — отчаянно вторил он. — Малыш совсем скоро появится на свет, Жан может помешать этому.       — Любимый мой, — ласково промурлыкала Мэри. — Я волнуюсь не меньше тебя, но своим волнением, мы ему лучше не сделаем.       Форстер опустился рядом с Мэри на стул, утыкаясь лицом в большой живот. Он гладил его и целовал. Именно это умиротворяло его, и вызывало спокойствие.       — Я хочу первым взять его на руки, — прошептал он. — Хочу первым показать ему этот мир.       — Я знаю, — шептала Кирштайн в ответ.       — Он наш, — сильнее прижимался он щекой, чувствуя, как ребенок внутри шевелится.       — Конечно наш, — утвердила она его слова. — И навсегда останется нашим.       — Мэри, я люблю тебя, — признавался Флок как-то отчаянно.       — Эй, ты чего, — тревожно произнесла Мэри, укладывая лицо Флока в свои ладони.       — Мне тревожно оставлять тебя одну, в чужом месте.       — Я не буду одна, со мной будут солдаты. Тем более, должен ведь состоятся план Эрена и Зика.       — Да, — протяжно усмехнулся Ивар.

***

      За время, проведенное вне Парадиза, Флок пытался не забывать и о своей самой главной миссии. Он довольствовался жизнью, думал о возрождении Элдийской империи, виделся с возлюбленной и потягивал вино.       Мэри же временами чувствовала себя здесь чужой, страшилась грядущих родов и будущих событий. Чужое место, чужие люди, и Флока часто не было рядом, это угнетало больше всего. Но зато вскоре она увидит их малыша. Кирштейн воображала, как будет о нем заботиться, воспитывать, как научит его многому. А когда он вырастет, расскажет ему правду его происхождения, в надежде, что к тому моменту что-то изменится в мире.       Проведя слишком много времени с Микасой, Жан полностью погрузился в ее мир, желая стать частью его. И ему это удавалось. В очередной из их совместных вечеров в камере здания в Шиганшине, девушка, соблазнившая Кирштейна своей красотой, волосами, телом, силой, заговорила о будущем.       Жану нравилось слушать ее мысли и, воображая ее мечты. За власть он особо никогда не боролся, но был хорошим лидером.       — Твоя сестра вот-вот произведет на свет ребенка, — грустно произнесла Микаса, чтобы услышал только Жан.       — Что? Это невозможно! Она не шлюха! — сам не ведая, что говорил, разнервничался Кирштейн. — И откуда ты знаешь, Микаса?       — В каком смысле, знаю? Я думала и ты знаешь… — не совсем и для нее понятно задалась вопросом Аккерман.       — Мэри беременна от Флока, — выплюнул Конни, услышав их разговор.       — Так эти слухи о них правда? — удиявляясь, спросила Микаса.       — К сожалению, да, — на выдохе ответил Жан. — Только никому не говорите об этом, — шикнул от злости Кирштейн. — Я сам убью этого подонка, который испортил мою сестру.

***

      Форстер чувствовал себя хорошо, но в то же время ощущал неладное. Его мучали кошмары, видения и знаки. Покончив с Либерио, он отложил идею по захвату всей Марли. Сейчас Флоку не терпелось вернуться в Шиганшину, чтобы увидеться с Мэри.       Схватки длились уже не один час. Вокруг Мэри крутилась повитуха и девушки-йегеристки, стараясь успокоить взволнованную роженицу. Это помогало слабо. Единственный, кто мог бы сейчас успокоить, был где-то за морем.       Ситуация нагнеталась, Эрен был в гневе, все йегеристы ждали подвоха со стороны Марли. Но наконец-то дверь в комнату Мэри открылась, без предварительного стука. В помещение вошел Флок, как вихрь, снося все на своем пути. По его виду можно было определить, что он явно был я врости.       — Почему ту еще здесь, — громко и гневно произнес Форстер. — Этот ублюдок, твой брат, может добраться и сюда, забрать у нас ребенка.       Глаза Мэри округлились, а сердце замерло. Она почувствовала липкий холод, берущий свое начало от позвоночника. Хоть и испарина, выступившая от схваток, говорила об обратном.       — Слухи о нас и нашем малыше правда, и не смей это отрицать, — продолжал он. — Хотя Жан в ярости и мне это нравится.       — Как ты… — не успела она договорить.       — Елена рассказала ему все.       — А что Жан? — отчаянно прошептала Мэри.       — Он ненавидит тебя. Но оно и к лучшему. Зачем тебе такой брат-предатель, — сделав глубокий вздох, произнес Флок.       Девушка старалась взять себя в руки, делая глубокие вдохи и переходя на более низкий тон.        — Любимый, если я умру, позаботься о нашем ребеночке. — последний выдох и малыш появился на этот ужасный свет, наполненный ненавистью и горем.       Но будущее было уже определено.

***

Три года спустя       Жан не подпускал никого к сыну своей сестры, заботясь о нем сам. Не мог терпеть, чтоб кто-то держал его на руках или играл с ним. Маленький Эрен — это все что осталось от Флока у Мэри. В нем она видела себя с ним. Сын стал отрадой и смыслом ее жизни, да и жизни Жана и других ребят. Если бы не маленький Эрен, Мэри не представляла бы себя в будущем.       Могилы Флока не было, да и тело его погибло, затерялось в пучине войны, и Жан с Мэри и Микасой приходили каждый день на могилу Йегера, принося туда Эрена. А сама Мэри тихонечко, оставшись одна, рассказывала сыну об отце, о том-как они сильно любили друг друга и были счастливы, о том, что Флок хотел лучшего для страны, но получилось жестоко и неправильно.       Когда-нибудь сын Флока вырастет и станет великим человеком, под чутким воспитанием Жана.